Вода-вода

                (отрывок из рассказа "Маленькие истории немаленькой страны")

                "Любая случайность есть закономерность,
                только другого порядка"
                Терри Пратчет

       Очередной трудовой день в офисе для сотрудников закончился, и Наталья радовалась тому, что впереди ночь, тишина, можно будет расслабиться и отдохнуть от дневной суеты. Служащие уходили из кабинетов с чувством выполненного долга, один за другим, чинно спускались по лестнице и с каждой ступенькой приближали себя к свободе, к отдыху от праведных трудов.
С того дня, как уволили директора, все стали вести себя настороженно, поглядывали друг на друга с немым вопросом: «Кто же его заменит?».
     – Эта своего не упустит! – говорили сотрудники о главном бухгалтере, Ирине Ивановне, при этом добавляли: – Но трудно будет всем! Однако вскоре свои убеждения пришлось менять всем.
     Как-то утром Ирина Ивановна подошла к дежурной и предупредила, что ровно в четырнадцать часов придёт молодая особа, назвала фамилию, имя и что нужно сразу позвонить и сообщить ей об этом. В назначенный час пришла симпатичная девушка, и Наталья тут же позвонила в бухгалтерию. Что тут началось! Завертелось, закружилось… Вся женская половина офиса несколько часов подряд бегала по первому этажу из душевой с тазиком и ведром в выделенный для такого случая ближайший свободный от занятий кабинет. Оказалось, Ирина Ивановна пригласила работницу салона красоты, чтобы женщины без отрыва от производства могли привести в порядок свои пяточки, ручки, головки. Такая трогательная забота о коллективе явно была в пользу первой претендентки. Несколько дней все только и говорили о чуткости, доброте Ирины Ивановны.
      Но была другая претендентка на пост директора, Ирина Викторовна. Она работала с самого основания фирмы в должности заместителя директора по учебной части. По характеру Ирина Викторовна была спокойнее, уравновешеннее Ирины Ивановны, но её вполне устраивало положение заместителя. Она уже не раз отказывалась от должности директора, когда происходила смена руководства. Её, как специалиста, ценили не только в регионе, даже предлагали переехать в столицу, занять престижный пост, но она не соглашалась. Сотрудники уважали её за профессионализм и считались с любимым увлечением. Посетители кабинета всякий раз восторгались коллекцией уникальных живых цветов на полках и подоконниках, на сейфах и шкафах, на холодильнике, на стопках книг и… Об этом чуть позже.
     Приобретала она цветы сама и с благодарностью принимала в дар. Как-то поздним вечером Наташа при обходе обнаружила в её кабинете пропажу. На столе должен был стоять горшок с темно-зеленой восковой листвой, усыпанный мелкими фиолетовыми цветами. Днём, когда она приносила на подпись ведомость, видела его на столе и отметила необыкновенную и трогательную красоту цветочков. А при вечернем обходе горшка на месте не оказалось, но, обладая каким-то чисто женским чутьём, позвонила уборщице, которая работала в офисе много лет.
      – Да ты не переживай! Он в холодильнике!
      – Как в холодильнике?
      – Ирина Викторовна сказывала, что в тепле он перестаёт цвести. А осень нынче какая? Тепло, вот она на ночь и отправляет любимого дорогушу в холодильник. Утром достаёт и приоткрывает окно.
      – А я-то думаю, почему у неё всегда так прохладно в кабинете?
      В холодильнике Наталья и обнаружила пропажу, и, как оказалось, от холода цветы лишь похорошели.
