Инстинкт Убийцы. Глава 4. 17

4.17
В тихой комнате раздались два мягких щелчка, которые полностью заглушили шелест ветра и шум волн. Все, она это сделала. Посол мертв.
Времени на радость или триумф пока не было, надо было еще выбраться отсюда живой и по возможности невредимой. Единственная мысль, возникшая у нее после убийства: и ради этих секунд я тратила два месяца, а кто-то - миллионы долларов.
Теперь она номер один, она еще раз подтвердила свой статус и увеличила разрыв – вряд ли кто-то из конкурентов смог бы провести такое сложное дело. Но гордость – это потом, сейчас пора было уносить ноги.
Скинув с плеч рюкзак, она быстро спрятала там пистолет, предварительно щелкнув предохранителем и упаковав его в кобуру, теперь оружию ничего не угрожало, никакие трудности обратного пути. Кровь из ран посла уже начала заливать кровать, даже в темноте она видела большие темные пятна на безупречном ранее кремовом шелке. Поколебавшись секунду, Фатима подошла к кровати и накрыла тело простыней, валявшейся комом из-за жары. Теперь ему точно не будет жарко, подумала она, накрывая тело с головой. Из-под простыни торчали раскинутые руки, но с ними она возиться не стала, снова накинула на плечи рюкзак и двинулась к окну, теряясь в тенях и двигаясь совершенно бесшумно. Возле раскрытой двери на балкон она остановилась, посмотрела на небо, ветер гнал с неимоверной скоростью подсвеченные луной серебряные облака, в разрывах между ними мерцали звезды. Дождь так и не пошел, и это было хорошо.
Скользнув под раздувающиеся занавески. Фатима приникла к двери и стала прислушиваться. Во дворе было тихо, только шум волн и темная громада моря, хорошо видного с балкона. Здесь камер нет, она это знала, надо только спуститься и, не сворачивая никуда, добраться до веранды у воды, а там она уйдет морем. Постояв минуту, она вышла на балкон, согнувшись в три погибели, чтобы никто не смог ее увидеть, если вдруг какому-то охраннику приспичит здесь пройти. Балкон был увит плющом, растущим в горшочках, прикрепленных к перилам, но она знала, как спуститься без проблем, здесь невысоко и балкон одновременно служит навесом, так что имеет две стойки, весьма прочные и удобные, чтобы съехать на них вниз как на пожарном шесте. Правда, оставалось одно «но», прямо под этим навесом-балконом должен стоять охранник, охраняя дверь в дом, ну и заодно спальню хозяина. Она помнила этот пост по плану, увиденному в караулке возле южных ворот. Интересно, где сейчас этот молодец, подумала она, сидя на корточках на балконе, добросовестно несет вахту или пошел в дом, чтобы не торчать на сыром прохладном воздухе? Спускаться в неизвестность она не могла, но как проверить, где сейчас этот охранник? Оставалось только ждать, а она это очень не любила. Но везение не покинуло ее, так что ждать пришлось недолго. Прямо под ней послышался громкий треск рации, а потом низкий грубый голос проговорил:
 - База, это первый пост. Все спокойно?
Ответил ему не тот властный голос, какой Фатима слышала прежде, видимо, «Рэмбо в отставке» оказался человеком и куда-то ушел, может, отлить, а может – нет, такого везения даже у нее не бывает! – даже отправился на боковую. Только бы перед сном он не зашел поцеловать дорогого хозяина, улыбнулась Фатима, она не волновалась, что в комнату кто-то зайдет. Сейчас было уже почти два часа, хозяин спит, так что она могла сидеть здесь хоть до утра в полном одиночестве – Андрей Данилович с некоторых пор перестал быть одушевленным предметом, скорее частью интерьера. Могла бы, если бы у нее было время и не было больше дел, но все было как раз наоборот.
 - Первый, все в норме, - ответил незнакомый голос, - можешь расслабить булки.
 - Димон, ты чего это раскомандовался? – по голосу чувствовалось, что первый улыбается. И Фатима готова была спорить на что угодно, что улыбка эта на две трети состоит из облегчения. – А где босс? Что-то не припомню, чтобы он давал эфир всяким придуркам.
 - Самых отъявленных он даже в караулку не пускает, самые тупые на улице задницы морозят, - не растерялся некий Димон, и оба заржали. – Спать пошел наш генералиссимус, - пояснил он, когда парни отсмеялись, - меня, между прочим, за старшего оставил, так что привыкай к моему голосу, детка, теперь будешь его часто слышать.
