Марксистский национализм или уравнилистский интернационализм
Национальный вопрос в научном коммунизме до сих пор решался по-марксистски – каждая нация имеет право на самоопределение. Но, как известно, экономическая часть марксизма устарела, на его место пришел уравнилизм. Понятное дело, что марксизм не может быть признан полностью устаревшим и полностью антинаучным, большая его часть до сих пор является истиной, если это не противоречит уравнилизму. Но может ли уравнилизм взять в наследство от марксизма его пункт о национальном вопросе? Нет, и причина такого отказа будет разобрана в этом труде.
Нация - историческая категория
Для начала обозначу то, в чем я согласен с марксизмом. Я полностью поддерживаю диалектическое положение о том, что нация есть историческая категория. И. Сталин справедливо отмечает:
«Нация является не просто исторической категорией, а исторической категорией определенной эпохи, эпохи подымающегося капитализма. Процесс ликвидации феодализма и развития капитализма является в то же время процессом складывания людей в нации. Так происходит дело, например, в Западной Европе. Англичане, французы, германцы) итальянцы и прочие сложились в нации при победоносном шествии торжествующего над феодальной раздробленностью капитализма» (И. Сталин, «Марксизм и национальный вопрос»).
Марксизм утверждает, что процесс образования наций напрямую связан со становлением капиталистических отношений. В принципе с этим в своем большинстве соглашаются и буржуазные исследователи.
Известно, что в процессе своей борьбы с природой человеческое общество изменялось в соответствии с состоянием его техники, его хозяйства. Разным ступеням экономического развития соответствовали и разные формы общественной организации. Чем хуже техника, тем меньше людей, которые могут объединяться в большое, тесно связанное общество. На одном участке первобытный охотничий род мог прожить в количестве 20-50 человек; на этом же участке скотоводческое хозяйство могло объединить 200-300 человек, а смешанное (земледельческое и скотоводческое) – до 15000 человек. На участке, где сегодня расположен Нью-Йорк с 8-миллионным населением, когда-то обитали небольшие охотничьи племена индейцев, насчитывавшие несколько тысяч человек. История развития производительных сил есть вместе с тем история объединения людей во все большие общественные организации.
Первобытная родовая община, возникшая на охотничьем хозяйстве, защищала свои хозяйственные интересы путем ожесточенных войн со всеми другими родовыми организациями за район своего хозяйствования. Исключительная замкнутость и отчужденность, противопоставление данного рода всем другим – основные черты первобытного родового общества. Но в связи с изменениями хозяйственных интересов изменяется и организация общества. Первобытное земледелие и скотоводство стали могильщиками родовой организации. Возникает необходимость для правильного ведения скотоводческого и земледельческого хозяйства в большей связи с окружающими родовыми организациями. Вчерашние законы, обычаи, нормы морали, регламентирующие исключительную замкнутость рода, исчезают, на их месте возникают новые, организующие связь между целым рядом родов, - связь, необходимую для ведения новых форм хозяйства. В рамках первобытнообщинного строя стали возникать племена и конфедерации племен.
С количественными изменениями уровня производительных сил происходили и качественные изменения в экономике. Для эффективного ведения хозяйствования нужен был институт частной собственности, ставший впоследствии господствующим. Тогда начали появляться первые государства, которые и нужны были, прежде всего, для защиты частной собственности, защиты богатых от бедных, эксплуататоров от эксплуатируемых. Частная собственность требовала особых экономических отношений между производителями и потребителями. Сначала были отношения рабские: рабовладелец – раб; потом феодальные: феодал – крепостной (в некоторые периоды имело место сосуществование этих отношений, хотя и с доминированием одних над другими). В эти исторические периоды территории были поделены между государствами (а не родами, племенами), где чаще всего главным был монарх – король, царь, князь, император. Уровень производительных сил был крайне слаб, поэтому не могло быть ни крупной торговли, ни крупного производства, разделенного по промышленным и хозяйственным областям, ни общей транспортной системы и т.д. Соответственно и общество не могло сложиться в большие (многомиллионные) и тесные группы. Конечно, были государства по типу Древнего Рима, Древней Греции, Киевской Руси, но таких тесных экономических связей, какие дает капитализм, между административными единицами названых государств (между перифериями, муниципалитетами, княжествами и т.п.) никогда не было. Жители разных земель одного государства даже понятия не имели о том, кто их сограждане на расстоянии более 300-500 км, а значит, ни о какой общности языка и культуры и речи не могло идти. Но, так или иначе, возникали народности, которые характеризовались единством языка, территории, обычаев и культуры, имели до определенных пределов экономические связи. Народности стали ячейками будущих наций.
Но феодальные отношения и характеризующая их феодальная раздробленность стали умирать с промышленной революцией и научными открытиями, росли торговля, производство, инфраструктура. Пришел капитализм, в рамках которого экономика становилась по-настоящему единой для всего государства. Исторически классовым носителем национального развития является буржуазия. В основе ее национальной работы лежит организация рынка, требующая объединения людей на основе единого языка - важнейшего орудия общественных сношений, единой культуры, а, следовательно, и потребностей. Все это создает опору для буржуазии одной нации в ее борьбе с другими группами буржуазии.
В процесс общественного капиталистического производства, где активно выступает промышленный капитал, втягивается огромное количество людей. Массовое товарное производство требует создания массового потребителя однородных товаров. Создаваемую систему рынка сбыта, сырья и рабочей силы капиталистам приходиться защищать от конкуренции капиталистов других стран. Изменился государственный характер армии – не союз (фактический или формальный) войск феодалов, а одна, централизованная, государственная армия.
Но нужно понимать еще качественное отличие образования родов, племен, их конфедераций, народностей от образования наций. Если, например, род возникал на естественной почве, стихийно, для его существования не требовались особая пропаганда, насильное введение языка, коверкание истории и пр., то нация своим происхождением обязана как объективными (социально-экономическими), так и субъективными процессами – сознательной политикой буржуазии по созданию нации. Необходимость искусственного конструирования связей между людьми объясняется тем, что чем больше угнетенных и эксплуатируемых масс, тем больше нужно контроля над ними со стороны горстки богатых. Одно дело связать тысячи или десятки тысяч людей (племена, народности), другое дело – миллионы, десятки миллионов, сотни миллионов (нации). Во втором случае нужна особая пропаганда и качественно другая система организации и контроля.
Разрастается могучая деятельность буржуазии по внутренней национальной спайке всего «народа» и противопоставлению его другим странам, другим народам, являющимися объектом внимания других национальных групп мировой буржуазии.
С целью ассимиляции различных народностей представители власти в своих государствах стали намного активнее (до этого тоже это было, но не так сильно, ибо в этом не было особого смысла) проводить политику языковой и культурной, прежде всего религиозной, унификации. В обиходе стали появляться словосочетания «национальная культура» и «национальный характер», «менталитет». Буржуазия каждой нации стала подчеркивать то, что именно «у нашей нации свой особый путь развития», «своя самобытная и неповторимая культура», «уникальная психология», «специфический менталитет, отличающийся от менталитета других наций». А если в чем-то и находились схожести в национальной культуре с другими нациями, то это были именно схожести, а не одинаковости; не заключался вывод об идентичности культуры, во-первых. Во-вторых, это делалось для того, чтобы вызвать «братские» чувства с другими нациями с целью сплочения против третьих наций.
Капиталисты своих наций стали насаждать один взгляд относительно истории («мы всегда были одной нацией», «наша нация ни одной войны не проиграла», «мы самые умные, сильные, героичные», «мы хорошие и миролюбивые, а те, агрессивные и злые, всегда пытались нас завоевать» и т.п.), а масштабы шовинистической пропаганды выросли в десятки раз.
Так стали появляться многомиллионные общности людей - нации.
Будет ли существовать нация вечно? Если буржуазные идеологи и признают исторический характер нации, то только в отношении ее «исторического начала», но без «исторического конца» (!). Конечно, если нация рождается вместе с капитализмом, то смерть капитализма обусловливает и умирание наций. Опять-таки причина тому – в росте уровня производительных сил и в изменении производственных отношений. В недрах капиталистического общества зарождается хозяйство мировое. Оно требует мировой общественной организации человечества, и ему противоречит национально раздробленное человечество (точно так, как капитализму противоречило феодально раздробленное). В недрах капиталистического строя возникает, развивается, организуется и ведет борьбу за мировое хозяйство, за интернациональное общество пролетариат, который является могильщиком всего капиталистического строя и национальной его организации. Пролетариат ведет борьбу с буржуазией за уничтожение перегородок, построенных буржуазией между пролетариями всех стран, за уничтожение рамок, стесняющих развитие производительных сил мира. Захват власти пролетариатом создает условия, необходимые для изживания массами националистической идеологии буржуазии, с помощью которой она приводила в движение широкие слои трудящихся.
С конечной победой пролетариата общество постепенно искоренит националистическое наследие буржуазии, и на развалинах национально обособленных народов воцарится единое человечество, на основах единого организованного мирового хозяйства. Развитое коммунистическое общество не будет знать национальных образований, национальных отношений. Нации будут играть такую же роль, как остатки родовых кладбищ там, где уже были племенные общества. Место этих остатков в музее, где дети коммунистического общества будут по ним изучать эпоху национальной раздробленности, разобщенности, вражды и кровавых войн человечества. Нация умрет.
Но именно этого и страшатся буржуазные политики всех мастей, от которых мы постоянно слышим лозунги о том, что «нужно беречь нашу культуру и сохранять язык», «глобализация ведет к смешению наций, а это плохо», «не допустим чужого языка на нашей земле!» и т.п. И здесь речь идет не только про открытые нацистские призывы, но и про плачевные речи буржуазных идеологов о «негативных последствиях» стихийных (не связанных с деятельностью коммунистов) интернациональных тенденций. Их консервативное мышление не дает им возможности осознать то, что в слиянии наций, а значит в смерти наций (не физической!), не только нет минусов, а имеются одни сплошные плюсы для развития человечества.
Итак, мы, уравнилисты, и марксисты понимаем, что 1) нация есть историческая категория и что рано или поздно она исчезнет; 2) пролетариат всех стран должен объединяться для эффективной борьбы против мировой буржуазии и для скорейшего построения коммунизма во всем мире.
Тогда в чем смысл дальнейшего моего труда? Дело в том, что в национальной программе марксистов существует пункт о праве наций на самоопределение вплоть до отделения. Например, когда первая нация угнетается второй, марксисты говорят о том, что первая нация должна иметь возможность отделиться и жить отдельно. А если возникает война между этими нациями, то она признается освободительной (справедливой) для первой нации, соответственно марксисты будут выступать за ее победу. И первый вопрос заключается в том, как определить объект права на самоопределение, то есть, как выявить нацию, имеющую это право? Не стоит путать: марксисты провозглашают право каждой нации на самоопределение; я же задаю вопрос, не о том, какая нация имеет на это право, какая не имеет (ибо все имеют, по мнению марксистов); я спрашиваю, как понять, что именно эта конкретная группа людей есть нация? Это очень важный вопрос, ибо капиталисты в процессе борьбы между собой стравливают пролетариат по надуманным причинам, и вполне возможно, что может быть так, когда капиталисты могут на ходу придумать нацию, после чего выступить от ее имени с призывом борьбы за право нации на самоопределение. А может быть и так, что пролетариат, независимо от буржуазии, допустит ошибку в этом вопросе аналогичным образом: выдумает свою нацию и начнет бороться за свое мнимое право на самоопределение. Второй вопрос: как избежать буржуазно-националистических тенденций при реализации права наций на самоопределение, и не является ли само по себе это право - буржуазным правом, то есть вредным для пролетариата, а соответственно, не ошибаются ли марксисты? Начну я с решения первого вопроса (что есть нация?), а потом исследую сущность права нации на самоопределение.
