Стипос

Андрей с опаской зашёл в тоннель. Было темновато, но всё же какой-то полусумрачный свет освещал путь. Андрей озираясь пробирался по мрачному тоннелю. Он сам не знал, куда и зачем идёт. Интуиция подсказывала, что он движется в правильном направлении. Конечная цель, где-то в глубинах сознания говорила, что надо идти, даже хоть это и страшно. Андрей ощущал себя, как человека бредущего в тумане. Правда, от этой неизвестности отличало то, что в тоннеле был уже проложен путь, и оставалось только по нему следовать.
Несмотря на небыстрый шаг, сердце колотилось учащённо, ожидая постоянно какого-то подвоха. За очередным поворотом, Андрей вдруг заметил вдалеке ярко светящуюся точку. Подсознание говорило, что это и есть конечная цель поземного путешествия. У Андрея сердце забилось ещё сильнее, но уже не от тревоги, которая всё время его не покидала, а от нахлынувшей радости. Свет в конце тоннеля всегда вызывает оптимизм и надежду.
Андрей ускорил шаг. Несмотря на то, что сперва показалось, что свет был близок, до него пришлось топать не меньше трёх минут. Подойдя поближе, Андрей увидел перед собой массивную дверь. Свет излучался через замочную скважину. Андрей дёрнул дверь за ручку, но она даже не шелохнулась. Он пригнулся и посмотрел в дырку. Кроме яркого света, Андрей ничего не мог разглядеть. Он достал из кармана связку ключей и как заправский вор начал методично вставлять в отверстие каждый ключ. Андрей понял, что «медвежатника» из него не получится. Обычным «топорным» способом ему не открыть дверь. Он ещё раз заглянул в замочную скважину, пытаясь хоть что-нибудь увидеть. Приятный не ослепляющий свет манил к себе. В голове даже возникла зазывная красивая мелодия.
Ликование от того, что увидел свет в конце тоннеля, сменилось на раздражённое разочарование. Вот он – долгожданный свет, к которому Андрей как учёный стремился, а дорогу к нему заграждала солидная дверь. Неприступная дверь, словно немой цербер, грозно своей мощью охраняла вход в святая святых. Андрей от досады несколько раз всем своим весом пытался выбить дверь, но она ни на миллиметр не шевельнулась. «Ищи обходные пути. Ты же учёный», – вдруг пронеслось в голове Андрея. Эта мысль принадлежала не ему. Она явно исходила из-за той стороны двери. «Что это за путь?»! – крикнул от безысходности Андрей и проснулся.
Такой сон с мельчайшими и точными подробностями ему снился очень часто. По пять-шесть раз в месяц. И каждый раз он безуспешно пытался открыть дверь. И в конце всегда от отчаяния прокрикивал одну и ту же фразу и сразу же просыпался. У учёных свои кошмары.      
НИИ «Всестороннее исследование мозга», где работал Андрей, располагалось на непримечательной улице, вдали от посторонних глаз. Нельзя сказать, что это сверхсекретное учреждение, но режимное. Большинством разработок происходящих в стенах этого здания особо не афишировали и не рекламировали.
В НИИ много различных отделов изучающих мозг. Человеческий мозг многогранен, и невозможно охватить весь его сразу. Как в авиастроении есть главный конструктор, но в то же время много других конструкторов, разрабатывающих разные системы и агрегаты для самолёта.
Так и в мозге человека существуют большое количество центров, отвечающих за те или иные процессы. Большинство отделов в НИИ занимаются в основном теми исследованиями, тропинки к которым уже хотя бы немного проторены и установлены указатели, куда стоит идти.
Но вот одна лаборатория в этом НИИ, как раз занималась прокладкой абсолютно новых путей в изучении тайн мозга. Этот отдел называется «Лаборатория по глубокому изучению мозга». В штате этого отдела числилось тринадцать человек. Возглавлял лабораторию профессор Андрей Сергеевич Конопец. Фамилия довольно неблагозвучная. Многие сотрудники даже подшучивали, что мол, с экспериментами, которые здесь проводятся, точно всем будет копец.
Научные исследования, проводившиеся в этом отделе, начались семнадцать лет назад. Тогда Андрей Сергеевич в свои тридцать восемь лет, носил научную степень кандидата наук. И вот сейчас к пятидесяти пятилетию руководителя, лаборатория подошла с хорошими результатами.
Особенно прогресс ускорился после внедрения в научный процесс нанотехнологий. Это позволило значительно быстрее продвинуться в нейрофармакологических исследованиях.
Заведующий лабораторией обладал хорошим научным мышлением и талантливым чутьём, и поэтому изыскания шли в правильном направлении. Самое главное в подобных исследованиях – не догматическое мышление, а широкий кругозор, который и позволял продвигаться вперёд семимильными шагами. Нетривиальность, помноженная на научную смелость, давало солидный успех в этом труднейшем деле.
В результате многочисленных всеобъемлющих исследований, получился уникальный препарат «Стипос». Он расшифровывается так – стимулятор подкоркового сознания. Но у себя в лаборатории сотрудники между собой называли его более шутливо «Стёпа». Но препарат оказался не такой уж «шуткой». О реальном потенциале, который скрывался в нём, никто и не догадывался, включая и самого главного разработчика.
В данном отделе велись исследования по трём направлениям. Первый – это лечебный, второй – творческий, третий – погружение в подсознание. Вот над третьим направлением из всего отдела, работал узкий круг сотрудников.
Как работает мозг? Этого никто не знает, даже и многие эрудированные высококвалифицированные сотрудники этого НИИ. Они, разумеется, имели понятие о некоторых процессах, творящихся в мозге, но всё равно полного представления о том, как он функционирует было покрыто тайной, и если не за семью печатями, то всё-таки определённые медико-технические трудности по «снятию» этих печатей существовали.
В основном исследования проводились по методу: сделай, смотри, анализируй, делай выводы, совершенствуй. Конечно, это на первый взгляд всё так упрощённо, иначе такие «исследования» могли бы затянуться на столетия. Многие сотрудники обладали научным и творческим складом ума, и поэтому они отбирали два-три приемлемых метода и начинали их досконально апробировать. Таким образом, темпы по исследованию сокращались по времени в сотни раз.
В каждом отделе имелись свои интересные разработки, и часть из них претворялась в жизнь, и служили на благо людям. В основном речь идёт о лечебных препаратах. Диапазон исследований в НИИ очерчивался тремя крупными направлениями: медицинский, научно-познавательный, углубленный. Что скрывалось за третьим понятием, знало ограниченный круг сотрудников.
«Лаборатория по глубокому изучению мозга» охватывала все три сектора. В научном плане, это, пожалуй, самый мощный костяк учёных. Генератором большинства идей был талантливый и неугомонный профессор Андрей Конопец.
Разработанный этим отделом препарат «Стипос», обладал прекрасными, и главное, многофункциональными характеристиками. Всё зависело от дозы. Как говорили алхимики: «Всё есть яд и всё есть лекарство, и только доза делает то или другое».
Препарат прошёл все необходимые тестовые испытания, и теперь предстояло пройти сертификацию и получить официальное разрешение на его использование. Правда, и в этом случае не означало, что препарат мог появиться в свободной продаже, и даже его открытое применение запрещалось в обычных больницах.
Данный препарат мог быть использован только в НИИ разных направлений, после прохождения этими сотрудниками специального обучения в головном НИИ, разработавшее «Стипос». Широкомасштабное применение «Стипоса» могло бы привести к непредсказуемым последствиям.
Для препарата создали специальную капельницу, чтобы точно отмерять дозы по каплям; каждая капля выходила из пузырька с интервалом в пять секунд. В результате всех тщательных экспериментов препарата рекомендовались следующие дозировки: 1-2 капли для лечения детей в возрасте до семи лет, 3-4 капли для детей от восьми до восемнадцати лет, 5-10 капель для лечения взрослых людей, 11-15 капель применяли для стимулирования творческих процессов. Конечно, от таких процедур человек не становился Шопеном, но те, у кого имелись задатки, с успехом их потом развивали, 16-20 капель предназначались для «полёта» вглубь подсознания.
Данную дозировку рекомендовали проводить исключительно избранным НИИ, опасаясь негативных последствий. Здесь требовались подготовленные специалисты и соответствующая аппаратура для контроля.
И наконец, доза, исчисляемая двадцатью одной каплей, переполняла чашу терпения, и мозг начинал идти вразнос, и исход мог быть, и смертельным, но в случае удачи, человека ждало выздоровление. А вот превышение этой дозы приводило человека к гибели. Испытания двадцатью одной каплей проводилось только в головном НИИ, и только в одном отделе.
Подобную рискованную дозу вначале испытывали на животных; половина из них погибла, но остальная часть выжила и чувствовала себя превосходно. На людях эксперименты также проходили, но тут стояли определённые сложности. От добровольцев требовалось письменное согласие, и к тому же эти люди должны страдать неизлечимыми болезнями, поскольку для них, это был последний шанс вылечиться.
Один из пяти пациентов выжил, остальные умерли. У них у всех диагностировали рак в последней стадии. И вот последнему кандидату в покойники повезло. Его организм выдержал суровое испытание «Стипосом», и он избавился от своего тяжёлого недуга. Но у него произошло любопытное изменение психики. Радость от излечения не сияла на его хмуром лице.
Профессор пытался вытянуть из этого бывшего больного, хоть какую-то информацию, но пациент категорически отказывался сообщать какие-либо подробности. И в дальнейшем избегал всяких контактов. Учёного подобный поступок изумил и удивил. Он проводил со своей командой множество опытов, но с небольшими дозами, и всегда получались неплохие результаты. Но самое главное, что люди после таких курсов лечения преображались и радовались жизни.
В последнем случае, с тем онкологическим больным, всё происходило шиворот-навыворот. Он мечтал избавиться от опухоли и метастазов, которые уже вызывали нестерпимую боль, но когда он внезапно выздоровел, после применения крайней дозы «Стипоса», он не обрадовался такому крутому повороту в своей жизни. Он стал угрюмым и мрачным, его радость и коммуникабельность сошли на нет. 
Профессору так и не удалось растормошить и выведать у этого больного, что же там произошло. Какие увиденные и произошедшие события так резко изменили его жизнь и психику.
«Стипос» – это препарат, к которому профессор Конопец двигался всю свою сознательную научную жизнь. После окончания института он некоторое время поработал в разных местах, но потом попал в это НИИ, в котором вот уже почти двадцать пять лет плодотворно трудится. И работает довольно успешно, научная карьера шла полным ходом, замысловатые трудные эксперименты только подогревали научный азарт и интерес к ним.
К тому же рядом находилась любимая жена. Правда дети по неведомым причинам у них так и не появились. Все исследования показывали, что они здоровы, а детей так и не было. Прекрасная работа, благополучная семья, а счастье отсутствовало. Да и какой он критерий этого счастья? В отменном здоровье, в отличной работе, в хорошей семье, в финансовом достатке? Кто может определить формулу счастья? Пожалуй, эти заумные вопросы ещё посложнее, чем устройство организма и мозга.
Конопец был прагматиком, поэтому у него из этой философской формулы осталась одна лишь работа. Его любимая жена три года назад, внезапно заболев, угасая на глазах, умерла в считанные недели. Никакие лекарства, в том числе и «Стипос» не помогли сохранить жизнь родному человеку.
Андрей получил сильнейший и коварный удар, и ходил обескураженный с мыслью, что его уникальный препарат оказался не эффективным. Иногда даже казалось, что профессор больше сожалеет не о смерти любимой жены, а о том, что его детище «Стипос», так его серьёзно подвёл.
Ему изредка мерещилось, что за глаза его коллеги над ним насмехаются. Как же так: изобрёл чудо-препарат, а свою жену не смог спасти. Эти немые укоры действовали на Андрея удручающе, давя на его научное тщеславие.
Он сам не мог понять действие и избирательность препарата «Стипос». Заглянуть в мозг очень сложно, разве если только самому там побывать. Сам разработчик препарата, как ни странно на себе, ни разу опыты не проводил. Конечно, в разумных дозах он, как и его сотрудники применяли препарат, но вот запредельными дозами никто рисковать не хотел. У Андрея постоянно витала эта идея, и бомбила его мозг, требуя провести эксперимент над собой.
«Стипос» представлял собой суперочищенную воду, и часть воды потом доставляли на космический корабль, и там, в условиях невесомости она проходила дополнительное глубокое очищение. В земных условиях трудно избавиться от различных энергоинформационных наслоений, которые учёные называли «земная память». В лаборатории можно удалить всякие физические микрочастицы, но убрать земные «коды», возможно было только в космосе.
Эту воду затем в герметичных специальных сосудах поставляли в разные учреждения, в том числе и в НИИ, где работал профессор Конопец. Поскольку «космической» воды выделялось в ограниченном масштабе, то её приходилось смешивать с лабораторной водой. Добавка «космической» воды значительно улучшала показатели в проведённых опытах. Профессор со своими сотрудниками применял различные технологические ноу-хау, разработанные как в своей лаборатории, так и в других отраслях науки.
Нанотехнологии, шагнувшие далеко вперёд, применялись и профессором. Он их комбинировал вместе со своими компонентами, которые изобрёл в лаборатории. В результате таких манипуляций произошёл научный прорыв в создании лекарственных препаратов. Грубо говоря, несколько капель «Стипоса» могли заменить, целую кучу всевозможных медикаментов.
И тем обиднее было Андрею осознавать, что на таком великолепном научном фоне, его жена умерла в расцвете сил. Они познакомились уже в зрелом возрасте, позади у каждого остались разные увлечения. Но когда они повстречались, поняли, что созданы друг для друга, и зажили счастливой жизнью, которая омрачалась отсутствием детей. И поэтому все силы, и время они отдавали любимой работе. И вот теперь Андрей остался один.
Он решил, во что бы то ни стало разузнать, почему чудо-препарат «Стипос» не помог его больной жене. Какие препоны препарат повстречал на своём пути, где произошёл сбой. И Андрей осмелился сам «отправиться» в лабиринты своего подсознания. Эксперимент в духе сальто-мортале.
Андрей Сергеевич договорился со своим ассистентом, с которым он обычно проводил запредельные опыты, что в ближайшую субботу, когда институт не работает, они проделают этот рискованный эксперимент. Ассистент сперва испугался и хотел отказаться, но профессор переубедил его, сказав, что даст своё письменное согласие на данный опыт, кроме того всё происходящее в лаборатории будет записывать видеокамера.
Профессор давил на своего ассистента ещё и тем, что мол, какие мы учёные, если сами толком не знаем всех деталей, которые можно разузнать, только побывав там. В небольших дозах «Стипос» для поддержания здоровья и жизненного тонуса принимали все сотрудники. Запредельная доза рекомендовалась только для безнадёжных больных, слишком уж был большой летальный риск.
Андрей Сергеевич Конопец принял твёрдое решение: или умрёт, или поймёт принцип действия препарата. Профессору недавно «стукнуло»  пятьдесят пять лет. Он проживал теперь уже один в скромной двухкомнатной квартире. Родители умерли несколько лет назад. Вот и жена покинула этот бренный мир, оставив его одного в тягостном томлении.
Андрей за несколько дней до предстоящего эксперимента, привёл в порядок свои научные труды, написал завещание, свою квартиру в случае смерти он распорядился отдать своему ассистенту, который ютился в однокомнатной квартире с женой и маленьким сыном.