 - В секс по телефону я не звоню, - строго сказал первый, - особенно в рабочее время.
Оба снова покатились со смеху, а Фатима удивилась, как этот кретин не боится разбудить хозяина своим ржанием. Видимо, и правда, самые тупые стояли на постах.
 - А ты чего хотел? – поинтересовался Димон, когда они посмеялись. – Узнать, тиха ли украинская ночь?
Снова хохот.
 - Тиха, если таким дебилам рацию не давать, - сострил в очередной раз первый, они опять посмеялись. – Я вообще-то как раз и ждал, когда босс свалит, спать охота, просто отключаюсь. А тут еще шум вроде какой-то был на седьмом посту.
 - Да там все тихо, просто босс как всегда десять раз панику поднял, перестраховался, убедился, что талибы нас штурмом не берут, и пошел в койку. В шесть встает, так что у тебя четыре часа.
 - А зам его? Он тоже пипец какой дотошный.
 - Да тихо все, я тебе говорю, - убедил товарища Димон, - пацаны тоже отдыхают на постах. Ты главное рацию не выключай, чтобы, если что, я тебе шухернуть смог. А у тебя так вообще никаких камер, да и пост самый спокойный. Главное, сигнал мой не проспи.
 - Хороший ты мужик, Димон, - заключил первый, - с меня магарыч.
 - Их уже, знаешь, сколько набралось? Брехло!
Снова взрыв смеха, а потом Фатима услышала, как открылась дверь, что-то вытащили, потом она закрылась. И воцарилась тишина.
Выждав несколько минут, она рискнула приподняться и оглядеть территорию. Фонари освещали большую часть двора, но густые тени так и клубились возле забора и под вазами с растениями, украшавшими веранду. Совсем рядом шумело море, блестя в серебряном свете изредка вырывающейся луны. Никаких звуков кроме шелеста ветра и монотонного гула прибоя Фатима не услышала, и это очень ее порадовало. Пора было убираться, сматывать удочки, рвать когти, как ни назови, а суть не менялась – ей уже давно пора было покинуть виллу. Она еще раз внимательно оглядела двор, вытянувшись как можно дальше в обе стороны и опираясь руками на ограду. Ничего, путь чист. Чувство нереальности происходящего и сильнейшее возбуждение опять захлестнули Фатиму, она снова осознала, что только что убила посла и теперь выбирается из его неприступной, как казалось ранее, виллы.
То ли еще будет, когда я окажусь за пределами этих стен, подумала она, перекидывая ногу через ограду балкона, а что будет, когда выйдут первые газеты с заголовками: «Посол РФ в Украине А.Д. Деревко найден мертвым в собственной постели!»? А новости на ТВ? Они же вечно трубят обо всем даже самом незначительном с такой помпой, а тут просто дойдет до истерики! И все это началось сейчас, вернее, продолжается, ведь дело уже сделано, посол мертв, и чтобы не добавлять сенсации – «Убийца посла схвачен на месте! Невероятно, но это девушка!!!» - ей надо как можно скорее выбраться отсюда. Именно это я и стараюсь сделать, одернула себя Фатима, так что хватит грезить, пора возвращаться в реальный мир.
Она уже перекинула одну ногу и теперь сидела верхом на ограде, как вдруг ей послышался шорох. Мышцы словно стали кусками льда, сердце замерло. Прилагая просто нечеловеческие усилия, она повернула голову на звук, думая при этом о кроликах, застывших посреди дороги в свете фар… и нервно выдохнула. Во дворе по-прежнему было тихо и безлюдно – если не считать спящего под ней охранника – ее воображение сыграло с ней в игру, которую она, будучи еще ребенком, называла «кричалки». Нехитрые правила требовали незаметно подкрасться и напугать кого-нибудь из взрослых, и если человек при этом закричит, ты выиграл, если же нет – ты выполняешь любое желание партнеров по игре. Она редко проигрывала, уже тогда она любила играть только на победу. И она хорошо помнила, как готовилась к «делу», целую неделю вырезая и раскрашивая большого бумажного паука. Помнила, как продумывала план, а потом напугала противную соседку Анну Степановну, спустив своего паука на ниточке, прикрепленной к карнизу окна в ее сарае. Старуха орала как недорезанная свинья, а потом еще неделю гоняла своего мужа в сарай на поиски монстра. Вот это была победа! Уже тогда она любила и умела строить долгосрочные планы.
