Ноль Овна. Астрологический роман. Гл. 14

Гранин немного помедлил, прежде чем щёлкнуть по ссылке, которую прислал ему Розен – он был практически уверен, что увиденное не поднимет ему настроения.

Сайт назывался «АНТИЗЕЛАНД». Посетителей встречал яркий баннер: «ПРОШЛА ЗИМА, НАСТАЛО ЛЕТО – СПАСИБО ЗЕЛАНДУ ЗА ЭТО!».

Пётр Яковлевич на секунду прикрыл глаза рукой. Кошмар! Детский сад! Хотя, по сути, верно – с этим не поспоришь.

На главной странице сайта была выложена большая подробная статья, в которой разбирались все зеландовские ляпы и давались ссылки на источники зеландовского вдохновения, о которых сам Зеланд скромно умолчал. Текст статьи был также разбит на небольшие – минут по десять-пятнадцать – видеоролики, которые, как догадывался Гранин, уже разошлись по интернету (краем уха он слышал что-то про вирусную рассылку, которую предлагал Розену стажёр).

Пётр Яковлевич кликнул по одному из роликов, который был озаглавлен «Намерение не работает. Почему?». Видеоряд был абстрактно-нейтральным, закадровый голос – хорошо поставленным и отстранённым. По общей стилистике и атмосфере всё это напоминало голливудскую «Матрицу», а местами (особо слащавыми и приторно-идиллическими) – буклеты «Свидетелей Иеговы». Также как и ролики самого Зеланда, впрочем.

«Практика Трансерфинга предлагает нам управлять реальностью посредством манипуляции Намерением. Но многие ли могут похвастаться тем, что им это удалось? Давайте попробуем разобраться, нет ли в этой простой технике какого-либо нюанса, который не сумел донести до своих последователей Вадим Зеланд?

Для этого следует вспомнить, что само понятие о Намерении он позаимствовал у Карлоса Кастанеды, в концепции которого Намерение – сила внешняя и объективно существующая. Те, кто читал книги Кастанеды, наверняка обратили внимание, что ему – человеку в мире магов не случайному – пришлось немало потрудиться, чтобы увидеть энергетическую основу мира, пройти долгий и нелёгкий путь, чтобы понять суть идеи Намерения и научиться соединять своё намерение с Намерением внешним. Именно это и выбросил из кастанедовской концепции Вадим Зеланд – Путь – ту работу, которую необходимо проделать, чтобы оказаться в состоянии управлять своей жизнью и своей реальностью…».

В дверь постучали, и Пётр Яковлевич нажал на паузу. В кабинет опасливо заглянул Розен. Было забавно видеть, что он волнуется, ожидая реакции на свой шедевр.

– Ну как? Посмотрел? – Розен, по обыкновению, не вошёл, а просочился внутрь. Несмотря на отсутствие уверенности в его взгляде и позе, пульсирующее в нём радостное возбуждение от содеянного было настолько очевидным, как если бы он светился изнутри и переливался разноцветными лампочками, как новогодняя ёлка.

Гранин, подперев голову кулаком, некоторое время глядел на это чудо молча.

– Ты зачем полностью передрал у Зеланда формат подачи материала? – вздохнул он, наконец.

– Так это ж пародия! Так и должно быть. – Розен прищурился близоруко, пытаясь понять выражение лица собеседника, и, доверчиво улыбаясь, подошёл к гранинскому столу поближе.

– Начальство, скорее всего, не оценит, – усмехнулся Гранин. – Не бросишь меня, когда я вылечу из Конторы с волчьим билетом?

Розен азартно блеснул глазами – ну, конечно, для него же борьба, как наркотик!

– Я всегда с тобой! – пылко заверил он.

Гранин на это только натянуто улыбнулся – на деле отвечать за всех (как всегда) он будет перед начальством один.

Розена подобная реакция заметно расстроила – видно, почувствовал себя виноватым. Он повздыхал, помялся, глядя на Гранина сочувственно и жалобно одновременно, а потом просто наклонился и влажно чмокнул его в губы.

Тот растерянно облизнулся. Странное тепло растеклось от этого поцелуя в груди – будто что-то внутри растаяло. И оказалось, что беспричинная розеновская жизнерадостность передаётся воздушно-капельным путём, потому что губы сами собой растягивались теперь в улыбку и съезжаться обратно не желали.

– Спасибо.

Что сказать ещё, Гранин не знал – все слова и даже мысли куда-то разбежались. Он просто смотрел на сияющего Розена, как дети глядят на первый снег – с бескорыстным восхищением, понимая, что такое чудо не прикарманить – и улыбался. Даже трезвон подключённого к внутренней линии телефонного аппарата не развеял очарование момента.

