Военный рассказ

- Что ты собираешься делать, Шпеер?! Остановись, мы не воюем с детьми!
- Тебе то, что за дело, Киберт, отойди…
В дверях полуразрушенной квартиры появился третий немецкий солдат. Он посмотрел на спорящих между собой своих товарищей.
- Что тут у вас происходит? – спросил он, с интересом разглядывая русского мальчонку лет пяти-шести, жавшегося к телу убитой матери…
В стене зияла внушительной величины дыра от разорвавшегося снаряда. На полу, среди битого стекла, кирпича и разбросанных по квартире фрагментов мебели, над телом убитой матери сидел мальчуган. Он не плакал. Он, молча, смотрел испуганными глазенками на вооруженных немецких солдат и жался к убитой матери, она погибла, но сумела закрыть собой от осколков маленького сына. И теперь, он жался к ней, словно, ища у нее защиты…
- Я не позволю тебе застрелить ребенка, - поднял автомат Киберт, нацелив его на Шпеера.
- Ах, так! Киберт, защитник славян, - грубо огрызнулся солдат, хотевший стрелять в ребенка – Пойдем отсюда, Шварц, наш Курт, защитник представителей низших рас, угрожает своим товарищам оружием…
И два немецких солдата вышли из разбитой взрывом квартиры, оставив Курта одного.
- Не бойся… - сказал Курт, присев на корточки рядом с испуганно смотревшем на него мальчиком, - иди ко мне… вот так… молодец!
Взяв мальчугана на руки, немецкий солдат, вышел на улицу. Он хотел отдать ребенка первым попавшимся жителям города, но никого не было. Город лежал весь в руинах и будто бы вымер. Все, либо попрятались, либо погибли во время налета немецкой авиации, бомбившей город несколько дней. А кто-то, взяв оружие, засел в полуразбитых домах, подкарауливая немецких солдат…
Киберт остановился в нерешительности: дальше начиналась территория, контролируемая русскими. Мальчуган, обвив ручонками шею немецкого солдата, прижимался к его груди. Курт, еще колебался некоторое время, но, снова посмотрев на ребенка, жавшегося к нему, все-таки пошел вперед…
Он медленно шел по территории, где уже могли быть русские солдаты – защитники города. В полуразрушенных зданиях, зияющих почерневшими оконными отверстиями без стекол, могли притаиться снайперы…
Сердце тревожно билось у Курта в груди. Немецкий солдат прислушивался к каждому шороху, скользя взглядом по высотным зданиям: не мелькнет ли чья-то тень, или может быть, сверкнув на солнце, появится блик от оптики снайпера… Но, нет. Все было тихо, Курт лишь слышал собственные шаги и, как колотилось, едва не выскакивая, в его груди сердце…
Наконец, Курт зашел в один из разбитых бомбежкой домов. Он немного перевел дух, укрывшись за стенами от подстерегающей повсюду смертельной опасности.
Посадив мальчика рядом с собой у стены, Курт достал банку тушенки, вскрыл ее ножом и, положив кусочек на ломтик хлеба, протянул ребенку.  Мальчик смотрел на немецкого солдата и не брал. Он, видимо, в своей жизни еще не видел тушенку и не знал, что такое немец дает ему…
Курт положил маленький кусочек в рот мальчику и тот с удовольствием зажевал. Потом протянул ручонку и взял хлеб из рук немецкого солдата. Мальчуган с любопытством смотрел на Курта, запихивая еду в рот. Киберт тоже приложился к банке. Насытившись, мальчик свернулся калачиком и уснул. А, Курт, прислонясь спиной к стене, размышлял, что ему теперь делать: он сделал доброе дело, принес ребенка к русским, но самому ему здесь оставаться было слишком опасно.
Немецкий солдат потихоньку, чтобы не разбудить спящего малыша, встал и вышел на улицу. Он утешал себя тем, что ребенка непременно найдут. По крайней мере, он сделал все, что мог -  спас его от смерти…
Так думал Курт, идя прочь от дома, где он оставил мальчика. Внезапно, за спиной Киберта раздался щелчок затвора:
- Стой, немец, хенде хох! – услышал он русскую речь и удар прикладом в спину опрокинул его на землю…
Оружие у Курта отобрали сразу. Его подняли на ноги. Киберт увидел троих солдат в советской форме.
- Что ты тут делаешь? – спросил один из них Киберта – Тебе, что жить надоело? Так мы тебя быстро, Фриц...