Перекинув вторую ногу, Фатима присела на корточки, цепляясь руками за перила, и принялась нащупывать металлическую опору, держащую балкон. Ну точно как в пожарной части, подумала она, когда ее нога нащупала опору. Фатима переместила руки, схватившись не за перила, а за прутья ограды и повисла, цепляясь ногами за металлический столб. Спустя секунду она уже соскальзывала вниз, обхватив опору руками и ногами как самая одетая в мире стриптизерша. С едва слышимым шуршанием она съехала вниз и совершенно бесшумно приземлилась, увидев прямо под балконом спящую на стуле фигуру. Охранник, видимо, отрубился сразу и намертво, потому что совершенно не слышал и не видел появления нарушителя. Он сидел на стуле, низко опустившись и вытянув ноги, голова его опиралась отчасти на пластиковую спинку, а отчасти падала на грудь, руки он сложил замком на животе, локти свисали под подлокотниками обычного пластикового стула, какие можно увидеть в каждом уличном кафе. Не было никаких сомнений, что парень спит и видит десятый сон, но Фатима не любила сюрпризы. Как только обе ее ноги оказались на земле, она тут же двинулась к спящей фигуре, двигаясь совершенно бесшумно и быстро, как настоящая смерть. Для многих она и стала настоящей смертью, или ее проводником, если смотреть на это с религиозной точки зрения. Охранник так и не проснулся, пока она заходила ему за спину и уверенно и даже как будто нежно обхватывала голову руками. Он умер мгновенно, так и не придя напоследок в мир, который покинул. Он умер во сне, как только руки, затянутые в черную материю, нежно обхватив его голову, резко повернули ее, ломая шею и прерывая жизнь.
 - Вообще-то, я спасла твою репутацию, - прошептала Фатима, бережно опуская безвольную теперь голову, лишенную опоры на грудь, - теперь никто не обвинит тебя в том, что ты спал на посту и пропустил убийцу.  Как говорят на Востоке: лучше потерять голову, чем лицо. Покойся с миром.
Она постаралась придать голове то же положение, в каком и нашла охранника, а потом, удостоверившись, что поза совпадает, быстро двинулась к лестнице, ведущей на пляж. Теперь с этой стороны ее точно не побеспокоят, а нырять с веранды в неизвестную глубину она не хотела. Она уже вышла из-под навеса-балкона, как вдруг совсем рядом послышались шаги, а секундой позже она услышала знакомый треск рации и веселый смех. Сюда шел кто-то из охраны.
На мгновение остолбенев, Фатима начала лихорадочно думать, вариантов было немного: либо остаться и засветиться, либо спрятаться в тенях или за трупом охранника. Но все эти идеи никуда не годились, и она сама это понимала. Единственная здравая мысль – бежать к лестнице и на пляж. Но она понимала, что не успеет, голос раздавался совсем близко, она вряд ли успеет даже пересечь веранду, не говоря о том, чтобы бежать еще от лестницы к воде. Ну вот, не повезло в последний момент, неслись в голове мысли, а приди он секундой раньше, так вообще застал бы тебя за крепким объятием с его напарником. Очень мило, не так ли?
Какая досада, ведь я почти выбралась, грустно и как-то обреченно вздохнул голосок в голове. Но его тут же заглушил другой голос, ураганный голос той личности, которая звала себя Фатимой. Не смей сдаваться, ничего не кончено, борись, иди вперед и убивай, если нужно, но не стой столбом, не дай им себя поймать! Ей показалось, что прошли минуты, пока она думала, стоя как тень возле балкона, на самом же деле, прошли всего лишь доли секунд. Зато пришло решение. Метнув быстрый взгляд на лестницу справа, откуда доносился голос, Фатима поняла, что у нее будет только один шанс – она отчетливо видела подходящего к ступенькам здоровенного парня, он говорил по рации с центром и смеялся очередной шутке неутомимого Димона. А мне больше и не нужно, подумала она, выходя из ступора, и черной тенью понеслась к каменной ограде веранды.