      О третьем кандидате, заместителе директора по хозяйственной части Анатолии Григорьевиче мнения расходились. Одни хвалили за расторопность и предприимчивость, всегда работающую электронную технику, за хорошее оснащение кабинетов техническими средствами обучения. Но были и другие суждения. Он был единственным курящим человеком в офисе, что некоторых очень раздражало. А его кабинет скорее был похож на складское помещение с новой и старой техникой в коробках и без них на многочисленных полках, стеллажах, повсюду небрежно раскиданы пепельницы разных фасонов, размеров и под конец рабочего дня – с горками скрюченных окурков. На столах и подоконниках – кипы бумаг, среди них немытые кофейные чашки и чайные бокалы, вдоль стены на длинном столе поломанные и разобранные для ремонта стулья и компьютерная техника. Свисающие отовсюду пучки проводов мешали уборщице мыть полы. Григорьевич обычно на работу приходил ближе к обеду, так как с утра у него намечались деловые поездки, проходили важные встречи. А после обеда к нему приходили директора других фирм, депутаты, представители юридических фирм.
     – Так! Ко мне должны прийти в тринадцать тридцать, – и называл фамилию, имя и отчество. – Вы тут не регистрируйте. Сразу ко мне проводите! Всё в лучшем виде! Хорошо?
     – Конечно, конечно, как скажете! – Отвечала Наташа.
     Сегодня заместитель директора Анатолий Григорьевич уехал с Николаем за новой техникой для офиса, уехал еще днем. Ладно, Анатолий Григорьевич, это его проблемы, но где до сих пор шатается Коля? Целый день не видать в офисе. «Дома поговорим», – решила Наталья и постаралась не заострять внимание на личных делах.
     Но день тянулся, казалось, бесконечно, нудно. Вот и долгожданный вечер, конец рабочего дня. Важно было тихо и спокойно проводить сотрудников.
Водитель Александр Андреевич давно подогнал к служебному выходу служебную иномарку. В автомобильном окошке видны лишь большие руки и нижняя часть лица: верхняя подпирала потолок автомобиля.
     По лестнице шустренько, вприпрыжку спустилась Леночка, работница библиотеки. Молодая девица, вся в разнокалиберной бижутерии, словно новогодняя ёлка, не дожидаясь никого, уселась на переднее сиденье, рядом с водителем.
Наташа стояла в коридоре, чтобы попрощаться с уходящим руководством и забрать ключи от кабинетов. А вот и две вышеупомянутые великолепные женщины, обе полненькие, небольшого росточка, обе Ирины, красавицы и умницы, медленно и с достоинством спускались по лестнице. Наташа, как всегда, «ухо востро», настроилась на «всегда готов!» и «не сказать ничего лишнего». Это последнее особенно важно, так как не всегда удавалось проводить руководство без огорчений.
Ирина Ивановна шла чуть впереди.
     – Так, Наталья Ивановна! Держите оборону, милочка! До свидания!
     Попрощалась и Ирина Викторовна, шагающая за ней вразвалочку:
     – До свидания!
     – До свидания! – попрощалась Наташа и с ней. Казалось, вот, еще мгновение– и свобода!
     Но не тут-то было…
     Чуть дальше по коридору, мимо которого в данный момент проходили обе Ирины, стояло под стеночкой ведро. Синенькое такое. Стоит – никого не трогает. И в коридорной тишине хорошо слышно, как из трубы, что проходит под потолком, в него капает вода. Капля за каплей, звонко и настойчиво.
     – Давно течет? – спросила Ирина Викторовна у Натальи и уставилась немигающим взглядом в ведро.
     – Да, давно! Я уже трижды за день выливала, – ответила дежурная и… пожалела сто раз. Но, наверно, этого избежать было невозможно. Когда люди держат мысли в страхе и трепете, обязательно на этом спотыкаются.
     – А вы, Наталья Ивановна, перекройте сейчас воду, чтобы в ночь не прорвало, – предложила Ирина Ивановна.
     – Конечно! Обязательно. Только подскажите, где, и я перекрою.
     – Как? Вы не знаете?
     – Нет.
     – Андреевич! – окликнула Ирина Ивановна водителя, давно и терпеливо поджидавшего в машине милых дам.
     Для него, как и для дежурившей Натальи, так близко и желанно было окончание рабочей смены.