С этими словами он ударил немецкого солдата в лицо. Киберт закусил разбитую губу, он понял, что его сейчас убьют…
Русские переговаривались между собой, когда к ним подошла женщина снайпер…
- Подождите, не убивайте его…- произнесла она, пристально посмотрев на Курта – Я давно за ним наблюдаю. Он с ребенком сюда пришел, он в том доме мальчика оставил… Снайпер кивнула в сторону полуразрушенного дома.
  - Ну, гад! – с гневом проговорил советский солдат, глядя на Курта в упор – Убил, да? Убил ребенка?!
На Киберта снова посыпались удары. Он стоял, закрывая голову и лицо руками. Он не понимал, о чем говорят эти русские.
Схватив немца, солдаты потащили его к дому, где он оставил ребенка. Озираясь по сторонам, Курт искал хоть какой-нибудь выход из сложившейся ситуации. Его вели двое, еще один русский солдат со снайпером шли впереди.
- Да, чего туда идти? Он давно его убил. Шлепнуть фашиста, тут и дело с концом… - сказал русский солдат, обращаясь к снайперу.
- Я видела, что он нес ребенка на руках… - ответила снайпер – Если он хотел убить его, то зачем шел к нашим позициям?
Разговаривая, русские вошли в здание, где лежал у стены спящий ребенок.
- Ну, я же говорил, что он убил его… - русский солдат с ненавистью посмотрел на немца.
Не дожидаясь, пока его застрелят эти русские, Курт рванулся, ударив одного солдата, державшего его в живот, а другого, толкнул вперед на русского, стоящего со снайпером…
Курт бросился бежать. Он уже не увидел, как разбуженный, проснулся и заплакал, ребенок глядя  на советских солдат, которые, от неожиданности даже не пустились в погоню за убегавшим и лишь удивленно взирали на живого малыша.
Девушка снайпер успокоила мальчугана и спросила у него, что с ним делал дядя немец?
- Он кормил меня, - ответил мальчик, глядя в изумленные лица советских солдат…

- Быстро же ты вернулся от русских, Курт, - с усмешкой сказал Шварц,увидев запыхавшегося, бледного от страха Киберта.
- Посмотри, Питер, русские отблагодарили нашего Курта за то, что он спас их ребенка… - саркастично заметил Шпеер, глядя в разбитое лицо Киберта.
Курт ничего не ответил на смешки своих товарищей, он отошел в сторону, вытирая платком кровь с разбитых губ.
- Русские точно не будут жалеть нас, - продолжал смотреть в след Курту, Шпеер.
- Ты прав, Эрих… - кивнул в ответ Шварц – Немецкая сентиментальность Киберта до добра не доведет. Русские намяли ему бока, а в следующий раз вышибут ему мозги.
Курт не слышал того, что говорили о нем его товарищи. Уединившись, и достав небольшую тетрадь, он сделал запись в своем дневнике: "Русские люди ненавидят нас за то, что мы пришли на их землю. Даже девушки сражаются у них. Сегодня я видел русскую снайпершу так близко, прямо перед собой и остался жив… Вблизи они не такие страшные, как нам твердят о них…" Курт подумал немного и дописал: "Они даже симпатичные, их девушки снайперы "...
         
- Не высовывайся, Киберт, - прокричал немецкий офицер, прижимаясь к стене здания, в котором укрылись немецкие солдаты – Не высовывайся, у русских появился первоклассный снайпер. Он не промахивается и бьет наверняка!
Курт, согнувшись в три погибели и держась стороны здания, прошел внутрь. Киберт принес воду для раненых, чтобы хоть как-то облегчить их страдания. Он поил Шварца, когда в помещение, где содержались раненые, ввалился Шпеер и воспаленными глазами посмотрел на Курта:
- Они убили нашего офицера… Они всех нас перебьют! Кто следующий? Пойди, спроси у них, защитник славян!
Киберт не ответил и отвернулся.
