Солдаты

В начале весны 1986 года Александру Батникову пришла повестка из военкомата, и он ушёл на срочную службу в Советскую Армию. Перед этим съездил на недельку домой, в чудное место на самом стыке трёх братских республик: России, Белоруссии и Украины. Провожали Санька в армию, как тогда было принято, всем селом. Пили, ели, гуляли, даже подрались...
- Санёк, служи честно! - напутствовал племянника дядька Петро, активный участник событий 1968 года в Праге. - Если повезёт, то Европу увидишь...
- Ага, - поддерживал его старший брат Игнат, служивший в пятьдесят шестом в Венгрии. - На танке, ха-ха!
Весёлая гулянка состоялась двадцать первого апреля, а через пять дней случилась Чернобыльская катастрофа, радиоактивная туча, поднятая взрывом четвёртого реактора, опустилась на их сонную местность.
- Сколько народа после этого померло? - Александр сосчитать не мог, да и не только он.
К этому времени он был уже далеко. Сначала устроил хмельное прощание с однокурсниками. Гуляли всю ночь, утром Батников едва дополз до призывного пункта.
- Знатно погуляли! - думал он по дороге.
На большой пересылке под Питером призывникам несколько дней жилось вольготно и сыто. Домашней еды и запасов выпивки оставалось ещё хоть завались. Офицеры и сержанты их почему-то не трогали. Только в конце, когда их призывную партию везли в аэропорт «Пулково» нескончаемой колонной брезентовых «Уралов», сидящий рядом сержант-старослужащий негромко ответил ему на вопрос, куда их направят:
- Как повезёт...
- Не понял!
- Если верующий, - он быстро глянул по сторонам. - Помолись пока едешь...
- Зачем это?
- Там поймёшь… - загадочно ответил загадочный солдат. - Если неверующий, тоже помолись...
Сашка понял всё, только когда самолёты ТУ-134, набитые призывниками под завязку один за другим поднимались в хмурое питерское небо. Первый самолёт летел на Юг, в сторону Афгана, другой на Запад. В Восточную Германию... В такой последовательности вся партия в несколько тысяч человек разлетелась за несколько часов.
- Ничего не скажешь, повезло! - Батников попал в Группу Советских войск в Германии, сокращённо ГСВГ.
Тут-то его везение и закончилось. Судьба, возможно за оказанные ранее милости, забросила его в особый батальон химических войск. Химическим, батальон назывался только для прикрытия. На самом деле, на их базе испытывали перед поступлением на вооружение в войска новый гранатомёт «Шмель».
- Мощная штука, - предупредили новичков старослужащие солдаты.
Как оказалось, оружие страшное и эффективное. Попадая в помещение граната вакуумного действия, создавала избыточное давление, в результате всё живое вокруг размазывалось по стенам. Саньку эти премудрости тогда были до фонаря...
- Знал бы раньше, - мучился он, - закосил бы от армии как другие.
Служба Батникову действительно досталась тяжёлая, без отпусков и увольнительных, в стране гибридных вариантов. Германская Демократическая Республика совмещала в себе социализм в виде крупных промышленных предприятий государственной собственности и капитализм в форме частных магазинов и фермерского хозяйства.
- Раздвоенность чувствуется во всём… - сразу понял он.
Страна застыла в вечном разрыве между СССР и Западной Германией. Людей на улицах и на работе тянуло в противоположные стороны, на Восток и Запад. Поэтому восточные немцы на вечном тормозе медленно говорили и неторопливо работали...
- Перед присягой вам положен месячный карантин! - объявил на первом построении тучный майор.
Но всё-таки это была Европа. Сашка дивился аккуратным домикам бюргеров, вежливости и пунктуальности немцев:
- Красота!
- Не, ты смотри, как живут! - восхищался марширующий рядом Витька Пьяных. - Чисто, красиво, не то, что у нас...
- Ну, ты сравнил!
Советских солдат особенно сильно удивлял обычай домохозяек выставлять с вечера на крыльцо дома пустые молочные бутылки, чтобы молочник с утра не будил хозяев, а просто менял их на полные. Оставлялись под ними и деньги за молоко…
- Вот «лохи»! - обрадовались особо предприимчивые солдаты.
Некоторые военнослужащие приловчились на утренней пробежке, которая пролегала через городок, где стояла часть Батникова, собирать их как плату за разорённые во время войны города и сёла Родины. Оставлять деньги вскоре перестали…
После карантина их определили во взвод материально-технического обеспечения. Старший прапорщик Мищенко поставил перед ними первую боевую задачу.
- Вместе с более опытным товарищем, - приказал он, - отправляйтесь на техническую территорию и закрепите оборвавшийся провод на столбе уличного освещения.