     Андреевич выполз из-за руля и вкатился в коридор. Почему появился и вкатился? Александр был уникальным человеком. За ним было очень интересно наблюдать: как протискивался в автомобиль и усаживался за руль, как из него появлялся и, самое интересное, как шёл по коридору. Огромный пивной живот всегда предварял появление своего владельца. Но, несмотря на большой вес и рост, ходил очень легко, быстро, словно маршировал на плацу, а свисающие по округлым бокам руки двигались, словно лапы гуся в воде. Было впечатление, что он черпал руками воздух и тем самым помогал телу двигаться. Кушать Андреевич хотел всегда. Если на его пути попадались сотрудники что-либо жующие, его рука машинально и просящее протягивалась к еде с единственным и невинным вопросом:
     –Что это у тебя там? – И обязательно отщипнёт, отсыплет, опробует.
     За многие годы работы, теперь уже с «бывшими» директорами, он сумел поставить себя так, чтобы ничто не проносилось мимо его рта, рук, багажника. Всё у него есть, всё он умеет и обо всём на свете знает. И, конечно, именно у него одновременно, в один голос спросили Ирина Ивановна с Ириной Викторовной:
     – Где вода перекрывается?
     К всеобщему великому удивлению и разочарованию окружающих, он, хлопая почти бесцветными ресницами и моргая голубыми глазами, ответил:
     – А я не знаю! Это знают Григорьевич и Николай.
     – Звони! – приказали в унисон обе Ирины.
     И Андреевич через всю свою необхватную грудь размашисто заносит снизу вверх правую руку в левый внутренний карман кожаной куртки, достает маленький сотовый телефон.
     Наташа понимает – расставание затягивается.
     – Але! Николай! Ты скажи, где у нас вода перекрывается? Железная крышка? А? Ага, ага. Где шланги? Ага, ага… Понятно! Всё, всё, ладненько! Понятно! Пока!
     Все дружно оглянулись и устремили свои взгляды в угол помещения. На фоне чистейших белых пластиковых стен, на дорогом сером керамическом кафеле пола выделялся большой ржавый металлический лист. На нём – уложенный в кольца черный резиновый шланг. С его конца тихонечко подкапывала вода, растекалась по ржавчине, незаметно куда-то исчезала.
     Андреевич тем же размашистым движением руки, словно делал заброс снизу вверх, отправил телефон обратно в карман. В полной тишине все услышали не капание, нет, а легкое шипение воды где-то там, внизу, под кучей шлангов и неприлично-ржавой крышкой. Водитель подошел вплотную, попытался нагнуться. С первой попытки не получилось. Мешала то ли узкая одежда, то ли сам себе. Морщась от натуги, снял куртку, отнёс на стул, что стоял у выхода, засучил рукава рубашки и обеими руками, где-то там, под животом, ухватился за собственные штанины, поддернул кверху, затем присел, сгрёб в руки шланги и отбросил в сторону.
     Пальцем, осторожничая, подцепил край ржавого листа, поднял и прислонил к белой стене. Женщины, как по команде, двинулись к загадочному проёму. По сути, это была бетонная яма с корявыми уступами, на дне которой виднелись трубы и задвижки, глубоко утопленные в абсолютно прозрачную лужу. Тоненькая струя воды из прохудившейся трубы шипела и била в стенку, обмывая и так уже чистые камни.
     – Ой! А это когда началось? – спросила Ирина Викторовна, но, судя по тому, насколько яма была вымыта, всем стало понятно, что произошло это даже не вчера.
     – Что ж за безобразие такое? У нас же счётчик! И мы платим за это? – негодовала бухгалтер Ирина Ивановна.
     – Конечно! – согласился Андреевич.
     – Немедленно закройте! Тогда и здесь течь перестанет, – скомандовала Ирина Викторовна и бросила косой взгляд на синенькое ведро.