Охранник ступил на первую ступеньку, по-прежнему не смотря на веранду, Фатима пробежала половину, он поднимался, сокращая расстояние, она неслась к ограде, быстро, как свистящий в ушах ветер. До каменных плит  веранды ему оставалось всего пять ступенек, когда Фатима, добежав до ограды, зацепила бедром стул возле столика, где так любил завтракать мертвый посол. Стул загремел, правда, звук частично приглушили ветер и прибой, охранник на мгновение замер, а потом рывком бросился наверх, в два прыжка преодолев оставшиеся ступеньки. Черт! Вопила в голове Фатима, ВОТ ЧЕРРРРТ!!!! И в тот самый миг, когда первая нога, обутая в военный ботинок, ступила на плитку веранды, Фатима полетела вниз, перелетев через каменную ограду и летя ласточкой в черную неизвестность.
Оказавшись на веранде, охранник стал быстро оглядываться в поисках источника звука. Он же явно слышал какой-то грохот, хотя веранда казалась абсолютно пустой, если не считать этот придурка, спящего во время смены на стуле. И как таких только на работу берут, задался вопросом рослый парень, служивший раньше в спецназе, а потом вытянувший, наконец, свой счастливый билет и попавший на эту прекрасную виллу. Но откуда все-таки шел звук? Этот парень не привык бросать дело на половине или отлынивать от работы, в армии такому не учат, поэтому он все же решил проверить возле столика и ваз с цветами, ну и на крайний случай, разбудить этого олуха и спросить, не слышал ли он чего. А может, он сам и шумел, например, двигал свой чертов стул или уронил рацию. Бывший спецназовец так и не увидел, как черная тень метнулась за ограду и полетела в море. К счастью для него и для нее, он вышел на веранду как раз в тот момент, когда девушка уже оторвала ноги от земли. А ведь выйди он хоть на долю секунды раньше… впрочем, везение отличает лучших специалистов от хороших, это Фатима поняла очень давно. И она по-прежнему была лучшей.
Двигаясь медленно и осторожно, стараясь не пропустить ни один сантиметр территории, охранник двинулся сначала к вазам, потом к противоположной лестнице. Не найдя там ничего подозрительного, подошел к ограде и посмотрел вниз на темное море, непрестанно шумевшее у его ног. В такой темноте он ничего не увидел, никто бы не увидел, не имей он при себе прибора ночного видения, парень это понимал, но все же свесился и внимательно смотрел на черную гладь примерно минуту, делал он это чисто автоматически. Глядя на эту водяную бездну, он думал о том, что что-то сегодня не так, сначала этот шум на 7-ом посту, и никого; но если тамошний охранник – полный дебил, которому и родная мать бы не доверилась, то сейчас он сам своими ушами слышал какие-то звуки, и снова никого. А себе он доверял и в потусторонние силы не верил. В отличие от большинства постоянных охранников виллы, этот не считал осторожность босса чрезмерной, на войне расслабляться нельзя, а то, что война идет и ни на миг не прекращается, парень никогда не ставил под сомнение. Вся жизнь война, только одни солдаты носят форму и получают ордена, другие партизанят и умирают, не дождавшись даже элементарного «спасибо». Все это он видел не один десяток раз и научился чувствовать врага, как птицы чувствуют юг, как лисы чуют цыплят в курятнике. И он чувствовал, чувствовал кожей, всеми порами и рецепторами, чувствовал душой, что враг где-то рядом. Этому чувству он доверял, именно оно неоднократно спасало ему жизнь в горах Кавказа, поэтому парень принял решение – немедленно разбудить этого никчемного солдата, позволяющего себе спать на посту и хорошенько расспросить, а заодно сделать ему выговор и пресечь такое ненадлежащее исполнение обязанностей в будущем. Нет, стучать на него он не собирался, этому в армии тоже не учат, но вот поговорить с салагой один на один сам Бог велел. Тем более, что бывший спецназовец входил в личную группу Виктора Владимировича, а значит, был выше по рангу. И еще не мешало бы прочесать как следует территорию. Всю, от и до.
Он уже как раз собирался повернуться и подойти к спящему коллеге. Как вдруг налетевший резкий порыв ветра громко хлопнул дверью балкона в спальне посла. Звук получился почти такой же, какой слышал парень, поднимаясь сюда. Он резко обернулся, на балконе не было никого, под балконом все так же спал охранник. А ведь звук-то такой же вроде, подумал парень, который стоял всего в шаге от большого удивления, а то, что внизу ветра не было, так тут выше и место открытое, вот прямо с моря и дует. Ничего удивительного, просто ветер хлопает дверью, вот и все, подумал парень, отметив про себя, что этот болван даже не проснулся.
