Самое короткоe путешествие

"Благоразумный видит беду, и укрывается; а неопытные идут вперед, и наказываются." (Притчи 22:3)

                *****

Моё самое короткоe и неудачное путешествие - полёт (прыжок) с 5-го этажа...

Мир вам, благоразумным и неопытным!

Друзья, чтобы у вас не сложилось ложное впечатление, что я 100%-ный счастливчик и, что все мои желания и планы всегда выполняются по моему велению, расскажу вам о своём самом коротком и неудачном путешествии.

После окончания школы в Красногорске, где я проучился все 10 классов, мне удалось поступить в ТашПИ, в Ташкенте. Весной у нас всегда были соревнования по волейболу. А играл я за ТашПИ, факультет, ВУЗ-городок, общежитие, какой-то фарфоровый завод, за Красногорск (соревнования по комбинату) и не знаю за кого ещё. Делал это я всегда с удовольствием. Кстати тренером институтской команды был вначале наш бывший физрук из Красногорска, кореец. Его жена умерла от облучения, когда мы ещё в школе учились.

Жил я в 5-ти этажном общежитии. Между играми писал дипломную работу, пять лет учёбы пролетели очень быстро и она приближалась к концу. Как-то запланировал начертить для диплома два громадных листа. Встал пораньше, пошёл позавтракать в соседнее кафе, ребята ещё спали, поэтому я не взял ключ. Прихожу назад, а моих товарищей по комнате уже нет. Они уехали в город, тоже подготовка к диплому.

Что делать? Я человек обязательный, что запланировал - считай уже готово. Дверь ломать не хотел, недавно заново покрасили и поставили новый замок. Ну и нашёл решение - зайти через окно. Мы жили на 4-м этаже, окно было открыто (4 апреля). Этажом выше жили узбеки, они ещё не уехали в город.

Так как подходящей верёвки найти не удалось, связал две простыни и привязал к батарее отопления. Ребята подстраховывали, чтобы не развязалось. Но, когда я отпустил руку от подоконника и повис на другой, проверяя на прочность, студенческая простыня треснула и стала быстро рваться, увлекая меня вниз...

Падать задом не хотелось, я выпустил из рук это рваное дело и, оттолкнувшись в полёте от стенки ладонью, развернулся лицом к опасности. Посмотрел вниз - высоко, а внизу меня ждала бетонная площадка перед входом в общежитие. А я лишь в носках...

Прыгать я умел, ещё ребёнком нырял с 10-метровой вышки. Но, с такой высоты, да не в воду - в первый раз. Сделал всё правильно: приземлился на ноги, потом самортизировал руками на правый бок и немного головой. Только кожа треснула и кровь пошла. Ну, думаю, как бы все внутренности не оторвались.

Сел, покрутил животом, вроде всё на месте. Потом смотрю, а ступня правой ноги стоит перпендикулярно к ноге. Тут выходит комендант общежития, Вера Фёдоровна и спрашивает меня: "Ты что, Володя, споткнулся?" А я ей: "Да".

Я раньше ничего не ломал и подумал, что вывихнул ногу. Попросил коменданта дёрнуть за ногу (вправить). Она дёрнула и по хрусту костей мы сразу догадались - перелом, да ещё какой. Она заплакала (хотя сурового характера была), стал её успокаивать. Подошёл студент, сжалился, дал мне сигарету - и я прилёг с сигаретой в зубах в ожидании "Скорой помощи". Да, подумал, не погулять уж мне на свадьбе (две свадьбы в нашей группе намечались).

Падать не трудно. Не только в прямом, но и в переносном (морально, духовно) смысле. Подниматься труднее. В этот раз мне самому подняться не удалось. Через 45 минут приехала "Скорая помощь" и меня отвезли в больницу Nr.:6 на Бешагаче.

Состояние шока ещё в машине постепенно отошло и пришла боль, причём нестерпимая. В нижней части правой ноги была каша из костей, так успокоил меня позднее хирург. Но перелом был закрытый.

А на левой ноге отломался кусочек пятки, в пятке была дыра сантиметра два в диаметре и из неё сочилась кровь. Видимо на камешек прыгнул. Эту ногу мне перевязали резиновым шлангом, чтобы не вся кровь выбежала. И иногда ослабляли шланг, чтобы нога не омертвела.

