Николетта, рождественская сказка

Жила-была маленькая несчастная девочка Николетта. Мало того, что была она круглой сиротинушкой, так ещё и на левой руке у неё не хватало одного пальчика. Жила она из милости в портовой таверне, была и подавальщицей, и судомойкой. За это Злая Хозяйка изредка давала ей поесть. Кости шли собакам, остатки пирогов — курам, остальные объедки — свиньям. И если только отыскивалась где-то заплесневелая корочка хлеба, которой брезговала скотина, то и у Николетты был ужин.
И вот, как-то вечером накануне Рождества, когда на кухне всё шипело и шкворчало, готовясь к праздничному пиршеству, Николетте велено было носить уже готовые огромные и румяные, только-только с пылу, с жару пироги на стол. Но вдруг её ослабевшие ручки не справились с такой тяжестью. Хозяйка побила девочку, проорав, что та зря ест свой хлеб, и выгнала Николетту вон — на холодную улицу.
Побрела она босая, в одном худом платочке на плечах куда глаза глядят… Встретились ей по дороге злые мальчишки, стали смеяться над ней и бросать в неё камнями. И решила Николетта, что нет места ей в этом жестоком городе, а умирать всё равно где, и направилась в сторону леса. Солнце почти зашло уже за горизонт, и сквозь ветви деревьев с искрящимся на них пушистым снегом прорывались его последние лучи. Наступал праздник… «Вот и последний раз вижу я тебя, солнышко…» — подумала девочка. И тут самый последний, самый настырный лучик послал ей свой привет, и что-то сверкнуло в ближайшем сугробе голубым и ярким светом! «Колечко! Да какое красивое, с розочкой из голубых камушков, — подивилась Николетта. — Это жизнь улыбается мне на прощанье».
Совсем стемнело. Из последних сил брела Николетта по лесной тропинке и вдруг разглядела за деревьями чуть теплящийся свет сельской церквушки. «Вот и пристанище мне, — с грустью подумалось девочке. — Или согреюсь, или отдам Богу душу прямо у него в доме, заодно и колечко верну людям».
Вошла она в пустынную церковь (Брехня! В Сочельник любая мал–мальски приличная церковь должна быть полна прихожан на службе!) и увидела распростёртую у алтаря тихо рыдающую девушку в богатом платье из голубой парчи. Тихо подошла к ней, чтобы не напугать, и спросила:
— Почему плачешь ты здесь одна, в праздник? Может обидел тебя кто, или несчастье какое приключилось? И могу ли я тебя хоть чем-то утешить?
— Ах, добрая девочка, — отвечала ей Девушка-в-Голубом, — никто меня не обижал, а все несчастья видимо только впереди. Ровно год назад уехал мой любимый за дальние моря просить благословения у своего умирающего отца на нашу свадьбу, а на прощание подарил мне колечко с сапфировой розой. С тех пор я ношу только голубое, а кольцо это не снимаю! И сказал он мне: «Пока цело колечко — то цел и я, и жива наша с тобой любовь. Береги его, и я вернусь к тебе». И вот с тех пор не было от него ни письма, ни весточки. А когда спешила я сегодня домой с дальнего богомолья, что б поскорей узнать, нет ли каких новостей от суженого, а кучер мой гнал коней, как птиц, то еловой веткой сорвало с меня рукавичку и слетело вслед за ней моё драгоценное колечко. И сколько не искали мы его, видно не судьба! И жду я теперь всяческих печалей и напастей, и чую, что не бывать моей свадьбе, да и жив ли мой жених не знаю теперь… И вот отпустила я тогда кучера до дому (Ага! А он прям так и спешит работу, а то и голову потерять, типа, пардон, барышня одна в лесу осталась по собственному желанию), а сама отправилась плакать и молиться в эту придорожную часовню. (Час от часу не легче! Часовня-то откуда взялась, была ж «сельская церковь»? Руки оборвать ассистенту режиссёра!) Так что помочь мне никто не может…
— Как рада я, что напоследок могу принести радость хоть одному человеку, — промолвила Николетта. — Возьми, вот твоё колечко! И поспеши скорей домой, и успокой родных своих, а меня оставь тут плакать и молится, потому что мне уж точно помощи ждать неоткуда, кроме Господа Бога… И будь счастлива!
— Нет уж, нет уж! — говорит Девушка-в-Голубом. — Ты мне вернула не только моё кольцо, ты мне вернула надежду. Теперь ты мне сестра названная! Поедем со мной и вместе будем ждать моего Альфреда. И радость, и горе — всё у нас теперь общее!
Ну, тут откуда ни возьмись — и сани, и кучер (то ли умный — и за углом прятался, то ли девчонки такси вызвали), и тулупы овчинные… Стрелой — да к дому! (Естественно к самому богатому в городе, потому что всем уже понятно, что Д-в-Г не хухры-мухры, а дочь губернатора! На этом можно было бы и закончить историю, и так всё тип-топ, ан нет — спонсорские денежки надо по полной оправдывать. Вперёд!)
А наутро звон, бубенцы, переполох в доме — воротился из дальних стран принц Альфред, да прямиком к милой!
— Где ж ты был так долго, любимый? Почему весточек о себе не присылал? Или не дал батюшка благословения? — укорила его невеста.
— Прости, моя дорогая! С радостью вижу — сберегла ты мой подарок! Так слушай же о моих странствиях… Прибыл я год назад в дом родной и успел застать живым своего отца. Но вместе с благословением дал мне он ещё и родительский наказ, свою последнюю волю — отыскать мою маленькую сестричку, которую я считал давно погибшей. Когда случилась эта жуткая история я в армии служил (Тьфу, пропасть! «В Кадетском корпусе обучался»!!! Слова учить нужно, господа артисты!). Напали на наш остров свирепые пираты и похитили принцессу Нике, потребовав с моих родителей баснословный выкуп. Отец мой был человеком вспыльчивым и очень гордым и не захотел уступить бандитам. Послал он своих воинов силой отобрать дочь. Да пираты разгадали его планы и успели спешно погрузиться на свой корабль. А в их логове на берегу нашли только золочёную табакерку, а в ней отрубленный пальчик маленькой принцессы. Матушка моя не перенесла горя, а батюшка как слёг, так больше и не поднимался. Всем в городе сказали, что принцесса умерла. Но сердце отцовское до конца верило, что жива она! Только вот объехал я за год все портовые города, да следов её так и не нашёл. Видно не судьба исполнить мне отцово завещание, и нет в живых моей сестрицы…
— Ну, ты присядь тогда, мой суженый… — говорит ему невеста.  — А то мало ли что! Да не сюда это ж папенькино любимое кресло! И слушай, теперь я тебе стану сказывать, что со мной вчера приключилось…
Ну, вот теперь — всё! Слёзы, восторги, потом свадьба, а про это скучно=) Хеппи энд!

2005