Вот и доблестная охрана, твою мать, с растущим раздражением подумал он, гнать всех их надо, а не зарплату еще платить. Повернувшись, он бросил последний презрительный взгляд на спящего, а на самом деле уснувшего вечным сном, и пошел к лестнице, ведущей к бассейну, то есть, продолжил свой обход. Салагу он решил не будить, все равно толку от него ноль, раз он так хочет спать, но вот утром он сам сделает все, чтобы этот придурок здесь больше не работал. Он еще не знал, что его уже опередили. А еще спецназовец решил сам прочесать весь двор и расспросить олухов на камерах. Тревожное чувство никуда не ушло. Оно даже усилилось.
***
Мое везение все еще при мне. Вот первая мысль, пришедшая в ее голову после первоначального шока от столкновения с холодной и темной водой. Секунда, которую она провела между небом и землей, летя с веранды в море, показалась ей длиннее десятка лет, в ушах свистел ветер, и его сильные порывы как невидимые руки подхватили ее свободно падающее тело, но вот удержать не смогли. Прекрасный и страшный миг кончился, и темная ледяная вода поглотила ее, заливая глаза, нос и просачиваясь сквозь маску. Мысли остановились, как, казалось, и сердце, впервые в жизни она испытала что-то похожее на ужас и панику. Темная холодная субстанция со всех сторон, ничего не видно, где дно, где небо, понять она поначалу не могла. В ушах только свист ветра, уже почти вытесненный грохотом волн, разбивающихся об утес, на котором стоял особняк. Какое-то время она находилась под водой, не видя ничего и чувствуя лишь легкое покачивание. Наверное, такой бывает смерть, подумала она, даже не совсем подумала, скорее, почувствовала. А потом кислород в ее легких закончился, превратившись в ядовитую смесь, сердце забилось вновь, а мозг стал посылать нормальные сигналы к нервным окончаниям.
Мое везение при мне, подумала она, только сейчас осознавая, что жива и все еще свободна, мало того, она уже за пределами виллы, дело сделано, осталась самая малость. Это прозрение окончательно привело ее в чувство, и она начала выплывать, энергично работая всем телом. Вспомнила она и об утесе, и воспоминание это прибавило ей сил – Фатиме совсем не улыбалось размазаться по камням после такого блестящего дела. Она вынырнула, гадая, видел ли ее тот здоровяк, шедший на веранду с рацией. Впрочем, какая теперь разница, если и видел, то только тень, а самое главное – она успела, и не пришлось затевать драку, привлекать внимание и шуметь. Хотя, все еще могло быть, под балконом на стуле все еще сидит мертвый охранник, и вполне логично, что пришедший – тем более, если он видел ее – подойдет с расспросами к нему. Я снова полагаюсь на судьбу, подумала она, понимая, что все равно ничего уже сделать не может, разве что побыстрее убраться отсюда.
Придя в себя, она заметила, что одежда совсем не промокла и не тянет ее на дно, уже хорошо, а рюкзак так вообще рвется на поверхность, как большой пузырь, еще лучше. Пока она восстанавливала дыхание и смотрела на веранду, покачиваясь на волнах и ожидая погони, к ограде подошел темный силуэт – охранник смотрел в воду. Силуэт наклонился, потом застыл, ворочая голову из стороны в сторону, как будто мог что-то разглядеть. Сначала Фатима замерла, даже заволновалась, но уплывать не спешила, ей надо было точно знать, видел ли он ее, и будет ли поднимать тревогу. Поэтому она застыла, стараясь не делать громких всплесков и не наглотаться воды, чтобы, не дай Бог, не закашляться. Верзила смотрел прямо на нее и не видел, от этого ей стало как-то не по себе с одной стороны, с другой, она испытывала огромное облегчение.
Некоторое время парень стоял, глядя на нее и не видя черный комочек в черной воде, потом медленно отвернулся и пошел вглубь. За все время он так и не достал рацию и не суетился, что подсказало Фатиме, что она так и осталась невидимкой для крупного охранника. Правда, был еще труп под балконом, не говоря уже о самом хозяине виллы. Если верзила пошел вглубь, он наверняка пристанет к спящему. Что ж, если так, пора энергично сматываться. Что Фатима и сделала, отвернулась от виллы и поплыла сначала в море, а потом, на приличном уже расстоянии, рискнула повернуть к берегу. Вода, сначала казавшаяся просто ледяной, теперь была приятной и даже теплой – костюм сохранял ее тепло и не промокал, а плыть с рвущимся на поверхность рюкзаком было не сложнее, чем со спасательным кругом. Время от времени Фатима оглядывалась на виллу, ожидая увидеть огни, панику, может, даже морскую погоню, но все по-прежнему было тихо и темно. Видимо, верзила решил не будить спящего товарища и все проверить сам. Пусть, искать там все равно уже некого. Моя удача не покидает меня, еще раз подумала она и отвернулась от темной виллы, сосредоточившись на черных волнах.