Понятие нации
Чтобы понять, что такое право нации на самоопределение, и как вообще решать национальный вопрос, нужно, как минимум для начала разобраться с тем, что же такое нация вообще. Что такое нация с точки зрения марксизма?
«Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры» (И. Сталин, «Марксизм и национальный вопрос»).
Таким образом, есть 4 признака нации: общность языка, территории, экономической жизни и психического склада.
«Необходимо подчеркнуть, что ни один из указанных признаков, взятый в отдельности, недостаточен для определения нации. Более того: достаточно отсутствия хотя бы одного из этих признаков, чтобы нация перестала быть нацией…
…Только наличие всех признаков, взятых вместе, дает вам нацию» (источник тот же).
Это классическое определение в марксизме, которым пользуется абсолютное большинство коммунистов. Более того, это определение или его суть, завернутая в другую оболочку, в обиходе даже в буржуазной науке. Не обязательно быть марксистом или даже левым, чтобы согласиться признать такое объяснение нации. Но я считаю, здесь не все так однозначно.
Итак, нация есть «исторически сложившаяся устойчивая общность людей». Напрашивается вопрос: насколько эта общность людей, которая «исторически сложившаяся», должна быть устойчивой? Как определяется эта устойчивость: качественно (специфическая культура, четко сформированный язык, укоренившийся «национальный характер» и пр.) или количественно (срок, измеряющийся в годах, десятилетиях, столетиях, за который группа людей должна иметь 4 общности)?
Сравним две группы людей: жители США, предки которых проживают на территории США несколько столетий, и жители ДНР/ЛНР, которые еще 5 лет назад были в составе Украины, государство которых официально никем не признанно (даже Россией) и имеются предпосылки к тому, что в ближайшем будущем их судьба перейдет в руки другого государства (России или обратно под власть Украины). Понятное дело, что коренные жители США представляют собой большую «исторически сложившуюся устойчивую общность людей», чем жители ДНР/ЛНР. Но можно ли сказать однозначно, что население этих крошечных и нестабильных республик не может являть собою нацию? Однозначно сказать нельзя: из определения И. Сталина не понятно, какого качества или количества «устойчивости» должна обладать группа людей. Более того, не понятно даже и то, можно ли называть граждан США нацией, ибо есть группы людей, такие как жители Англии, Германии, Франции, России, Египта, Турции, «устойчивость» которых, как минимум в количественном смысле, намного больше (на столетия, а в некоторых случаях даже на десятки столетий), чем «устойчивость» даже самых-самых коренных жителей США! Все относительно. Соответственно, если мы признаем американскую нацию, то почему мы не должны признавать днр-лнр-овскую нацию? Причем я сейчас даже не высказываю своего мнения по поводу того, нация это или не нация, я пытаюсь понять, по каким критериям я могу определить «исторически сложившуюся устойчивую общность людей»…
Тем не мене, как мы помним, марксисты войну за независимость США, начатую в 1775 году, называют национально-освободительной, а значит, справедливой. Получается, что, по их мнению, было достаточно всего чуть более 1-го столетия (массовая колонизация Северной Америки началась с середины 17-ого века), чтобы колонисты могли создать новую нацию!
После распада Австро-Венгрии в 1918 году земли Хорватии, Словении, Боснии и Герцеговины, Далмации, Сербии и Черногории объединились в государство, получившее название Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев (КСХС). В 1929 году, после государственного переворота, оно было переименовано в Королевство Югославия, а с 1945 года Югославия стала республикой. В 1999 году силами НАТО были совершены бомбардировки Югославии в Косово, в результате чего армия республики была уничтожена, а в государстве была установлена временная администрация миссии ООН. А уже в 2003 году Югославия распалось на части, которые отошли Сербии, Черногории, Хорватии, Словении, Македонии, Боснии и Герцеговине. Таким образом, государство Югославия в разных формах просуществовало 85 лет. Вопрос: сформировались ли граждане этой страны в нацию за это время? Много это или мало: 85 лет? Вроде как не намного меньше, чем время для формирования американской нации (по мнению марксистов)… Тем не менее, почему-то никто не говорит о такой нации, как югославы. Под этим понятием, если оно используется, подразумевается не нация, а совокупность наций, живших в Югославии.
Или может дело не в количестве, а в качестве «устойчивости»? По этому поводу можно сказать, что экономическая общность у югославов была, что само собой вытекало из наличия одной территории, общность последней, соответственно, тоже была, общность языка была (сербохорватский язык). Культурная составляющая тоже должна была быть в виду общей судьбы людей: как-никак за 85 лет можно создать несколько поколений. Так вот, можно уже тогда на этом основании говорить о том, что была югославская нация? Была ли эта общность людей «устойчивой» или все-таки конечный итог этого государства свидетельствует о ее «неустойчивости», а значит, ни о какой югославской нации не может быть и речи? Очевидно, что все эти вопросы очень дискуссионные, не могут дать однозначного ответа.
На секунду признаем, что это все-таки была одна нация, тогда второй вопрос. После 2003 года люди, которые не по своей воле оказались гражданами других государств, стали представителями других наций, или они продолжают оставаться до сих пор югославской нацией? Или они сначала были югославской нацией, даже не имея общности территории и экономики (в виду разделения), а потом все же растворились в новых нациях? Опять-таки, остается широкое поле для дискуссий…
Да что далеко ходить, возьму пример И. Сталина, который приводится им в его труде, о колонизаторах США. И. Сталин утверждает, что англичане и американцы, хотя и имеют общую историю, язык, в какой-то степени культуру, уже в силу разности территории и экономики являются разными нациями. Но вот только вопрос, с какой поры американцы стали американцами? И, в конце концов, когда американцы как нация возымели право выступать за свое самоопределение, что выражалось, прежде всего, в так называемой национально-освободительной войне 1775 года.
Я думаю, эрудированный читатель и сам может привести кучу таких исторических примеров, которые могут поставить в тупик марксиста относительно «национальной устойчивости». Но я задавал эти риторические вопросы не для того, чтобы потешить свое эго. Проблема «национальной устойчивости» есть проблема признания или непризнания права нации на самоопределение: если не будет «национальной устойчивости», то не будет и нации, а значит, ни о каком праве нации на самоопределение и речи не может идти, а если кто-то об этом заговорит, то с точки зрения марксизма, это должно считаться буржуазным национализмом и отвергаться как реакционное явление.
Для нации, - говорит И. Сталин, - характерна общность языка. Но классик марксизма отмечает, что «это, конечно, не значит, что различные нации всегда и всюду говорят на разных языках или все, говорящие на одном и том же языке, обязательно составляют одну нацию. Общий язык для каждой нации, но не обязательно разные языки для различных наций! Нет нации, которая бы говорила сразу на разных языках, но это еще не значит, что не может быть двух наций, говорящих на одном языке! Англичане и северо-американцы говорят на одном языке, и все-таки они не составляют одной нации. То же самое нужно сказать о норвежцах и датчанах, англичанах и ирландцах» (источник тот же).
Возьмем последний пример: англичане и ирландцы. На момент написания И. Сталиным своего сочинения (1913 год) Ирландия была целостной и вся входила в состав Великобритании с 1800 года. Ирландский язык практически вымирал, доминирующим был английский. И лишь после 1949 года, с провозглашением независимости Ирландии (кроме Северной Ирландии, которая и по сей день осталась частью Великобритании), ирландский язык хоть как-то начали возрождать и популяризировать в стране. Но особых успехов в этом направлении не случилось: на данный момент в Ирландии проживает около 4.6 миллионов человек, а «по официальным данным ирландского правительства (2004), в Ирландской Республике насчитывается 1 570 894 человека, владеющих ирландским языком. Из них 339 541 использует ирландский язык в повседневном общении; 155 039 прибегают к нему примерно раз в неделю; 585 300 — реже; 459 657 — почти никогда, а 31 357 не ответили на вопрос о частоте использования языка. Однако многие активисты ирландского языка и профессиональные лингвисты ставят эти данные под сомнение. Многие оценивают число носителей, использующих язык в повседневном общении, всего в 65 000 человек» (Википедия). Получается, сегодня ирландский язык на ежедневной основе используется лишь ничтожной частью населения Ирландии, а когда И. Сталин занимался своим сочинением, на нем вообще говорили единицы.
Теперь зададимся вопросами: а что такое ирландская нация? Кто ее представители? И есть ли вообще ирландская нация? А если есть, то когда она образовалась? Это вопросы задаются неспроста, ибо история Ирландии и населяющего ее населения очень многогранная. Дело в том, что с 1800 года Ирландия, не смотря на все войны, исторические баталии, захваты и освобождения, вхождения и отсоединения, стала частью Великобритании. Имело ли на момент 1913 года (время сталинского исследования) население Ирландии и население Англии общность территории? Я считаю, да. Во-первых, никаких ограничений для свободного перемещения между странами не было. Во-вторых, эти территории, хотя и разделены Ирландским морем, находились очень близко друг к другу, а дорога между странами занимала несколько часов. В то время труднее было добраться с Петрограда в Москву, чем с Ирландии в Англию. Спрашивается, у кого больше «общности территории»: питерцев и москвичей или ирландцев и англичан? Экономические связи тоже были общие, ибо экономика Великобритании была унитарной, имелась полная, в экономическом смысле, взаимосвязь и взаимозависимость между Ирландией, Англией и др. субъектами Великобритании. Но почему тогда И. Сталин (и все марксисты) выделил ирландскую нацию отдельно? Одно столетие – это недостаточно для «национальной устойчивости»? Хорошо. А два столетия? Ведь не стоит забывать о жителях Северной Ирландии, которые, находясь в составе Великобритании и по сей день, имеют общность языка, территории и экономики с населением Англии. Можно ли назвать северных ирландцев англичанами? Опять-таки, вопрос предполагает споры, здесь справедливо общество может разделиться на два лагеря.
Но мы опустили психическую составляющую нации. Может именно этот единственный фактор делает население Ирландии нацией, не смотря на наличие других общностей с англичанами? Ведь, как говорит И. Сталин:
«Нации отличаются друг от друга не только по условиям их жизни, но и по духовному облику, выражающемуся в особенностях национальной культуры. Если говорящие на одном языке Англия, Северная Америка и Ирландия составляют тем не менее три различные нации, то в этом не малую роль играет тот своеобразный психический склад, который выработался у них из поколения в поколение в результате неодинаковых условий существования.
Конечно, сам по себе психический склад, или – как его называют иначе – “национальный характер”, является для наблюдателя чем-то неуловимым, но поскольку он выражается в своеобразии культуры, общей нации, – он уловим, и не может быть игнорирован» (И. Сталин, «Марксизм и национальный вопрос»).
Итак, психический склад нации – это не что иное, как сознание нации. Соответственно он определяется бытием нации. В чем бытие англичан принципиально отличается от бытия ирландцев? Практически ни в чем. И там, и там общество делится на две категории: эксплуататоры и эксплуатируемые; угнетатели и угнетенные. Капиталисты и бюрократы ежедневно и ежечасно занимаются тем, чтобы как можно больше ограбить трудящихся и как можно дольше сохранить свою власть. Они красиво отдыхают, жирно едят, устраивают роскошные праздники. Пролетариат же обеих стран ежедневно вынужден подвергать себя эксплуатации на работе, он сводит концы с концами, употребляет в пищу примерно одни и те же продукты по цене (дешевые) и по качеству (негодные), имеет один и тот же скудный и невеселый досуг. Повторюсь, все это в одинаковой мере происходит ежедневно и на регулярной основе как в Ирландии, так и в Англии.