В субботу в десять часов утра Андрей вместе со своим ассистентом Антоном переступили порог лаборатории. Профессор достал из своего рабочего стола ключи от бронированного и пожароустойчивого сейфа, открыл первую дверцу, за ней находилась вторая, но уже с электронным кодом. Набрав десятизначный номер, дверца открылась. Андрей вынул оттуда флакон со «Стипосом».
Потом они проверили работоспособность всех приборов и систем. Профессор дал последние наставления и указания ассистенту, который заметно нервничал. Андрей вручил Антону бумагу, где он указывал о добровольности эксперимента, и что всю ответственность он возлагает  исключительно на себя. Затем подошёл к видеокамере и включил её.
Андрей Сергеевич, видя оробевший вид своего напарника, подошёл к нему и дружелюбно похлопал по плечу. После взял «Стипос» и отмерил в специальную стопку, сделанную из сверхпрочного стекла, ровно двадцать одну каплю и выпил. Принимать препарат нужно только на голодный желудок, его действие начиналось через одну минуту и продолжалось точно сто двадцать минут. За этим временным пределом следовала, либо смерть, либо выздоровление.
Профессор улёгся на кушетку и ассистент начал подсоединять все необходимые датчики. Через минуту действие препарата началось. Андрей стал погружаться в глубокий сон. Приборы на это моментально отреагировали. Пульс стал замедляться, температура тела медленно понижалась, частота дыхания тоже уменьшилась.
Это первая, предварительная фаза. Мозг отключался от всего внешнего воздействия, поэтому и надо принимать препарат на голодный желудок, чтобы не отвлекать мозг на постороннюю работу.
Через пять минут препарат сконцентрировался в черепной коробке, и включилась вторая фаза – непосредственное воздействие на сознание. Приборы это зафиксировали, мозговые волны проявили свою активность и на осциллографе появились электрические колебания.
Пока всё шло по размеченному графику. Ассистент внимательно следил за показателями всех приборов, никаких отклонений не было. Но надо честно признаться, никакого противоядия не существовало. Если бы ассистент заметил, какие-нибудь отклонения, то абсолютно никакие меры не смогли бы уберечь мозг от разрушительного воздействия «Стипоса». Как всегда приходилось уповать на научное и человеческое «авось».
Активное вхождение препарата в корковое сознание мозга ознаменовалось резким скачком на осциллографе. При этом пульс упал до сорока удара, температура тела снизилась до тридцати пяти градусов. В самом мозге началось оживлённое «кино». «Стипос» усердно бомбардировал кору головного мозга, пытаясь пробить брешь в обороне.
Настырность «Стипоса» дала положительный эффект и началась рабочая фаза. В результате энергичных действий препарата в мозге стали проявляться фрагменты из жизни Андрея, причём даже те, о которых он благополучно забыл, но мозг всё помнил и хранил, и теперь вытаскивал эти эпизоды и показывал их любознательному «путешественнику».
Вначале всплыли студенческие годы, стрессовое состояние во время сессий. Прошли чередой влюблённости, доставлявшие и радости, и страдания. Потом произошёл резкий скачок, и мозг показал Андрею страшную трагедию. Когда ему было одиннадцать лет, он увидел, как мужчина прыгнул с высотного здания и разбился насмерть. Андрей стоял как вкопанный, не сводя широко открытых испуганных глаз с огромной лужи крови. Несмотря на такой сильнейший стресс, он об этом трагическом случае забыл, а сейчас мозг ему напомнил.
За этой картинкой всплыл другой эпизод, из детского сада. Воспитательница, молодая шатенка отвесила маленькому Андрею сильный подзатыльник. Он залился горькими слезами и с тех пор возненавидел, разумеется, на подсознательном уровне женщин с каштановыми волосами. Детская оплеуха глубоко засела в мозге и неосознанно управляла поведением уже взрослого мужчины. А врачи безуспешно пытаются какими-то примитивными средствами избавить человека вот от таких фобий, которые коренятся глубоко в подсознании. Вытащить их на белый свет и стереть всю эту негативную информацию, и призван препарат «Стипос».
Далее возникло другое видение. Андрею всего два годика, в таком возрасте никто ничего не помнит, но он отчётливо видит, как его мать мечется по квартире, сильно плачет и кричит. Именно в этот день его отец попал в автокатастрофу, он выжил, но остался инвалидом на всю жизнь.
«Стипос» тяжёлым катком прошёлся по больным и ранимым местам мозга, а тот в свою очередь вывалил эту неприятную информацию и показал её во всей красе Андрею. На мониторе осциллографа все эти картинки, происходящие внутри мозга, вырисовывались резкими скачками кривых электронных линий. Но для подобного опыта, это обычное, нормальное явление, поэтому ассистент пока особо не переживал.
После таких бурных проявлений, наступила кратковременная фаза спокойствия. Подобное явление называется – молекулярная тишина перед нейрогуморальной бурей. «Стипос» сосредотачивал силы, чтобы проникнуть в подкорковое сознание. Это как на войне, на каком-то участке фронта концентрируется огромное количество солдат и техники, чтобы прорвать оборону противника. Так и здесь, препарат отыскивал лазейку, чтобы внедриться вглубь мозга.
Относительная тишина длилась недолго. Минут через пять «дверь» в подсознание нашлась, и туда двинулись армады наночастиц «Стипоса». Это мгновенно отразилось на мониторе осциллографа, который от такого резкого скачка, загудел как шумный вентилятор и чуть не подпрыгнул на столе.
Это в полной мере проявила себя третья фаза – «Стипос» проник в подсознание. Что там творилось, какие процессы происходили, никому не ведомо, вот Андрей и решил всё разузнать на своей шкуре, точнее сказать, на своём мозге. Зайти в клетку к тигру, и то безопаснее.
Наночастицы зашедшие в подсознание не походили на воинов, спрятавшихся в троянском коне, их уже поджидали. Хождение по сознанию нельзя было назвать битвой, так лёгкая прогулка, в отличие от подсознания, здесь к приходу «гостей» уже подготовились и не очень радовались такому вторжению. Подсознание своё «царство» усиленно оберегало, ревниво отражая все попытки проникновения «чужеземцев» через многослойные нейрогормональные кордоны.
Подсознание всеми силами защищало себя от постороннего агрессивного воздействия. А «Стипос» – ведь это чужеродное вещество, пытающееся нахрапом пробиться вглубь подсознания. Профессор, опираясь на свои интуитивные научные догадки, создал мощнейший препарат, способный преодолеть оборонительные заграждения. Но если в военном отношении против ракет пока ничего эффективного не придумано, то здесь против «Стипоса» выступила высокопрофессиональная армия.
Подкорковая «страна», ведомая невидимым полководцем превосходно защищала свои рубежи. Нет пока такого «оружия», которое незаметно и беспрепятственно, и самое главное без ущерба для человека проникало бы глубоко в подсознание.
«Стипос» создавался, чтобы победить неизлечимые болезни, основа, корень, которых гнездились именно в подсознании. Все лекарственные средства и прочие медицинские воздействия не могли добраться до причины заболевания, а действовали поверхностно, пытаясь лечить только симптомы, а поэтому и были малоэффективны.
«Стипос», первый из медицинских препаратов, который пробивал броню и проникал в подсознание, а вот, что происходило дальше, увы, для учёных было покрыто мраком. Для исследователей подобные изыскания называются – поиски философского камня в материальном мире. В данном случае – в мозге человека.
То, что большинство пациентов погибало от сверхдозы, говорило о том, что «спецвойска» подсознания находились в полной боевой готовности и не желали никого к себе впускать. А тот, единственный выживший больной, вылечившийся от рака, судя по его дальнейшему неадекватному поведению, не очень-то был рад избавлению от тяжёлого недуга. На его лице стоял неописуемый страх, и, по всей видимости, смерти он боялся меньше, чем то, что там увидел.
Андрей как раз подходил к этой грани, к некоему Рубикону, после которого наступала критическая фаза. На мониторе осциллографа произошли мощные и яркие всплески. Это означало, что две «армии» столкнулись, и началась битва. Со стороны профессора командовал «Стипос», со стороны противника, абсолютно неизвестный и сильный полководец.
Ассистент посмотрел на приборы, несмотря на бурную активность мозга, пульс упал ещё ниже, а температура опустилась на один градус. Внешне профессор почти не подавал никаких признаков, только изредка подёргивались руки и веки на глазах. Ассистент понимал, что «Стипос» проник в подсознание, и от перенапряжения вспотел, будто это он сам лежал на кушетке.
Внутренний мозговой Армагеддон разгорелся в полную мощь. Постепенно наночастицы стали одолевать противника и продвигаться вглубь подсознания. И тут вдруг перед внутренним взором Андрея всплыла картинка: идёт человек в старинной одежде, подходит к заведению, похожее на современное открытое кафе, где сидят люди и пьют разные напитки и едят фрукты. Этот человек подходит к одному столу, за которым сидели два человека, и, приложив ладонь к своему сердцу, слегка поклонился и сказал: «Сократ, разреши мне присесть рядом и поговорить с тобой. Я слышал, что ты мудрый человек, а я купец, но меня интересуют не только деньги, но и философия».
Что случилось дальше неизвестно, картинка поплыла, а потом и вовсе исчезла. Что за видение? Какой Сократ? На дворе разгар XXI века, вовсю орудуют наночастицы, а тут какой-то древний философ.
В подсознании наступило полное затишье, словно и не было никакого сражения. Всполохи на экране осциллографа тоже утихли. Перемирие длилось недолго. Вскоре произошёл мощнейший выброс подсознательных эмоций и внутри зазвучал голос: «Ты пришёл сюда, чтобы узнать, почему умерла твоя жена? Ну, тогда смотри».
Подсознательное «Я» Андрея встрепенулось, он не понял, кто это с ним разговаривает. Он устремил свой взор в разные стороны, ища «экран». Впереди, вдали, что-то засветилось и стало приближаться, потом произошёл яркий всполох, и перед Андреем возникло полотно, действительно похожее на экран и на нём появилось «кино».
В «фильме» шли какие-то уличные бои, всё это смахивало на революционные события. Но в какой стране и когда они происходили, было не разобрать. Затем появился мрачный подвал, и в нём находилось несколько человек. Троих сразу можно определить как пленных, они сидели на полу связанные. А трое других над ними расправлялись. И среди них находилась красивая молодая женщина. Она с особым упоённом аппетитом и садистским наслаждением избивала, а потом и прикончила своих политических противников.
После женщина медленно повернула свою голову и устремила свой кровожадный взгляд на Андрея. Лицо женщины абсолютно несхоже с лицом его жены, но вот глаза, её проницательные глаза поразительно в точности совпадали с глазами его любимой жены. Это ужаснуло Андрея, и он откачнулся от экрана и почувствовал, что задыхается от нестерпимой боли, возникшей в горле. Неприятный ком перекрыл дыхание, и началось подниматься давление. «Нет, нет!» – хотел закричать Андрей, но не смог.
 Ассистент увидел, как у профессора слегка приоткрылся рот, и он жадно глотал воздух, как это делает рыба, попавшая на сушу. На мониторе осциллографа стоял настоящий энергетический шторм.
Необходимо отметить, что это был сверхпрочный прибор, созданный специально для таких экспериментов. Вначале лаборатория закупила обычный медицинский осциллограф, но когда при первом же опыте с двадцатью одной каплей, пошли сильнейшие волнообразные всплески, которые просто не умещались на мониторе, и, в конце концов, этот аппарат взорвался и разлетелся на кусочки, не выдержав сильного эмоционального подсознательного натиска. Пришлось делать новый осциллограф под заказ.
Ассистент робко дотронулся до руки профессора, она была мертвецки холодной. Ассистент бросил взгляд на приборы, те показывали, что испытуемый жив. Потом он посмотрел на большие часы, висевшие над дверью, прошло полтора часа после начала эксперимента, оставалось немного ждать. Ассистент затаив дыхание, присел на краешек кресла и продолжил следить за развивающимися событиями.
– Ты надеюсь, увидел, кем была твоя жена в прошлой жизни? – спросил таинственный голос в подсознании.
– Чего, чего? Вы хотите, чтобы я, учёный, поверил в эту реинкарнационную чушь? А собственно говоря, с кем я имею честь беседовать? – спросил Андрей.
– Проще говоря, я ваше подсознание, а если немного шире, то я мощная лептонная частица, представитель вселенской Судьбы, которая есть у каждого человека в мозге, – ответило подсознание, перемешивая научные термины с мистическими понятиями.
Андрей на время онемел от такого сложного для его одномерного материалистического восприятия ответа. Затем собравшись с мыслями, он спросил:
– Что-то я не очень понимаю, вы хотите сказать, что человек игрушка в чьих-то руках, что он не хозяин самому себе?
– Ну почему же в «чьих-то», миром и людьми правит всесильная Судьба, которая по велению Высшего Разума, присматривает за человечеством, – немного таинственно сказало подсознание.
– А у нас на Земле думают, что миром правит Бог, – сказал, сам себе не веря, материалист Андрей.   
– О, Бог находится очень далеко, Ему не до ваших «жэкэховских» проблем. Для этого существуем мы – «космосантехники», которые и занимаются ремонтом ваших дырявых извилин в голове. Сновидения, которые вас посещают, являются нашими микроскопическими энергетическими операциями по устранению некоторых ваших проблем, но для того, чтобы не выдавать себя, мы подкидываем вам всякие «картинки», мороча вам голову, – ответила Судьба.
Профессор не слыл закоренелым атеистом. Он как выражаются в их научных кругах, был научным верующим. Ему непременно самому нужно всё пощупать, увидеть, исследовать, одним словом, необходимы материальные подтверждения всяким догадкам и гипотезам. Разумеется, он понимал, что где-то есть высшие силы, но допустить, что их представители находятся рядом, да что там, рядом, прямо в мозге человека, да ещё и управляют им, такие постулаты профессорский тщеславный мозг отвергал. 
Честолюбие учёного не желало примириться и признавать никакого постороннего диктата и вмешательства в его жизнь. Большинство учёных, а в особенности политики, представляют себя всесильными людьми, вершащие судьбами других людей, не догадываясь, что и ими тоже управляют. Гордыня таких людей просто распирает, а мысль коробит от факта, что какая-то лепто… тьфу!    
– Ну, хорошо, вернёмся с космических высот, и поговорим о наших мозговых делах. Вы мне показали какую-то революционерку, и заявили, что это моя жена. Как всё это понимать? – спросил немного заносчиво Андрей.
– Вы не верите в реинкарнацию, а зря. Если вы чего-то не знаете, то это не значит, что этого не существует. В прошлой жизни твоя жена была фанатичной революционеркой. Поскольку она искренне верила в то, что делала, то мы ей уготовили не такую уж тяжёлую жизнь. Она не имела детей и умерла рано – это небольшая плата за прошлую воинственную жизнь, – ответило подсознание.
– Что значит «небольшая» плата, да это для нас людей настоящая трагедия. Хотя как я понимаю у вас совсем другие ценности и понятия. А та картинка с древним философом, что означала? – сказал немного со злом и напористо Андрей.
– Ты в прошлой жизни был купцом, но очень любил знания, и когда приезжал по торговым делам в Афины, то всегда хаживал к Сократу побеседовать, так сказать по душам. В других своих прошлых жизнях, ты тоже тянулся к знаниям, хотя и занимался приземлёнными делами. Вот мы и решили в этой жизни сделать тебя любознательным учёным, – ответило подсознание. 
– Кто это «мы»? – сердито спросил профессор.
– Вам это ещё рано знать, просто подчиняйтесь и повинуйтесь нам, – сказало подсознание.