- Я ничего не понимаю в электричестве! - признался наивный Саша.
- Так как ты ещё молодой и тупой, то всю работу будет выполнять твой боевой товарищ, а ты смотри, помогай и учись! - рявкнул прапорщик.
Боевым товарищем оказался долговязый ефрейтор Вася. Он лихо одел на себя «кошки» и так же лихо взлетел на злополучный столб.
- Копается там себе по-тихому. - Витька стоял около столба, задравши белобрысую голову, и внимательно наблюдал за его действиями.
В общем, армейская идиллия. Стой себе под столбом и ни фига тебе не надо делать, и ничего тебе за это не будет. И задумался Сашка о чём-то своём, детском, далёком и приятном. И в этот момент у боевого товарища Васи вываливаются из рук огромные плоскогубцы. Батников, желая спасти жизнь Витьки, заорал:
- Спасайся! Быстрее беги от столба!
- Что? - спросил Витька и удивлённо посмотрел на него.
- Бегом в сторону, блин!
Но Пьяных явно не быстр был разумом. Единственное, что он успел сделать - это поднять свои голубые глазки к небу, чтобы посмотреть, что там случилось. Коварные плоскогубцы врезались в его раскрытый рот и махом выбили шесть зубов.
- Ну, в общем, вставят тебе за счёт министерства обороны железные зубики взамен выбитых передних! - обрадовал его сержант Кирюхин.
Он служил санинструктором, то есть был одной из самых уважаемых персон батальона. Причастность к «элите» налагала свои обязанности - в частности в отношении внешнего вида.
- Это только не служивые юноши, да наивные девицы думают, что в армии можно наплевать на условности и во всем оставаться самим собой! - поучал он новых пациентов. - Нет, мои маленькие и наивные «духи»! 
Батников тоже угодил в санчасть, так как бросился поднимать упавшего от боли Витьку, но упал и вывихнул правую ногу.
- Хочешь без ущерба для психики и физического здоровья вернуться домой - играй по правилам, хочешь все два года иметь большой геморрой -  милости просим - изображай из себя Че Гевару! - сержант любил выступать перед публикой и не упускал подобного случая. - Внешний вид советского воина это его полное досье, по которому сразу же становится ясно - какое место в армейской иерархии он занимает, и как к нему следует относиться.
Пациенты санчасти слушали его, как бога не переставая ушиваться и начесывать его шинель.
- Настоящий «дед» должен гладить и подковывать сапоги, гнуть бляху, - сказал сержант, - естественно руками «духов». 
На следующий день их ожидал другой шаманский ритуал, который должен был совершать служивый для улучшения своего имиджа.
- Сегодня вы будите натирать ремень! - приказал санинструктор.
- Зачем? - не понял Сашка.
- А потому что «дедушке» Советской Армии западло ходить с таким же ремнём, как и у какого-нибудь «духа»! - ответил Кирюхин.
Выглядело это первобытное действо следующим образом. Пьяных, получивший от «дедушки» боевое задание и новый форменный ремень, намотал его на спинку кровати и брезентовым ремешком начал усиленно полировать кожаную поверхность, сдирая с неё слой краски. Через некоторое время ремень вместо коричневого цвета стал насыщено красным.
- Так только хуже? - злорадно буркнул Батников.
- «Дедушка» должен отличаться и выделяться!.. Иначе непорядок! - хорохорился санинструктор. - Трите вдвоём и более тщательно.
Они по очереди ещё поработали над ремнём, но том упорно не желал становиться нужного цвета.
- Может бракованный?! - задумался сержант и отправился за новым. - «Дедушка» должен менять обмундирование, как можно чаще!
Знакомый кладовщик, выдавая ему ремень, заговорщицки подмигнул и сказал:
- Слушай, а я знаю, как ремень сделать жёлтым!
- Ну, ни фига себе! - сказал он. - И как же?
- Все просто! - ответил хранитель стратегических запасов Родины. - Его надо проварить!
- Ишь ты!.. И как долго?
- А хрен его знает… Пока не пожелтеет, наверное, сам я ещё не пробовал.
Приобщенный к сакральным знаниям Кирюхин не стал откладывать варку в долгий ящик, и в тот же вечер в процедурном кабинете уже бурлила здоровая кастрюля, на дне которой, свившись словно спящая змея, кипятился новый ремень.
- Батников, - приказал он «молодому», - будешь время от времени помешивать варево, а главное - следи за изменением цвета изделия!
- Как я пойму степень готовности продукта?
- При первых признаках пожелтения кожи ты должен сыграть подъём!
- Как это?
- Объявить боевую тревогу и вызвать к кастрюле непосредственно
меня!
Минут через тридцать после начала варки по санчасти стал распространяться довольно крепкий и весьма малоприятный запах, напоминающий о протухшей селедке… С каждой минутой запах крепчал.