Культура Ирландии и Англии одна - капиталистическая. И именно этот социально-экономический аспект культуры доминирует над другими аспектами культуры, а значит, более всего проявляется в «национальном характере» ирландцев и англичан: для класса эксплуататоров – это ненависть к пролетариям, жажда к наживе, к увеличению прибыли; у эксплуатируемых характер мелкобуржуазный - желание разбогатеть и стать эксплуататорами (американская мечта, «хочу свое дело» и т.п.). Таким образом, везде «национальный характер» - это не что иное, как буржуазное сознание. И лишь в отдельных случаях, в меньшинстве своем (но тоже везде!) встречается коммунистическое сознание или хотя бы его зачатки - ненависть к эксплуататорам, жажда свободы, понимание необходимости классовой борьбы.
Ключевым аспектом в культуре населения есть еще животный аспект. Люди – это животные, и их жизнь во многом связана с животными инстинктами (еда, секс, сон, доминирование и самоутверждение и пр.). Эти инстинкты имеют свое отражение в культуре человечества (культ вкусной еды, порноиндустрия и сексуальная линия в обычном кино, культ успешности и власти и пр.). В этом смысле Ирландия и Англия тоже ни чем не отличаются.
Но все-таки, есть ли отличия в культуре ирландцев и англичан? Безусловно, есть, но они очень незначительны. Разве можно вообще всерьез приводить в качестве доказательств разности этих населений, допустим, то, что в Ирландии менее популярен футбол (ирландцы больше любят гэльский футбол и херинг) или то, что у ирландцев специфический национальный костюм: зеленый и с юбками у мужчин, или то, что имеет место разница архитектуры), или то, что в Англии популярны английские пабы, а в Ирландии – ирландские (более веселые и громкие)? И если кто-то на основании этих частных различий сделает общий вывод о разнице в культуре, то это будет все равно, что заявить: язык Ирландии – это ирландский (на основании того, что все ирландцы в любом случае время от времени, хотя и очень редко, используют ирландский язык). Но все это будет подтасовкой фактов, выпячиванием наружу незначительных моментов, скрывая значительные. Более того, даже в таких бытовых аспектах культуры ирландцы и англичане одинаковы: может, еще в начале 20 века это было не очень заметно, но сейчас с развитием интернета и глобализации, очевидно, что население различных стран планеты имеет намного больше общих аспектов культуры, которые используются ежедневно, чем своих, «самобытных». В самом деле, в 21 веке люди чаще тратят свой досуг на просмотр одних и тех же фильмов (чаще всего голливудских); одного и того же порно (известных западных студий); одних и тех же ТВ-передач и ток-шоу, которые могут быть на первый взгляд разные, но по факту это обычный плагиат, и никакой разницы, кроме языка и актерского состава, в них нет; одних и тех же ютуб-форматов (или даже блогеров), пусть и на разном языке; слушают одних и тех же музыкальных исполнителей, имеющих мировую известность; пользуются одними и теми же социальными сетями.
На «национальную культуру» (в понимании той культуры, которой реально нет в других странах) у людей просто не остается времени и чаще национальность проявляется в редкие празднования национальных праздников, утвержденных государством, и в религиозных обрядах. В основном везде все люди одинаковы, и если и можно вычленить людей по признаку культуры, то это можно будет сделать лишь: 1) в отношении отдельных ее аспектов, не являющихся доминирующими; 2) в отношении больших регионов планеты. Можно выделить: Арабское (исламское) общество, Африканское общество, Азиатское общество, Западное (христианское) общество, куда входят, в том числе, и постсоциалистические страны. Но даже те аспекты, которые дают возможность вычленить эти регионы, незначительны по сравнению с социально-экономическим аспектом, животным и бытовым. И то, что в одних регионах люди едят палочками, в других – женщины ходят в черных мешках, в третьих – люди балуются фаст-фудом, в четвертых – занимаются колдовством Вуду, - не может свидетельствовать о том, что «везде люди разные». Но я, кстати, предполагаю, что и эти, хотя и незначительные, региональные различия будут исчезать даже в рамках капитализма с присущими ему буржуазным национализмом, консерватизмом, политикой «разделяй и властвуй». И реально, без всякой буржуазно-националистической болтовни об «идентичности», невозможно будет разделить культуры разных обществ.
На счет «психических особенностей», «национального характера» я вообще скажу, что даже эти формулировки есть чистой воды буржуазный национализм, ничего общего с реальной жизнью не имеющий. Все разговоры о том, что одна нация славится своей пунктуальностью, другая – гостеприимством, третья – дисциплиной и т.п., - есть не что иное, как идеализм, ничем не обоснованный. Рассматривать с точки зрения психики нужно всегда не группу людей, а отдельного человека. И такой бездоказательный, обывательский подход сегодня может разделять нации по перечисленным «особенностям», что на первый взгляд выглядит не очень обидным, а завтра это приведет к более общим выводам типа того, что есть плохие нации, а есть хорошие, умные и глупые и т.д., а это откровенный нацизм.
Промежуточный вывод: 4-ый признак – психический склад есть идеалистическая неопределенность, поэтому его я далее учитывать просто не буду при определении нации.
Таким образом, понятие И. Сталина не дает возможности точно выяснить, есть ли ирландская нация или ее нет, этот вопрос остается дискуссионным. Тем не менее, ирландская нация признавалась марксистами, за ее право на самоопределение выступал и К. Маркс, и И. Сталин. Но дело, как уже можно было догадаться, не заканчивается только Ирландией.
Большевики, выступая против великоросского шовинизма, защищали право украинцев (и другого угнетенного населения окраин Российской империи тоже) на самоопределение, соответственно украинская нация признавалась как таковая. Только вопрос: почему?
Действительно, на территории современной Украины на тот момент проживала исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры. Это бесспорный факт, но чем малороссы отличались от великороссов? Территория у них была одна – Российская империя, имеющая централизованное территориальное устройство (официально такой территории, как Украина или Малороссия не существовало; земли Малороссии точно так делились на губернии, как и во всей Российской империи, и не имели какой-либо автономии). Экономика (транспорт, торговля, производство и т.д.) была тоже общая в виду общего государства.
Имелись ли отличия в языке малороссов и великороссов? И да, и нет. Языковая ситуация характеризовалась следующими особенностями. Отличия в языке, с одной стороны, были: очевидный факт, что есть украинский (малороссийский) и русский язык, но проблема в том, что особой разницы между этими языками нет: малороссы понимали великороссов и наоборот. Поэтому нельзя говорить однозначно то, что это разные языки.
Малороссы и великороссы имеют общую историю, начинающуюся от образования Киевской Руси, где был общий древнерусский язык с различными диалектами. От древнерусского и произошли украинский и русский (хотя такое название не очень исторически справедливое, правильнее было бы говорить о российском языке как языке России) языки. Вопрос детерминации языков крайне дискуссионный: одни (чаще всего украинские националисты) говорят, что украинский язык – это самостоятельный язык, другие – что это диалект русского. Я все-таки придерживаюсь того, мнения, что это не диалект русского, а диалект древнерусского языка, в то время как «русский язык», как его принято называть, есть тоже диалект древнерусского. Такой подход не только верный, но и исключает почву для националистических спекуляций.
Кроме того, украинский язык сейчас и украинский язык в 18-19 веке – это разные вещи. На тот момент украинский язык в силу разных причин не имел особого литературного распространения, не был унифицирован. Язык малороссов обладал намного большим количеством русизмов, чем язык современных жителей Украины, он значительно отличается от современного украинского языка (и даже от тогдашнего литературного языка И. Котляровского и Т. Шевченко; кстати, в работах этих и других представителей украинской литературы того времени часто это можно заметить в тех местах, где демонстрируется речь обычных людей – литературных героев).
Украинский язык в Российской империи – это язык украинского села, но не города. На нем разговаривали крестьяне, хотя, конечно, поскольку крестьянство на тот момент на Украине (и во всей России тоже) превалировало, постольку этот язык был языком большинства жителей Малороссии. Огромное количество малороссов городов говорили на русском языке. Поэтому им точно можно приписать еще и общность языка с великороссами, а значит можно говорить о том, что горожане Малороссии были по существу великороссами. Получается комичный факт: право на самоопределение великороссов городов Малороссии было большевиками проигнорировано во время создания УССР. Нужно еще помнить, что не вся территория современной Украины считалась на тот момент Малороссией. Например, большая часть юго-востока (в том числе и Одесса) в нее не входила. Причина этого в том, что здесь русский язык доминировал абсолютно. Хотя почему-то большевистские грамотеи с приходом к власти включили и эти земли в состав УССР. Таким образом, право на самоопределение великороссов запада Российской империи в СССР было проигнорировано: их, не спрашивая, причислили к украинцам.
Но можно ли назвать малороссийских крестьян самостоятельной нацией лишь на том основании, что их речь немного (!) отличается от великоросса? Вопрос очень спорный. И. Сталин почему-то в своем сочинении не приводил вот такие примеры, на которых можно было понять суть наций, а ограничился лишь теми, которые удобно ложатся под его определение.
И напоследок нужно еще учесть то, что в период СССР территориальное устройство осталось качественно тоже, что и было в Российской империи – территория осталась общей для граждан Советов; экономические связи в силу плановой экономики вообще окрепли в разы; а русификация (с целью объединения советского народа) и урбанизация привели к тому, что русский язык на территории УССР стал еще более распространен, чем во времена империи. Несмотря на все эти факты, почему-то никто из представителей социалистической бюрократии или из марксистских идеологов и не думал говорить о том, что украинская нация вымирает или что ее нет и не было. Такая формулировка считалась проявлением великоросского шовинизма и была под запретом…
На протяжении веков и до настоящего времени какая-то часть каталонцев выступала и мирно, и с оружием (по-разному было) за отсоединение и независимость от Испании. Марксисты поддерживали «национально-освободительное движение каталонцев», признавали каталонцев как нацию и ее право на отделение. Даже Объединенная социалистическая партия Каталонии была единственной региональной партией, входящей в Коминтерн, т.е. партией, представляющей не государство, а регион (Каталонию), не имеющий самостоятельности. ОСПК не входила в Коммунистическую партию Испании, но в то же время тесно с ней сотрудничала. Вопрос: почему каталонцы – это отдельная нация, если имеется ряд следующих фактов?
По данным Википедии на сегодняшний день «население Каталонии насчитывает 7,5 миллиона человек. Около 35 % из них составляют этнические каталонцы, говорящие на каталанском языке и владеющие испанским как вторым. Большую часть остального населения (45 %) составляют испанцы — выходцы из Андалусии, Мурсии и Эстремадуры, переселившиеся в Каталонию преимущественно в последние десятилетия, а также их потомки 2-го и 3-го поколений. Высока также доля иностранцев, в основном из стран Латинской Америки, Африки и Восточной Европы (13,8 %)». Каталония потеряла политическую и юридическую независимость от Испании в 1714 году. С этого момента жители Каталонии стали складываться в «общность» людей на базе территории и экономики с жителями остальной Испании. Спрашивается, разве недостаточно более 3-х столетий общей судьбы людей для того, чтобы говорить о «национальной устойчивости»? Американцам-то хватило столетия! А испанцы чем хуже?..
Даже если и существует каталонская нация в виде этих 35% людей, то как назвать остальных жителей Каталонии, говорящих на испанском? Не испанцы ли это? И разве признание права Каталонии на отделение не есть игнорирование права других испанцев, проживающих на этой территории, на самоопределение? А что на счет жителей Барселоны, которые в абсолютном большинстве говорят на испанском? Получается, что признание права Каталонии на отделение есть даже с точки зрения марксизма наплевательство на права большинства (испанцев) в угоду «национальных прав» меньшинства (каталонцев)! Или же я не правильно трактую определение И. Сталина… Но тогда дело не в моей ошибке, а в том, что само определение не дает мне возможности объективно понять, какая группа людей может быть нацией, а какая не может.