– Ещё чего! – выпалило уязвлённое «Я» Андрея. Профессора совсем выбили из научного седла, он не знал, как правильно реагировать и вести себя в данной, более чем странной ситуации. Он мнил себя суперучёным, а оказывается, что он всего-навсего пешка в чьих-то руках. Профессору крайне не понравился факт, что его рассматривают так, как учёный разглядывает в микроскоп амёбу. Андрей не желал быть простейшим существом.
– Судьба – это как всемирный закон тяготения. Хотите вы или нет, верите или нет – но он функционирует, и все ему подчиняются. Просто этот закон действует на физическом уровне, а судьба на метафизическом, – сделала добавление Судьба, пытаясь убедить строптивого профессора.
– А с какой стати я должен вам подчиняться? – Андрей был явно уязвлён. – Мы уже успешно преодолели всемирное тяготение, и вашу пресловутую судьбу тоже преодолеем.    
– Магистральное направление никому не дано изменить, – подтвердила опять своё весомое слово Судьба. Пойми, профессор, я могу внушить человеку, убить другого человека, но я не в силах физически вложить убийце в руку пистолет и заставить его нажать на курок. Окончательное решение всё равно принимает человек. Или как, например, реестр в операционной системе компьютера, где только опытный человек может, что-то изменить и то, на ограниченном уровне. А, скажем, убрать загрузочный файл, вообще невозможно, иначе «уберётся» и сама жизнь. Поэтому большинство людей не должно вмешиваться в настройки, произведённые Судьбой.   
Могущество «Стипоса» хватило только, чтобы проникнуть в подсознание, заставить его активизироваться, ответить на некоторые вопросы, но вот дальше дело застопорилось. Непробиваемая, невидимая стена поставила заслон и далее не пропускала в «царские» покои.
Научное любопытство и тщеславие профессора очень хотело просочиться за дверь непознанного, но на это у «Стипоса» пока не хватало мощностей. Вот оказывается та самая дверь с манящим светом, которая так часто снилась профессору, и которую он никак не мог открыть. Большинство препаратов действует на сознание человека, на отдельные рецепторы мозга, но вглубь мог попасть только «Стипос». Но и его возможности, как оказалось не такие уж безграничные. Судьба давала решительный отпор таким поползновениям, отклоняя все дерзновенные попытки ею управлять.
– А если эти ваши пресловутые настройки мешают человеку жить или ещё хуже ведут к гибели, то, что мы тоже должны безропотно подчиняться этим дурацким приказам? И вообще непонятно: Судьба за Бога или Дьявола? – спросил наивно Андрей.
Судьба ухмыльнулась:
– Нет, Бог и Сатана – извечные соперники. Судьба не вмешивается в их глобальный конфликт. Пойми профессор, я не могу остановить планету, заставить не светить солнцу или запретить идти дождю. Мы управляем человеческими жизнями, точнее сказать, ментальной составляющей. Сила судьбы велика, но как ни странно, человек всё равно главный. Оно вроде бы противоречит моим словам, сказанные раньше, но ещё раз хочу отметить: последнее слово остаётся за человеком.
Андрей вспылил:
– Как хитро и ловко ты всё обставила. Сперва запрягаешь человека в упряжку, хлещешь кнутом, а потом говоришь, мол, вы сами впряглись. Я, не я, и корова не моя. Мне честно признаться поднадоела такая странная и бессмысленная дискуссия. С одной стороны говоришь, что судьба уже проторила дорожку и надо по ней следовать, а с другой стороны – что многое зависит от самого человека. Я весь в растерянности.
– Человек может создать себе искусственную судьбу. Но если человек захочет достичь определённых карьерных высот, ему необходимо получить благословение и помощь от Судьбы. Иногда человек это понимает и следует по указанной дороге. Но бывает, что активно сопротивляется. Тогда Судьба прибегает к уловке. Начинается применяться завуалированная форма подчинения воли и мыслей человека. Ведь отличить, где мыслит судьба, а где сам человек, непросто. Если ребёнок не слушается, то его можно наказать, а можно заманить пряником, – сказала Судьба.
– Да, абсолютно известный принцип кнута и пряника. И почему несправедливость возведена Судьбой в ранг добродетели, – вздохнув, сказал Андрей.
– Судьба – мощная преграда и серьёзный заслон на пути человека к счастью. Мозг – интеллектуальный Вавилон. Судьба наводит в нём порядок, стараясь создать баланс сил. Вы люди даже представить себе не можете, что произойдёт, если какая-то половина мозга захватит власть. Два полушария – два могучих соперника. Это молот и наковальня. А посередине – человек. Судьба – своеобразный амортизатор. Цель человечества – освободиться от влияния Судьбы. Тебе профессор надо создать противоядие против меня. Смысл борьбы – соединение обоих полушарий в единое целое. Тогда человек сможет занять моё место и сам управлять своими мозговыми процессами. Это сделать очень непросто. Но в том и заключается развитие Вселенной. В борьбе. В неравной и хитроумной борьбе. Как только человек добьётся своего и станет равным Судьбе, тогда откроется путь к Творцу. Ключ от потайной двери, которую ты часто видел во сне, находится у тебя в руках. Но им надо уметь пользоваться. И запомни: вам не преподнесут свободу и счастье на блюдечке. Впереди – сложная, но увлекательная битва. И не надейся профессор, что я легко сдамся. Тебя и твоих последователей ждут тернистые времена, – закончила свой длинный монолог Судьба. 
– А разве судьбу можно победить? – спросил Андрей.
– Нет, учёные никогда не одолеют и не уничтожат судьбу. Но можно от неё отгородиться невидимой стеной, вытеснив за пределы разума. Получится, что человек и Судьба будут сосуществовать в параллельных мирах, не затрагивая друг друга. Когда учёные создали вакцину против опасных заболеваний, это не значило, что болезни перестали существовать, – сказала Судьба.
 – Вы меня совсем обескуражили и размазали моё честолюбие по стенке. И, что мне теперь дальше делать? – обречённо спросил Андрей.
– В детском доме №3, есть трёхлетняя девочка, её зовут Таня. Она круглая сирота, в неё после смерти твоей жены переселилась душа. Ты должен взять эту девочку, вырастить и воспитать её. Примерно через пятнадцать лет она выйдет замуж и родит тебе внука. Он станет всемирно известным учёным и приоткроет завесу тайны души. Выполняй! – сказало командным голосом подсознание.
– Я не желаю вам подчиняться. Я свободный человек и буду жить, как мне хочется, – срываясь на крик, проговорил уязвлённый Андрей. Его научное и человеческое сознание опять взбунтовалось. С одной стороны они ему польстили, что его внук будет великим учёным, а с другой стороны поступают с ним как несмышлёным ребёнком.
– Я, всесильная Судьба, повелеваю тебе, Андрей, следовать моим указаниям. Человек в определённой мере свободен, но магистральную линию жизни никто не сможет трансформировать. Вы люди обязаны…
Не успела Судьба договорить, как Андрей дерзко её прервал: «Идите вы…». Судьбе не понравилось такое фамильярное пренебрежение и некие силы, по всей видимости, подчинённые ей, начали решительно и бесцеремонно выталкивать «Стипос» за пределы подсознания.
На такую контратаку сразу же отреагировали приборы. Ассистент вскочил с кресла и прильнул к монитору. На экране осциллографа прокатилась волна настоящего мозгового цунами. На широком мониторе осциллографа уже невозможно было различить отдельные зигзагообразные движения, всё слилось в один мощный и яркий поток.
– Ну, началось, – притихшим голосом произнёс ассистент. Это включилась заключительная фаза. Именно в это время человек либо погибал, не выдержав сильнейших перегрузок, либо выздоравливал, очищаясь и обновляясь.
Подсознательная «армия» оказалась гораздо сильнее «Стипоса» и в считанные секунды вытеснила его в область сознания. «Стипосу» удалось пробить брешь в обороне подсознания и проникнуть туда, но вот удержать завоёванных позиций он не смог. Если человек сможет овладеть и управлять своим подсознанием, то он тогда перейдёт в ранг сверхчеловека. Сознание – это правитель. Подсознание – серый кардинал.
Громадная концентрация «Стипоса» обозлённо набросилась на сознание, и началось усиленное сканирование мозга. Препарат выискивал все негативные эмоции, извлекал плохую и «грязную» информацию, и старался её полностью стереть, освободив человека от груза застарелых проблем.
Корковое сознание мозга походило сейчас на компьютерный процессор, который при попадании вируса начинал загружаться на 100% мощность. «Стипос» словно антивирус сканировал сознание и, находя «вирусы», уничтожал их.
Осциллограф еле выдерживал такой мощный штурм. Пульс у профессора резко участился и поднялся до ста ударов, давление тоже скакануло до отметки в двести пунктов. Дыхание перешло из поверхностного состояния в глубокое и сильное. Температура тела выросла до 38 градусов, всё тело профессора била мелкая дрожь. Наступал критический момент. Ассистент взглянул на часы, до завершения действия препарата оставалось две минуты.
Огромная мощь «Стипоса» или разнесёт мозг в клочья, или очистит его от негативных наслоений, приведя в здоровое состояние. Мозг человека отравляет весь этот хлам, накопившийся за долгие годы, и мешает нормально жить человеку. «Стипос» произвёл перезагрузку мозга, убирая дурной энергетический мусор, создавая условия для самовыздоровления. Те энергоинформационные дрянные сгустки уже жили своей автономной жизнью и не желали покидать уютное гнёздышко. И поэтому только запредельная норма «Стипоса» могла вымести всю эту свалку из мозга. Но поскольку препарат ещё не был идеальным, он мог и убить человека. Поэтому такие сверхдозы применялись в исключительных случаях, когда человек стоял на грани жизни и смерти, и ему нечего было терять.
Действие «Стипоса» усилилось, всё работало на грани фола. Температура тела поднялась до 39 градусов, давление зашкаливало за 220 пунктов, пульс бешено колотился, потеряв свою чёткую ритмичность. До смертельного исхода оставался один шаг. Ассистент взглянул на часы, как медленно течёт время, осталась ещё одна минута. Выдержит ли мозг профессора такого сверхкритического удара?
Монитор осциллографа весь гудел и потрескивал, для полной картины недоставало лишь разлетающихся искр. Ассистент испуганно и неотрывно смотрел на аппаратуру, боясь, как бы она не разлетелась вдребезги.
– Ну, быстрее! – бормотал ассистент, глядя умоляюще на часы. Ему показалось, минутная стрелка просто остановилась и застыла на месте. Он подошёл поближе к часам, чтобы убедиться, что они тикают. И в это время, когда он стоял возле часов, раздался сильный щелчок. Ассистент аж подпрыгнул на месте и стремительно подбежал к осциллографу и взглянул на монитор. На нём высвечивались и красовались волны обычной высоты, как у здорового человека. Ассистент посмотрел на остальные приборы, они фиксировали нормальное состояние профессора. Ассистент осторожно взял руку Андрея Сергеевича и пощупал пульс. Всё было в пределах нормы. Всё обошлось, профессорский мозг выдюжил тяжелейший эксперимент. Ассистент от перенапряжения весь обмякший и вспотевший облегчённо рухнул в кресло и стал дожидаться прихода в сознание своего руководителя.
«Стипос» работал как точные часы, от начала и до конца эксперимента всегда проходило ровно сто двадцать минут. Профессор и его коллеги ломали голову, каким образом выбрать оптимальное решение временного отрезка. В результате исследований, пришли к выводу: если проводить опыт долго, организм и мозг просто не выдержат перегрузок и могут разрушиться, если воздействовать кратковременно, препарат не успевает совершить все свои задуманные действия. Отсюда и выбрали оптимальное время – сто двадцать минут. Такой ритм удалось задать с помощью компьютерного файла и при помощи квантового излучателя.
«Стипос» впитал эту информацию, как ребёнок с молоком матери и всегда управлялся в заданный временной режим. Препарат научился с успехом преодолевать барьер на пути в подсознание, но вот дальше возникали трудности, которые создатели препарата не знали, как убрать эти помехи. Никто не имел представления, что происходит там за гранью непознанного. Профессор со своими сотрудниками подобрал ключ для вторжения в подсознание, но дальше приходилось действовать в потёмках. Как тяжело сражаться в тёмной и незнакомой обстановке, тогда как сам владелец этого уровня вполне свободно ориентируется в своём «государстве» и знает все закоулки для «партизанского» нападения.
Изучать мозг также сложно, как и далёкий космос, и глубины мирового океана. И всё же исследовать физические объекты проще, хотя бы потому, что можно опираться на некие материальные явления, в отличие от мозга, где приходилось уповать только на научные догадки и предположения. Помимо фундаментальных научных знаний, требовалась и научная, и человеческая смелость. Не каждый руководитель отдела рискнёт проводить опасные опыты, боясь оказаться за решёткой. Но ведь каким-то образом нужно подбираться к неисследованным глубинам мозга. Первые анатомы, вскрывающие трупы для изучения, тоже рисковали, причём головой.
Премудрости сложного компьютера можно изучать по книгам. Об устройстве мозга, книг не существует, вернее они есть, но повествуют об уже известных и открытых вещах. Правда, некоторые научные гении иногда высказывают свои смелые гипотезы о тех или иных явлениях, происходящих в мозге. Но далеко не каждый учёный рискнёт проверить все эти гипотезы.
В компьютере важные системные файлы спрятаны глубоко, но и до них можно добраться, используя определённые знания и умения. А если компьютер включен, а монитор ничего не показывает, то тыча мышкой абы куда, вряд ли попадёшь в нужный файл. Вот так точно и учёный, изучающий мозг, блуждает в темноте и тычет куда попало, надеясь на определённый положительный результат. Гении отличаются от обычных учёных тем, что процент попаданий в результате таких «тычков» гораздо выше, отсюда и успехи, и мировое признание, может даже и Нобелевская премия улыбнётся.
Но большинство трудяг-учёных, получают не Нобелевскую премию, а огрызок от ньютоновского яблока. Единственное, что их утешает, что это огрызок именно от великого яблока, а не из соседнего сада, который можно сорвать и так, без усилий.
В НИИ существовали отделы, которые изучали мозговые центры, отвечающие за слух, зрение, тактильные ощущения, центры удовольствия и боли. Ученым, работавшим в этих направлениях, приходилось проще, они всё же изучали и проводили эксперименты в той области, где уже существовали определённые наработки и стандарты. Гораздо легче идти по уже накатанной колее, проложенной прежними учёными.
Андрей Сергеевич Конопец, как раз и входил в немногочисленную когорту первопроходцев, которые прокладывали путь по неизведанным просторам мозга. Свои «серебряные» годы, то есть двадцать пять лет научной жизни, он посвятил исследованиям мозга, причём львиная доля времени ушла на изучение неисследованных областей мозга. Подсознание – самая тёмная и глубокая часть мозговых функций. Именно это и завлекало профессора и подвигало его на авантюрные эксперименты. Но с другой стороны банальные методы, наподобие подключения электродов, уже не помогали. Подобные методы были хороши для исследований на уровне психофизических эмоций, но заглянуть глубоко вглубь они не позволяли.
Сложнейшие структуры мозга не реагировали на простые внешние раздражители, вот профессор и разработал более эффективный и продуктивный метод для внедрения в подсознательные процессы. Как он первоначально думал – неуправляемые процессы. Но как выяснилось, они очень управляемы, да ещё кем!
«Стипос» – прекрасное научное открытие. Вот только будут ли люди рады такому открытию? Захотят ли они узнать всю подноготную своей жизни, да ещё вдобавок и прошлые жизни. Не зря тот последний больной, излечившийся от рака, ходил угрюмый и замкнутый. Хотя по идеи, он должен радоваться и ликовать, что победил такую страшную болезнь. Но там он лицезрел другую страшную картину, которая повергла его в депрессию. Физические страдания от тяжёлой болезни, оказались детским лепетом, по сравнению, что он увидел  в своём подсознании.