– Гранин слушает. Да, конечно. Сейчас подойду. – Пётр Яковлевич встал, застегнул пиджак, пригладил волосы. Жесты его были по-военному экономны и словно бы заучены. – Начальство вызывает, – коротко пояснил он.

– Давай я с тобой пойду! – взволнованно предложил Розен.

Герой!

– Нет. Сиди здесь и жди меня. Каждый делает свою работу. Ты свою уже сделал. – Проходя мимо Розена, Пётр Яковлевич ободряюще похлопал его по плечу.

Розен в ответ полез обниматься. Пётр Яковлевич сильно слукавил бы, если бы сказал, что подобная непосредственность его раздражает. Нет, он даже поймал себя на мысли, что с удовольствием никуда бы не пошёл, а остался бы обниматься с Розеном и дальше, но – работа…

– Не исчезай, – строго приказал он Розену перед тем, как выйти за дверь.

Тот только руки к груди прижал и головой замотал – мол, ни Боже мой! И Граниным вдруг овладела странная уверенность – всё будет хорошо! И даже лучше.


***
Тонкая фарфоровая чашечка в руке Главного словно бы хрупнула, когда он ставил её на блюдце. Свою Гранин опустил на крохотную тарелочку в форме устричной раковины почти беззвучно – в его руках вообще всё тонкое и мелкое смотрелось уместно. Ему хотелось доверить и младенца, и часовой механизм, и тонко вылепленную фигурку из необожжённой пока глины, которую так легко смять в кулаке.

Главный не был человеком ни резким, ни злым. Он не был громилой. Рядом с ним хотелось почему-то уснуть – все впадали в какое-то оцепенение и тягучую покорность. И, тем не менее, за предметы в его руках было страшно. И, наверное, если бы не гипнотическое воздействие его присутствия, то и просто было бы страшно. Хотя и не было в его довольно-таки заурядной внешности ничего ни пугающего, ни зловещего.

– Не могу не отметить, что и замысел, и исполнение фееричны, – весело говорил Главный. – Герман Розен несомненный талант – мы все прекрасно об этом знаем. Но, Пётр Яковлевич, положа руку на сердце – разве у нас есть силы и время на эти сложные игры?

– Вы предлагаете запереть их всех в одном сарае и разом поджечь?

Гранин сам ужаснулся своей дерзости, но удержаться от язвительного замечания не смог – похоже, Розен поселился внутри него уже окончательно и периодически на правах совладельца уверенно подавал голос.

Главный посмотрел на Петра Яковлевича с интересом.

– Смелое решение. Но неэффективное.

– Разве?

– Конечно. Ясно же, что если обезвредите этих, появятся следующие.

– Значит, будем искать Архитектора? – не удержался от шпильки Гранин.

Главный захохотал – мягко так, добродушно, безо всякого там рокота и демонических обертонов.

– Вы даже шутить научились! – умилился он.

Гранин покраснел. Его личность под воздействием Розена мутировала так стремительно, что он не успевал маскировать очевидные изменения.

А Главный продолжал посмеиваться.

– Что дальше? Отпустите волосы до плеч, наденете брюки клёш и рубашку в цветочек, и отправитесь бродить по свету, призывая всех заниматься любовью, а не войной?

Гранин сразу вспомнил про устав – выпрямился, задрав подбородок, и ответил безликим:

– Виноват. Исправлюсь.

– Ну-ну! Так сразу и виноват! Просто не забывайте, дорогой мой Пётр Яковлевич, что ваша основная задача страховать Розена. А то ведь он по крыше ходит, под ноги не смотрит… Эйфория – его естественное состояние, но вы должны оставаться трезвым. Понимаю, это сложно. Но вы… дозируйте. А так – вы идеальные напарники. Ну, это вы и сами знаете… Лично я в вас верю.

– Разрешите идти?

– Ступайте, конечно. Мы ведь всё уже обсудили. И не стесняйтесь других сотрудников к делу привлекать. Помните, что в безопасности мы только в двух случаях: либо нет нас, либо их. Как видите, мирно сосуществовать они не желают.

Гранин сдержанно склонил голову в знак согласия, пожал протянутую ему руку и собрал в папку свои бумаги. Уже у двери он нерешительно остановился, откашлялся и с надеждой спросил:

– А что насчёт моей отставки? Вы обещали подумать.

– Обещал, значит, подумаю, – по-отечески улыбнулся ему Главный. – Не переживайте, Пётр Яковлевич. Я помню о вашей просьбе и ищу вам замену. Но – сами понимаете… А вы, значит, всё-таки хотите – в брюках клёш?..

Гранин покраснел так красноречиво, что и без слов стало понятно – Главный видит его насквозь.

– Вы считаете, что я совершаю ошибку?

– Не считаю. Всему своё время. Возможно, для вас пришло время покинуть эти стены. Но если это случится, то точно не в разгар такой ответственной операции!


Рецензии