Итак, марксистское определение нации несостоятельно. Может обратиться к буржуазной науке для решения этого вопроса? К сожалению, здесь еще больше иллюзий и идеализма. Если И. Сталин пытался еще как-то материалистически понять сущность нации - но у него это не получилось - то вопрос нации в буржуазной идеологии это не что иное, как наглая пропагандистская болтовня. В принципе в своем труде («Марксизм и национальный вопрос») И. Сталин очень хорошо раскритиковал подобные идеи:
«По Шпрингеру, “нация – это союз одинаково мыслящих и одинаково говорящих людей”. Это – “культурная общность группы современных людей, не связанная с “землей””
Итак – “союз” одинаково мыслящих и говорящих людей, как бы они ни были разобщены друг от друга, где бы они ни жили.
Бауэр идет еще дальше…
…“Нация – это относительная общность характера”...
…Но что же остается в таком случае от нации? О какой национальной общности может, быть речь у людей, экономически разобщенных друг от друга, живущих на разных территориях и из поколения в поколение говорящих на разных языках?
Бауэр говорит об евреях, как о нации, хотя и “вовсе не имеют они общего языка”[141], но о какой “общности судьбы” и национальной связности может быть речь, например, у грузинских, дагестанских, русских и американских евреев, совершенно оторванных друг от друга, живущих на разных территориях и говорящих на разных языках?
Упомянутые евреи, без сомнения, живут общей экономической и политической жизнью с грузинами, дагестанцами, русскими и американцами, в общей с ними культурной атмосфере; это не может не накладывать на их национальный характер своей печати; если что и осталось у них общего, так это религия, общее происхождение и некоторые остатки национального характера. Все это несомненно. Но как можно серьезно говорить, что окостенелые религиозные обряды и выветривающиеся психологические остатки влияют на “судьбу” упомянутых евреев сильнее, чем окружающая их живая социально-экономическая и культурная среда? А ведь только при таком предположении можно говорить об евреях вообще как об единой нации.
Чем же отличается тогда нация Бауэра от мистического и самодовлеющего “национального духа” спиритуалистов?
Бауэр проводит непроходимую грань между “отличительной чертой” нации (национальный характер) и “условиями” их жизни, отрывая их друг от друга. Но что такое национальный характер, как не отражение условий жизни, как не сгусток впечатлений, полученных от окружающей среды? Как можно ограничиваться одним лишь национальным характером, обособляя и отрывая его от породившей его почвы?..
…Точка зрения Бауэра, отождествляющая нацию с национальным характером, отрывает нацию от почвы и превращает ее в какую-то незримую, самодовлеющую силу. Получается не нация, живая и действующая, а нечто мистическое, неуловимое и загробное…
Нет, не для таких бумажных “наций” составляет социал-демократия свою национальную программу. Она может считаться только с действительными нациями, действующими и двигающимися, и потому заставляющими считаться с собой».
Остается добавить к критике И. Сталина буржуазных взглядов по вопросу нации еще кое-что. Есть такое понятие как «национальная идентичность». По Википедии «национальная идентичность или национальное самосознание — одна из составляющих идентичности человека, связанная с ощущаемой им принадлежностью к определённому этносу или нации. Национальная идентичность не тождественна понятиям национальности или гражданства, хотя они могут быть факторами, оказывающими на неё сильное влияние». Получается, что нация – это не объективная категория, которая не зависит от мнения человека, а наоборот, это чистая субъективность, ибо чтобы была нация, должны быть люди, считающими себя частью нации! Разве это не идеалистический подход?! Именно такая точка зрения и пропагандируется в СМИ для того, чтобы без каких-либо материалистических объяснений определенная часть людей поверила в то, что она чем-то отличается от другой части людей, а как следствие имеет место оправдание буржуазного сепаратизма, империалистических войн, национальной вражды (хотя эта категория не очень уместно названа, ибо чтобы была национальная вражда, должны быть как минимум две нации). Часто даже можно услышать такие глупые вопросы как: Ты кто по нации? Какая у тебя национальность? Кем ты себя больше ощущаешь (в контексте национального вопроса)? Бывает даже такая смешная ситуация, когда человек является коренным жителем территории А, но считает себя представителем нации территории Б, при этом он не знает ни языка территории Б или даже не разу не был там! Примером тому «евреи». Хотя кто такие «евреи» остается гадать… Я мог бы воспользоваться марксистским определением нации и выявить такую нацию как израильтяне. Пусть они даже будут называться евреями, но это в любом случае должны быть люди, которые имеют объективные связи, а не националистические представления типа «национального самосознания». Если же под евреями подразумевать всех иудеев, тогда это уже другой вопрос, но, к сожалению, как показывает жизнь, такое понимание у многих (как евреев, так и не евреев) отсутствует.
Почему крайне важно подходить к понятию нации материалистически, почему крайне важно исключать всякий субъективизм в постановке этого вопроса? Все это напрямую связано с марксистским правом нации на самоопределение. Именно потому (я надеюсь!) И. Сталин и попытался дать материалистическое объяснение сущности нации, чтобы в каждом конкретном случае, в каждом конкретном национальном движении или движении, называющем себя таковым, можно было понять, где есть реальная нация, с которой стоит считаться, а где есть буржуазия, которая прикрываясь национально-освободительными лозунгами, использует пролетариат в своих корыстных целях. Но как далее будет видно, эта попытка И. Сталина ни к чему хорошему не привела, национальный вопрос все так же остался покрытым мраком.
Право наций на самоопределение
Вся несостоятельность национальной программы марксистов проявляется в праве нации на самоопределение. Рассмотрим цитаты. Сначала все кажется логичным:
«Стесненная со всех сторон буржуазия угнетенной нации естественно приходит в движение. Она апеллирует к “родным низам” и начинает кричать об “отечестве”, выдавая свое собственное дело за дело общенародное. Она вербует себе армию из “соотечественников” в интересах... “родины”. И “низы” не всегда остаются безучастными к призывам, собираясь вокруг ее знамени: репрессии сверху задевают и их, вызывая в них недовольство.
Так начинается национальное движение.
Сила национального движения определяется степенью участия в нем широких слоев нации, пролетариата и крестьянства.
Станет ли пролетариат под знамя буржуазного национализма – это зависит от степени развития классовых противоречий, от сознательности и организованности пролетариата. У сознательного пролетариата есть свое собственное испытанное знамя, и ему незачем становиться под знамя буржуазии» (И. Сталин, «Марксизм и национальный вопрос»).
Выделения в этой цитате мои. Здесь И. Сталин практически отождествляет национальное движение и буржуазный национализм, с чем я, конечно, не могу не согласиться. И. Сталин не говорит о каком-то третьем пути для пролетариата, вопрос ставиться четко: или-или. Или пролетариат участвует в национальном движении, что есть равно стать под знамя буржуазного национализма, или пролетариат не участвует в национальном движении и становится под свое интернационалистическое знамя.
«Иногда буржуазии удается вовлечь в национальное движение пролетариат, и тогда национальная борьба по внешности принимает “общенародный”” характер, но это только по внешности. В существе своем она всегда остается буржуазной, выгодной и угодной главным образом буржуазии.
Но из этого вовсе не следует, что пролетариат не должен бороться против политики угнетения национальностей.
Ограничение свободного передвижения, лишение избирательных прав, стеснение языка, сокращение школ и прочие репрессии задевают рабочих не в меньшей степени, если не в большей, чем буржуазию. Такое положение может лишь затормозить дело свободного развития духовных сил пролетариата подчиненных наций» (источник тот же).
Конечно, это так! С этим и не поспоришь, но внимательно читаем далее:
«Но рабочие заинтересованы в полном слиянии всех своих товарищей в единую интернациональную армию, в скором и окончательном их освобождении от духовной кабалы буржуазии, в полном и свободном развитии духовных сил своих собратьев, к какой бы нации они ни принадлежали.
Поэтому рабочие борются и будут бороться против политики угнетения наций во всех ее видах, от самых тонких до самых грубых, как и против политики натравливания во всех ее видах.
Поэтому социал-демократия всех стран провозглашает право наций на самоопределение» (источник тот же).
До последнего предложения все было предельно аргументировано, но потом не понятно с чего и откуда берется этот переход «поэтому» и делается вывод о том, что «социал-демократия всех стран провозглашает право наций на самоопределение»! Если до этого предложения было очевидно, что на любое проявление угнетения в отношении языка, избирательных прав, стеснения культурного развития и пр. нужно отвечать борьбой, а эта борьба есть не что иное, как 1) борьба против капитализма как источника националистического угнетения, 2) стремление к объединению пролетариата всех стран, в рамках которого просто невозможно какое-либо национальное угнетение в принципе, - то теперь И. Сталин провозглашает еще и право наций на самоопределение:
«Право на самоопределение, т.е.: только сама нация имеет право определить свою судьбу, никто не имеет права насильственно вмешиваться в жизнь нации, разрушать ее школы и прочие учреждения, ломать ее нравы и обычаи, стеснять ее язык, урезывать права.
Это, конечно, не значит, что социал-демократия будет поддерживать все и всякие обычаи и учреждения нации. Борясь против насилий над нацией, она будет отстаивать лишь право нации самой определить свою судьбу, ведя в то же время агитацию против вредных обычаев и учреждений этой нации с тем, чтобы дать возможность трудящимся слоям данной нации освободиться от них.
Право на самоопределение, т.е. – нация может устроиться по своему желанию. Она имеет право устроить свою жизнь на началах автономии. Она имеет право вступить с другими нациями в федеративные отношения. Она имеет право совершенно отделиться. Нация суверенна, и все нации равноправны» (источник тот же).
Во-первых, что такое нация до сих пор неясно, соответственно не понятно, какая группа людей может выступать субъектом права, какая нет. Этот вопрос оставляется на произвол марксистским идеологам и социалистической бюрократии. На практике этот произвол есть не произвол, и решается этот вопрос так: если эта группа людей (нация или не нация, - не важно) не требует никакой самостоятельности и/или не имеет никакой силы (ресурсов, социальной базы, армии и пр.), способной противостоять социалистическому государству, то и право на самоопределение за ней признаваться не должно. И наоборот, - если у них есть сила, значит с ними нужно считаться. А если же марксисты еще не у власти, а только стремятся к ней, то вопрос решается почти аналогичным образом: если у нас есть влияние на эту группу людей и без признания за ней права на самоопределение, то и признавать ничего не нужно; если влияния нет, то это признание желательно, ибо оно будет одним из инструментов влияния и привлечения новых людей к движению. Подробнее об этом позже.