Андрей Конопец, положивший всю свою жизнь научным разработкам, вдруг понял, что все его исследования пошли коту под хвост. Больной, которого профессор вылечил, не тряс ему руку, не благодарил за излечение, а стал нелюдимым бирюком. Такая крутая метаморфоза: вначале человек жаждет избавиться от болезни, а потом внезапно впадает в депрессивное состояние – повергло учёного в шок. Выходит вся его работа и гроша ломанного не стоит. Или может ещё не пришло время для «Стипоса»? Не стоит ставить на аэроплан реактивный двигатель.
Поэтому Андрей и решил сам проверить и заглянуть в своё подсознание, чтобы, в конце концов, выяснить, что же там происходит. И вот сейчас лёжа на кушетке, профессор слегка застонал и приоткрыл глаза. Яркий, белый свет от диодной лампы на потолке влетел в зрачки Андрея, и это заставило его немного прикрыть глаза.
Ассистент вскочил с кресла и, нагнувшись, спросил: «Андрей Сергеевич, вы как себя чувствуете?». Нашёл, твою мать, подходящий момент для вопроса, человек с того света вернулся, а он со своей любезностью… 
Профессор не мог оценить своего состояния. Оно было двойственным. С физиологической стороны, всё превосходно, но вот с психикой произошли непонятные изменения. Даже профессор, обладающий недюжинными познаниями, и то пришёл в смятение. Только теперь он понимал, почему тот, последний пациент избегал всяких собеседований. Он не хотел, чтобы к нему залезали в душу, потому что там уже побывал «Стипос» и всё переворошил. Торнадо, прошедшее по подсознанию повыдёргивало с корнями устои психики, вызвав дестабилизацию во всём мозге. Не зря подсознание старается «забетонировать» все эти потайные закоулки, не допуская туда никого, чтобы сохранить человеку душевное равновесие. «Стипос» нарушал этот баланс, что и приводило людей к негативным последствиям.
Профессор приподнялся, но продолжал сидеть на кушетке. Он взглянул на испуганное лицо ассистента и спокойным голосом спросил: «Видеозапись велась?». Ассистент утвердительно кивнул головой. «Ну, тогда пойдем, посмотрим», – сказал профессор равнодушным тоном. Все два часа, просматривая видеофайл, Андрей просидел, вжавшись в кресло. На его лице иногда проскакивали небольшие эмоции, это он сравнивал показатели приборов со своими теми внутренними ощущениями, которые происходили там. Всё в точности совпадало. Ассистент Антон попросил рассказать, что же там проистекало. Профессор ничего не ответил. Он вёл себя как тот последний раковый больной, не желавший ни в какую беседовать.
Андрей пришёл к себе домой, противоречивые чувства раздирали его сердце, и он не выдержал и тяпнул стакан водки, закусил огурцом и лёг на диван. В такой позе «мумии» он пролежал с вечера субботы до обеда воскресенья. У него всё это время из головы не выходил эпизод, насчёт ребёнка из детского дома. Эта навязчивая мысль постоянно бомбила мозг, требуя выполнения приказаний. Андрей не выдержал подобного натиска, встал и направился к детскому дому №3. Он находился совсем недалеко, буквально в трёх остановках от дома, где жил Конопец. Всё это расстояние Андрей прошёл пешком. Он хотел, чтобы мозг во время ходьбы разогрелся и выдал бы правильное решение.
Андрей подошёл к ограде детского дома и стал осматривать двор. Через несколько минут послышался детский гам и смех. Дети, вместе с воспитателями вышли во двор на прогулку. Андрей прильнул к ограде и пристальным взором рассматривал детей, ища девочку Таню. Но как её опознать? Во дворе гуляло около тридцати детей, больше половины из них, девочки. Через некоторое время одна девочка, в красивом цветистом платьице, перестала играть с другими детьми и устремила свой проницательный недетский взгляд на стоявшего за оградой мужчину. У Андрея бешено заколотилось сердце: «Неужели это она?». Зрительное противостояние длилось одну минуту, и девочка стремглав побежала к ограде. Одна воспитательница встрепенулась и закричала: «Таня, ты куда? А ну-ка вернись на место!».
Девочка подбежала к ограде и впилась своими бесподобно взрослыми глазами в глаза Андрея. Невероятное совпадение; эти глаза были точной копией глаз его жены. Правда, говорят, что глаза – это зеркало души. Это его сильно напугало. К горлу подкатывал огромный ком, руки стали ледяными, началась сердечная аритмия, уши заложило, так что ничего вокруг не было слышно.
Немая сцена длилась недолго, первым такого напористого и немигающего взгляда не выдержал Андрей. Он повернулся и на ватных ногах помчался, не глядя куда. Из его глаз непроизвольно хлынули ручьём слёзы. Колоссальный удар, нанесённый детскими глазами по его мужской психике, выбил из-под его ног твёрдую почву. Железобетонный фундамент, на котором покоилось научное сознание профессора, дало основательную трещину.
«Это она, это она», – всё время бессвязно бормотал Андрей, пока он бежал, куда глаза глядят. Затуманенный мозг не мог адекватно реагировать и передал бразды правления чувствам. Через полчаса он забрёл в парк, и обессилевший рухнул на скамейку. Проходившие мимо люди с усмешкой смотрели на полупьяного, как им казалось человека, который усердно растирал своё сердце и что-то как в бреду бормотал.
Действительно, Андрей находился почти в бреду. Его раздирало два противоречивых чувства – одно человеческое, другое – научное. Первое говорило, пусть это девочка совсем посторонний человек, но возьми её на воспитание, ведь ни жены, ни детей у тебя нет. Будет какая-то отрада. А второе, учёное тщеславное сознание упорно сопротивлялось и не соглашалось с подобными постулатами. Какие-то силы в подсознании диктуют ему – профессору с мировым именем, условия как ему жить.          Он – выдающийся учёный, хозяин своего мозга, а не кто-то. Никто не смеет ему приказывать и управлять его жизнью.
Научное честолюбие Андрея Сергеевича сильно пошатнулось, и готово было разбиться и разлететься на кусочки, как зеркало. Гордыня и совесть боролись в его мозге и душе. Подсознательные силы, что-то там упомянули, что его внук приоткроет тайну души. А стоит ли? Профессор уже приоткрыл небольшую дверцу в подсознании и теперь ходит сам не свой.
Андрей кое-как доплёлся домой. Квартира встретила пустотой и одиночеством. И раньше была точно такая же атмосфера, но он её не замечал, а сейчас повеяло гнетущим хладным мраком и безнадёжностью. Андрей выпил два стакана водки подряд, закусил холодной котлетой, плюхнулся на диван и почти сразу заснул. Водка конечно не «Стипос», и действовала более топорным способом, и Андрею приснился кошмарный сон.
Подсознание в виде неоформленных сероватых облачков атаковали сознательное «Я» Андрея, требуя и принуждая его подчиниться могущественной Судьбе. Андрей как суматошный бегал по тёмным лабиринтам своего мозга и лихорадочно искал выход из этой бездны. Он стучался во все двери, но никто не стремился ему помочь. Он противостоял один Судьбе. Истеричные и надрывные крики, в конце концов, его разбудили, прервав цепь жутких сновидений.
Холодный, липкий, мерзкий пот растёкся по всему телу Андрея. Он еле встал, голова гудела, сумрачное состояние комнаты неприятно давило и так на разворошённое сознание. Он снял с себя противную взмокшую одежду и пошёл принять горячий душ, чтобы избавиться и смыть с себя этот мерзопакостный пот.
Через пятнадцать минут организм Андрея пришёл в норму. Слегка обжигающий душ подействовал благотворным образом. На дворе стоял XXI век, а никаких кардинальных средств для снятия стресса, не говоря уж о глубинных страхах и фобиях, так и не создано. Вот и приходилось использовать подручные средства. Да, вот ещё надежда оставалась и на «Стипос». Несмотря на своё могущество – человек всё-таки пока слабое и уязвимое существо.   
А может профессор зря потратил свою жизнь на исследование мозга? Занимался бы более прозаичными вещами; как облегчить жизнь человеку, убрав страдания и боль, создавать лекарства для искоренения болезней. И нечего лезть в самые глубокие и потаённые сферы подсознания. Но с другой стороны, наука для этого и существует, чтобы заниматься разработкой новейших принципов в разных направлениях. Ведь над Луи Пастером тоже смеялись, что де он обнаружил каких-то микробов.
Подсознание конечно не микроб, его в микроскоп не обнаружишь. Вот профессор Конопец работал и создавал инструменты для проникновения в подсознание. «Стипос» оказался тем микроскопом, который увеличил подсознательные процессы, происходившие в мозге человека.
Профессор увидел и ужаснулся, и не только как человек, но и как учёный. Он материалист, а ему предлагали поверить в метафизические явления. Причём в ультимативной форме, что обескуражило учёного.
А может быть те четверо испытуемых и умерли, что подсознание не захотело раскрывать своих секретов? Пятый больной, излечившийся от рака, но ходивший в депрессивном состоянии, тоже после небольшого промежутка времени погиб в автомобильной катастрофе. В остановку, где он стоял, врезался автобус, у которого отказали тормоза. Всесильная Судьба и здесь «замела» следы, убрав «свидетеля».
Профессор, единственный выживший, кто побывал там. Учёный никак не хотел смириться с мыслью, что он, по сути, пешка в чьих-то волевых могущественных руках. Выходит, вся научная жизнь прошла зря? Хотя почему впустую. Ведь препарат прекрасно зарекомендовал себя в пределах двадцати капель, и только следующий шаг выводил человека за грань сознания. «Стипос» хорошо помогал больным с различными патологиями, но когда дело доходило до лечения сложных заболеваний, тут возникали проблемы.
Препарат проявлял свою эффективность, лишь при использовании запредельных доз. «Стипос», борясь за жизнь человека, бросал вызов ревнивой Судьбе, которая тщательно оберегала свои владения и не давала проявить власть другим. Цепкие руки Судьбы не позволяли вырваться из её крепких объятий, и поэтому большинство опытов с применением критических доз препарата заканчивались летальным исходом. Судьба не разрешала вторгаться в свои, только ведомые ей дела.
Профессор не считал себя закоренелым материалистом, но всё-таки его научный склад ума отвергал всякие полумистические вмешательства в жизнь человека. А тут пошатнулись фундаментальные научные устои. Не просто перестраивать своё мировоззрение и устоявшиеся привычки.
Андрей переоделся в чистую одежду и уселся на диван. Перед его глазами не сходил образ девочки, её пугающе взрослые глаза. «Может бросить к чёртовой матери все эти научные изыскания, и стать простым человеком, любящим и заботливым отцом?» – постоянно сквозила мысль в голове Андрея. Но потом он внезапно осёкся и понял, что это не его мысли, а подсознание опять диктует и навязывает ему свою волю. Профессора всего покоробило от такой неприятной мысли, и он зашёл на кухню, достал из стола бутылку водки, налил неполный стакан и залпом выпил. За последние дни он выпил алкоголя больше, чем за весь год. «Стипос» основательно встряхнул, и «распахал» его сознание и подсознание.
Раньше для Андрея Сергеевича существовал один наркотик – его работа. Она полностью его поглощала, и никакие иные стимуляторы не требовались для мозга. Пока сознание целиком погружалось в научную деятельность, человек жил нормальной, спокойной жизнью. Но стоило только перейти из сознательного уровня в подсознательный, как сразу же возник конфликт. Вся стройная жизненная и научная система рухнула в одночасье.
Андрей негодовал и находился в раздражённом состоянии. Весь рабочий и жизненный ритм и уклад нарушился и сбился с точки опоры. Учёное самолюбие и тщеславие было уязвлено до самых оснований мозга. Профессорское сознательное «Я» потерпело сокрушительное поражение в битве с Судьбой. Его самым грубым и бесцеремонным образом вышвырнули из его же подсознания. Да ещё при этом, подсознание нахальным методом навязывает свой сценарий жизни. У Андрея всё клокотало, он категорически не собирался становиться марионеткой в чьих-то руках, пусть даже и всесильной Судьбы. Горделивое сознание сопротивлялось любому давлению.
Подумать только, он читал о Судьбе и других мифологических существах в книгах, думая, что это выдумки дремучих писателей. А тут выяснилось, что «дремучий», это как раз он сам. Оказалось, что Судьба, не какой-то мифологический персонаж, а вполне конкретное энергетическое существо, которое обитает у него в голове. И лишь препарат «Стипос» смог разбудить и расшевелить подсознательные процессы, коренившиеся там. Нет, нет, профессор не желал в это верить, он всю жизнь считал, что человек сам хозяин своей судьбы, и кузнец своего счастья, или несчастья.
Андрей окончательно запутался в своих рассуждениях. Он завидовал своим коллегам из других отделов, которые не заморачивали себе голову, а работали с вполне материальными объектами. Они исследовали слух, зрение, обоняние, прочие центры, которые можно «пощупать», и никаких тебе подсознательных приключений и передряг.
Андрей с самого поступления в институт, сразу начал участвовать во многих студенческих лабораторных исследованиях. Его сокурсники пропадали на вечеринках и танцах, а он корпел над опытами в лаборатории. Вначале он занимался более простенькими экспериментами, но потом вдруг осознал, что его интересуют гораздо сложные и неизученные проблемы. И к тридцати восьми годам он возглавил один из крупнейших и труднейших отделов в родном НИИ. За все семнадцать лет, проведённые в лаборатории у Андрея Конопца случались и взлёты, и падения, открытия и разочарования.
Это были самые счастливые годы, в том числе и потому, что рядом с ним все эти годы работала его любимая жена. И только коварная болезнь разлучила их навсегда. Он вспомнил, как он сам лично дал своей жене препарат «Стипос» – ровно с двадцатью одной каплей, и все два часа не отходил ни на шаг, следя за течением эксперимента. Она выдержала эту сверхдозу, но Андрей никогда не забудет эти полные ужаса глаза его жены. Она не проронила ни слова, хотя Андрей умолял её рассказать обо всём увиденном там.
Андрей отвёз её домой и всю ночь не отходил от кровати, но под утро сон его сморил, и жена в это время выбросилась из окна пятого этажа. Судьба и здесь расправилась со свидетелем, упрятав тайну в могилу. Андрей в течение года находился в жуткой депрессии, и только работа отвлекала от мрачных мыслей. Профессору всё это время не давало покоя, что скрывается там, за гранью сверхдозы, и вот теперь он и сам побывал и узнал об этом.
Запретный плод оказался не сладок. Встреча лицом к лицу с всевластной Судьбой полностью перевернуло жизнь Андрея. Его тщеславное учёное сознание упорно сопротивлялось навязчивому диктату со стороны, как ему казалось метафизической субстанции. Он не желал подчиняться, но сомнения его одолевали и он колебался между сознанием и подсознанием. По чью сторону баррикад встать?
Андрей боялся ещё раз сходить к детскому дому. Его не на шутку испугали те детские, но одновременно взрослые глаза девочки Тани. Удивительно, но та женщина-революционерка, его жена, девочка из детдома; они были абсолютно не похожи друг на друга и только глаза, эти выразительные глаза объединили в одно целое, словно под копирку лицо.
Андрей остался один, без жены, без детей. Единственным «ребёнком» у него оставался препарат «Стипос», которому он посвятил всю свою жизнь. Все силы, вся энергия, всё время – всё ушло на создание и пестование «Стёпы». И вот теперь он остался у разбитого корыта.