Через 50 минут на пустой и освещенный только серебряным светом луны песчаный берег из волн выбралась черная тонкая фигурка. Со стороны могло показаться, что кусочек ночи ожил и теперь выходит из вод, приняв очертания женской фигуры, но на пляже не было никого, кто мог бы увидеть это странное появление – было уже 2 часа ночи, и все постояльцы элитного отеля спали или просаживали деньги в барах и казино. Длинный берег, покрытый блестящим песком, тянулся на сотни метров вдоль высокого красивого здания с резными воздушными балконами и большими окнами, отделяла полоску песка от здания зеленая стена из пальм и тополей – парк отеля. В этот час и парк, и пляж, конечно же, пустовали, никаких заведений с этой стороны не было, как не было и поста охраны или сторожа. Ночной пляж был полностью в распоряжении Фатимы. Она это знала, поэтому и приплыла сюда, стремясь уйти на максимальное расстояние от виллы, она все еще опасалась, что кто-то найдет мертвого охранника и поднимет тревогу. Конечно, отсюда придется еще незаметно выйти, но это все же лучше пустыря возле виллы – здесь она в безопасности. По крайней мере, пока.
Плыть так далеко, да еще ночью оказалось нелегко, даже с помощью надувшегося рюкзака, ведь в нем, помимо воздуха лежал еще пистолет и ее одежда. Один раз она чуть не попалась сторожевому катеру, патрулирующему воды возле виллы, но вовремя нырнула, проплыв какое-то расстояние под водой, просвеченной мощными лучами прожектора. Но она ушла, ее не видели и не подняли тревогу, черный костюм хорошо скрывал ее даже в воде, а ночь сделала остальное. И вот теперь, запыхавшаяся и уставшая, но веселая и счастливая, она выходила на берег, смеясь и хватая ртом воздух одновременно. Набегающие волны то подталкивали ее, то тащили за собой назад, но она уверенно шла к вперед. Выйдя на берег, она повалилась на песок, стянув с лица маску, ветер тут же подхватил ее полунамокшие волосы и принялся сушить их, сдувая с лица и плеч. Теперь она стала похожа на русалку, выброшенную на берег в лунную ночь, но на русалку-тень, ведь вся ее фигура была поглощена черным костюмом, а ветер трепал такие же черные волосы. И только улыбка, сверкнувшая на лице, могла доказать, что на пустынном берегу лежит живое существо, а не призрак и не фантазия какого-нибудь художника.
 - Вот это заплыв! – шепотом воскликнула она, лежа на мокром песке и откинув голову. Она смотрела на луну, выплывающую из облаков, точно так же как и она выплывала из темных волн. – Никогда больше не буду нырять по ночам.
Но она чувствовала, что, конечно же, будет, если потребуют обстоятельства. Еще как будет. Но сейчас думать о будущем ей не хотелось, сейчас был один из тех бесценных моментов, которые вспоминают потом всю жизнь, мечтательно вздыхая и закрывая глаза. Она лежала на совершенно пустом песчаном пляже в лунную ночь, ветер  развевал ее волосы, а она просто любовалась красотой и тишиной ночи, слушала темное море, из которого вышла пять минут назад, и давала отдых натруженным мышцам. И как же приятно было вдыхать полной грудь свежий морской бриз и просто позволить себе наслаждаться моментом, зная, что только что совершила самое крупное свое дело. И сделала его хорошо. Пожалуй, именно это чувство удовлетворения и куража от прошедшей мимо опасности составляло львиную долю ее счастья. Ну а красота вокруг только помогала подчеркнуть всю прелесть момента.
 - А ведь я это сделала, - прошептала она, опуская руки и ложась на песок всем телом. В небе ей улыбалась луна, море приветливо шумело, ветер пел свою победную песню, шелестя в высоких кронах тополей возле берега, - я, и правда, это сделала. И я уже далеко.
Она раскинула руки и ноги по песку и рассмеялась прямо в темное небо, где сквозь тучи загадочно выглядывали крупные южные звезды, маленькая черная фигурка, одиноко лежащая на пустынном блестящем пляже, залитом лунным светом.