Во-вторых, ничего не мешает пролетариату угнетенной нации защитить свои права и без всякого права на самоопределение – без автономии, без федеративных отношений, без отделения. И по существу дела, когда марксисты защищают право нации на самоопределение, они невольно признают свою несостоятельность, а именно невозможность социалистического государства защищать права своих граждан. В самом деле, если пролетариат уничтожил частную собственность, захватил власть, установил демократические порядки во всех сферах жизни, заботится о соблюдении законности и предотвращает всякую дискриминацию, то на кой черт здесь вообще говорить о защите национальных прав? Если социалистический гражданин любой нации может говорить на своем родном языке, развивать свою родную культуру, одеваться в национальные образы, имеет право также без всяких ограничений участвовать в выборах, в прочем имеет те же права и обязанности, что и любой другой социалистический гражданин, то у него и мысли не возникнет о том, что нужно как-то бороться за свое самоопределение. Недаром национальные права традиционно считаются одной из составляющей прав человека. Получается, марксисты предполагают, что в их государстве не будет защищаться эта составляющая? И что такая защита не может исходить от представительских органов пролетариата всего государства, а есть прерогатива представительских органов нации? Наверное, по мнению марксистов, будет очень сложно построить лишнюю школу на языке национального меньшинства; будет практически невозможно в пролетарском государстве сделать так, чтобы при устройстве на работу не было привилегий в отношении рабочего одной нации и дискриминации в отношении рабочего другой нации; а установить единый порядок голосования для всех граждан, законодательно закрепить равенство возможностей быть избранным в органы госуправления и сформировать эффективные органы контроля над таким правопорядком - просто нереально в государстве победившего пролетариата! Очень трудно будет, например, организовать меры по предотвращению насилия по национальному признаку, назначить уголовную ответственность в отношении лиц, посягнувших на жизнь и здоровье других лиц по национальному признаку! Ведь все эти действия уж очень отличаются от обычной работы правоохранительных органов (например, работы по предотвращению или расследованию краж, грабежей, разбоев)! Спрашивается, а на что тогда вообще способно это государство, если такие элементарные вещи ему просто не под силу, если для свободного существования наций нужно пролетарское разъединение в отдельные государства или субъекты автономии или федерации?!
В-третьих, очень забавно читать уточнение И. Сталина о том, что марксисты, признавая право нации самостоятельно решать свою судьбу, будут бороться против «вредных обычаев и учреждений» этой нации. Почему забавно? Да потому что абсолютное большинство национальных обычаев или учреждений противоречат интересам пролетариата и являются «вредными»! Начнем хотя бы с того, что есть нация? Это совокупность людей разных классов и слоев. Нация делится, как уже было сказано, на два класса – пролетариат и капиталистов, включая бюрократов. Само собой разумеется, что общенациональных интересов быть не может в принципе, соответственно всякое решение нации по поводу своего самоопределения и жизнеустройства будет реакционно, ибо это решение будет само собой подразумевать существование эксплуатации, тогда как прогрессивным может быть только самостоятельное решение пролетариата (но не любое решение: пролетариат тоже ошибается).
Но давайте представим, что решает не вся нация, а лишь пролетариат нации, который уничтожил капитализм. Даже в этой ситуации ничего хорошего не будет с этой затеи. Допустим, какая выгода этому пролетариату жить отдельно, вести экономику отдельно от пролетариата другой страны, который тоже победил капитализм? Марксизм утверждает, а уравнилизм это полностью признает, что только плановая экономика от единого центра может привести общество к коммунизму, максимально удовлетворять растущие потребности каждого члена. Марксизм, и уравнилизм с этим мнением солидарен, выступает за усиление мирового разделения труда; объединение мировой экономики в одну, централизованную, плановую; исключение анархии производства. В то же время сама идея отделения в территориальном и/или в экономическом смысле одной страны пролетариата от другой есть не что иное, как шаг назад в историческом развитии.
Против каких еще «вредных обычаев и учреждений» нации марксистам стоит бороться, а против каких не стоит? Может И. Сталин под «безвредностью» подразумевал национальную культуру? Сомневаюсь. По крайней мере, на 1913 год, будучи марксистом, учеником В. Ленина, он не мог за это выступать, ибо В. Ленин в «Критических заметках по национальному вопросу» справедливо пишет:
«Лозунг национальной культуры есть буржуазный (а часто и черносотенно-клерикальный) обман. Наш лозунг есть интернациональная культура демократизма и всемирного рабочего движения»
«В каждой национальной культуре есть, хотя бы не развитые, элементы демократической и социалистической культуры, ибо в каждой нации есть трудящаяся и эксплуатируемая масса, условия жизни которой неизбежно порождают идеологию демократическую и социалистическую. Но в каждой нации есть также культура буржуазная (а в большинстве еще черносотенная я клерикальная) — притом не в виде только «элементов», а в виде господствующей культуры. Поэтому «национальная культура» вообще есть культура помещиков, попов, буржуазии».
«Ставя лозунг «интернациональной культуры демократизма и всемирного рабочего движения», мы из каждой национальной культуры берем только ее демократические и ее социалистические элементы, берем их только и безусловно в противовес буржуазной культуре, буржуазному национализму каждой нации. Ни один демократ и тем более ни один марксист не отрицает равноправия языков или необходимости на родном языке полемизировать с «родной» буржуазией, пропагандировать антиклерикальные или антибуржуазные идеи «родному» крестьянству и мещанству…»
«Кто хочет служить пролетариату, тот должен объединять рабочих всех наций, борясь неуклонно с буржуазным национализмом и «своим» и чужим. Кто защищает лозунг национальной культуры, — тому место среди националистических мещан, а не среди марксистов.
Возьмите конкретный пример. Может великорусский марксист принять лозунг национальной, великорусской, культуры? Нет. Такого человека надо поместить среди националистов, а не марксистов. Наше дело — бороться с господствующей, черносотенной и буржуазной национальной культурой великороссов, развивая исключительно в интернациональном духе и в теснейшем союзе с рабочими иных стран те зачатки, которые имеются и в нашей истории демократического и рабочего движения. Бороться со своими великорусскими помещиками и буржуа, против его «культуры», во имя интернационализма, бороться, «приноровляясь» к особенностям Пуришкевичей и Струве, — вот твоя задача, а не проповедовать, не допускать лозунга национальной культуры».
«Есть две нации в каждой современной нации — скажем мы всем национал-социалам. Есть две национальные культуры в каждой национальной культуре. Есть великорусская культура Пуришкевичей, Гучковых и Струве, — но есть также великорусская культура, характеризуемая именами Чернышевского и Плеханова. Есть такие же две культуры в украинстве, как и в Германии, Франции, Англии, у евреев и т. д.».
«Борьба против всякого национального гнета — безусловно да. Борьба за всякое национальное развитие, за "национальную культуру" вообще — безусловно нет».
«Не подлежит сомнению, что "национальная культура" в обычном значении этого слова, т. е. школы и т. д., находится в настоящее время под преобладающим влиянием клерикалов и буржуазных шовинистов во всех странах мира».
В самом деле, что такое «национальная культура»? Это на 60% религия и на 20% националистический бред, выраженный в национальной (читай – националистической) музыке, литературе, кино, обычаях и пр. Я не зря выше написал о том, что можно все нации поделить (с некоторыми оговорками) по региональному признаку. Во многом это связано с религиями, которые исповедуются в этих регионах. Так исторически сложилось, что вся культура спокон веков контролировалась церковью и была продуктом духовенства. Литература, искусство, музыка, живопись, театр, архитектура - все это и многое другое было в тесной связи с церковью и имеет в своей основе свой религиозный подтекст. Даже сам быт человека, его досуг определялся церковью. Как люди проводили свободное от работы время? Шли в церковь, отмечали религиозные праздники, даже бытовые обряды (похороны, свадьба, крещение новорожденного) не обходились без участия церкви. Именно этот религиозный ген и заложен в различных нациях. Конечно, имеются определенные тенденции, связанные с естественным падением роли церкви в жизни людей, но эти тенденции существенно положение не изменили. Во-первых, церковь оставила за тысячи лет своего существования множество материальных и духовных объектов, названных выше. Общество вынуждено пользоваться этими объектами: атеистическая культура пока терпит поражение. Во-вторых, религиозный дурман, понимаемый в широком смысле слова, то есть это не только вера в бога, а идеалистическое мировоззрение в целом, - засел глубоко в головах людей. Хуже всего дело обстоит с «национальной культурой» арабских и кавказских стран, где господствует ислам. Здесь я отдам на долю религии не 60%, а 80-85% влияния на культуру и психический склад людей. Эти нации живут по законам шариата, ежедневно совершают молитвы по несколько раз в день, имеют особого рода брачную систему (вытекающую из религиозных принципов), а женщины здесь согласно этой «национальной культуре» не имеют никаких прав, попросту рабыни. «Национальный характер» здесь выражается в том, что эти нации, мягко говоря, предвзято относятся к нациям, не исповедующим ислам, и с ненавистью к отступникам от ислама, к верующим других направлений ислама. И лишь на 5-7% «национальная культура» этих наций - это восточные сладости, особый стиль в искусстве, архитектуре, одежда и т.д.
Не стоит забывать еще о националистической культуре (приблизительно 20%), которая активно пропагандируется капиталистическим государством в различных ее направлениях. Это могут быть буржуазно-патриотические и националистические песенки, дурацкие «народные» костюмы, которые народ никогда не носил, мифология, которая способствует «национальному духу» (по существу, сказки и небылицы о «подвигах» и «героизме» нации или ее лидеров), националистический фольклор, который почему-то передается не «из рук в руки», не «из уст в уста» поколениями (что принято понимать под фольклором), а есть предмет школьных дисциплин и пропаганды в государственных СМИ.
Из всего сказанного получается, что если разбирать вот так, по частям, нацию, то «безвредного» от нее ничего и не остается, кроме языка и каких-то бытовых вещей типа еды, одежды, досуга, архитектуры и пр. Да и язык, если его активно защищать и придавать ему особое значение, как это делают буржуазные идеологи, стремящиеся разъединить пролетариат на почве языка, - не может быть безвредным явлением. Все равно, как бы пролетариат не хотел учиться, выступать в суде, смотреть предметы искусства на родном языке, нужно понимать тот факт, что объединению с пролетариатом других стран (говорящем на другом языке) это никак способствовать не может. Поэтому насущная задача уравнилизма заключается в том, что, признавая право каждого члена уравнилистского общества на использование своего языка во всех сферах жизни, нужно стремиться к тому, чтобы в конечном итоге был один, родной для всех (а не сознательно насажденный) язык. Как минимум, нужно будет начать с того, чтобы сделать образование с большим языковым уклоном (в особенности изучение нескольких иностранных языков уже с малых лет).
Возвращаясь к призыву И. Сталина о том, что марксисты, признавая право нации самостоятельно решать свою судьбу, будут бороться против «вредных обычаев и учреждений» этой нации, могу резюмировать следующее. Абсолютно любые учреждения и обычаи нации, как субъекта (буржуазной) политики, есть вредные, абсолютно любая деятельность ее есть вред. Нация – буржуазная категория, и она должна быть уничтожена! Хотя стоит отметить, в силу объективных причин мы не сможем (и это и не нужно нам) сразу уничтожить национальные различия (разность языков, религий, национальных предрассудков, обычаев и пр.). Более того, не может быть и речи о насильственном (административном) смешении наций, а вернее, национального пролетариата, ибо других классов в уравнилистском обществе не будет. Но мы обязаны этому процессу, процессу слияния наций, всячески способствовать, а не наоборот, создавать для него преграды, а право наций на самоопределение – это огромная преграда не только для уничтожения наций, но и для построения коммунизма!
И напоследок, разве это не противоречие говорить в одном предложении, что «рабочие заинтересованы в полном слиянии всех своих товарищей в единую интернациональную армию», а в другом признавать возможность разъединения?! Не понятно тогда: в чем больше «рабочие заинтересованы»: в слиянии или в отделении? И почему нельзя признать нацию, которая на определенном этапе будет хотеть отделиться, такой, которая идет против интереса рабочих, ибо делает то, в чем «рабочие» не «заинтересованы»?..
Перейдем к В. Ленину. Защищая право наций окраин России (хотя до сих пор не понятно, почему они нации...) на самоопределение, Ленин пишет:
«Россия — государство с единым национальным центром, великорусским. Великорусы занимают гигантскую сплошную территорию, достигая по численности приблизительно 70 миллионов человек. Особенность этого национального государства, во-1-х, та, что “инородцы” (составляющие в целом большинство населения — 57%) населяют как раз окраины; во-2-х, та, что угнетение этих инородцев гораздо сильнее, чем в соседних государствах (и даже не только в европейских); в-3-х, та, что в целом ряде случаев живущие по окраинам угнетенные народности имеют своих сородичей по ту сторону границы, пользующихся большей национальной независимостью (достаточно вспомнить хотя бы по западной и южной границе государства — финнов, шведов, поляков, украинцев, румын); в-4-х, та, что развитие капитализма и общий уровень культуры нередко выше в “инородческих” окраинах, чем в центре государства. Наконец, именно в соседних азиатских государствах мы видим начавшуюся полосу буржуазных революций и национальных движений, захватывающих частью родственные народности в пределах России.
