не мы

Дине,
алемдеги ен жаксы ертеги






Неумолимая как дикий арбалет: струной натянутый, готовый всхлипнуть – в точку.
Стихи презревшая, купившая билет в другую жизнь – шенгеном – в одиночку.
Незыблемая, будто бы форпост, где слово "долг" – ее пароль и нужды,
Погоны острые, но в пояс – карий хвост, не срезанный во имя суки-службы.

Где кротость в ней и где ее хиджаб? Где легкость перепуганного шага?
Холодный город, действующий штаб и девушка в мундире – без хиджаба.
Навеки девушка – неважно, сколько верст идет по трактам жизни эта ножка.
Без каблуков; и в маленькую горсть ушли в шкатулку звонкие сережки...

Прозрачная, как тысяча шелков, с умом холодным, как мерцанье стали,
С горячей памятью и сердцем без оков: она уж есть, какими мы не стали!
Не мы сравняли дух заподлицо – с железным, но порядочным обетом,
Не мы гримасе зла глядим в лицо, на камуфляж надев бронежилеты,
Не нас солдатский мажет полу-мат, не нас трясет ухабистый уазик...
Никто из нас – ни сном – не дипломат, и начеку не мы, как офицеры Штази.

Стихи живут – внутри, где ноль помех, где и любовь, и нежность, и утраты.
Никто не помнит в ней лучистый смех, ни слез ее, разбитых на караты.

Менин периштем! – вместо "вашу мать"
Пускай тебе звучит природа фугой!
Спасибо, что тебя я счастлив знать,
Прости, что вовремя не стал навеки другом.