- Не могу больше терпеть! - жалобно пожаловался Сашка.
- Сотников иди отсюда! - грозно велел сержант. - А Пьяных следи за кастрюлей.
Для предотвращения массового поражения личного состава им пришлось открыть окна и двери, покинуть зону поражения и переместиться на улицу.
- Как только Пьяных подаст сигнал, - сказал Кирюхин, - скажешь мне.
Прошло часа три, а следящий за ремнём Витька, не подавал никаких знаков. Поскольку Сашка наблюдал за ним через окно, то видел, что тот вполне жив и даже находится в сознании, несмотря на близость к источнику сногсшибательного запаха.
- В военкомате парень попросту обвёл вокруг пальца окулиста и тот не заметил у него явного дальтонизма, - заявил растерянный санинструктор.
Пришлось выслать разведчика. Вскоре задыхающийся Батников вернулся и доложил, что изменений цвета не наблюдается.
- Два дальтоника в одной санчасти - это уже слишком… - засомневался Кирюхин.
Ещё через час ожидания сержант решил прекратить адский процесс и заслужил бурные аплодисменты, и выкрики благодарных пациентов:
- Отец родной!
- Да теперь мы за тебя хоть в огонь!
Он выключил плитку и щипцами достал результат из кастрюли. Ремень выглядел крайне непрезентабельно… Цветовая гамма никоим образом не совпадала с желаемой.
- Может, пожелтеет, когда высохнет… - с сомнением заметил он.
Ремень был разложен на полотенцах, ими же накрыт и во избежание
скукоживания придавлен по всей длине толстыми медицинскими
справочниками. На следующее утро пресс был снят, покровы удалены, но цвет ремня был тем же - ярко-красным, словно хитин у испуганного кипятком рака.
- Жаль, - грустно сказал Кирюхин. - Ну, ничего не попишешь, пусть будет таким.
С этими словами он поднял ремень. Он был несгибаем и твёрд, видом напоминал казачью саблю.
- Хорошенько размахнувшись им запросто можно срубить какую-нибудь вражью голову… - борзо пошутил Сашка.
- Крутя им над головой, можно вести в атаку эскадрон! - хихикнул Пьяных.
- «Духи» молчать! - рявкнул сержант, но было видно, что он сам смущён полученным результатом. 
Поскольку в распоряжении санинструктора не было ни вражьей головы, ни эскадрона, то ему пришлось поставить странный предмет в угол, чтобы в дальнейшем решить его судьбу. Судьба была жестока - через пару дней ремень был выброшен в ближайшую помойку.
- Уж больно интенсивно он воняет… - буркнул Кирюхин брезгливо.
Пока шла война с враждебным ремнём Витьке изготовили металлические зубы, а у Батникова сам собой прошёл вывих ноги. Поэтому они почти одновременно вернулись расположение батальона. Вскоре они получили новую задачу.
- Вместе с более опытным боевым товарищем, отправляйтесь в автопарк и примите участие в ремонте двигателя «УАЗ-31512»! - приказал прапорщик Мищенко. - Только ничего не трогайте, смотрите и учитесь.
Он резонно решил к опасным работам друзей не допускать.
- Что может быть опасного в двигателе «УАЗа»!? - спросил Витька всё того же ефрейтора Василия.
- Я теперь опасаюсь всего… - туманно ответил он.
Когда стали двигатель поднимать слабосильной лебёдкой, тот сорвался с тросов, накренился, но случайно не упал. При этом боевому ефрейтору слегка прищемило руку. Батников отлучился по нужде. 
- Больно! - начал орать Вася.
Витька уже приобрёл новые и нужные рефлексы. Услышав вопли, он подскочил и побежал, но не на помощь боевому товарищу, а в совершенно противоположном направлении.
- Стой гад! - крикнул рассерженный ефрейтор.
Видя всю отчаянность и безысходность своего положения, он принял единственно верное решение о том, как привлечь внимание напарника к своей беде. Свободной рукой он хватает то, что подвернулось под руку и швыряет вдогонку Витьке.
- Вернись, я всё прощу… - пообещал снайпер.
Под руку подвернулся гаечный ключ. Отбежав метров на пятнадцать, Пьяных посчитал, что он уже вне зоны опасности и что вполне может остановиться и ответить себе на вопрос:
- Какого же хрена я вообще-то бежал?
Останавливается, оборачивается и мгновенно получает ответ в виде догнавшего гаечного ключа. Железные зубы ему вставили во второй раз, но после этого сослуживцы частенько меняли Витькину зубную пасту на «пасту гои», ту самую, которой в армии чистят всё металлическое - чтобы блестело.

 


Рецензии