Таким образом, именно исторические конкретные особенности национального вопроса в России придают у нас особую насущность признанию права наций на самоопределение в переживаемую эпоху» (В. Ленин, «О праве наций на самоопределение»).
И опять-таки, даже само построение сочинений очень похоже на сталинское, а именно: в первой части имеются истинные факты, во второй части – абсолютно не связанные с ними выводы. Это все равно, что сказать следующее: «Ученики ходят в школу. Там можно получать знания. Но часто учителя неправильно преподают занятия. Поэтому каждый ученик имеет право не ходить в школу». То есть нарушается всякая логическая связь между причиной (аргументом) и следствием (выводом). Предлагается идея, которая абсолютно не логична и не обоснована, противоречит здравому смыслу.
Действительно, все эти 4 особенности, которые указал В. Ленин, имели место в Российской империи, но с чего должно быть право наций на самоопределение не понятно… Разве нельзя этот национальный гнет уничтожить другими, более разумными средствами, например, отменить частную собственность на средства производства и установить диктатуру пролетариата, построенную на интернационалистских началах?
И снова этот ленинско-сталинский метод аргументации продолжается:
«… Признавая равноправие и равное право на национальное государство, он [пролетариат – прим. Л. Беринг] выше всего ценит и ставит союз пролетариев всех наций, оценивая под углом классовой борьбы рабочих всякое национальное требование, всякое национальное отделение» (источник тот же).
Спрашивается, как можно «выше всего ценить» одно, но «признавать» прямо противоположное?! Да это все равно что, любя свободу, признать рабство!
То же самое В. Ленин пишет и в работе “Социалистическая революция и право наций на самоопределение”:
“Целью социализма является не только уничтожение раздробленности человечества на мелкие государства и всякой обособленности наций, не только сближение наций, но и слияние их. …Подобно тому, как человечество может прийти к уничтожению классов лишь через переходный период диктатуры угнетенного класса, подобно этому и к неизбежному слиянию наций человечество может придти лишь через переходный период полного освобождения всех угнетенных наций, т.е. их свободы отделения”.
Да сколько будет продолжаться этот словоблуд?! Каким образом возможны «союз всех наций», «не только сближение наций, но и слияние их», если признается право на самоопределение (читай – право на разрыв союза, на отход от сближения; право не участвовать в слиянии)?!
«В каждом буржуазном национализме угнетенной нации есть общедемократическое содержание против угнетения, и это-то содержание мы безусловно поддерживаем, строго выделяя стремление к своей национальной исключительности, борясь с стремлением польского буржуа давить еврея и т. д. и т. д.» (В. Ленин, «О праве наций на самоопределение»).
То есть вместо правильного разъяснения пролетариату, каким образом должна строиться его политика, В. Ленин предлагает разбивать буржуазный национализм на плюсы и минусы – откинуть минусы – поддержать плюсы. В теории звучит красиво, но на деле это только отупляет пролетариат и дезорганизует его. Пролетариату нечего заниматься таким вот анализом буржуазного национализма, подсчетом его плюсов и минусов. Ему нужна своя политика, которой он будет четко придерживаться, и эта политика должна быть практичной, легко понимаемой, не терпящей никаких исключений и оговорок. И самое главное, что эта политика не мною была придумана, ей уже несколько столетий, и первое четкое изложение ее было в «Манифесте Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса, где классики марксизма выставили лозунги: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», и: «Рабочие не имеют отечества!».
«Мы видели, что одним из главных своих “козырей” в борьбе против программы российских марксистов Роза Люксембург считает такой довод: признание права на самоопределение равняется поддержке буржуазного национализма угнетенных наций. С другой стороны, говорит Роза Люксембург, если понимать под этим правом только борьбу против всякого насилия по отношению к нациям, то особый пункт программы не нужен, ибо с.-д. вообще против всякого национального насилия и неравноправия [по сути, я эту точку зрения, которая совпадает со взглядом Розы Люксембург, уже выразил выше, когда сказал, что пролетарское государство спокойно может организовать равноправие для всех наций – прим. Л. Беринг].
Первый довод, как неопровержимо указал почти 20 лет тому назад Каутский, сваливает национализм с больной головы на здоровую, ибо, боясь национализма буржуазии угнетенных наций, Роза Люксембург оказывается на деле играющей на руку черносотенному национализму великорусов!» (источник тот же).
Все! Вот так легко Ленин навешивает ярлыки! А потом многие удивляются сталинским репрессиям, в рамках которых каждый несогласный с генеральной линией партии назывался троцкистом и «врагом трудового народа»!
«Второй довод включает ли или не включает признание национального равноправия признание права на отделение? Если да, то, значит, Роза Люксембург признает принципиальную правильность § 9-го нашей программы [пункт о праве нации на самоопределение – прим. Л. Беринг]. Если нет, значит, она не признает национального равноправия. Уклончивостью и увертками тут делу не поможешь!» (источник тот же).
Здесь чистой воды передергивание фактов! Дело в том, что Р. Люксембург, будучи интернационалисткой, критикуя право наций на самоопределение, стремясь к объединению пролетариата, по сути не признает необходимость в том, чтобы вообще рассматривать каким-либо образом национальный вопрос. Дело не в нациях, а в том, чтобы было равноправие (как указала Р. Люксембург), чтобы не было насилия по отношению к любому пролетариату независимо от любых признаков (в том числе и национального). И очевидно то, что нам нужно больше не равноправие наций, а равноправие людей (пролетариата), а если будет последнее, то будет и первое. Странно вообще то, почему марксисты не додумались, руководствуясь своей дырявой логикой, придумать, например, «право расы на самоопределение»? Есть ли проблема расизма в современном обществе? Есть! Должна ли она устраняться? Должна! Так может, давайте признаем право каждой расы «самостоятельно решать свою судьбу» путем отделения одних рас от других? Или же все-таки целесообразнее не переселять расы, не заниматься построением отдельных государств для отдельных рас, а построить эффективную правовую систему, где не будет дискриминации по расовому признаку? Очевидно, что первая идея бредовая и под антирасистским лозунгом скрывается расизм в чистом виде!
«Обвинять сторонников свободы самоопределения, т. е. свободы отделения, в поощрении сепаратизма — такая же глупость и такое же лицемерие, как обвинять сторонников свободы развода в поощрении разрушения семейных связей. Подобно тому, как в буржуазном обществе против свободы развода выступают защитники привилегий и продажности, на которых строится буржуазный брак, так в капиталистическом государстве отрицание свободы самоопределения, т. е. отделения наций, означает лишь защиту привилегий господствующей нации и полицейских приемов управления в ущерб демократическим» (источник тот же).
Абсолютно несостоятельная аналогия! Действительно, мы, коммунисты, против «привилегий и продажности, на которых строится буржуазный брак». И мы должны признавать не только свободу развода, а и свободные отношения (понятие более широкое, чем свобода развода). Почему? Потому что это частное дело каждого, с кем жить, кого любить, с кем вступать в половой акт и сколько иметь половых партнеров за жизнь. И пролетарское государство должно строго охранять право человека на частную жизнь. Но может ли развод мужчины и женщины стать причиной проблем в пролетарском государстве, негативно повлиять на экономику страны, поспособствовать контрреволюции? Конечно, нет. Разницы никакой нет: продолжают союз мужчина и женщина или они разрывают его. В то же время как пролетарское объединение нам не безразлично. Весь пролетариат должен быть един. В противном случае, опять-таки, будет напрашиваться вопрос: а зачем вам свое государство, если цель-то у нас одна – коммунизм? И поэтому здесь, в отличие от предыдущей ситуации, никакого права на отделение быть не может.
«Массы населения превосходно знают, по повседневному опыту, значение географических и экономических связей, преимущества крупного рынка и крупного государства, и на отделение они пойдут лишь тогда, когда национальный гнет и национальные трения делают совместную жизнь совершенно невыносимой, тормозят все и всяческие хозяйственные отношения» (источник тот же).
Так в том-то и дело, что национальный гнет это всего лишь составляющая часть буржуазного гнета, и невозможен национальный гнет без других видов буржуазного гнета, в то время, как если нет буржуазного гнета, нет и национального! Поэтому суть в том, чтобы уравниловку завоевать, а не бороться за национальные права.
«Если мы не выставим и не проведем в агитации лозунга права на отделение, мы сыграем на руку не только буржуазии, но и феодалам и абсолютизму угнетающей нации. Этот довод Каутский давно выдвинул против Розы Люксембург, и этот довод неоспорим. Боясь “помочь” националистической буржуазии Польши, Роза Люксембург своим отрицанием права на отделение в программе российских марксистов помогает на деле черносотенцам великорусам. Она помогает на деле оппортунистическому примирению с привилегиями (и хуже, чем привилегиями) великорусов».
Пусть эта пропаганда “непрактична” и с точки зрения великорусов-угнетателей и с точки зрения буржуазии угнетенных наций (и те и другие требуют определенного да или нет, обвиняя с.-д. в “неопределенности”). На деле именно эта пропаганда, и только она, обеспечивает действительно демократическое и действительно социалистическое воспитание масс. Только такая пропаганда гарантирует и наибольшие шансы национального мира в России, если она останется пестрым национальным государством, и наиболее мирное (и безвредное для пролетарской классовой борьбы) разделение на разные национальные государства, если встанет вопрос о таком разделении» (источник тот же).
Выделенные мною места показывают истинный смысл права нации на самоопределение – пропаганда одного с целью достижения другого, популизм и чистой воды демагогия. Цель этого всего понятна: быстрее прийти к власти любой ценой, а с приходом к ней, осознав все прелести социалистическо-бюрократического бытия, затормозить революцию в своей стране и, тем более, задержать мировую революцию, чтобы продолжать эксплуатировать пролетариат в своей стране. Подробнее о том, как социалистическая бюрократия эксплуатирует пролетариат, читай в моей работе «Уравниловка как единственный путь к коммунизму».
На примере вышеприведенных строк можно заключить, что В. Ленин пытается «играть в политику», усидеть на двух стульях, угодить «и вашим, и нашим» вместо того, чтобы через правду воспитать массы. Да, это, возможно, сложнее объяснять пролетариату реакционность всяких самостоятельных национальных (не только националистических!) движений. Возможно, на то, чтобы из пролетария сделать «чистого» интернационалиста (без всяких идей о праве нации на самоопределение) вместо «половинчатого» (с одной стороны, за объединение, с другой – за разъединение), ушло бы на порядок больше времени. Но в конечном итоге такой вклад коммунистов в просвещение пролетариата дал бы свои плоды: и революцию было бы сделать легче, и в гражданской войне победа была бы быстрее, и пролетарское государство можно было бы построить эффективнее. В то же время марксисты делали упор не на качественную подготовку масс, а на увеличение количества сторонников, но проблема в том, что и количество, какое б оно ни было, за счет такой пространной пропаганды в перспективе не достаточно для борьбы за коммунизм. Конечно, намного легче сыграть на националистических предрассудках рабочих и потом вырвать их из рук буржуазии, но это приведет лишь к отупению пролетариата, это чистой воды кукловодство ради благих целей. Как говориться, благими намерениями вымощена дорога в ад.
