Зима и незима гл. 7

Предыдущая глава http://proza.ru/2019/01/18/100
                ПАВЕЛ.

  Немного волнуясь, Павел достал альбом с фотографиями. Полистал.
- «Надо будет забрать с собой на север. Нечего ему тут у родителей валяться», - подумал он. Перевернул следующий лист и вдруг взгляд зацепился за знакомое улыбающееся лицо с огромными серыми глазами. Он замер, глядя на снимок.
- «Надо же, сохранилась», - подумал он, представляя себе, как, приехав домой в тот злополучный отпуск, с остервенением рвал все попавшиеся под руку фотографии жены.
Тогда он ни о чём не думал. Не мог. Бешеная злоба, обида, какие-то чёрные обрывки мыслей застилали сознание. Он, как в тумане что-то крушил, кого-то проклинал, рвался мстить. Родители боялись сунуться к нему. Несколько раз он напился, но пьяный угар не спасал от боли и гнева, и ему всё больше хотелось отмщения. Хотелось сделать что-то такое, чтобы заставить её – эту изменницу, пожалеть, заплакать, вымаливать прощения. Он не отдавал себе отчёта в том, что по несколько раз в день спускался к почтовому ящику, часами просиживал у телефона, словно ждал от неё хоть какой-то весточки. Но не было ни звонка, ни письма. Казалось,  здравый смысл и рассудок оставили его. Он смутно помнил, как затеял развод, возился с бумагами, бегал в суд, что-то кричал и доказывал. Он морской офицер, ему нужна верная жена, а эта…
  Гнев и злоба ушли неожиданно, когда в суде он держал бумагу с постановлением о разводе. Павел тупо смотрел на печатные строчки и чувствовал, что его охватывает жуткая тоска. Вдруг ясно заработало сознание, наконец-то сказавшее ему, что ни одна женщина не сумеет выносить ребёнка за каких-то пять месяцев,  а у его хрупкой и нежной жены было совсем мало времени. Нет, не могла она обмануть. Не могла. Павел представил её обиженный непонимающий взгляд, дрожащие губы, поникшие плечи, и, зажав голову руками, заметался по комнате.
- Что же я наделал? Что я наделал? Подлец! Дурак! - и ему страшно захотелось за-выть.
  Только теперь, когда стало слишком поздно, он начал рассуждать здраво. И здравый смысл объяснил ему, как мерзко выглядел он в этой истории, какую совершил подлость. Нужно было что-то делать. Ехать и объясняться? Но сможет ли он прямо смотреть на Марину, выдержать её взгляд? Даже на расстоянии он не посмел бы встретиться с её глазами. Стыд и страх сковали его. Писать? Да, конечно, писать! Но письмо могло не дойти или она не станет читать его. Да и как объяснить на бумаге глупую ревность и дурацкое поведение? Как? 
И всё же Павел пробовал написать, но всякий раз слова казались фальшивыми, пу-стыми, холодными. Он рвал листки после нескольких строк, вновь и вновь обрекая себя на бесконечную муку.  Отпуск закончился и он уехал.
  Полтора года до следующего отпуска тянулись тяжело и долго. Он выматывался на службе, проявляя немыслимое рвение. По вечерам сидел за учебниками, стараясь вытравить из головы все мысли о Марине. Пил редко. Понял, что водка не спасает от тяжёлой тоски, а лишь обостряет боль.
- Поеду в отпуск, найду и, если не поздно, то…, - говорил он себе. Павел обдумывал, что скажет ей, какие слова отыщет, каждый раз краснел от стыда, проклинал себя за своё малодушие и боялся, что снова струсит.
 
  И верно. Струсил. Когда закончился очередной отпуск,  Павел, возвращаясь на север и проезжая мимо города, где училась его бывшая жена, опять ругал себя и стыдил, называя жалким трусом и подлецом. Он смотрел в окно на пробегающий мимо перрон, представлял, как выпрыгивает на ходу из поезда, добирается до общежития, входит в её комнату, она оборачивается к нему, он видит её удивлённый взгляд и… понимает, что не может  заставить себя посмотреть в глаза Марине. Словно чувствовал, что не вынесет её грустного взгляда, не найдёт подходящих слов. Не был ещё готов.
Вокзал остался позади, но ещё долго щемило сердце и перехватывало дыхание. Павел забрался на верхнюю полку купе, отвернулся к стене и закрыл глаза.

Начались рабочие будни.   И снова, как бы прячась от своей вечной боли и стыда, он окунулся в службу. О нём говорили, что слишком рьян, что далеко пойдёт, и советовали жениться. Он только пожимал плечами, а на слова о женитьбе так сжимал зубы, что скулы сводило. Когда мысли о Марине совсем не давали спать, посещал какую-нибудь весёлую квартирку или утешался со знакомой разведёнкой. Женщин, казалось, не замечал вовсе. Глядел, бывало на красивых девчат и никаких чувств не возникало. Даже лиц не запоминал. Всё заслоняла Марина.