     Андреевич, незамедлительно, будто был дан приказ главнокомандующего прыгать, снова хватается под животом за штанины, рывком подтягивает их, да так, что оголяются рыже-волосатые икры ног и высокие синие носки, после наклоняется над ямой, упирается руками в противоположную сторону, нависает над шипящей пропастью.
     В этот момент всем стало как-то не по себе: а вдруг руки не выдержат, живот перевесит, и Андреевич не удержится? Покрасневший от напряжения водитель, кряхтя и пыхтя, стал переставлять ноги по бетонным выступам. Квадратный проём полностью закрылся округлым телом настолько плотно, что наступила тишина, не слышно было даже шипения воды. Через полминуты, так же натужно сопя и кряхтя, он вылез, смешно подрыгав поочередно ногами, стряхнул задранные штанины, повернулся со страдальческим лицом к Ирине Викторовне:
     – А как же уборщица? Воды-то не будет…
     При этих словах Наталья понимает, что сегодня не одна она болтлива.
     – А давайте я сама закрою, когда и она уйдёт, – предложила Наташа и перехватила мученический взгляд «альпиниста».
     – Андреевич! Открывай! – скомандовала Ирина Викторовна.
Снова, страдальчески закатив к потолку глаза, Андреевич привычным движением рук под животом поддернул штанины выше носков, глубоко вздохнул, в том же порядке, как и предыдущий раз, начал опять спускаться. Там, внизу, открыл задвижку, выпрямился, журчание воды возобновилось. Измученный и уставший исполнитель воли повелительниц вылез, снова, слегка подрыгав ногами, стряхнул штанины брюк, поглядел на одну Ирину, после на другую и, не дожидаясь новых указаний, поспешил на выход, к машине. Женщины, как по команде, последовали за ним.
     Наташе всегда было любопытно, как такой богатырь, как Андреевич, протискивался в иномарку эконом-класса. Стоять близко у дверцы автомобиля ему мешал живот. Чтобы её открыть, водитель подходил к дверце бочком, дёргал ручку, дверь щелкала, приоткрывалась, просунув в щель ладонь, распахивал настежь. Привычным движением под нависающим животом поддергивал вверх брюки и, на удивление всем, ловко протискивался в кресло. Было впечатление, будто машина сама поглощала здоровяка.
     Тихо заурчал мотор, машина выехала со двора и вскоре вместе со всеми пассажирами скрылась за поворотом.
     В яме звонко журчала вода, обмывала и так чистые камешки и песочек.
     – Ах! – мечтательно вздохнула Наташа, глядя на них. Эти камни напомнили ей берег моря, и она размечталась: «Надо завтра же поговорить с Николаем. Так хочется на море! По графику скоро отпуск у обоих. Николаю обещали хорошую премию за совмещение профессий. Он же умница: и в лаборатории работу выполняет в срок, и помогает заместителю директора, машины ремонтирует, и электрика замещает. Только вот где его носит до сих пор?».
     Наташа закрыла ворота, присела на лавочку во внутреннем дворике. Все разошлись, разъехались, можно немного расслабиться и насладиться покоем. Удивительная пора ранней осени, когда лето ещё удерживает на деревьях зеленую, но огрубевшую от несносной жары листву, когда вылетевшие и окрепшие птенцы летают вместе со взрослыми, сбиваясь в стаи, когда наступившая тишина поражает так, что душа, отрешившись от всего мирского, устремляется ввысь, в неведомую даль и ведет неслышный никому разговор со Вселенной. Все житейские промашки уходят, становятся незначительными. Наташа облегчённо выдохнула, словно перевернула страницу сегодняшнего дня, на которой все события, видимо, были кем-то начертаны. На землю её вернул трамвайный звонок с соседней улицы. «Куда мы всё время торопимся? Нам всё время кажется, что мы не успеваем сделать что-то очень важное, нужное. А жизнь, составленная из мелочей, проходит, и это «нужное» так и остаётся загадкой».