Задача же уравнилистов объяснять пролетариату угнетенной нации, что в нации-угнетателе нет ничего плохого: плоха не нация, а буржуазия данной угнетающей нации, ее и нужно уничтожить, а с пролетариатом надо объединяться, а не разъединяться на основе права на самоопределение!
И когда я, русский уравнилист, провозглашаю такие идеи, я никак не играю на руку великоросскому шовинизму («рашизму», «путинизму», «вате» и пр.), в чем мог бы обвинить меня В. Ленин, подобно тому, как он нападает на Р. Люксембург. Здесь чистая интернациональная политика, ибо мы не должны даже допускать возможного разделения, разделения не только русских (всех русскоязычных) пролетариев, но и пролетариев европейских, арабских, азиатских, американских и других. В то время как марксисты допускали это! Мы не должны терпеть никакого отделения. Любое отделение будет националистично, ибо всегда будет напрашиваться вопрос: а зачем вы отделяетесь? И на этот вопрос ничего, кроме националистической ереси, никак не ответят сепаратисты. И поэтому признание права нации на самоопределение есть не что иное, как буржуазный сепаратизм!
Возьмем русский пример. До Октябрьской революции большевики понимали, что существуют националистические движения, особенно поддерживаемые крестьянством окраин. Эти движения были, конечно, во многом не беспричинные, действительно, был великорусский шовинизм. Было очень трудно интернационализировать эти движения, сделать так, чтобы национальное движение превратилось в чисто пролетарское; трудно хотя бы потому, что пролетариат не был социальной базой этих движений. В основном пролетариат шел или за большевиками, или за меньшевиками, или за эсерами. И чтобы получить влияние над крестьянством окраин, большевики активно пропагандировали идею права нации на самоопределение. Это все делалось для того, чтобы иметь влияние на националистические движения и чтобы, в конечном счете, обуздать эти движения. И такая тактика дала эффект: большевики стали пользоваться популярностью в широких слоях трудящегося населения всей Российской империи. Но этот эффект был основан на обмане, и такая манипуляция людьми ни к чему хорошему привести не могла. Вместо потакания буржуазному национализму, нужно было давать ему идеологический бой, чтобы в ключевой революционный момент пролетариат мог сделать правильный выбор – объединяться. Но после Октябрьской революции случился закономерный итог марксистского национализма – многие слои пролетариата и крестьянства (первая категория), которым было мало марксистских уступок, участвовали в буржуазно-националистических движениях за независимые буржуазные государства. А те слои пролетариата и крестьянства (вторая категория), которые пошли за большевиками, сделали это во многом благодаря наличию в программе большевиков идеи права нации на самоопределение, а соответственно в силу националистических надежд на будущее. Хотя, конечно, были и те (третья категория), кто пошел за большевиками, прежде всего, с целью уничтожения частной собственности на средства производства. Таким образом, первая категория стала активной движущей силой в гражданской войне против большевиков, а вторая – пассивной, но все равно силой. Но, не смотря на все, большевики, хоть и с большими потерями, смогли сохранить территорию империи, и сделали это во многом благодаря праву нации на самоопределение. Да, большевики победили, но это не была по праву пролетарская победа (и не только потому, что не была установлена уравниловка), это была победа с огромными уступками буржуазному национализму. Без этих уступок, думаю, в гражданской войне большевикам было намного тяжелее победить, а если бы и была победа, то территория СССР была бы еще меньшей. Но, так или иначе, победа свершилась, социалистическая бюрократия стала оформляться в класс, новый класс эксплуататоров, и нужно было закрепить этот новый строй, чем собственно и занимались большевики на протяжении своего правления. И одним из способов удержания своей власти был марксистский национализм.
Эволюция марксистского национализма такая же, как и эволюция марксизма в целом. Сначала (до Октябрьской революции) марксисты стремились во власть с благими идеями, даже подумать не могли, что они смогут каким-либо образом эксплуатировать трудящихся, считалось, что само отсутствие частной собственности на средства производства есть панацея от эксплуатации. Но получив власть, (сначала бессознательно, а потом сознательно) социалистическая бюрократия стала эксплуатировать трудящихся. Марксистский национализм на разных этапах был отражением эксплуататорской сущности марксизма. Чем сознательнее была эксплуатация, тем сознательнее был и марксистский национализм.
Итак, самые яркие примеры марксистского национализма в истории.
Первый - коренизация. Это политическая и культурная кампания советской власти в национальном вопросе в 1920-е и начале 1930-х годов, призванная сгладить противоречия между центральной властью и населением национальных республик СССР. Коренизация выражалась в подготовке и продвижении на руководящие должности представителей национальных меньшинств, создании национально-территориальных автономий, внедрении языков национальных меньшинств в делопроизводство, в образование, поощрении издания СМИ на местных языках.
И. Сталин писал, что «партия сочла необходимым помочь возрожденным нациям нашей страны – встать на ноги во весь рост, оживить и развить свою национальную культуру, развернуть школы, театры и другие культурные учреждения на родном языке, национализировать, т.е. сделать национальными по составу, партийный, профсоюзный, кооперативный, государственный, хозяйственный аппараты, выращивать свои, национальные партийные и советские кадры и обуздать все те элементы, – правда, немногочисленные, – которые пытаются тормозить подобную политику партии» (И. Сталин, «Национальный вопрос и ленинизм»).
Таким образом, в СССР разрешилось то, что даже в буржуазных государствах запрещается: предоставлять привилегии по национальному признаку. Во все перечисленные органы принимались люди не столько в связи с имеющимися навыками, знаниями, опытом, а в связи с определенной национальной принадлежностью! Подумать только! Вот, что такое политика, направленная (на словах) на «уничтожение национальных перегородок»! Зачем это нужно было? В принципе марксисты этого не отрицают: укрепить социализм в окраинах. И я согласен. Действительно, это укрепило социализм. Но вот только, что такое социализм? Это строй, где существует эксплуатация. Соответственно укрепилась и расширилась почва для эксплуатации. Нужно понимать, что социализм – это более прогрессивный строй, чем капитализм. Марксистская эксплуатация – это не одно и то же (по количеству, прежде всего), что и буржуазная. Классовая дифференциация при социализме намного меньшая. Марксистский национализм – это тоже: не то, что буржуазный национализм. Каждому строю соответствует своя идеология. Поэтому как только коренизация стала выходить за рамки марксистского национализма и становиться уже буржуазным национализмом, который безусловно, вреден социализму, она была свернута (конец 1930-ых годов), многие её активные участники репрессированы. Но диалектическое противоречие коренизации в том, что сохраняя свою власть, большевики закладывали почву для ее уничтожения. Коренизация + законодательное провозглашение права союзной страны в любой момент отделиться от СССР внушали жителям окраин идею о том, что у них есть «национальные права» и что они «другие» (а не единое интернациональное звено). Для многих граждан такая политика большевиков была поводом для продолжения буржуазной борьбы против советской власти, возможностью под прикрытием защиты идей нации привлекать новых членов на контрреволюционную борьбу. Закономерный итог такого заигрывания с национализмом сначала проявлялся в том, что националисты, не уничтоженные еще во время гражданской войны физически, не уничтоженные до октябрьской революции идеологически, активно поддерживали или даже руководили контрреволюционными восстаниями по всей стране, которые вспыхивали то тут, то там до самых сталинских репрессий. Но и репрессии не уничтожили националистов, которые в период ВОВ вышли из подполья и перешли под крыло Гитлера (например, бандеровцы на Украине). А самим правом нации на самоопределение воспользовалась буржуазия в 90-ых годах 20-ого века: распад СССР был легитимирован буржуазией, в том числе и за счет этого права.
Второе. Марксистский национализм и его «право наций на самоопределение» дал возможность СССР проводить агентурную политику в буржуазных странах, нацеленную на раскол буржуазного порядка и революцию в этих странах. В результате этой политики, действительно, были успехи, но только успехи с националистическим уклоном - а право наций на самоопределение привести к другому и не могло, – в результате чего социалистические государства (в том числе и «народно-демократические») вместо слияния в одно государство, устроили союзные, но раздробленные, «независимые» (от чего только?) государства. И по существу дела это ни на шаг не продвигало мировую революцию. Все эти государства с самого своего начала существования были пролетарскими только на словах, а после распада СССР они открыто стали буржуазными, возьмем хотя бы такие фашистские страны, как Китай и КНДР. Но на тот момент И. Сталину, его последователям была выгодна такая политика – с одной стороны, это была политика сдерживания мировой революции, построения коммунизма во всем мире, с другой стороны, эта политика уничтожала капиталистические режимы в других странах, на их месте возникали социалистические режимы, где социалистическая бюрократия эксплуатировала своих трудящихся, и вместо интернационального союза пролетариата (чего всегда требовала коммунистическая идеология) был интернациональный союз социалистической бюрократии! Трудящимся этих стран навязывалась идея о том, что «мы побеждаем», «коммунизм скоро наступит», «мировая революция уже началась», «весь мир нас поддерживает», а на деле побеждали не «мы», а бюрократы, не «мировая революция», а скрытая мировая социалистическая эксплуатация.
Третье. Ярчайшим примером марксистского национализма стал роспуск Коминтерна в 1943 году. Понимая, что:
1) Коминтерн, называя себя органом мирового пролетариата, но являясь органом мировой социалистической бюрократии, может переродиться в действительный орган пролетариата (как задумывалось изначально), что уже врать просто бессмысленно по поводу «демократического» характера социализма, «народной демократии»,
2) Коминтерн есть преграда для международных сношений с буржуазией (которой не очень нравилось такое положение вещей, что у социалистических государств есть единый центр, который не только их объединяет, а и еще ведет агентурно-подрывную деятельность внутри капиталистических стран), и для лояльности буржуазии нужно идти на уступки (странно, не правда ли? Как может пролетарское государство вообще не только идти на уступки буржуазии, но даже думать о них?), -
в конечном счете, И. Сталин решил распустить Коминтерн под надуманными предлогами, которые мне даже противно здесь приводить.
Можно приводить кучу примеров предательства мирового пролетариата и идей коммунизма большевиками и И. Сталиным во главе. Чего только стоит заигрывание, а в некоторых случаях и сотрудничество с нацистами (Пакт Молотова-Риббентропа, дающий Гитлеру право оккупировать Польшу), предательство китайского пролетариата и помощь Чан-Кай-Ши в разгроме китайской революции, отказ от принятия Монголии в состав СССР (хотя монгольская нация сама хотела этого, то есть «самоопределилась» и решила соединиться, а ее не приняли!), игнорирование просьб о помощи испанских коммунистов во время гражданской войны в Испании, что привело к установлению фашистской диктатуры Франко… Это лишь капля в большом море марксистского национализма. И я обязательно посвящу всем этим преступлениям против пролетариата отдельную историческую книгу.
Сейчас хотелось бы отметить последний казус марксистского национализма – это утверждение о том, что в СССР и других странах «народной демократии» появились новые нации – «советские нации», «социалистические нации». И. Сталин пишет, что:
«Эти новые нации возникли и развились на базе старых, буржуазных наций в результате ликвидации капитализма, – путем коренного их преобразования в духе социализма. Никто не может отрицать, что нынешние социалистические нации в Советском Союзе – русская, украинская, белорусская, татарская, башкирская, узбекская, казахская, азербайджанская, грузинская, армянская и другие нации – коренным образом отличаются от соответствующих старых, буржуазных наций в старой России как по своему классовому составу и духовному облику, так и по своим социально-политическим интересам и устремлениям» (источник тот же).