Андрей ощущал опустошённость, и физическую, и психическую. Депрессия угнетала не только физическое тело, но и его профессиональную честь. Его, учёного с мировым именем раздавили и расплющили как букашку. Если поведать о том, кто поверг его в такое состояние, то, как минимум посчитают сумасшедшим, а в научных кругах вообще будет стоять гомерический смех. Профессор хотел побороться с ветряными мельницами и получил за это в ухо. Схватку с Судьбой он проиграл, но не желал ей подчиняться. Человек слабое, но гордое существо. Даже, проигрывая, не хочет уступать и смириться.
Андрей сделал добавление к своему завещанию, которое он составил, когда отправлялся «погулять» в подсознательный мир. Квартира, деньги, всё это переходило после его смерти к ассистенту Антону. Андрей в письме попросил, чтобы Антон удочерил и взял в свою семью девочку Таню из детского дома №3. Также он написал о своих «приключениях», которые произошли с ним в подсознании.
Груз, который возложила Судьба на плечи Андрея, оказался непомерно тяжёлым. Его психика и научное тщеславие не выдержало такого напора. Профессор создал препарат для помощи людям, а сам оказался бессильным перед лицом Судьбы. Цепь трагических событий сделало его слабым и нежизнеспособным, и он решил уйти из этой пустой жизни. Но вот философы, и Платон в частности, осуждали самоубийц, которые не желали следовать программе, установленной Судьбой.
Андрей выбрал нетривиальный уход из жизни. Он посчитал, что погубить его должен, самый дорогой и любимый ему «человек», его детище и «ребёнок» – препарат «Стипос». Довольно профессиональный и оригинальный подход к методу самоубийства. Профессор не хотел умирать в стенах своего НИИ, поэтому он решил взять «Стипос» домой и там свести счёты с жизнью. Но при выходе из НИИ специальная аппаратура контролировала и фиксировала, если  выносятся запрещённые предметы.
Андрей учёл этот момент и подъехал к институту на такси. Он беспрепятственно прошёл в свой кабинет, достал из бронированного сейфа флакон со «Стипосом» и направился к выходу. Не доходя до проходной, Андрей охваченный волнением остановился. Два охранника сидели и мирно о чём-то между собой калякали. Профессор глубоко вздохнул и стремительно рванул через вахтенный спецприбор, который мгновенно отреагировал тревожным завыванием.
Андрей стремглав помчался к ожидавшему его такси. Охранники вскочили и сперва кинулись за профессором, но увидев, что тот уже сел в машину, начали лихорадочно кричать в свои рации. Через две минуты спецмашина с охранниками понеслась в погоню за такси. Машина остановилась у самого подъезда и Андрей, выскочив из неё, побежал в свою квартиру.
Закрыв дверь, всего на один засов, он подошёл к столу, на котором уже стоял приготовленный стакан и, отсчитав, в него двадцать пять капель, залпом выпил. Он снял пиджак и улёгся на диван. Уже буквально через минуту к нему в дверь вовсю тарабанили охранники. Но Андрей почти не различал звуки, «Стипос» развил активную деятельность и погрузил профессора в небытие.
Охранники выбили дверь и забежали в квартиру. Один из них пощупал пульс у Конопца, слабые удары ещё ощущались и он тут же вызвал скорую помощь. Охранники прошлись по всей квартире и никого в ней, не обнаружив, забрали только флакон со «Стипосом». Через несколько минут карета скорой помощи везла Андрея в больницу, но он скончался, не доезжая до неё.
Судмедэксперт, проводивший обследование, так и не смог определить истинную причину смерти профессора. Все известные клинические признаки, обычно диагностируемые у большинства людей, в данном случае отсутствовали. Это походило на какую-то мистику. Судьба ловко отомстила учёному, спрятав все концы глубоко в подсознание.
Андрей Конопец пошёл наперекор Судьбе, думая её перехитрить, но она создала цепь умных хитросплетений, заставив самого профессора принять решение о самоубийстве. Судьба вначале хотела склонить Андрея к сотрудничеству, но тот наотрез отказался подчиняться, и только после этого Судьба включила у него механизм самоуничтожения, который жестоко расправился с непокорным строптивцем. Судьба руками самого же Андрея убрала ещё одного свидетеля.
Пока «Стипос» применяли, как лекарство, Судьба благосклонно относилась к подобным экспериментам, но стоило препарату вторгнуться в её владения, как она тут же дала внушительный отпор, давая понять, что нельзя засовывать руку в змеиное гнездо. Профессор не послушался грозного предупреждения и получил смертельный укус.
«Стипос» – уникальный многофункциональный препарат. С его помощью излечивались не только болезни, но и приоткрывалась дверь в подсознательный мир. Человек раздвигал свои познания. Но ведь, кто-то создал эти бронированные и мощные двери, не желая, чтобы человек туда проник. Сарай, в котором хранится ржавый велосипед никто не запрёт на замок, в отличие от гаража, где стоит дорогой автомобиль.
Сломать замок у письменного стола может каждый, а вот вскрыть неприступный сейф, это под силу лишь профессионалу. Андрей Конопец, оказался тем профессионалом, который с помощью своей «отмычки», препарата «Стипос» попытался приоткрыть этот сейф – подсознание. Дверь на время приоткрылась, но потом с силой захлопнулась, прищемив «палец».
Профессор Андрей Сергеевич Конопец не выдержал противостояния с могущественной Судьбой. Нужны новые сильные и смелые учёные, которые не побоятся бросить вызов Судьбе и согласятся продолжить эти смертельные эксперименты. Таким учёным стал реинкарнационный внук Андрея Конопца.
Девочку Таню из детдома взяла и удочерила семья Антона, ассистента профессора Конопца. Прошло пятнадцать лет, Таня превратилась в очаровательную девушку, и в восемнадцать лет вышла замуж за Виктора Бондарева. Они вместе работали в магазине по продаже мобильных телефонов. Родители будущего выдающегося учёного, входили в число людей далёких от науки, они не имели даже высшего образования. И тем невероятнее и загадочнее тот факт, что в их семье родился мальчик, которому Судьба напророчила великую научную стезю.
Дедушка Антон попросил дочь и зятя назвать внука Андреем, в честь руководителя его отдела НИИ Андрея Конопца. Антон показал завещание, где помимо перечисления, что он отдаёт квартиру и прочее, он умолял назвать родившегося ребёнка этим именем. Антон ничего не рассказал о странностях, бушевавших в голове Андрея Конопца и вообще, откуда тот может знать, что родится именно мальчик. Он боялся напугать молодых родителей такими подробностями. Поскольку родители были очень далеки от науки, и уж тем более от всякой мистики, они без всяких препираний назвали малыша Андреем. 
Мальчик рос настолько умным и способным, что родители удивлялись, откуда и от кого у него такие задатки. Только дедушка Антон косвенно догадывался о таком таланте своего внука. Андрей с отличием вначале окончил школу, а потом и университет, причём направление своей деятельности он выбрал в точности, что и у его реинкарнационного дедушки. Но, разумеется, он об этом факте и понятия не имел.
Приёмный дедушка Антон устроил к себе на работу в НИИ внука, в тот же самый отдел, где раньше работал его реинкарнационный дедушка. Только здесь Антон поведал внуку обо всех перипетиях, творившихся много лет назад в этой лаборатории. Андрей выслушал внимательно всю эту историю, и из вежливости сделал вид, что поверил в эти бредовые россказни. Он стоял на твёрдых материально-научных позициях и верил только фактам.
Работы по дальнейшему углубленному изучению возможностей препарата «Стипос» после гибели его основного разработчика профессора Конопца больше не проводились. Сам препарат прошёл все необходимые регистрационные процедуры, и с успехом применялся в лечении и стимулировании творческих процессов в пределах допустимой нормы – двадцать капель. Экспериментов со сверхдозой никто не отважился проводить.
Антон предложил внуку Андрею сдвинуть с мёртвой точки этот процесс и вплотную заняться этими сложнейшими, но увлекательно любопытными экспериментами. Молодой аспирант Андрей Бондарев заинтриговался подобными разработками, но в медицинском плане. Он категорически отвергал все сказки, которые ему рассказывал дедушка. Но научное любопытство взяло верх, и Андрей решился провести опыт с применением двадцати одной капли на себе, чтобы полностью развеять всю эту «чушь».
Андрею, нужно было провести испытание на себе, чтобы понять механизм действия «Стипоса» и наметить дальнейший план научной работы. Он попросил дедушку ассистировать ему в этом опыте. Антон понял, что переубедить своего настырного внука не удастся, и согласился на рискованный эксперимент.
После подготовительных работ, через неделю эксперимент состоялся. Вся сто двадцатиминутная процедура прошла в точности, как и с профессором Конопцом много лет назад. Молодой организм выдержал перегрузки от сверхдозы и Андрей открыл глаза. Антон подошёл и заглянул в глаза своему внуку, они выражали такой же ужас, который стоял и в глазах, тех людей, принимавших такие же дозы.
Андрей с неделю ходил сам не свой, никому и ничего не рассказывая, но потом обо всём поведал своему дедушке, и в конце спросил, как с этим явлением, увиденным там, бороться. Антон беспомощно развёл руками и ответил, что опыты со «Стипосом» проводил в основном профессор Конопец. По всей видимости, гении, тем и отличаются от остальных людей, что только им подвластно решение труднейших задач.
В Андрее проснулся авантюрный дух его реинкарнационного дедушки, и он решительно отправился к директору НИИ, чтобы тот дал официальное разрешение на продолжение этого запутанного и сложнейшего исследования препарата «Стипос». Директор вначале засомневался, стоит ли поручать такие опасные опыты, совсем ещё юному и начинающему учёному. Но видя азарт и горящие глаза аспиранта, директор разрешил расконсервировать и продолжить исследования в этом направлении.
Андрея полностью захватила и увлекла эта работа. Он с головой окунулся в омут интересных исследований и «вынырнул» оттуда только на время. Андрей познакомился в своём институте с девушкой, и они вскоре сыграли свадьбу. Женитьба временно застопорило всю работу. Не отгуляв медовый месяц, Андрея опять поглотила захватывающая стихия научной работы. На волне семейного счастья и в науке исследования продвигались ударными темпами. Конечно, в науке трудно продемонстрировать воочию эти самые успехи. Если на пустыре возвели завод или супермаркет, то все сразу видят результат. В науке достижения специфичны. Их не разглядишь невооружённым глазом, да и в микроскоп тоже не всегда увидишь.
Несколько месяцев упорного труда позволили преодолеть пресловутую планку с двадцатью одной каплей. А ведь Андрею исполнилось только двадцать пять лет, а он уже достиг грандиозных успехов на научном поприще. Он стал готовиться к защите кандидатской диссертации.
В результате интенсивных исследований Андрей пришёл к выводу и лабораторно доказал, что двадцать одна капля вызывает побочный эффект из-за применения земной воды. Недостаток космической воды приходилось компенсировать добавлением земной воды. Применялись всевозможные методики, чтобы только избавить земную воду от энергоинформационной памяти и «грязи», но это удавалось сделать лишь в условиях невесомости. Наконец-то, применение сверхдозы «Стипоса» не приводило к печальным последствиям. Произошёл весомый прорыв при лечении тяжёлых болезней.
Андрей провёл сотни апробаций, а разгадка находилась в двух шагах. Оказывается, всё гениальное – просто! Первые автомобили тоже были примитивны, но это не повод для насмешек. Прогресс всегда начинается и идёт от простого к сложному. По прошествии времени, с высоты наработанного опыта, кажутся смешными и наивными те проблемы, которые возникали на заре изучения препарата.
На волне энтузиазма Андрей с упоённым рвением продолжил эксперименты и увеличил дозу до двадцати двух капель. Но здесь его поджидало разочарование. Никакого эффекта не последовало. Андрея это удивило, и он увеличил дозу ещё на одну каплю. Произошёл опять катастрофический эффект, который наблюдался при использовании двадцати одной капли. «Стипос» по неведомым причинам стал реагировать только строго на нечётное количество капель. Никакими приёмами не удавалось избавиться от вновь возникших невесть откуда проблем.
Это повергло Андрея в растерянность. Он уже собирался примерить научный лавровый венок, но тот вдруг оказался терновым. Андрей думал, что все проблемы уже разрешены и остались позади, но на смену им пришли новые. Подсознание поставило мощный заслон. На человечество надвигались новые неизлечимые болезни, и двадцать одна капля уже не справлялась с поставленными задачами. Поэтому дальнейшие разработки, связанные с увеличением дозы, были крайне необходимы.
Помимо медицинского аспекта, Андреем двигал и чисто научный интерес. Он впал в некоторое замешательство. Все исследования практически приходилось начинать с нуля. Необходимо было искать новые пути и возможности для решения возникших проблем. Казалось, что непреодолимые препоны закончились, но они возникли с новой силой.
Большинство тяжелобольных при использовании двадцати трёх капель умирали, а те, кто выздоравливали, постепенно сходили с ума. Мистический призрак опять надвигался, но теперь уже на другого Андрея. Вконец измучившись с проведением бесплодных опытов, Андрей решил сам заглянуть туда и провести эксперимент с двадцатью тремя каплями. Дедушка Антон перепугался и всячески отговаривал внука от такого опрометчивого шага. Но Андрей настаивал на этом опасном опыте. Ему хотелось самому попасть в подсознание и выяснить, что за неизвестная преграда опять встала на пути «Стипоса».
Эксперимент снова провели в субботу, когда в НИИ никого не было. Вся аппаратура зашкаливала в точности, как и при проведении такого же опыта с профессором Конопцом. Организм и мозг Андрея выдержал этот штурм. Но о своих «потусторонних» приключениях он пока не рассказывал дедушке. Тот его прекрасно понимал и не торопил.
Тяжёлый груз увиденного там непомерно давил на психику Андрея. Когда он проводил испытание с двадцать одной каплей, то ему казалось, что это предел, но сейчас применив запредельную дозу, он понял, это беспредел. Эксперимент его ошеломил и вверг в страшную депрессию. Красивая молодая жена и любимая дочурка не смогли вывести своего мужа и папу из этого состояния. Все шокирующие подробности, увиденные там, варились у Андрея в голове, не давая покоя и умиротворённости.
Реинкарнационные видения и Судьба никуда не делись, не исчезли, они просто переместились на одну ступеньку назад. И сколько у них таких ступенек? Может, эта битва будет длиться бесконечно. Преодолев барьер с двадцатью одной каплей, приходилось вновь штурмовать новые высоты. Как спортсмен, достигший мирового рекорда, через некоторое время опять должен доказывать своё превосходство, ставя новые рекорды, или иначе его потеснят с пьедестала. Так и здесь, одолев одну планку, вдруг воздвиглась неведомая новая крепость. И нужно искать и разрабатывать новейшие методы и способы, чтобы её «перепрыгнуть».
Обычно вначале создаётся и совершенствуется оружие, а только потом в противовес производятся защитные средства. Здесь же всё происходило наоборот, вначале поджидала мощная оборона, что стимулировало создание эффективных сильнодействующих средств для пробития бреши.
Дедушка разделял горесть вместе с внуком, они изредка распивали алкогольные напитки и за этими застольями Антон пытался выведать у внука о терзающих его душу проблемах. Андрей на эти приставания смотрел печальными глазами на деда, тяжело вздыхал, наливал очередную стопку водки и мрачно молчал. Андрей попался в метафизический капкан, как и его реинкарнационный дедушка. Конечно, на генетическом уровне, Андрей Сергеевич не приходился дедушкой нынешнему Андрею, но их объединяла некая таинственная мистическая связь. Их духовная связь ощущалась в гораздо большей степени, нежели родство современного Андрея со своими генетическими родителями.
