Наш котейка!

Такого не бывает! Да, да, именно так Вы и подумаете, когда прочтете эти записи. Рассказом назвать их не хочу, так как это именно записи, точнее описание кошачьей жизни нашего котейки. Замечательное слово - «котейка»! А нашла я его не где-нибудь, а в православном журнале «Фома». Профессор одного из университетов поведала, как растрогал окружающих вологодский студент, рассказывая с уютным оканьем, что у них в общежитии котейка потерялся, жалко котейку!
Есть и в нашем хозяйстве такой котейка – Марсик, и совсем он не плут, как обычные хитрюги коты, а, знаете ли, такой ленивый, добрый, простачок – ну, как в русских сказках описывают Иванушку дурачка, который потом смышленее и удачливее всех оказался. Единственное  качество характера Марсика, помогающее ему выживать в любых обстоятельствах – это умение орать, точнее, мяукать  (в зависимости от жизненной ситуации).
Появился он у нас совсем крошечным, серым, пушистым комочком, с месяц отроду. Однако, вопил так за дверями, когда его подбросили  к нам на 7 этаж, что сын не выдержал этой кошачьей арии и принес его домой. Я была в ужасе и не знала, что сказать и лишь прошипела: «Ты что забыл, у нас уже один найденыш – Шуст, живет 10-й год! Куда нам два кота, да и старый кот  котенка не примет!» Но у сына была заготовлена фраза, от которой не отвертишься: «Мама, сейчас же идет пасхальная неделя! Разве можно в это время делать злые дела - оставить эту кроху погибать в подъезде?» Я только глубоко вздохнула, понимая, что знания Воскресной школы сыну пригодились (но хорошо бы не только, когда надо уговорить родителей). Однако, и порадовалась за него – добрым растет, а это качество в наш жесткий век дорогого стоит.
Тут же осмотрев котенка и определив пол, назвали Марсик, ведь жили мы в наукограде Королев, где строят ракеты, и вся атмосфера просто пропитана духом космоса. Сын сказал: «Хорошо, что не кошечка. Не называть же ее Венерка или того хуже - Юпирка!»
Так и прижился этот горластик у нас, но бестолковым оказался предельно. Как тот котенок из анекдота - все бродил по комнатам, рассуждая по кошачьи: «Да, где у них здесь приличный клазет, где же, где? Ой, ой, ой … Ну теперь будет здесь!» Так что к латку кое-как приучили, да и то с временными оказиями. И когда его заставали перед лужей – Марсик смотрел такими удивленными глазами и тихо попискивал: «Ну, за что же так уж сразу тряпкой меня-то любимого, серого и пушистого!»
Но самое большое удивление Марсик вызвал своим поведением, когда однажды сын прибежал в кухню и завопил: «Папа, мама, а Шуст наш кошкой оказался!» «С чего это, 10 лет котом был, а на пенсии кошкой оказался!» - пошутил папа. «Да, пойдемте скорее, посмотрите сами!» - не унимался сын, подталкивая нас в свою комнату. Зрелище и правда оказалось фантасмогоричное – на диване лежал Шуст, распластавшись как раскрытая книга – лапы во все стороны, рожа довольная и мурлыкающая. А к нему в восторге, что нашел маму, урча и давя живот всеми 4-мя лапками, присосался малявка Марсик. Мы даже не решились растащить их. «Пусть, - как выразился, долго подбирая слова, папа, - поиграют». И такие игры стали ежедневными – наш старичок Шустик превратился в удивительно заботливую мапуличку, конечно, оставаясь при этом котом, а молоко Марсик получал из миски.
Уже серьезно подросший приемыш не собирался оставлять такого занятия, однажды старый кот не выдержал этой наглости полугодовалого Марсика и набросился на него, даже прилично подрал его наглую кошачью рожу. И Марсик опять орал что есть мочи, грустно и непонимающе смотрел на всех, как бы говоря: «Что это стряслось с мапулечкой! Я ведь всего пару разочков его укусил!» С этого дня отношения у них стали чисто братскими.
Самое интересное в этом инценденте – другое!  Шуст с детства – эпилепсик. Раз в 3 – 4 месяца у него случались приступы, и мы не знали, как вылечить, лекарства не помогали. Его в детстве по этой причине, наверное, и выбросили. Тогда по осени он и появился около нашего подъезда – худой, облезлый и, видимо, уже намучившийся от людей  подросток – котенок, серенький, страшненький. Детей боялся, а с сыном нашим нашел как-то общий язык. И я не шучу, этот кот стал в будущем его настоящим другом. Вечерами сын рассказывал ему свои детские тайны, а Шуст глубоким, умным, как у человека, взглядом смотрел не мигая, а иногда в такт словам качал  своей большой головой.