В принципе этим пошлым названием «советская нация» (напомню, нация – это историческая категория капитализма, а при социализме она, по идее, должна была отмирать. Получается, что вместо умирания наций, были созданы новые нации) было закреплено признание того, что социализм – это ни какой не мост между капитализмом и коммунизмом, это продолжение эксплуатации в другой форме, ибо если бы это был мост, то конструкция «советская нация» просто колола бы уши. Но она не только не колола уши, а была красивой музыкой для обманутого социалистического пролетариата. И марксистские националисты своего добились: вместо соединения пролетариата, они его разъединили, что не могло не способствовать увеличению социалистической эксплуатации.
Я привел примеры марксистского национализма из большевистской практики, но не стоит думать, что марксистский национализм – это достояние одних большевиков, русских марксистов. Он начался еще со времен К. Маркса и Ф. Энгельса, причем стоит отметить, что если В. Ленин и И. Сталин есть чистые представители марксистского национализма, то К. Маркс и Ф. Энгельс в некоторых случаях даже скатывались в откровенный буржуазный национализм.
К. Маркс в своей «Речи на польском митинге в 1867 году» говорит: "Я спрашиваю вас, что же изменилось? Уменьшилась ли опасность со стороны России? Нет! Только умственное ослепление господствующих классов Европы дошло до предела... Путеводная звезда этой политики - мировое господство - остается неизменной. Только изворотливое правительство, господствующее над массами варваров, может в настоящее время замышлять подобные планы ... Итак, для Европы существует только одна альтернатива : либо возглавляемое московитами азиатское варварство обрушится, как лавина, на ее голову, либо она должна восстановить Польшу, оградив себя таким образом от Азии двадцатью миллионами героев".
Здесь полное отсутствие классового анализа. О России пишется так, как будто она порождение всего зла, как будто она отличается от других буржуазных государств. Такой «анализ», конечно, однобок, причем он выходит за рамки марксистского национализма и переходит в буржуазный национализм. Не понятно, что имеется в виду под «опасностью» со стороны России? Опасность для Европы? Но ведь Россия так же опасна для Европы, как и Европа для России, ибо любые буржуазные государства имеют захватнические стремления, в том числе и стремление к «мировому господству»! Но К. Маркс не разделяет государство и пролетариат государства (причем в разборе мировой политики он часто так делал!). Он говорит об угрозе «азиатского варварства» и абсолютно игнорирует угрозу буржуазного европейского варварства! Разве это не однобокость? И более всего забавно, что в конце дается решение вопроса, «как спасти Европу», только, во-первых, не говориться о том, какую Европу: буржуазную или пролетарскую (хотя из контекста понятно, что разницы этому К. Маркс не придал, а соответственно: плевать на эксплуатацию в Европе, у нас же Россия – главный враг!). Во-вторых, решение вопроса «спасения» связано с тем, чтобы восстановить Польшу! Опять же, не говориться, какую Польшу - буржуазную или пролетарскую - главное – Польшу как защитницу от России. Таким образом, К. Маркс под призывом «восстановить Польшу» по существу призывал восстановить эксплуатацию польского пролетариата!
Но это еще семечки по сравнению с тем, как подходил к разрешению национального вопроса Ф. Энгельс. В работе "Демократический панславизм" он пишет:
«Мы и мадьяры должны гарантировать австрийским славянам их самостоятельность — этого требует Бакунин, и люди типа Руге способны действительно дать ему с глазу на глаз подобные обещания. От нас и других революционных наций Европы требуют, чтобы мы гарантировали силам контрреволю¬ции беспрепятственное существование непосредственно у наших ворот, гарантировали им свободное право устраивать заговоры и вооружаться против революции; мы должны в сердце Германии создать контрреволюционное чешское государство, мы Должны сломить силу немецкой, польской и венгерской революций при помощи вклинившихся между ними русских аванпостов на Эльбе, на Карпатах и на Дунае!
Мы не намерены делать этого. На сентиментальные фразы о братстве, обращаемые к нам от имени самых контрреволюционных наций Европы, мы отвечаем: ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью; со времени революции к этому прибавилась ненависть к чехам и хорватам, и только при помощи самого решительного терроризма против этих славянских народов можем мы совместно с поляками и мадьярами оградить революцию от опасности. Мы знаем теперь, где сконцентрированы враги революции: в России и в славянских областях Австрии; и никакие фразы и указания на неопределенное демократическое будущее этих стран не помешают нам относиться к нашим врагам, как к врагам».
После приведения этой открыто шовинистической цитаты я хочу с полной ответственностью заявить: именно марксистский национализм основателей марксизма (в меньшей мере – К. Маркса, и в большей – Ф. Энгельса), а потом оппортунистическая деятельность 2 Интернационала стали фундаментом фашизма, побеждающего в первой половине 20-го века в Германии, Италии, Испании, Японии и др. странах.
Уравнилистский интернационализм
Отныне марксистскому национализму пришел конец. Уравнилистский интернационализм есть ключевая идея пролетариата, необходимая составляющая научного коммунизма. Итак, уравнилизм в национальном вопросе провозглашает:
1. Пролетарии всего мира (всех капиталистических, социалистических, «народно-демократических» стран) должны соединяться в борьбу за уничтожение эксплуататорских режимов в своих странах и установление уравниловки во всем мире и последующего построения коммунизма.
2. Стремясь к объединению в один интернациональный союз, пролетарии не имеют права вести деятельность, направленную на разъединение, на государственное отделение, федерацию или автономию. Такая деятельность противоречит интересам пролетариата, а значит должна считаться контрреволюционной, вражеской.
3. Пролетарии всего мира обязаны бороться против всякого национального гнета и национальных привилегий или дискриминации по национальному признаку. Эта борьба должна происходить в рамках капитализма, но нужно четко понимать, что окончательное решение этого вопроса возможно только с установлением уравниловки, которая, помимо равенства зарплат, закрепляет равенство в правах всех наций и национальных меньшинств, а равно как равенство всех людей.
4. Поскольку каждое капиталистическое государство является вражеским для пролетариата, поскольку для пролетария любого капиталистического государства одинаково болезненна как эксплуатация, исходящая со стороны «своего» (национального) капиталиста, бюрократа, их помощников, так и со стороны «чужого» (иностранного), постольку всякая война между одним капиталистическим государством и другим капиталистическим государством есть одинаково пагубная для пролетариата воюющих государств. Все выгоды от победы в империалистической войне получат только эксплуататоры. Поэтому единственное решение для пролетариата воюющих стран есть прекращение империалистической войны через превращение ее в войну гражданскую (классовую), то есть нужно обернуть штыки против своей капиталистической власти, а также стремиться к такому интернациональному союзу, чтобы гражданская война возникла в обоих воюющих государствах. Это же правило касается войны между капиталистической и социалистической страной (хотя сейчас социалистических стран в марксистском понимании нет нигде). Возможна еще война капиталистического государства с уравнилистским. В таком случае, если войну начала капиталистическая страна, то это будет война оборонительная. Если войну начала уравнилистская страна, то это будет война революционная, развивающая мировую революцию, освобождающая пролетариат от капиталистического рабства. Но в обоих случаях пролетариат всех стран должен действовать одинаково: стать на сторону уравнилистского государства в этой войне, активно участвовать в его скорейшей победе, и прежде всего, пролетариат капиталистической страны, которая воюет, должен делать все для поражения «своего» государства, все для развязывания гражданской (классовой) войны в нем.
5. Всякая гражданская война, понимаемая как война между гражданами одного государства, война внутри государства (пусть даже с иностранной поддержкой, без открытого вторжения, объявления войны), которая не является классовой войной, то есть войной пролетариата против капитализма и за уравниловку, - есть несправедливая, и не должна поддерживаться коммунистами, даже если это война, где имеет место борьба против национального или колониального гнета, где имеет место движение против отдельных капиталистических проблем и негативных тенденций капитализма: все равно конец этой войны один – продолжение капиталистического рабства. В этой войне пролетариям следует стремиться к ее прекращению через ее превращение в войну классовую. Уравнилистам следует особенно использовать все конкретные прогрессивные идеи, вызвавшие гражданскую империалистическую войну (антиколониальные, антинацистские и пр.), в своей пропаганде войны классовой.
6. В период уравниловки и до коммунизма пролетариат стремится к уничтожению национальных различий и перегородок. Уравнилистское государство активно ведет антинациональную (в понимании интернациональную) пропаганду. При этом оно заботится о том, чтобы процесс умирания наций проходил плавно и поступательно, а самое главное – без принуждения и перегибов, чтобы он не мешал построению свободного, коммунистического общества, а только ему способствовал. Поэтому за каждой нацией и национальным меньшинством остается право на свободное национальное развитие: языковое, религиозное, культурное и др. Уравнилистское государство гарантирует не только правовое, но и финансово-административное обеспечение для такого развития. Прежде всего, этот пункт выражается в создании и функционировании образовательных учреждений на национальном языке; в свободном хождении национального языка в государственных учреждениях, в праве его использования в речи и письме как для служащих, так и для физических лиц; в наличии (создании) СМИ, литературы, кино, театра и других предметов искусства на национальном языке; в создании (поддержании) религиозных учреждений, национально-культурных центров и т.д. и т.п. Все эти национальные права расширяются или сужаются, а национальное обеспечение увеличивается или уменьшается, - в зависимости от потребностей людей, которые будут определяться через выстроенную систему гражданской инициативы и голосования.
7. В период уравниловки и до коммунизма в образовательной системе особое внимание должно уделяться изучению языков: как языков уравнилистской страны, так и капиталистических стран. Уравнилистское государство должно стремиться к тому, чтобы каждый гражданин знал несколько языков.
PS:
Напоследок хочу все-таки вернуться к определению нации. Я заключил, что буржуазные определения для этого не подходят, а марксистское, хотя и имеет некоторый материалистический фундамент, не может ответить на все проблемные вопросы, не всегда может дать объяснения четко и конкретно, где есть нация, а где нет (есть лишь представления о ней). Дам ли я свое определение нации? Буду ли я сам исследовать этот вопрос? Нет, в этом нет практического смысла. Это схоластика, когда есть программа уравнилизма по национальному вопросу. Как видно из этой программы, вопросы нации, что есть нация, а что нет, к какой нации причислить того или иного человека, не имеют никакого практического применения. Нация – это больше субъективное, чем объективное. Есть человеческие расы как группы, отличающиеся по физическим признакам; есть государства, территории которых четко очерчены, есть понятие женского и мужского пола, которое разделяет людей по биологическим функциям, но нации если и есть, то они не проявляются так четко и явно в материальном мире.
Лично мне безразлично, кто я по нации. Я пролетарий. Пролетарий, говорящий на русском языке, русскоязычный пролетарий (но не русский пролетарий!), но назвать себя русским или россиянином лишь по этой причине я не могу. Я не мог бы себя назвать таковым, даже если бы мои корни были из России, если бы я там проживал большое количество лет. Тем более я не могу себя назвать украинцем, не смотря на то, что в Украине я родился и вырос, продолжаю жить, а мои предки из этих земель. Называйте меня как угодно, но это не будет иметь никакого значения, ибо я сознательный пролетарий, борец за уравниловку. Называйте как угодно большие группы населения людей разных государств или одного государства, и это тоже не будет иметь никакого значения. Значение имеет лишь конкретные потребности человека в языке, в религии, в культурных учреждений и пр. Именно на это будет обращать внимание уравнилистское государство. У кого есть эти потребности, пожалуйста, держите это и это! Нет? На нет и суда нет. Поэтому в уравнилистском обществе будет обращаться внимание не столько на национальные потребности, сколько на потребности конкретных групп людей, которые (потребности) традиционно считаются национальными; считаться будем не столько с нациями, сколько с людьми, называющими себя таковыми.
Леви Беринг.
Написано в январе 2019 года на Украине.
Марксистский национализм или интернационализм
© Copyright: Леви Беринг, 2019
Свидетельство о публикации №219011001698
Свидетельство о публикации №219011001698
Рецензии