Андрей не покладая рук в течение двух лет пробивал оборонительные сооружения, возведённые Судьбой. Научная смекалка, настырность дали свои плоды. Аспирант докопался до сути, и казалось, что барьер в двадцать три капли, успешно преодолен. Но ревностная Судьба не спустила это дело на тормозах и ответила безжалостным мощным «ракетным» огнём, нанеся жуткий непоправимый ответный удар.
В прекрасный солнечный майский день, Андрею позвонили на работу и сообщили страшную весть, его жена с трёхлетней дочкой попали в автомобильную аварию. Андрей сломя голову кинулся в больницу. Вышедший из операционной врач, скорбно развёл руками и сказал, что ребёнка спасти не удалось, а женщина до конца жизни будет прикована к постели. «Нет!» – истошным голосом закричал Андрей на всю больницу. Этот дикий вопль эхом пронёсся по коридору, отражаясь многократно от стен и окон, которые немного даже задребезжали.
Андрей несколько дней не выходил из квартиры и беспробудно пил. Всё прошло как в тумане: похороны дочери, доставка жены из больницы. Андрей свыкся с этой безысходной ситуацией. Поскольку он продолжал выпивать, его сняли с научной должности, но чтобы он совсем не скатился по наклонной, то оставили его в родном НИИ, работать дворником. Судьба создала крутой вираж, вывалив неуёмного соперника в кювет.
Всесильная Судьба закатила весомую «оплеуху» зарвавшемуся учёному. Неоперившийся аспирант посмел надеть узду и хотел заставить подчинить Судьбу. И схлопотал в отместку за дерзость по полной программе. А ведь при встрече там, в подсознании, Судьба чётко предупредила, чтобы Андрей не совал свой научный нос в глубины мозга. Но он не желал подчиняться, да и не очень-то верил в эту «чушь». Как и его тёзка, дедушка.
А может в этом и заключается научно-технический прогресс? Чтобы шаг за шагом преодолевать сложнейшие препятствия, неся при этом страшные потери и двигаться в светлое будущее. Терниста и ухабиста дорога в прекрасное далёко. И на пути приходится многим жертвовать, в том числе и самыми близкими людьми. И кто-то должен брать на себя смелость и ответственность, чтобы, невзирая на трудности нести прометеев огонь людям. Для того чтобы добыть золото, необходимо перелопатить миллионы тонн почвы. Для создания поэмы нужно перебрать тонны словесной руды. Философам для постижения истины требуется стойкость и терпение. Везде надо прилагать неимоверные усилия для достижения каких-то целей.
Как всё прекрасно начиналось. В двадцать пять лет подающий надежды научный работник, без пяти минут кандидат наук, очаровательная жена, изумительная дочка и вот сейчас к двадцати восьми годам полный крах и обвал. Ни семьи, ни работы, ни жизни – всё полетело в тартарары. Надменная Судьба показала свой оскал и внятно дала понять, кто в доме хозяин. Андрей от такого коварнейшего удара сломался.
Всё время, пока жена лежала прикованной к кровати, Андрей ходил, работал, жил в затуманенном и хмельном состоянии. Сотрудники НИИ, глядя на своего бывшего коллегу, на его вечно помятый и небрежный вид, лишь тяжело вздыхали и сочувствовали. Они видели только внешний вид Андрея, но о происходящих внутренних процессах они и понятия не имели. Конечно, такой удручённый вид он приобрёл после страшных внешних событий, но сам внутренне он понимал, кто его нокаутировал и вышвырнул на задворки научной деятельности. Коллеги, за исключением дедушки Антона, даже не представляли, какая трагедия бушует в голове у их бывшего сотрудника.
Андрей, чтобы, действительно, окончательно не скатиться и не потерять единственную работу сократил дозу выпитого алкоголя, но пил регулярно и домой всегда возвращался под хмельком. Он становился на колени у кровати жены, клал свою голову ей на грудь и горько рыдал. Жена внешне никак не реагировала, у неё даже не проступали слёзы, только по сильному сердцебиению ощущалось, как она сопереживает. Уникальный препарат «Стипос» не помогал, и Андрей особенно этому факту и не удивлялся, он-то прекрасно понимал, почему лекарство бездействует.
Кризис разрешился неожиданным и мистическим образом. Когда Андрею исполнилось тридцать лет и казалось, что жизнь остановила своё движение, и что больше не предвидится никаких событий, произошёл странный случай. Он, возвратившись, домой, как всегда под градусом, увидел ошеломительную картину: жена всё время лежавшая без движения и не могущая даже говорить, завидя вошедшего мужа, привстала с постели и чётким, словно как робот голосом, произнесла заученную чеканную фразу:
– Андрей, я сегодня умру, а ты вновь обретёшь способности и продолжишь свои научные исследования. Не забывай, что твоему дедушке сказали, что ты, приоткроешь тайну души. Твой путь сложен и витиеват, но это твой путь, пройди его с достоинством, выдержи все испытания.
Только она закончила эту странную, словно в бреду фразу, как сразу же упала на кровать, обмякла и приняла свой прежний неподвижный вид. Андрей при таких откровениях, мгновенно протрезвел, но поверил услышанному. Его приёмный дедушка рассказывал об этих фактах. Тогда Андрей в это особо не верил, то есть он верил, что станет известным учёным, но всё это было с сугубо научно-материальных позиций. Сейчас же в дело примешивались мистические нотки. Но Андрей уже ничему не удивлялся.
Он всю ночь не отходил от жены, и в три часа ночи она умерла тихо и умиротворённо. Перед последним мгновением смерти она приоткрыла глаза и сказала: «Андрей, поцелуй меня». Он наклонился, обнял жену и поцеловал свою любимую в губы. Она улыбнулась, закрыла глаза и издала последний вздох. Андрей похоронил жену рядом с могилой дочки, сделал ограду вокруг могил, таким образом, чтобы оставить место и для себя.
После скорбных событий, Андрей привёл себя в полный порядок. Он полностью перестал употреблять алкоголь, сбрил свою неприглядную щетину, принял многочасовую ванну, чтобы смыть с себя запах полубомжа. Достал свой новенький костюм, который не одевал со времён научной работы и в таком блеске явился к своему руководителю НИИ.
Директор сразу и не понял, кто перед ним стоит. Андрей за время работы дворником, осунулся, постарел. А сейчас произошли разительные перемены. Перед директором стоял молодой подтянутый человек, с блестящими живыми глазами. Правда печальные события наложили определённый отпечаток на Андрея, он выглядел молодо, но в нём чувствовалась возмужавшая и окрепшая стать. Бондарев перешагнул совсем в другую возрастную и психологическую категорию.
Директор, видя решимость своего прежнего сотрудника, вновь желающего приступить к научной работе, не стал препятствовать этому порыву и разрешил продолжить исследования препарата «Стипос». Работы предстояло непочатый край. За время отсутствия Андрея, научные опыты по изучению препарата не велись. Никто не решался брать на себя колоссальную ответственность. «Стипос» применяли только в том не смертельном диапазоне, а с запредельными дозами никто не пробовал экспериментировать.
За эти годы Андрей Викторович, а теперь его называли только по имени-отчеству, значительно изменился. Если раньше, будучи аспирантом, он был жизнерадостным молодым человеком, то сейчас он предстал умудрённым опытом мужчиной, с небольшой проседью на голове и постоянно печальными глазами, в которых, однако, светилась научная решительность.
Пословица: чужая душа – потёмки, очень точно отражала его нынешнее состояние. Душа после всех трагических событий замкнулась и жила в своём маленьком мирке. Но это на внешнем, человеческом уровне. Со стороны казалось, что Андрей погружён в свой придуманный мир. На самом деле, это вовсе непридуманный мир, а реальный, только страсти бушуют внутри. Идёт сильнейшая битва и противоборство между тщеславным научным сознанием и подсознанием, где управляла всесильная Судьба. Но об этой битве никто не знал, и даже не догадывался. Молодой аксакал науки, полностью посвятил свою жизнь изучению препарата «Стипос». Андрей всю оставшуюся жизнь прожил вдовцом. Он не искал себе жену, да и просто женщину. Вся нерастраченная энергия сублимировалась и расходовалась на научные разработки и исследования. Одиночество – удел гениев.
Андрей бросил все свои силы на раскрытие возможностей «Стипоса». Это – единственный препарат, который боролся с всевластной Судьбой. Разумеется, Андрей Викторович в своих отчётах писал доклады о медицинских аспектах препарата, не затрагивая мистическую сторону. Да и со своими коллегами, он предпочитал общаться сугубо научными терминами. Ещё не хватало, чтобы его за эту «бредятину» отправили в психиатрическую больницу.
Андрей своей упорной, можно даже сказать, настырной и фанатичной работой продвигался вперёд, а могущественная Судьба шаг за шагом, нехотя сдавала свои позиции и отступала на одну ступеньку назад. Здесь произошёл любопытный парадокс. Как только «Стипос» преодолел бастион с двадцатью одной каплей, то получился своеобразный иммунитет человека к Судьбе. «Стипос» был по сути дела «вакциной» от поражающих факторов Судьбы. Противоборствующие стороны на ментальном уровне «договаривались» о временном перемирии на данном этапе, но следующую преграду надо было штурмовать по-новому и абсолютно новейшими средствами.
Но отступление Судьбы было своеобразным. Она отходила не назад, а вверх, каждый раз поднимаясь на одну ступеньку, всё выше и выше. А учёный вслед за ней соответственно поднимался ввысь, как по лестнице. Может отсюда, и возникали  такие громадные и порой жестокие препятствия, чинимые Судьбой, в которую никто не верит, но при этом все боятся. Такие странные метаморфозы Андрей, как учёный понял, но вот расшифровать и понять механизм действия пока не мог.
Андрей был мозговым альпинистом-хакером, который затеял покорить и взломать подсознательную Джомолунгму, высочайшую вершину мира. Но с неё и падать больней и опасней, да и взобраться не так-то просто. Разве только асам-профессионалам. Даже и они гибнут при покорении, и физического и подсознательного Эвереста. Если остаться у подножия горы, то можно сохранить жизнь, но тогда не увидишь белоснежных сияющих вершин. Впрочем, это удел одиночек. Именно они и входят в когорту избранных и двигают прогресс вперед, невзирая на опасности и страхи.
«Стипос», руководимый своим научным полководцем постепенно продирался по непроходимым джунглям подсознания, где его поджидали всевозможные сюрпризы, и в основном каверзные. Перст Судьбы с одной стороны показывал направление, куда двигаться, а с другой стороны – давал увесистый «щелбан» учёному. Судьба одновременно и боялась, и уважала, и Андрея и его оружие «Стипос».
Первый предводитель – Андрей Сергеевич не выдержал натиска со стороны Судьбы, и покорно сдался, даже не предприняв попытки немного побороться. Проворная Судьба одним движением отправила учёного в смертельный нокаут. Андрей Викторович тоже основательно «поскользнулся» под серией ударов, и едва не сломал себе шею. Любимые жена и дочка, принесённые на жертвенный алтарь, открыли ему дорогу в продвижении по научной стезе. Увы, гармоничное и стройное развитие человека и человечества практически невозможно без войн, без болезней, без трагических потерь. Весь жизненный путь усеян сплошными препятствиями и трагедиями. 
Работа без остатка поглотила всю жизнь Андрея. Раньше он хотя бы выходные дни проводил с семьёй, а сейчас бывало, задерживался на работе допоздна, прихватывал и выходные дни тоже. «Стипос» оказался увлекательной, но опасной игрушкой. Пока его использовали по назначению, никаких проблем не возникало, но стоило сделать шаг вперёд, как сразу же на пути вставали с трудом преодолимые преграды. «Стипос» – это ключ к решению не только медицинских проблем, но и жизненных. Судьба упорно сопротивлялась в претворении этих планов напористого учёного, и постоянно вставляла ему палки в колёса.
Андрей Бондарев прошёл шесть труднейших ступеней, и каждая из них была сложнее предыдущей. Первое преодоление барьера с двадцатью одной каплей вызывало у него теперь наивную улыбку. Тогда это казалось прорывом в неведомую область, но оказалось, что это всего-навсего маленький шажок одного учёного, но огромный шаг для мирового учёного сообщества. Это первая ступенька, причём её ширина позволяла спокойно и устойчиво на ней стоять, и с её высоты, пусть пока и небольшой, оглядывать новые горизонты предстоящей работы. Это как военный штаб, по мере продвижения войск, и он тоже за ними подтягивался, чтобы не терять нить управления армией.
Опыты при достижении ступени в двадцать три капли Андрей Викторович проводил уже в ранге кандидата наук. Эту ступень он с успехом, но и с некоторой долей нервотрёпки прошёл за два года. Ширина ступени, на которой стоял ученый, сузилась, но пока Андрей чувствовал себя на ней комфортно. Многие трудноизлечимые болезни отступали под натиском препарата «Стипос». Но часть заболеваний по-прежнему показывали учёному грубый оскал, самосовершенствуясь вместе с лекарствами.
И Андрей с утроенной энергией работал, как ему казалось на тот момент над запредельной нормой в двадцать пять капель. Костяком препарата «Стипос» служил фундамент, заложенный ещё Андреем Конопцом, но для продвижения вперёд требовались дополнительные «насадки» на саму основу препарата. Прошлые «таранные» средства уже не годились для пробивания бреши. Чтобы углубиться в последующие кромешные бездны подсознания были необходимы нетривиальные подходы.
 Одним из таких стенобитных «таранов», который Андрей применил, была сверхтяжёлая вода. Самой главной проблемой здесь служила доза. Для «Стипоса» требовалась одна миллионная часть из капли сверхтяжёлой воды. Подобных аппаратов по разделению воды на такие сверхмельчайшие частицы не существовало, вот Андрей Викторович со своими коллегами и угрохал почти год на разработку этого фракционно-разделительного аппарата. Но зато в конце этого мучительного процесса всех ждала убедительная победа. Часть болезней, которые постоянно приспосабливаясь, мутировали, чтобы только избежать воздействия «Стипоса», на этот раз не ушли от возмездия.
Судьбе пришлось подчиниться настырному и неугомонному учёному и отступить ещё на шаг назад, точнее на одну ступеньку вверх. Эта ступенька была гораздо ;же предыдущей, и требовалась научная сноровка, чтобы с неё не упасть и не разбиться насмерть. Судьба прилагала всевозможные усилия, чтобы остановить нахрапистого учёного. Но здесь возник любопытный научно-философский парадокс. Судьба сама напророчила, что Андрей станет великим учёным, но при этом сама же возводила всякие преграды, иногда очень жуткие. Она заманивала учёного в свою обитель, но когда тот достигал определённой планки, давала ему весомую «затрещину».
Преодоление барьера в двадцать семь капель, ознаменовалось присвоением Андрею Бондареву профессорского звания. На этом этапе разработки учёному чинилось множество препятствий, но в основном мелких. Например, один раз он абсолютно на ровном месте поскользнулся и сломал себе ногу. Или соседи сверху залили его квартиру, и пришлось тратить драгоценное время на похождения по судам и другим инстанциям. И таких «шалостей» от Судьбы набралось с десяток эпизодов.
