Мама. Последний год жизни

Дополнение к "Родовой книге семьи Просняковых" http://www.proza.ru/2009/11/11/22

Сегодня пять лет, как не стало нашей мамы. Она ушла из жизни 31 января 2014 года.
Здесь некоторые мои записи из наших разговоров в последний год ее жизни.

У мамы были свои счеты к Сталину. Она, девчонка из глухого карельского села, не знавшая до восьмого класса ни слова по-русски, сумела поступить сначала на рабфак (рабочий факультет), а затем в петрозаводский пединститут, на факультет русского языка и литературы и была  там одной из лучших студенток по успеваемости. Но у нее были и четверки. На втором курсе вышло постановление об отмене стипендии для  всех, кроме круглых отличников — им полагалась теперь Сталинская, существенно повышенная. Жить стало не на что. Родители, колхозники, сами кое-как перебивавшиеся, помочь не могли. Пришлось уйти из института, искать работу.
 Оказалась возможность устроиться переводчиком. И финский, и русский она знала хорошо. После поданного заявления ждала месяц, буквально голодая. Наконец вызвали. Ее, пришедшую туда с полной уверенностью, что теперь-то  в ее жизни все наладится, встретили там так, что у нее через многие десятилетия, когда вспоминала это, голос дрожал (такое с мамой  бывало очень редко). «Так ругали, так стыдили, грозили исключением из комсомола». Оказывается,  в анкете она не указала, что у нее есть репрессированные родственники. Да, она знала, что муж ее тети репрессирован, но она-то  была уверена, что родственники — это родные по крови...
 
Работу все же мама нашла — приняли корректором в типографию имени Анохина.  Так вот полностью она ее всегда называла, когда вспоминала о том времени. Не знаю, сколько было тогда, перед войной, типографий в Петрозаводске, но это была главная, республиканская.

А с папой они познакомились незадолго до этого, когда она была еще студенткой, в кинотеатре «Сампо». До начала сеанса еще было время, и они с подругой  что-то пролистывали из литературы, разложенной на столах в фойе (так тогда было принято). Папа с со своим другом оказался тоже там. Несколько фраз по поводу какой-то книги стали началом знакомства. После кино парни проводили девушек до общежития. Где-то через год они поженились. Это было 6 ноября сорокового года. И в ноябрьские праздники мы всегда отмечали еще один, свой, домашний — День рождения семьи Просняковых. В этот день еще отмечали и дни рождения папы и мамы — оба они родились в ноябре. В общем, в нашей семье это был самый главный праздничный день в году.

Их счастливая семейная жизнь продолжалась всего несколько месяцев, до 21 июня 1941года. Она правда была счастливой — как молодели их лица, как весело они вспоминали разные моменты из этого времени. Все кончилось в то июньское воскресенье, которое они собирались провести с друзьями, отправившись на пароходике на один из островов Онежского озера...

Меньше через два месяца, когда мама находилась в роддоме с новорожденной дочкой, папа, уже повоевавший, с первым ранением, был недалеко — в госпитале, который был оборудован в здании пединститута, где еще совсем недавно училась мама. Но своего  первого ребенка он так и не увидел — когда выписался, мама с дочкой Таечкой (такое имя дала она ей в честь папиной любимой племянницы)  была уже в эвакуации. Их везли на барже, забитой людьми, под бомбежками. Соседние баржи тонули, а им повезло. Они добрались до Сибири, и мама уже там похоронила их первенца...

Как  хорошо, что мама оказалась в эвакуации вместе с сестрой, ее семьей... Как бы она пережила смерть своей доченьки, первого ребенка, которая родилась в августе 41-го, когда папа был уже на фронте. "Я не хотела жить, только плакала и плакала. И однажды Куня (сестра) вместо обычных утешений отругала меня. Не помню точно, что она говорила, но это были слова о том, что надо жить, ждать мужа с фронта, «дождешься, и у вас еще будут дети». Вроде обычные слова, но она не жалела меня, а ругала. И это мне помогло».

Мама вспоминает о том, как во время эвакуации жили в Кемеровской области. Она вместе с другими жителями села ездила продавать картошку. Точнее, они плыли по реке Томь, почти сутки. Это «плавсредство» называлось пАвозок. На плоту — домик, все как положено — стены, крыша, окна. Уместиться могли до 20 человек. Туда – по течению, управляя веслами, обратно – нанимали пароходик.
Большая часть ее спутников были татары - «хорошие, доброжелательные люди. Веселые — пели свои татарские песни, шутили». И там, куда они прибыли, остановились тоже в татарской семье, где их хорошо приняли.
 Картошка была хорошая (каждый продавал свое, выращенное на своем участке), у мамы раскупили быстро, за пару часов. Она там смогла купить какие-то необходимые вещи - для ребенка, что-то себе, семье сестры. У нее уже родилась Галя, а папу  снова взяли в армию, но уже не на фронт (после двух ранений его «списали вчистую»), а на охрану Кругобайкальской железной дороги, где он прослужил до конца войны. Мама вспоминает, что на время ее поездки Галю оставила со своей сестрой (заодно отучить годовалую дочку от груди), и когда она вернулась, Галя ее «не признала», отказывалась к ней идти.

