Может, мы ещё встретимся

Ослепительная даль снежной тундры завораживала, манила. Олени уже стояли на линии старта. Зрители притихли...

Именно так он собирался начать свой репортаж с оленьих бегов. Это было минуту назад, когда он ещё помнил о задании редакции.

“Должно быть, это сон, в поезде не удалось поспать”, – подумал он. Будто угадав его мысли, женщина улыбнулась. Улыбка её показалась более реальной, чем заряженный космическими лучами взгляд. Хотелось проверить, на самом ли деле это не сон, не осколок северного сияния. Но на языке вертелись лишь шаблонные фразы. А ещё журналист! Не может найти двух слов, чтобы обратиться к женщине. Она опять улыбнулась. “Как всегда, никакой фантазии у этих мужчин”, – говорили, казалось, её на этот раз весёлые глаза. Правда, весёлая рябь была только сверху. Под ней угадывалась такая глубина... У него даже голова закружилась.

Из этой глубины, то затихая, то вновь набирая силу, доносились звуки струн. Он, пленённый этими звуками, сделал еле заметное движение, не движение даже, а подумал: “А что, если подойти к ней?” Ресницы её радостно порхнули. Или ему это показалось...

Не думал он, что с ним может случиться такое. Хотя, врёт, думал, конечно. В пятьдесят восемь разве жизнь кончается? Часто он, одинокий, лежал в своей постели, не в силах отогреть мёрзнущие колени, а фантазия рисовала... Что только не рисовала ему фантазия! Но, оказывается, представлять себе ураган – одно, а самому оказаться в эпицентре...

***
Приехав домой, он написал ей это письмо:

«Ничего, что я решил написать вам? Нам так и не удалось поговорить.

Сказав вам тогда два-три слова, я тут же понял, что слова эти – из другого романа. Роман этот, конечно, мог быть написан, шанс не был равен нулю. Но обстоятельства сложились так, что вместо него появились два других романа. И ничего с этим уже не поделаешь.

Думаю, вы помните: прощаясь, я сказал: “Может, ещё встретимся”. Но, посмотрев в ваши глаза, в которых отражалась вся глубина прожитой вами жизни, понял: “Нет, не встретимся, конечно, это мгновение не повторится”.

Жаль, что я вас хотя бы не обнял тогда. Были бы совсем другие, более тёплые воспоминания. Хотел, но не хватило уверенности, как всегда. Вдруг вы отстранились бы, и тогда всё бы рухнуло.

Я думаю, именно потому, что мы уже никогда не увидимся, можно говорить всё, что в душе, как случайному попутчику в поезде.

Когда я ехал обратно, на одной из станций к нам в вагон зашли трое рабочих в спецовках. Видно, железнодорожники – ехали только до следующей станции. Один из них подсел ко мне, и мы разговорились.

– Отец у меня был фронтовик, – сказал он. – Лупил меня только так.

– А на папу за это обида не осталась?

– Не-ет, за дело же было.

Рассказывал, что мучили страшные боли в пояснице.

– Вы водитель, наверное, – догадался я.

– Да, дальнобойщиком был. Поездил я по России, будь здоров... Лечился в Соль-Илецке. И что ты думаешь, что я видел там однажды. Душно было, не спалось. Вышел подышать, на звёзд посмотреть. Вижу, в сторону соляного озера камаз поехал. А я же человек дотошный, охотник до всяких нюансов. Пошёл смотреть. Подъехала машина к озеру, из кузова начали разгружать какие-то мешки. Оказалось, в мешках соль. Рабочие начали её сыпать в воду...

– А я встретил женщину, – сказал я. – И понял, что прожил не свою жизнь.

– Чтобы сравнить, надо было бы прожить обе жизни, – возразил мой собеседник. – Я о себе скажу. Моя жена – вулкан. Никогда не знаешь, когда ожидать извержения. Вначале я думал: почему мне так не повезло, почему не попалась спокойная, рассудительная женщина? Позже сообразил: так я же сам её выбрал. И до сих пор меня влекут именно ураганы, молнии, вулканы. Значит, и второй раз выбрал бы такую же, и третий, и четвёртый раз... Смог ли бы я жить в тихой заводи? Может, умер бы от скуки. А опыт жизни на вулкане уже есть. Да и вулкан уже успокоился, стал более предсказуем. Меня иногда ужас берёт: а что если я, не выдержав, ушёл бы? Не было бы тогда нашей дочери, а значит, и чудесного внука. Их никогда бы уже не было. Думаю так и мурашки по коже. Дочь наша появилась на свет только благодаря моему терпению. Я так рад этому... Я не люблю клетку, запертую дверь, – большинство конфликтов с женой из-за этого. Хотя я никогда не знал другой женщины, кроме неё, красота форм, блеск глаз приводят меня в восторг. Жена это чувствует, видимо, и опасается, как бы я не перешёл грань...

Вот и следующая станция. Попутчик мой попрощался со мной и пошёл с друзьями к выходу. Со мной осталась его история.

Я думаю всё-таки, что параллельные миры – это реальность. Мы с вами жили в параллельных мирах... Хотя, это уже философия, к чему я особенно был склонен в молодости. В любой книге я искал философские мысли, выписывал их. События, характеры персонажей меньше интересовали меня. А ведь они и были главным содержанием книг, как они являются и главным содержанием жизни. Мысли всякие уже высказаны, уникальной остаётся только жизнь каждого из нас.

Всю обратную дорогу я думал: “Куда я еду? Домой? Может ли быть домом жильё, где тебя никто не ждёт, где нет человека, кому ты был бы нужен?”

Зачем я написал это письмо? Я не знаю. Пошлю его в межзвёздное пространство. Оно может попасть в руки многих, но вы одна догадаетесь, что письмо адресовано вам. Вы одна знаете, от кого оно. И вы одна поймёте, о чём оно. Как вы это воспримете, я не знаю. Вероятно, не узнаю никогда. Но я рад, что вы мелькнули в окне моего поезда».


Рецензии
Замечательное письмо.Желаю Вам понимающих читателей!

Саида Изюмова   29.03.2019 17:13     Заявить о нарушении