Говорят, что перелом пятки дело очень болезненное, но эту боль я никогда не чувствовал. Видимо голова не может думать о всех болячках одновременно и концентрируется на самой большой. И мне вполне хватало боли в правой ноге, настолько, чтобы ни о чём другом больше не думать.

В больнице меня положили на холодный стол и загипсовали левую ногу. В правой пятке просверлили дырку и вставили в неё металлический стержень. А к стержню, когда я уже лежал в кровати, прикрепили верёвку с гирями для растяжки ноги. Для того, чтобы длину ноги сохранить. Вот так я и лежал на спине 22 дня без сна. Боли не давали уснуть.

Научился по ночам метаться туда-сюда, как в кино. Немного помогает, да и вроде бы при деле. Нога распухла до неимоверных размеров. И какого только цвета за эти дни она ни была? Да ещё пузыриться начала. Две недели врачи ничего не делали, только смотрели, хотели ногу ампутировать…

Но организм у меня был молодой, крепкий, я даже мысли такой не допускал. Всё это время у меня была стабильная температура: +38°С. Это организм боролся с возможным заражением. Дрожишь, когда температура поднимается. А если установилась, то тебе приятно тепло. Другие укрывались на ночь одеялами, мне хватало простыни и то лишь для того, чтобы прикрыться.

Через две недели один врач, грек, начал делать мне на ноге компрессы и нога стала принимать нормальный вид. А через 22 дня ногу загипсовали и выпустили из больницы, так как с двумя загипсованными ногами я уже во врачах, по их мнению, не нуждался.

Одна мысль мучила меня с самого начала: как донести эту плохую весть до родителей? Правду сказать нельзя. Мамаша начнёт всё это себе представлять, да свихнётся ещё. Врать не любил.

Решился на полуправду. Одна однокурсница, которая была из Красногорска, передала моим родителям, что я поломал себе ногу при игре в волейбол. Когда родители приехали, то долго не заходили ко мне. Оказывается они узнали, как всё было и маме надо было в коридоре длительное время посидеть, чтобы прийти в себя. Она боялась войти в дверь, так как не могла себе представить, что от меня могло остаться, после такого падения.

Когда же вошла и увидела, что голова у меня на месте, хоть и перевязанная, да и ноги тоже две, то успокоилась. И первый её вопрос был: "Володя, а ты когда падал кричал - Мама?!" Да, у каждого свой взгляд на происходящее. Нет, говорю, о Вас во время падения я как-то не подумал.

Мои родители привезли что-то в подарок врачам и купили, по-моему, у них мумиё, которое должно было мне помочь для срастания костей.

Со своей бедой я был не один. Никогда не думал, что у меня столько друзей - товарищей. Я уже проучился почти 5 лет в ТашПИ, да и из-за волейбола знал меня весь ВУЗ-городок.

Ежедневно шёл нескончаемый поток посетителей ко мне, как к мавзолею. В больнице появилась катастрофическая нехватка белых халатов. Две студентки приходили со своими, где-то раздобытыми, халатами. Они могли посещать меня и посещали в любое время. Как я благодарен всем этим ребятам…

Тумбочка моя ломилась от всяких лакомств. Один студент, который жил со мной в общежитии, кормился у меня чуть ли не ежедневно. У него были богатые родители и он привозил с собой много денег, но, как правило, проигрывал их в первую же ночь в карты. Я был рад, что могу его накормить.

Приносили и сигареты. Много курил по ночам, делать всё равно нечего, спать же не давали боли. Курение - дурная привычка, но тогда было в моде. В моём положении, как "обезболивающее средство", мне помогали сигареты. Они давали секундный сон.

Нас было в палате 9 человек, все лежачие. Мы следили друг за другом, чтобы курящий не уснул с сигаретой и вынимали её из пальцев счастливчика, который ушёл в забытье.

Пришёл и заведующий кафедрой "Электрические станции", Аронов. Хороший человек, редкий. Сказал, что понимает ситуацию и что я могу диплом защитить в следующем году. Этого я уже не понял... И постарался ему разъяснить, что то, что он видит - не имеет для меня никакого значения и защищаться я буду вместе со всеми.

Держался я, почти всегда, молодцом, шутил и поддерживал тех, кто впадал в жалость ко мне. Один на один с собой был я, конечно, другим… Но однозначно понял, что жалость к себе недопустима, она не делает нас сильнее, напротив.