Это в мамины 93 года. Не помню, с чего начался разговор. Кажется, я сказала, что не сразу до меня дошло значение какого-то слова  в знакомой с детства песне, звучавшей по радио. Там были слова : "… это стрелочник виноват". Последнее слово я слышала иначе. Оно не «вписывалось» по смыслу, и для мне эти строки казались странными. И только относительно недавно, услышав эту давнюю песню, кажется, по радио «Ретро», до меня дошло...
Мама подхватила  разговор, заулыбалась:  "У тебя тоже так бывает? Вот помнишь песню: "Ой ты, рожь, золотая рожь...".  Я долго как-то не понимала: почему — золотая? А потом вспомнила, как колосится рожь в поле, когда она  поспеет.
Я ведь не раз видела это – у нас деревня была на горке, а внизу расстилалось поле такой вот золотой ржи...".

Как-то мы заговорили о справедливости выражения "не было бы счастья, да несчастье помогло". Это о том, когда ее не приняли на работу переводчицей. Все ее однокурсницы, ставшие тогда переводчицами, погибли на войне.

Пока еще помнится мамин голос...

- Не то, так то  - говорила мама  с досадой (обычно по поводу очередной «болячки»)...
- Не очень-то... - если что-то не получалось так быстро, как хотелось.
- Подвох получился — с огорчением, когда что-то вдруг получалось не так.
- ТАнинька — называла она меня (раньше, не в последние годы). А Танечка — до конца...
- Прекрасные мои - говорила иногда мама нам, своим детям и внукам, с такой нежностью...
- Скоро да хворо - с некоторым осуждением в отношении кого-то близких
(чаще к детям, внукам), если дело сделано быстро, но небрежно.
- Исключительный! (вкус блюда, приготовленного кем-то из нас). Иногда - о человеке, которого знает хорошо и только с положительной стороны.
Изватлать - когда хорошая вещь при плохом с ней обращении теряет вид- "надо же, так изватлать...."
ПУтаники - если кто-то сначала говорит одно, потом другое, или все разом, обычно -дети...(с досадой).

Как это по-карельски? - спрашивала я ее иногда. Ей всю жизнь не с кем было говорить на ее родном языке. Но помнила она его всю свою долгую жизнь, и когда я нашла в Карелии ее двоюродную племянницу и устроила им разговор по телефону, та удивилась, как мама свободно говорила с ней на карельском (впервые за 70 лет!). А мама была счастлива, как ребенок, что она, оказывается, все помнит.
А я запомнила только это, из сказанного мне ею:
Таты — папа, мами — мама.



6 февраля 2019 года. Дополнение. Обнаружила еще записи того времени:

31 октября 2012 года.
Хейнакуу – месяц сенокоса (заготовки сена) - мама прочитала на календаре на финском языке (я привезла его из Карелии в прошлом году).

Мама вспомнила (по случаю того, что Маша с Мишей сажали можжевельник) – из детства: ее мама  выметала печь перед тем, как посадить хлеб на под,  веничком из можжевельника,  на длинной березовой ручке.

18 ноября. В 6-м или в 7-м классе – еще в Святозере (в 8-м училась в Корзе), ей было 15 или 16 лет (в школу пошла с 9-ти лет), она прочитала роман о любви на финском языке. Эту книгу она запомнила на всю жизнь. Главная героиня – невеста, по-фински морсиамени… (это было почти 80 лет назад, послезавтра маме исполнится 93года).

21 ноября. День рождения Анечки. Снова вчетвером за столом – «лесенка»: Алиса, Машенька, я, мама… Оказалось – теперь  не только я в два раза старше своей младшей доченьки, но и бабушка – в три раза старше своей внучки – именинницы…
Настроение праздничное. Мама вспоминает о своем деревенском детстве, как она любила своих домашних животных ( «мама говорила – вот Аня любит животных, а Куня нет»), всегда увязывалась за мамой в хлев, когда та шла корову доить. Любила приласкать корову, поиграть с теленком, потаскать маленьких ягнят… Очень любила своих лошадей (случай – когда приехал в гости ее дядя Миша из Видан. Взрослые сидели за столом, а она пошла к лошади гостя – как к своей. А та ее укусила за лицо – слабый след шрама мама прощупывает… А разговор начался с того, что мама вспомнила, как она рожала меня в Салми – командовала молодыми акушерками… Я родилась легко. Так же легкими были и первые роды (Таечки).
 