- Не обращай внимания, Курт, – сказал раненый в живот солдат, он смотрел, как Курт поил Шварца. Было видно, что ему очень хотелось пить, но ему не давали из-за  его ранения - Шпеер совсем спятил, он кричит по ночам во сне…
Киберт ничего не ответил, он вышел на воздух. Он больше не мог, дышать этим удушливым смрадом гниющих человеческих тел. Ему хотелось остаться одному… Прижимаясь спиной к  стене здания, он вдыхал холодный осенний воздух. С тех пор, как русские зажали их в этом каменном мешке, он потерял счет дням. Иногда обстрелы с той стороны затихали, и солдаты были предоставлены самим себе. Кто-то плакал, кто-то молился… А когда появился этот русский снайпер, никто не хотел долго задерживаться снаружи. Даже нужду предпочитали справлять внутри здания. Когда шел дождь, еще как-то можно было раздобыть воды, но одно не осторожное движение - и пуля в лоб… Не спасала даже железная каска. Снайпер бил чуть пониже, аккурат промеж глаз… 
Киберт отвлекся от своих мыслей и посмотрел на Шпеера который, вытанцовывал, высунувшись из-за укрытия. Пуля снайпера  не заставила себя долго ждать, она вошла ему прямо в лоб… Курт отвернулся. Он снова посмотрел в сторону позиций русских. Он немного завидовал Шпееру: для него уже все было кончено…
В следующую минуту, сорвав с головы каску и откинув в сторону автомат, Киберт во весь рост пошел к русским позициям. Его темные, чуть завивающиеся на кончиках волосы, трепал ветер… Грязный и оборванный, дрожавший на холодном осеннем ветру, Курт все дальше отдалялся от спасительных стен… Он напряженно вглядывался в русские позиции, и ждал…Ждал, что может быть, блеснет оптика и быстрая смерть окончит череду безнадежных дней, успокоив вечным сном, постоянно ноющую то от холода, то от голода и жажды, его плоть…Сейчас Курту было даже все равно, если кто-то из своих, не жалея последние патроны и приняв его за перебежчика, выстрелит ему в спину...Но все оставалось по-прежнему. Он все шел и шел, напряженно вглядываясь в русские позиции.
Курт увидел, наконец, как между гор мусора и битого кирпича, блеснул прицел снайперской винтовки. Киберт остановился, глядя туда, где только что был блик. Он стоял во весь рост перед рассматривающим его в прицел, русским снайпером… То, что произошло потом поразило Киберта: Снайпер вышел из-за завалов, тоже поднявшись во весь рост. Киберт не сводил с него изумленного взгляда. По спине у него пополз холодок, он, вдруг, понял, что очень хочет жить… Ему захотелось повернуться и побежать обратно, но Курт понимал, что не сможет сделать и нескольких шагов… Не отрываясь, смотрел он на русского снайпера с винтовкой в руке…
Снайпер, вдруг, поманил его к себе. Курт сглотнул…Понимая, что русский убьет его сейчас, Курт решил умереть солдатом, смело глядя в лицо своей смерти, а не обращаясь к ней спиной. Он медленно пошел по направлению к фигуре снайпера. Сделав несколько шагов, Курт снова остановился. Он боялся, что ноги у него подкосятся от напряжения и страха и он упадет…
Русский не пошевелился. Он был одет в маскхалат, на голове у него был капюшон. Сердце у Курта билось так, что казалось, выскочит наружу, он не мог понять, почему русский медлит, почему не стреляет… Тут снайпер начал сближаться. Он все ближе подходил к Киберту… «Почему он не стреляет?» - думал Курт, которому, от сильного волнения никак не удавалось разглядеть его лицо… Когда Курту это, наконец, удалось, он уже знал ответ на мучивший его вопрос. Примерно в метрах пяти-шести от него стояла русская снайперша, он видел ее уже один раз на русской стороне, когда относил туда ребенка... Киберт сразу узнал ее… Потрясенный, он не мог отвести от нее глаз. Из укрытия русских отделилось еще несколько человек, они окружили Киберта и повели его с собой. Вскоре, он уже стоял перед русским командиром с любопытством поглядывающим на молодого немецкого солдата…
- Вот, товарищ полковник, это тот самый немец, который спас Вашего сына и принес его к нашим позициям. Мальчик тогда все рассказал. Я его в прицел винтовки сразу узнала…
Курт стоял, опустив глаза. Он не понимал, о чем говорят русские между собой и почему они еще не убили его… Полковник, с минуту смотрел на испуганного немца, потом перевел взгляд на снайпера:
-  Смотри мне, Марьяна, отвечаешь мне за него…
- Есть, товарищ командир! – снайпер взглянула на  Курта, и, улыбнувшись, добавила – Не бойся, солдат, теперь с тобой все будет хорошо…


                12.01.2016 год