Работая над двадцатью седьмой каплей, Бондарев перепробовал всякие варианты решения проблемы. Он исчерпал весь свой научный резерв. И один раз, сидя у себя дома, немного выпивая, ему вдруг в голову пришла «умопомрачительная» идея. А что если попробовать примешать к «Стипосу» определённую дозу алкоголя? Многие люди используют алкоголь в качестве «обуздания» тлетворного влияния Судьбы. Разумеется, в таких случаях алкоголь действовал кратковременно и малопродуктивно.
А Бондарев хотел постоянного эффекта. Профессор решил внедрить атомы спирта в наномолекулу «Стипоса». Такой синтез оказался довольно продуктивным. Оставалось только вычислить оптимальное соотношение доз. В итоге Бондарев пришёл к выводу, что самым действенным способом, стал метод присоединения одной спиртовой наномолекулы к двум наномолекулам «Стипоса». Произошёл очередной крупный прорыв в исследовании.
Бондарев, окрылённый подобным успехом, захотел таким же «макаром» внедрить наномолекулу наркотика, полагая, что, таким образом, он сможет усилить воздействие «Стипоса». Но его ждало разочарование. Даже от ничтожнейшей дозы, подопытные животные всё равно становились наркозависимыми. И Бондарев прекратил вести исследования в этом направлении. Серьёзная трагедия произошла, когда Андрей приступил к исследованию дозы в двадцать девять капель.
Бондарев был уже на полпути к преодолению планки в двадцать девять капель, как зарвавшемуся учёному нанесли страшный семейный удар. Его родителей, уже пожилых людей, сразил обоих одновременно обширный инсульт. Поразительно, но «Стипос», успешно справляющийся с подобными  заболеваниями, в данном случае не помогал. Андрей понимал, какие силы противодействовали ему в лечение его родителей. Судьба жахнула со всей мощью, выбив на время Андрея из привычной колеи. Он вынужден был приостановить свои научные исследования и заняться ухаживанием и реабилитацией своих родителей. Все вместе они промучились около двух месяцев. Отец и мать Андрея ушли в мир иной один за другим.
Смерть родителей, полностью развязала руки Андрею, ведь теперь ему уже нечего терять, разве кроме своей жизни. Бондарев подспудно подозревал, что Судьба хоть с ним зло и играет, но вряд ли лишит его жизни. На этом и покоилась его самоуверенная настырность и смелость. Учёный, прошедший большой путь в науке всё никак не мог и не хотел смириться, что Судьба его вечно третирует, и управляет как его, так и многими другими жизнями людей.
Глубокие исследования «Стипоса» проводились только в лаборатории, где работал профессор Бондарев, но сам препарат с успехом применялся во многих крупных НИИ, но лишь в лечебных и творческих целях. «Стипос» в официальных научных кругах получил второе название: «БОСС» – большая операционная система «Стипос». Этот термин придумал и внедрил в научный оборот сам Андрей Бондарев.
В результате многолетних экспериментов профессор убедился, что «Стипос» является универсальным средством. К нему только необходимо добавлять различные «насадки». Как компьютер не может работать сам по себе, а только благодаря операционной системе. Она является главной фундаментальной основой, к которой уже добавляют разные программы. Вот такой первоосновой и служил «Стипос», который внедрялся в подсознание и производил там определённые настройки и изменения.
Андрей Викторович хотел стать научным боссом и заставить Судьбу подчиняться человеку, а не наоборот. За всю свою жизнь Андрей убедился, что шансов у человека победить в этой неравной схватке, пока ничтожно мало. Но он не сдавался, а продолжал упрямо идти дальше, продолжая свои нелёгкие исследования. Двадцать девятая капля, на которой он «споткнулся» из-за болезни и смерти своих родителей, помучила его основательно, как впрочем, и предыдущие разработки.
В основном профессор Бондарев препаратом «Стипос» успешно лечил болезни физиологического свойства. Тяжёлые и неизлечимые заболевания после применения двадцати девяти капель благополучно излечивались. Но вот решить проблему с психическими и психогенными отклонениями удавалось с трудом. Помимо того, что эти заболевания сами по себе представляли сложную и запутанную структуру, так ещё и Судьба всячески мешала лечить таких людей. Для психиатров подобные больные однозначно были просто больными и никакую мистику они сюда не примешивали.
 Несмотря на то, что Андрей Викторович тоже стоял на материальной позиции, он на своём опыте убедился, что этим больным кто-то мешал излечиться, и профессор догадывался кто. Поразительно, но когда профессор применял сверхдозы для таких больных, то ни один психически нездоровый пациент не умирал, но, правда, и не выздоравливал. В отличие от других тяжелобольных людей, где смертность была высокой. То ли для Судьбы психически больные люди не представляли угрозу, то ли в назидание, но она их щадила. Хотя не исключён вариант, что такие люди выживали, чтобы и дальше отрабатывать свою карму. Но Бондарев в подобную «чушь» упёрто продолжал не верить, или делал вид, что не верит.
Но существовала одна группа заболеваний, с которыми профессор категорически не желал мириться. Это – эпилепсия. Самая загадочная болезнь, над разгадкой, которой бились многие научные умы, в том числе и учёный Бондарев. Здесь Андрей ни за что не хотел примириться с тем, что большинство, в основном молодых людей, были практически вычеркнуты из полноценной жизни.
Андрей Викторович боялся брать на лечение больных эпилепсией. Но один раз к нему пришла мать и привела с собой дочь. Мать чуть ли не на коленях умоляла профессора попробовать чудо-препарат на её дочери. Перед Андреем стояла потрясающе красивая девушка. Она напоминала его мать, когда той исполнилось восемнадцать лет, и она вышла замуж. Ослепительное очарование исходило от этой девушки, но гнездившаяся в её голове болезнь сильно её измотала. Андрей всячески отговаривал девушку от лечения, постоянно предупреждая, что риск очень велик и возможен смертельный исход. Но девушка говорила, что ей надоело по несколько раз в день испытывать приступы и валяться в своей блевотине. Она предпочитала умереть, чем жить в таких кошмарных условиях.
Андрей не мог устоять под напором этих чарующих глаз. Ему действительно захотелось вытащить девушку из лап страшной болезни, чтобы она была счастлива и здорова. Но согласится ли с таким вердиктом Судьба? У Андрея постоянно не выходил этот вопрос из головы. Если бы он с кем-нибудь поделился подобными мыслями, то карьере пришёл бы конец. Бондарев отважился рискнуть. Как всегда были соблюдены все обязательные юридические и медицинские формальности при подобном лечение.
Через три дня в лаборатории помимо профессора Бондарева, его ассистента, присутствовали ещё два врача – специалисты по эпилепсии. Вначале всё развивалось по стандартной схеме. Девушка во время лечения «Стипосом» иногда вздрагивала, но особых эксцессов не возникало. Но в последние пять минут разразился мозговой шторм. Осциллограф гудел и трещал, так, словно из него исходили грохочущие звуки, какой-нибудь рок-группы. Рокот стоял небывалый, все пребывали в шоке и только профессор догадывался, что Судьба не желает уступать и всячески люто и яростно сопротивляется. Всё находилось в руках Судьбы, и Бондарев ничего не мог поделать. Ему только оставалось ждать и надеяться на благополучный исход.
Когда до завершения эксперимента оставалась две минуты, девушка неожиданно открыла глаза. Такого события за всё проведения опытов ещё никогда не бывало. Андрей подошёл и взглянул в глаза девушке, в них стоял неописуемый ужас и страх. И после этого с ней сразу же случился эпилептический припадок. Она начала судорожно дёргаться и через мгновение изо рта хлынула пена. Врачи быстро повернули её на бок, чтобы она не захлебнулась. Потом один врач вколол ей противосудорожный препарат. Четверо взрослых мужчин с трудом удерживали хрупкую, изящную девушку, которая дёргалась и извивалась в конвульсиях.
Ровно по истечении ста двадцати минут, то есть действия «Стипоса», припадки внезапно прекратились, девушка беспомощно обмякла, но из её рта  продолжала течь пена, причём местами она была чёрного цвета. Андрей пощупал пульс, девушка была мертва. Судьба не сжалилась, не проявила милосердия к этой бедной девушке, которая мечтала о самом обыкновенном человеческом счастье. Андрей взглянул в стеклянные глаза девушки, они продолжали излучать холодный смертельный ужас, который так и застыл в её прекрасных глазах.
Андрей очень сильно переживал по поводу смерти девушки. У него и раньше случались смертельные случаи, но одно дело, если умирал шестидесятилетний человек, изъеденный раковыми метастазами, и другое дело, когда молодая в полном расцвете сил девушка погибала, не успев начать жить. Андрей испытывал бессилие и разочарование в своих силах, для него эта девушка была, как «дочь» Ифигения, которой он пожертвовал, чтобы благополучно «доплыть» до решения по лечению этой страшной болезни. Но профессор Бондарев не привык отступать. Его идея помочь молодым людям обрести здоровье и избавиться от коварного заболевания воплотилось в жизнь через несколько лет. «Стипос» всё же смог преодолеть кучу препятствий, чтобы устранить причину этой болезни. Судьба отступила, но прихватила с собой жертву – юную прекрасную девушку, чей образ стоял перед глазами у Андрея до конца его жизни.
Следующая архисложная шестая ступень с тридцатью одной каплей, стала настоящим камнем преткновения. Разработка застопорилась, ни одна научная, или даже псевдонаучная идея не подходила. На пути воздвиглась высоченная стена, на которую без лестницы не залезешь. И Андрей упрямо бился над созданием этой «лестницы». Он знал, что если он заберётся наверх по этой лестнице, то его могут с этой верхотуры безжалостно скинуть. Нужна страховочная верёвка, наподобие лонжи, которую используют цирковые акробаты. Андрей уже владел множеством научных приёмов при решении тех или иных проблем. Но сейчас никак не удавалось нащупать правильный путь. Ведь он по-прежнему блуждал в потёмках, полагаясь только на свою научную интуицию, смекалку и на смелость. 
Бондарев, как научный маньяк боролся в одиночку с Судьбой. Его научное и человеческое тщеславие не позволяло ему отвернуться от борьбы. Профессор использовал множество различных подходов, но стена из тридцати одной капли не поддавалась никаким штурмам. Нужен был военный гений Суворова, чтобы взять приступом крепость Измаил. Увы, здесь не применишь острый штык и грубую силу. Требовался особый подход. Разум Андрея работал на полную катушку, генерируя различные формулы для шестой ступени, но они все разбивались, подобно волнам об громадный утёс. Судьба забралась очень высоко, и оттуда высокомерно наблюдала за профессором, карабкающимся к ней на вершину.      
Андрей, сидя у себя дома вечером, устало просматривал свежий научно-популярный журнал. Там печатались не только сугубо научные статьи, но и высказывались интересные псевдонаучные гипотезы, которые пока не получили одобрения со стороны консервативных учёных. Вообще для людей со строгим мышлением, иногда полезно отвлекаться на всякую «чепуху». Мозг требует отдохновения и раскрепощения от всяких догм. Только так и свершаются великие открытия и изобретения.
Профессора заинтриговала и увлекла статья про реверсивную память. Это когда через микрофон записывается текст на компьютер, а потом речь «переворачивается» и внимательно прослушивается. Этот никому не понятный «шедевр» под названием «шиворот-навыворот» издаёт всякие странные звуки. Но только на первый взгляд кажется, что это абракадабра. При внимательном вслушивании изредка проскальзывают одиночные реплики, которые идут из самых потаённых глубин подсознания. Нужно быть очень внимательным слушателем, чтобы не пропустить важные слова. В них, как правило, и содержатся некоторые подсказки при решении тех или иных проблем.
Андрей ухватился за эту метафизическую и на первый взгляд «сумасбродную» идею. У него в голове «варилось» куча всевозможных идей, но только требовалось их оттуда выудить. И этот метод ему показался очень своевременным. Но ждать пока приснится «менделеевский» сон, он не стал. Не откладывая дело в долгий ящик, Андрей буквально на следующий день записал на компьютер научную статью, взятую из этого же журнала. Эту запись он проводил у себя дома, чтобы не смущать своих коллег антинаучными методами.
Сделав реверс своей речи, Андрей погрузился в мир подсознательной абракадабры. Речь длилась более часа. Из колонок длительное время доносились нечленораздельные и невнятные вопли. Андрей вначале даже испугался, не угадав своего «замогильного» голоса. Но затем приноровился и ловил каждый звук, ища в нём рациональное зерно. Удача улыбнулась находчивому учёному. Среди всей какофонии и словесной неразберихи, отчётливо, два раза выскочило из глубин мозга одно слово. Обычный человек и не заметил бы этого слова, но Андрей, разбирающийся в научной терминологии, сумел понять, о чём идёт речь. Он кинулся к энциклопедиям и нашёл искомое слово. Это открытие поразило его. Он и близко не работал в этом направлении. Реверсивная игрушка сработала, и оказалась не такой уж «чушью», как о ней многие выражались.
Применив это открытие и присовокупив к ней свои знания и способности, Андрей через год сумел добиться удачных результатов. Барьер с тридцатью одной каплей с трудом, но всё же был преодолён. Невиданная доселе высота покорилась. Профессор возвышался на ней и снисходительно оглядывал оставшихся учёных внизу. Научная вершина вскружила Андрею голову. Он с трудом удерживался, чтобы не скатиться кубарем с этого научного пика. А Судьба всё это время копила силы и искала слабое место, чтобы нанести ощутимый удар и остановить упёртого учёного.
К своему пятидесятилетию Андрей Бондарев подошёл с большим багажом научных знаний и достижений. Осталась позади  научная и человеческая молодость, наступала фаза зрелости, которая должна плавно перейти в фазу мудрости. Андрей более двадцати пяти лет играл, соревновался, сражался с Судьбой. Потеряв при этом много дорогих людей. Стоит ли дальше продолжать такую же научную лихость? Степенность к лицу взрослым людям, но если застыть в этом состоянии, то можно почить в научной позе.
Андрей Викторович отпраздновал юбилей в своём коллективе, принимая многочисленные поздравления в связи с научными победами. Но только он сам понимал, как ему дались эти победы. После всех шумных застолий Андрей отправился в отпуск. Редкое для него явление. Но сейчас в тиши, вдали от работы, он хотел поразмышлять о своей дальнейшей судьбе. Ему было невдомёк, что за него уже давно приняли решение, а он теперь должен лишь его «обдумать». Андрей прекрасно был осведомлён, кто им управляет, но прилагал все усилия, чтобы не зависеть от посторонних сил. Человеческая гордыня действовала по принципу – сам себе господин.
Находясь в отпуске, сидя на берегу озера с удочкой, вдали от суеты и шума, Андрею пришли новые оригинальные идеи и мысли. Отпускное спокойствие закончилось через тридцать дней. Андрей собрал свои манатки и ринулся на работу, воплощать свои безумные идеи в жизнь. Гениям всегда мешают спать всякие мысли, которые постоянно бомбардируют их мозг. Вот Андрей Бондарев и захотел апробировать одну свою интересную идею, но его поджидал непредвиденный сюрприз.
Судьба чинила множество препятствий, возводя один барьер за другим. На месте одной отрубленной головы гидры, чудным образом вырастала новая, и надо было искать другой меч, вместо затупившегося. Судьба посылала Андрею кучу всевозможных преград, и не только научных, но и человеческих. Его дед, Андрей Сергеевич не выдержал уже первого удара, а внук продолжал настырно идти навстречу непрекращающейся бури, прокладывая дорогу в неизведанных метафизических джунглях.