Вспоминает: встанешь ночью в туалет, а мама сидит, прядет кудель (льняную, конопляную) при лунном свете… Когда клубочков пряжи будет достаточно, начинает ткать ("у нас был настоящий ткацкий станок, такой большой», - показывает ширину руками. Днем ткет, а ночью опять надо прясть… Задумалась: «Наверное, отсюда и название – "Пряжа»… Полотно получается, может, метров десять… Весной эти полотна выносят за деревню, на наст.  Лежат по нескольку недель (жители деревни не беспокоятся – никто не тронет).  Выбеливаются – ночью морозом, днем – весенним солнцем. Когда снег начинает таять, убирают, стирают. Гладят (специльными утюгами) и – можно шить…

Мама вспомнила и «дикий случай» из деревенской жизни: однажды, когда ей было лет семь, она увидела в окно страшную для нее картину - деревенские мужики тащили на перевернутой бороне  (зубьями вверх) женщину (она назвала ее имя). Спросила у матери, что это значит. Та ответила, что мужики этим показывают женам, что их ожидает, если они будут изменять мужьям…

4 декабря. Мама вспоминает, как она любила гулять в лесу, который был рядом с Ригсельгой (для деревни он был как сад – ухаживали за ним, поддерживали порядок, вырубали только сухостой или если нужно было прореживать), особенно весной, в это время проводили заготовку дров. Укладывали их в так называемые кострища – за лето дрова в них хорошо просыхали (все знали, что никто их не тронет), и зимой, на санях, приезжали за ними. Она была маленькой и просто гуляла по лесу, пока взрослые работали. С каким – счастливым – выражением лица она вспоминала о березках с первыми клейкими листочками, о том, особенном, весеннем шуме в лесу ее детства («идет-гудет весенний шум…» - это я вспомнила, слушая ее).

Январь 2013 года.
Мама вспомнила, что в начальной школе она училась на русском языке – в Пряже. Учителя – всего двое – супруги Макеевы. Александр Иванович – директор, Лилия Ивановна – учитель. Потом – 3 года на финском, дальше – снова русский.

Мама: ее отец мог определить, кто сколько будет жить. Вспоминает: смотрел на девочку лет трех, которая была у них в гостях — такая хорошенькая, веселая... Потом сказал (когда гости ушли), что она долго жить не будет... Девочка скоро умерла. «А ты, Аня, будешь жить долго».  Мама прожила 94 года.

Вспоминая о Ригсельге, ее жителях : «Лукин Семен (жена Прасковья, дети  Даша,  Аня и сын, мой ровесник) — к ним переходили, когда зимой морозили тараканов».

Рыба сушеная — сУщик. Суп с сущиком...(ее отец был рыбаком, рыба была постоянная еда).

В середине Рождества пекли колобок, делали крест из теста. Эти колобки дети давали взрослым, а те им — подарочки... РИСТУЛЕЙБЮ (ристу — крест, лейбю — хлеб). Обычай:  держали на иконе, и скоту давали  кусочки (видимо, чтобы скотина не болела).  Нюмалайзени — Бог.

12 мая. Мама вспомнила деревенскую частушку: «Рыбу ела, рыбу ела, дорогого судака, у меня четыре брата, нет такого дурака» (обращаясь к парню).

26 мая. Получился добрый вечер с мамой. Я лежала на диване, мама подсела ко мне, стала говорить. Не о болезнях – а воспоминания…  Жизнь в Минаевом, большой сад. Много вишни… Забор из кустов терновника, заготавливали терн. Летом разводили водой. Брали в поле, на работу… Голод. У папы пухли ноги, у маленькой Гали вздулся живот, скривились ножки… Потом  - в Салми, на полках только черный хлеб, но свободно… Мама беременна мной, работает учетчиком (какая-то артель, она на складе выдает сапожникам хром, разного цвета). На работу ходила в красивом синем с цветами халате – до декрета, получала комплименты от коллег… (Ей 30 лет).

Жизнь в Лахденпохья. О Валере – как он зимой чуть не утонул, как током его чуть не убило… С переживанием: "Нужно, наверное, к врачу его было отвести, а он сказал, что все нормально, и я занялась делами, как раз стирала".

Один из таких дней, спокойных, с добрыми воспоминаниями... и закончился он тоже «в этом ключе»: включила «Детское радио» и – мелодия нашей колыбельной,  той, что пела нам мама перед сном когда-то – из кинофильма «Цирк»…

Я бы не хотела жить так долго, чтобы моим детям не досталось такого... Но сколько бы я потеряла, если бы мама ушла раньше. Ведь все приходит в свое время, и эти ее воспоминания... И самое - самое: я до таких лет была дочкой, доченькой...



На фото: кинотеатр "Сампо" в Петрозаводске. Разрушен в 2013 году.