Началась эта дружба, когда котенок стал провожать сына до школы и, спрятавшись от ребят в подвале многоэтажки, ждал, когда он будет возвращаться домой, тогда, радостно мяукая, выбегал ему на встречу. Сынишка брал его на руки и нес до нашего двора – здесь скармливал ему оставшиеся припасы и брел домой, пытаясь уже в который раз уговорить нас взять котенка.
Мы сколько могли держали противокошачью оборону, но пошли ливни – осень! И сын однажды просто притащил его домой. Когда мы увидели это облезлое, худое чудо и открыли рты для отповеди, сын тихо сказал: «Это мой друг! И я его не брошу!» Рты мы закрыли и пошли готовить другу ужин. Котенок от радости носился по комнатам, решили назвать его Шустиком, но со временем он превратился в спокойного, уравновешенного и очень умного кота. Единственным его недостатком была эпилепсия. Но его удивительное излечение после 6 месячного массажа Марсика – просто не укладывается в прокрустово ложе нашей ветеринарии, а стоило бы подумать.
Шуст был по характеру просто джентельмен, он даже мышей  в деревне не обижал. Жаль под рукой не было видеокамеры, однажды мы с сыном просто замерли от удивления, увидев как Шуст сидел у  тарелки и ждал, когда мышь откушает его каши и все-таки уйдет восвояси. Вторая его встреча с мышью уже была заснята нами, и сохранилась в семейном архиве. Шуст, видимо, решил доказать малявке Марсику, кто здесь настоящий кот и борец с мышиным царством. Он нашел где-то высохшую мумию мыши и притащил ее на свое лежбище, а потом целый день гордо лежал рядом, показывая нам и Марсику, какой он охотник.
Такие приключения Шустика в деревне, где мы любили отдыхать в нашем стареньком домике, были ничто с похождениями его приемыша. Марсик оказался настоящим деревенским разбойником! В квартире – он душка, даже маленьких детей, таскающих его за хвост, не трогает, а лишь душераздирающе орет от боли или страха. А вот с котами в деревне дерется смертным боем. Мышки его тоже не волнуют, в его лохматой огромной, как у бурундука, голове – одни кошки. Неделями иногда не видим этого гуляку. А когда мы приезжали в деревню на зимние праздники – наш котище, как Мороз – Воевода,  степенно по дороге обходил все заиндевелое поселение. Иногда охотники его даже путали с енотом, такой он становился от морозного воздуха пушистый, а размеры его были немалые. Недаром слыл главным воином на деревне.
Но однажды его бойцовский характер сыграл роковую роль. Как-то в разгаре лета Марсик потерялся, ждали неделю, но он не приходил, тогда заволновались не на шутку и пошли по деревне искать его, спрашивая у всех встречных: «Не видели ли они серого лохматого огромного кота с толстыми щеками, как у бурундука?» Поход этот оказался безуспешным. Но через 3 дня нам принесли что-то напоминающее серую шкурку. Соседка сказала, что увидела как он полуживой ползет по дороге, хоть кот этот совсем не похож на описанного нами, но сердобольная душа решила нам все-таки его показать.
Ох, и причитаний было над бедным котейкой! Он был ужасно худой, весь исцарапанный, одна задняя лапа висела без движения, на другой был кровоточащий открытый перелом. Кот кое-как передвигался только на передних. Но сила к жизни у него была круче, чем у героя рассказа Джека Лондона «Любовь к жизни». Марсик в этот раз видимо сцепился не с котом, а со зверем (не редко бегают и лисы, и зайцы по деревне), а потом где-то отлеживался.
Повезли его к ветеринару, там сказали, что кот старый (ему уже минуло к тому времени 15 лет) и наркоза не выдержит – оперировать нельзя. Выписали антибиотики, примочки, притирки и отправили домой, успокаивая: «Будем надеяться на русскую пословицу – живуч как кошка». Увидевшие его  соседи, «жалея» котика, говорили: «Да, не мучайте вы его – усыпите». Марсик смотрел на «добрых людей» всепонимающим взглядом и злобно шипел: «Да, не дождетесь!» Как бы ни был он болен, но всегда до миски и лотка доползал хоть и по-пластунски.
А через пол года – к рождественским праздникам, что мы проводили в деревне,  он уже вернулся в строй борцов за свою территорию и всех кошек на ней. Не поверит вновь медицина, но лапа, что висела веревочкой – стала ходить как новая, а открытый перелом зарос сначала мышцами, а потом и шерстью. Только когда идет кот, лапа все-таки вихляется в месте перелома, так как держится на одних сухожилиях, но Марсик ходит на ней!
Что принесет нам этот летний дачный сезон – еще не знаю, а пока сидит Марсик- наш громкоговоритель, со мной рядом на лавочке и, жмурясь от солнышка, мурлычит на весь сад, давая понять хозяйке: «Ну, хватит писать – лучше меня погладь! Я ведь все-таки любимый твой котейка».