Судьба отступала шаг за шагом, поднимаясь, каждый раз на одну ступень выше. Но ведь существует всему предел? Лозунг: «Ни шагу назад!», проявил себя в полной мере при испытании седьмой ступени, в тридцать три капли. Гвардия «Стипоса», ведомая профессорской рукой дошла до «края Вселенной», и начала давать существенный сбой, пробуксовывая на месте. Все попытки, предпринятые Бондаревым, оканчивались полным крахом. Предыдущие шесть ступеней тоже приходилось одолевать с громадными трудностями, но сейчас, выражаясь компьютерным сленгом, всё зависло. Реакция на любые действия была нулевой. Ни один из методов не давал результатов. Бондарев почувствовал, что он упёрся в неприступную крепость. Армия «Стипоса» не могла взять штурмом очередную вершину. Цитадель отражала все наступления и стояла в непоколебимой гордости.
Андрей, накопивший энергию за время отпуска, полностью её истратил на борьбу с «волшебной» стеной. Такое небывалое сопротивление и стойкость обескуражило профессора. Он вдруг ощутил некую обречённость, которую испытывают дети, погрязшие в глубокой луже. В каждом возрасте, в каждой профессии есть свои плюсы и минусы. И вот сейчас Андрей почувствовал себя неумелым начинающим учеником, ребёнком, который по слогам изучает слова. Это странное состояние он не испытывал никогда. Ему от бессилия даже захотелось заплакать, но мужская гордость и научное тщеславие не позволяло этого сделать.
За свою долгую жизнь Андрей не стал верующим человеком, но и дух абсолютного материализма из него тоже выветрился. Он читал много разной литературы, в основном научной, но так же не чурался и научно-популярных изданий, в которых тоже излагались порой интересные гипотезы. Часть из них он испробовал в своих опытах. Но вот прочитать Библию, Андрей всё никак не удосуживался, не доходили руки. Сейчас он осознал, что пришло время познакомиться с мировым религиозным опытом. Его уставший и обессиливший мозг жаждал новых впечатлений и познаний.
Каждый вечер Андрей просиживал за чтением Библии, засиживаясь иногда до поздней ночи. Наиболее интересные, по его мнению, моменты и факты, он выписывал в тетрадь, чтобы затем досконально изучить и проверить написанное. Здесь сказывался научный подход и натура Андрея, всё самому перепроверять и вникать в суть деталей, а не просто верить напечатанным словам. Некоторым событиям и явлениям, рассказанные в Библии, Андрей верил, но только с научной точки зрения. Одну часть священного текста, он полностью заносил в разряд «сказок», но вот к другим текстам он отнёсся довольно серьёзно и взял на заметку.
Через сорок дней прочитав всю Библию, а также комментарии к ней, Андрей понял, почему у него возникли проблемы, именно с тридцатью тремя каплями, причём на седьмой ступени. У него появилась дилемма, продолжать ли свои исследования, или остепениться? Ведь это походило на дерзкий выпад. «В конце концов, учёный я, или не учёный?» – задавал себе сакраментальный вопрос профессор. Чтобы окончательно ответить на этот вопрос, Андрей вновь возжелал побывать там. Последний раз он совершал «экскурсию» в подсознание, когда испытывал дозу в двадцать три капли. За это время много чего изменилось, и ему захотелось выяснить, что же за новая непреодолимая преграда возникла на его пути.
Андрей Викторович договорился со своим верным помощником и ассистентом Трофимом о проведении такого эксперимента. В субботу, когда НИИ пустовало, они начали свой рискованный эксперимент. Всё проходило по шаблонному сценарию, но в последние несколько минут неожиданно монитор осциллографа погас, но потом опять включился. Такие странные колебания с равными интервалами продолжались семь раз. Ассистент сперва здорово перепугался, думая, что осциллограф вышел из строя, но затем убедился, что это вполне осознанное поведение монитора, который реагировал на события, происходившие там.
А в это время с профессором в подсознании вели любопытную «беседу». Андрей увидел вдали небольшую светящуюся точку, похожую на свет, который исходит из башни маяка. Обычно маяки предупреждают капитанов, чтобы их корабли не занесло на скалы. Профессору тоже показывали, что впереди опасные «скалы». Хотя этот знак можно расценить и как позитивный. Символическое «собеседование» длилось и повторялось семь раз. Именно столько раз затухал и загорался экран осциллографа. Как расшифровать подобное послание? Андрей находился в двойственном положении. Либо это семафорное мигание означало, мол, можешь продолжить путь, либо наоборот, сворачивай исследования. И в конце эксперимента, в последнюю минуту, всё подсознание внезапно осветилось ослепительно ярко-белым светом, схожее с ядерным взрывом, на который невозможно смотреть даже через чёрные очки. Этот яркий взрыв отразился и на мониторе, который весь залился и засиял подобно Солнцу. И когда завершилось время опыта, то есть через сто двадцать минут, экран сразу же потух.
Андрей застонал и открыл глаза. Обычно свет от диодной лампы на потолке ослеплял глаза, но сейчас, по сравнению с внутренним светом, который озарил Андрея там, этот рукотворный свет, казался блеклым и слабым свечением. Андрей лежал на кушетке неподвижно и тупо смотрел на светодиодную лампу, висевшую вверху. Он силился понять, что означали те «переговоры», которые с ним вели. И что значила эта последняя ярчайшая фаза? Как её расценить: как благоволение Судьбы, или как предупреждение?
Андрей взял недельный отпуск за свой счёт и отправился в глухомань, порыбачить на озеро, и заодно в этой тиши усиленно поразмышлять о своей дальнейшей научной работе. Покумекав над этой проблемой, взвесив всё за и против, у Андрея вдруг получился паритет. Ни одна мысль не превалировала над другой. Местные мальчишки рыболовы, говорили, что в их озере водятся крупные сазаны, весом до трёх килограммов, но Андрею кроме мелочи ничего не удавалось поймать. Вот он и решил бросить жребий, нет, не монетку, а загадал, что если в свой последний день, поймает такого большого сазана, то тогда продолжит свои опыты.
В воскресенье весь день ловилась одна мелочёвка, но когда под вечер Андрей уже собрался уходить, клюнула крупная рыба. Андрей вначале подумал, что крючок зацепился за корягу, настолько сильно натянулась леска. Один из пацанов разделся, взял сачок и полез в воду и стал тянуть к себе леску. Оказывая сопротивление, рыбина медленно подтягивалась к мальчику, и когда уже она оказалась вблизи, он её подсадил в сачок. Вытащив на берег все удивились огромному сазану. Андрей поблагодарил мальчишек за помощь и отдал им всю рыбу, в том числе и этого сазана. Жребий брошен, отступать некуда.
Возвратившись в НИИ, Бондарев с твёрдой решимостью продолжил свои научные исследования. Он не мог устоять перед искушением, да и загаданный жребий выпал в его пользу. Его на миг притихшая мысль, вновь распалилась и с неистовой силой принялась ворошить мозги. Расплата за дерзость и непокорность последовала незамедлительно. Судьба нанесла жёсткий и внушительный ответ, и совсем с неожиданной стороны.
Прокуратура в связи со смертельными случаями, которые иногда случались в лаборатории профессора Бондарева, возбудила уголовное дело. Смертельные исходы встречались и раньше, но у прокуратуры почему-то не возникало вопросов по этому поводу в те времена, их вдруг заинтересовали смерти именно сейчас, причём следователи припомнили профессору и гибель молодой девушки с эпилепсией. Бондарев очень жёстко соблюдал все юридические, медицинские и моральные аспекты подобных опытов. Абсолютно все больные, поступавшие к профессору, были безнадёжно больны и обречены на смерть, и только «Стипос» служил их последней надеждой на спасение.
Профессора на время следствия отстранили от работы, и взяли с него подписку о невыезде. Судьба нанесла коварнейший удар под дых, в самое уязвимое место учёного. Бондарев не мыслил себе жизни без научной работы, а тут его почти на два месяца отлучили от любимой работы. Андрей не чувствовал за собой вины, но он понял, Судьба в очередной раз нанесла ему сокрушительный удар. Значит мигание «маяка», обозначало требование остановиться в дальнейших исследованиях. А как же сазан? Неужели Судьба вначале подбросила эту рыбу, а потом сама же и накостыляла за такое решение. Андрей находился в тупике, он ничего не понимал, что вокруг творится. Всё было похоже на какое-то наваждение и галлюцинации.
Через семь недель расследования, дело завершилось странным постановлением и убийственной резолюцией. Уголовное преследование в отношении профессора Бондарева прекратить, но к научной работе не допускать! Для Андрея такой вердикт прозвучал, как гром среди ясного неба. Это означало полную катастрофу. Удар ниже научного пояса. Вся жизнь одномоментно померкла и потеряла смысл. Это всё равно, что высококлассного хирурга лишить скальпеля, и тот просто превратится в человека в белом халате. Без «Стипоса», без этого мозгового «скальпеля», Андрей превращался в самого заурядного учёного. Он ждал от Судьбы всяких превратностей и преград, но такой удар стал полной неожиданностью.
Бондарева, как шелудивого щенка взяли за шиворот и выбросили на самое социальное дно. Находясь внизу, учёный в галлюциногенной прострации со скорбью взирал на Судьбу, которая стояла в чёрной одежде, увешенная сверкающими драгоценностями, и надменно смотрела на Андрея. Она указательным пальцем, с нанизанным на нём переливающимся бриллиантовым перстнем, тыкала в Бондарева, и что-то назидательно говорила. Андрей, как желторотый птенец беспомощно и равнодушно выслушивал какие-то сентенции, звучавшие из уст властной дамы. Андрей смирился с приговором, но не покорился.
Руководство НИИ опять «сжалилось» над своим сотрудником, и как двадцать пять лет назад устроило Бондарева в своё НИИ дворником. Ошеломительное завершение блестящей профессорской работы. Такого бесславного окончания своей научной карьеры Андрей не ожидал и не предвидел. Но он принял этот оглушительный удар покорно. Штурм фармакологического Эвереста завершился провалом. Седьмая ступень оказалась очень узкой, и Андрей с неё соскользнул, не удержав равновесия. Но, правда не погиб, а значит, ещё сохранился шанс.
Андрей один, как рыцарь сражался с могущественной Судьбой, на поле подсознания. Андрей желал биться честно и на равных, но разве возможны равные шансы в подобных битвах? Априори такие сражения обречены на провал, но тщеславие и отвага продвигали учёного вперёд. И хотя мощный «Стипос» в руках профессора, нельзя сравнить с копьём в руках рыцаря, но всё же Бондарев переоценил свои возможности. Трудно воевать с танком, имея пистолет в руках. Но только такие бесстрашные люди и двигают прогресс вперёд. Андрей не выиграл, но и не проиграл дуэль.
Когда в молодости Судьба лишила его семьи, он от горя начал пить, но сейчас он не поддался лёгкому искушению зелёного змия и всё свободное время посвятил приведению в порядок своих научных изысканий. Раньше работа отнимала очень много времени, но теперь, наконец, представилась возможность полностью систематизировать огромный объём научных трудов, которые накопились за многие годы работы в НИИ. На протяжении нескольких лет Бондарев корпел и кропотливо собирал в единую теоретическую базу свои многочисленные объёмные лабораторные труды. Андрей не удержался от тщеславного соблазна и послал свои научные статьи в один престижный и крупный иностранный журнал, который читали многие известные учёные мира.
Эксперименты по дальнейшему изучению «Стипоса» без профессора не велись, но и теми широкими возможностями, которыми он обладал, вполне было возможно лечить сложнейшие болезни. Большая заслуга Бондарева заключалась не только в исследованиях «Стипоса», но и по корректировке препарата на предмет его побочных действий. Первые пациенты, ещё при Андрее Конопце, излечившись от тяжёлых заболеваний, не очень радовались этому факту, а некоторые сходили с ума. И вот Андрей Бондарев устранил все эти злополучные побочные эффекты, позволив исцелившимся людям жить полноценной жизнью.
Благодаря препарату «Стипос», излечилось множество людей. Бондарев пожертвовал своим личным счастьем, чтобы люди благоденствовали. Большинство учёных жертвуют своим благом, для Блага всего человечества. Человечество ищет ответы на свои сокровенные вопросы в далёких галактиках, в глубинах океана, а ответ находится рядом, в нескольких  сантиметрах – в черепной коробке. И надо обладать грандиозной интуицией и недюжинными способностями, чтобы увидеть и распознать Истину, которая скрывается в глубинах подсознания и тщательно себя маскирует, поджидая настоящего настырного и удачливого охотника за «синей птицей».
«Стипос», после перепечатки публикаций о нём в различных журналах мирового научного сообщества, воздействовал теперь на умы людей не только физиологически, но и на умственном уровне. Ни один учёный, работавший в области изучения функций мозга, не остался равнодушным к таким неординарным публикациям. «Стипос» победно шествовал не только по страницам научных изданий, но и часть философских журналов тоже заинтересовались любопытными разработками Андрея Бондарева, возобновив с новой силой философские дискуссии на извечные темы. 
Весь этот многолетний грандиозный парад завершился непредвиденным образом. За научные исследования в области нейрофизиологии мозга и за создание препарата «Стипос» Андрею Викторовичу Бондареву присудили Нобелевскую премию. Это практически единственный случай, когда учёный, получивший такую престижную премию, работал в «звании» дворника. Руководство НИИ переполошилось, и быстро исправило эту «оплошность», восстановив профессора Бондарева в должности. Они долго и неуклюже извинялись перед новоявленным лауреатом, сами не понимая, как это мы, мол, умудрились отправить великого учёного на задворки науки. Только сам профессор прекрасно знал, кто его отправил в отставку и «упёк» в дворники.
Андрей Викторович Бондарев подошёл к своему шестидесятилетию в зените величайшей славы и уважения. Всевозможные звания, награды, премии, прочие почести посыпались на учёного как из рога изобилия. Внезапная известность и слава как снег на голову обрушились на профессора, он даже первое время не мог толком и два слова связать, настолько был смущён и шокирован подобному пристрастному вниманию к его персоне. Андрей, безусловно, был тщеславным человеком, но всё это проходило на интровертивном уровне, напоказ он никогда не выставлял свои честолюбивые мысли и планы. Бондарев слыл, если так можно выразиться, интеллектуальным диггером, который постоянно копошился в мозгах в поисках неисследованных возможностей серого вещества. Или как его иногда в шутку называл ассистент: научный Шерлок Холмс.
Андрей до конца не знал, радоваться ему всем этим последним хорошим событиям, свалившиеся на его научную голову, или всё же слишком огромная цена заплачена за восхождение на научный Олимп. Но ведь судьбу человек не выбирает, сама Судьба приходит к человеку и жёстко и властно диктует свои условия. Несмотря на сложные, а порой и трагические жизненные перипетии, Бондарев понимал, что это его личная линия судьбы, от которой он как не отмахивался, так и не смог избавиться. Судьбозависимость оказалась сильнее любых зависимостей, вместе взятых. Судьба так и не позволила учёному переступить седьмую ступень, за порогом, которой простирался совсем иной мир. Бондарев шёл наперекор Судьбе, но повинуясь и преследуя её.
Судьба перенаправила научное рвение и талант Андрея Бондарева на другую исследовательскую стезю – на изучение Души. Здесь работы предстояло непочатый край. Андрей со своими научными регалиями и поседевшей головой, вдруг почувствовал себя молодым начинающим аспирантом, делающий первые робкие шаги в этом сложнейшем и запутанном, но чрезвычайно интересном направлении. Андрей только приоткрыл дверь в таинственный и неизведанный мир человеческой души. Впереди предстояло пройти много ступеней, но первый почин Андрей уже сделал, и фантастика стала приобретать черты реальности.