Азбука жизни Глава 5 Часть 72 Внутренняя корона

Глава 5.72. Внутренняя корона

— Виктория, ты — непревзойдённый диагност человеческой натуры, — задумчиво произнесла Диана. — Можешь объяснить природу злорадства? Оно, кажется, стало едва ли не главной эмоцией нашего времени. В интернете его концентрация просто зашкаливает.

Мы вернулись вчера из Парижа. В понедельник детям снова в школу. Как стремительно летит время в этой чехарде дел и перелётов.

— Почему улыбаешься, Вероника? — спросила Диана.
— Если сестра молчит, — сказала Вероника, — значит, она уже нашла ответ. И теперь решает, можно ли нам его открыть. Или эта правда окажется слишком тяжёлой.

— Знаешь, Вероника, — отозвалась я, — Вересову как-то приснилось, будто я — царица Вселенной. И корона на мне была, по его словам, из сапфиров и рубинов, с окантовкой из жемчуга и изумрудов.
— Но Николай и наяву готов осыпать тебя драгоценностями, — заметила Диана.
— Согласна, — кивнула я. — Только меня этим не удивишь.

В гостиную вошли Вересов с Настенькой. Он, услышав последнюю реплику, не удержался и поддержал Диану. Вероника, заметившая их первой, тут же живо включилась в игру, ловя заинтересованный взгляд нашей бабушки. Что ж, нужно их всех немного потешить. И ответить на вопрос Дианы.

— Она сейчас думает, как одним ответом покрыть все вопросы, даже те, что мы не задавали, — с улыбкой сказала Вероника. — Любопытно, Николай, а какова же была реакция сестрички на твой сон?

Вересов смотрел на меня с тихой усмешкой, но я опередила его.
— Вероника, Диана только что справедливо заметила о море мусора в сети. Так вот: если человек не ощущает себя в душе царём или царицей, он рано или поздно превращается, прости, бабуля, в публичную особу. И начинает обнажаться — в прямом и переносном смысле — везде, где только можно.

Настёна, давно привыкшая к моим резким оценкам, лишь внимательно слушала.
— Диана, сон Николая — он и есть ключ, — продолжила я. — Если мы не короли в собственном сознании, нам никогда не подняться выше плинтуса. Большинство живёт именно ниже его уровня — отсюда и вся эта тотальная безнравственность в сетях. Отсюда же и злорадство. Нет ничего ужаснее в человеке, если его так можно назвать, чем жизнь исключительно эмоциями, а не разумом. Разум нам и дан для того, чтобы в нас не укоренялось злорадство, чьи истинные причины — всегда злоба и зависть, которые неизбежно ведут к ненависти. А эти слабости, как правило, порождают воровство на всех уровнях и предательство, выражающееся часто в прелюбодеянии — этом порождении собственной душевной беспомощности и низости духа.

— Браво! — раздался голос из порога.

В гостиную вошли Соколовы. Пётр Ильич, как врач, понял меня мгновенно — в отличие от вошедших следом дедули и Ромашовых, на лицах которых читалось лёгкое недоумение.

Иногда бывает приятно — в отсутствие детей — высказать вслух неприкрытую правду о нашей действительности. И всё-таки жаль, что мой первый редактор относился к подобным мыслям лишь с сочувствием. О низости говорить необходимо. Если, конечно, имеешь на это право.