Появились слухи по ВУЗ-городку, что меня якобы выбросили с 5-го этажа. Один студент из Красногорска, который также жил в ВУЗ-городке, занялся расследованием этого дела. Он был громадным детиной, играл в баскетбол. Собрал себе подобных и пошёл в моё общежитие разбираться. Слава Богу, всё закончилось мирно.

По вечерам, после ужина, когда уходили последние посетители, на нас, девятерых лежачих, находил смех, которого я никогда не забуду. Кто-то начинал, говорил какую-либо глупость, другой подхватывал и через 5 минут в нашей палате уже стоял непрерывный хохот.

Что я себе мог позволить за эти 22 дня, проведённых на спине, с одной загипсованной ногой и другой ногой на вытяжке, так это смеяться. Но среди нас были и с переломанными рёбрами, для них это было суровым испытанием. Как хотелось им вместе с нами посмеяться, но кроме гримасы у них ничего не получалось.

Привезли в нашу палату одного узбека. Он, перепрыгивая сай, подвернул или поломал себе ногу. Ему жена и родственники принесли много подушек... Он все плакал от боли и переживал крепко. Видимо первый перелом...

Ему загипсовали ногу. В комнате, где этим занимаются, всегда холодно. Узбек заболел воспалением лёгких, обнаружили не сразу и он умер...

Были у меня и два соседа, которых я запомнил.

Один - старый, крепкий татарин, настоящий богатырь, поломал два ребра. Участник революции, гражданской, 1-й и 2-й мировых войн. Он был 80-ти лет. Фашисты перебили ему автоматной очередью руку, сильно раздробили кость.

Хирург сказал, что положение безвыходное, придётся руку ампутировать. Иначе умрёт от гангрены. Татарин не разрешил. Хирург дал ему выпить стакан спирта, другой стакан вылил на рану и сделал, что мог.

Крепкий мужик был татарин, сохранил себе руку. Но она у него болталась или гнулась ещё в одном месте. Будто бы в этой руке был у него ещё один сустав. Но работала. Никогда больше такого не видел.

Многое видел и выдержал татарин в жизни. Но вот больницу не выдержал... Начались дожди, крыша больницы промокала и капли попадали именно в кровать татарину. Другое место ему не нашли. А у нас в комнате 9 кроватей стояли очень тесно, нельзя было их передвинуть. Плюнул татарин на больницу и через пару дней ушёл домой...

До него или после него на этом месте был другой сосед, тоже с поломанными рёбрами. Ему повезло, было сухое время. Принесла ему жена однажды копчённую рыбу и термос с чаем. Он предложил и мне, я не отказался. Что ещё делать? Лишь усмехнулся - копчённая рыба с чаем...

Велико было моё удивление - в термосе оказалось... пиво! Из бутылки пить пиво не разрешили бы, в больнице не разрешают пить алкогольные напитки. А так никто на нас не обратил внимания. Термос был большой и мы с соседом становились всё веселее... Другие удивлялись, глядя на нас.

Запомнилась одна, уже немолодая, всегда пьяная уборщица. При виде её мои боли всегда усиливались и наступало беспокойство. У нас было тесно и она, проходя рядом с моей кроватью, задевала мои гири и они долгое время как маятник болтались туда-сюда с моей ногой. И это повторялось каждый день, сколько бы я её ни предупреждал.

Одному из нас она своими выходками настолько надоела, что при очередном задевании его половой тряпкой, он, лежачий, вскочил с кровати на одной ноге и пустился вприпрыжку за ней с костылём в руке, чтобы её огреть…

Была у нас и молоденькая, удивительно красивая медсестра, узбечка, которая всегда улыбалась. Она нам делала уколы. Это была наша радость. При её присутствии наши раны заживали быстрее и боли уменьшались.

Один пациент нашей палаты сильно отличался от других. И у него были поломаны рёбра. Он всё охал и ахал...

Но не всегда... Порой, часто по ночам, вдруг что-то с ним происходило. Он видел какие-то галлюцинации, говорил, что здоров, начинал делать гимнастику, гнуться, доставать руками пол. Собирался идти домой.

Начинал бегать по палате, коридорам больницы... Его хватали санитары, усмиряли. Нам было неприятно, неспокойно, когда он находился у наших кроватей.

Видимо про таких пел Александр Галич в песне "Белые столбы":

"И отправился я в Белые Столбы
На братана и на психов поглядеть."