   И вот теперь, через три года ему попалась эта фотография. Каким чудом она сохранилась в его альбоме? Доверчивый взгляд серых глаз, словно вдохнул в него жизнь, окрылил, одарил смутной надеждой и заставил вскочить с места, двигаться, действовать. Павел взглянул на часы. Он успеет на автобус. Конечно, будет тяжело предстать перед её родителями, но, вдруг ему повезёт и он найдёт там Марину? Она ведь могла жить с ними. Может, они сумеют поговорить, объясниться? Он даже не думал о словах, которые скажет ей. Сейчас это было не важно. Главное было увидеть. Увидеть, дотронуться до неё, а там…
Последние три года тянулись скучно, монотонно, без ярких событий. Служба, служба и опять служба. Он перестал ощущать время. Марина осталась в его памяти растерянно стоящей в дверях общежитской комнатушки. Что стало с ней? С подкидышем? Где она теперь? Как живёт? На эти вопросы могли ответить лишь её родители. К ним и помчался Павел, одержимый желанием увидеть её и покаяться, наконец, в своей невообразимой глупости. 
Всего несколько часов спустя он стоял на пороге их квартиры, с ужасом слушая сбивчивый рассказ её отца о последней встрече с дочерью. Его взгляд блуждал по их растерянным лицам, а в груди поднималась и закипала горячая волна гнева, боли, стыда, отчаяния. Он не помнил, как вышел на улицу, добрёл до вокзала, сел в автобус. Голова раскалывалась.
  Кто мог подумать, что он услышит такое? Родители отреклись от дочери из-за него, Павла. Они ничего не знали о ней и ни разу больше не видели.
- Как они могли? Ну ладно я - идиот, но они же – мать и отец. Она же их родная дочь!   Он представлял себе Марину всеми брошенную и одинокую, с грудным малышом на руках. Без денег, без поддержки. Такая хрупкая, совсем юная девушка решилась оставить себе чужого ребёнка, воспитывать его в одиночку.
- Как же она? Как всё выдержала? Она же такая маленькая, нежная, слабая! Порази-тельная женщина! - он вообразил лёгкую стройную фигурку, по-детски круглое лицо и длинные пушистые ресницы. Захотелось броситься к ней, прижать к себе, защитить.   
  На другой день Павел входил в Маринино общежитие в надежде отыскать кого-нибудь из её старых знакомых, кто мог знать о ней хоть что-то. Он даже не подозревал, что всего час назад отсюда вышел её отец, поникший и пристыжённый.

  В дверь вновь постучали, и Тамара пригласила войти. Она, наверное, упала бы от изумления, если бы не сидела у стола, когда увидела входящего Павла.
«Ну, надо же, что их всех сегодня прорвало?» – подумала она.
Павел представился, но по глазам Тамары понял, что она узнала его. Едва сдерживая волнение и стараясь не замечать её недоброго взгляда, он произнёс:
- Я очень хочу разыскать Марину. Может у Вас есть какие-то сведения о ней? Помо-гите, - он смотрел на неё с робкой надеждой.   
- Зачем?
- Поговорить с ней, объясниться.
 Лицо Тамары вспыхнуло от гнева. Если к отцу подруги у неё всё же шевельнулась жалость, то Павел вызвал лишь презрительную злобу, и скрывать её она отнюдь не собиралась. Девушка только что закончила перечитывать Маринино письмо, где та описывала свой замечательный отпуск у моря.   
 «Наконец-то у неё всё хорошо. Нечего этому паразиту снова в её жизнь лезть», - решила Тамара.
  И, хотя её изумила застаревшая боль в глазах Павла, а голос показался трогательно грустным и искренним, ему она сказала только то, что Марина снова вышла замуж и счастлива, а потому нечего лезть в её жизнь. Да, не удержавшись, добавила, что не все такие подлецы, как он,  не все предатели, а с приёмным сыном Марины тоже всё в порядке. О том, что у его бывшей жены есть ребёнок и от Павла, она промолчала.
  Высокий парень, казалось, стал совсем маленьким, когда выходил из её комнаты.
  Тамара поразмышляла немного над превратностями судьбы. Подумала о том, что  Марина жила на севере, возможно, в том же городке, где служил Павел и, кто знает, не доведётся ли им там однажды встретиться.
- Ладно. Что будет, то и будет,  - вздохнула она, вновь склоняясь над письмом.

Продолжение следует http://proza.ru/2019/01/19/1997


Рецензии
Читаю с большим удовольствием. Всегда нравилось, когда раскрываются психологические характеры героев, много эмоций, живых чувств. Отлично написано, сюжет непредсказуем.
Ирина, хочу сказать Вам, что "было в жизни или нет" вовсе не главный критерий литературы. И едва ли это критерий вообще.

"Задача писателя-говорить правду. Его уровень верности правде должен быть настолько высок, что придуманное им на основании его опыта должно давать более правдивое изображение, чем любое описание фактов".
Э. Хемингуэй.

Лучше не скажешь!
У меня сюжеты и герои вымысел, поэтому вопрос правдивости мною изучен очень.
Многие здесь специально указывают, что пишут строго из жизни случаи.
Часто скомкано получается, неровно, потому что такие авторы заперты в определённые границы.
Спасибо Вам за роман,
С теплом дружеским, М.

Мирослава Завьялова   20.01.2019 10:44     Заявить о нарушении
Согласна, Мирослава. Если произведение не биографическое, то вымысел должен быть. И у меня, конечно, он присутствует. Хотя изначальная цель была - рассказать о жизни женщин-северянок. Но, кому интересно читать простое описание быта. Поэтому нужен сюжет и, желательно, увлекательный. На самом деле, в этой книге и правды много, но герои не имеют реальных прототипов.
Спасибо, что не просто пробегаете текст, а размышляете. Любому автору хочется знать, как читателями воспринимается написанное им.
С уважением и теплом, Ирина

Ирина Борунова-Кукушкина   20.01.2019 12:45   Заявить о нарушении
Я с Вами согласна!
Именно так, я думаю, и пишем. Читателю должно быть интересно.
С добром, М

Мирослава Завьялова   20.01.2019 12:59   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.