Вспоминается и Чеховская "Палата Nr.:6", но это уже другое, сложнее.

Вот такие приключения были в нашей палате. Набрался опыта, которого у здорового человека нет.

Короче, через 22 дня мне перегипсовали левую ногу до колена заново, так как всё это время капала кровь, просачиваясь через гипс, и положили гипс на всю правую ногу. После чего выписали из больницы.

Меня забрали к себе в Красногорск родители. Приехала сестра, помогла мне с чертежами для диплома. Да, хорошо иметь родителей и не быть одним ребёнком в семье. Когда сестра защищала свой диплом, была беременна и я ей немного помог с чертежами. Теперь она вернула мне сторицей.

Защищался я на трёх "ногах". На левой мог уже стоять, да два костыля. Было удобно при защите дипломной работы указывать костылём на чертежи. Защитился на отлично.

Через три месяца сняли мне гипс и на правой ноге. Тогда в Союзе гипс клали прямо на ногу, а у мужчин ноги волосатые. Так что при снятии гипса вырвали мне все волосы на ноге. Гипс стал внутри волосатым, а нога голая, без волос.

Дали тряпку, чтобы я почесал то, что осталось от ноги, а остались лишь кожа да кости. Кайф, не сравнить ни с каким массажем. Три месяца ничто не дотрагивалось до ноги. А потом сказали, чтобы я встал на обе ноги, к моему удивлению. Вы, двуногие создания, даже представить себе не можете, какое это счастье стоять на двух ногах!

Через полгода после падения пришла пора устраиваться на работу. Я был одним из лучших студентов курса и мог выбрать из 10-15-ти организаций любую. Выбрал САО ОРГРЭС, предприятие по поставке, пуску, наладке и испытаниям энергооборудования, а также по организации и рационализации работы при эксплуатации электрических станций и сетей, предприятие Союзного значения, лучше которого я в своей жизни не видел. Работа со сплошными командировками по Союзу и за границей.

В первый день, увидев меня с палочкой (костыли я уже оставил), всячески уговаривали взять другую работу, без командировок. На что я наотрез отказался. Конечно было бы разумнее разрабатывать ногу, имея сидячую работу. Но человек поступает не по разуму, а по глупости своей…

Хорошо иметь две ноги, хоть и поломанные, но свои. Я уже пару лет пенсионер. Побывал на всех континентах, был в Непале, потопал по Гималаям, был и в Перу на высоте 4300 метров и т.д. и т.п. О моём путешествии через Самарийское ущелье на о. Крит вы уже наверное прочли, я описал это ранее, в рассказе "Мой друг - посох". Мои ноги справились. Слава Богу!

P.S.: Всего этого могло бы и не случиться, говорит Нина, если бы мы тогда знали друг друга. Но и по другой причине. Когда я выглянул из окна 5-го этажа, чтобы спуститься по простыне, я на мгновение увидел себя внизу...

Но не поверил и полез. Мужчина всё-таки, назад дороги нет... Был я тогда неверующим в Бога человеком и горделивым, иначе бы внял предупреждению свыше. И сэкономил бы много хлопот себе и людям.

И ещё одно замечание: перед моим полётом, падением, вышла коротко Вера Фёдоровна, комендант общежития Nr.:5 энергофака с веником в руке и подмела то место, где я вскоре приземлился, но не запылился...

А в 1982 году, перед моим отъездом в ГДР, Берлин, я приехал в ВУЗ-городок, чтобы сделать на прощание фильм. Вдруг Вера Фёдоровна вышла из общежития и обрадовалась, узнав меня... Случайная встреча? Я не верю в случайности.

На фото к рассказу - моё общежитие Nr.:5, энергофака ТашПИ, с 5-го этажа которого я свалился. А сделал я это фото 3 сентября 2014 года. Подробности в повести "Прощание с земной Родиной, 28.08.-25.09.2014".

P.S.S.: За всё благодарен Господу!
И за поломанные ноги...
Любит Он меня!

Слышал такую историю:

Один путешественник повстречал в пути отару овец и пастуха. Пастух накладывал на поломанную ножку молодой овечки палочки и перебинтовывал её (стабилизировал перелом).
Как же эта овечка сломала ножку? - спросил путешественник.
Я её сломал - ответил пастух - она постоянно отбивалась от стада, шла своим путём. Долго не проживёт... Люблю я её. Теперь будет при стаде, будет прислушиваться моего голоса.