Между небом и землей

Надька сидела у меня на кухне и обливалась слезами. Она наливала в стакан водку, выпивала ее залпом, обзывала дрянью, закусывала колбасой и снова наливала.
  Я Надьку знаю с детского сада. Она никогда не была "самой обаятельной и привлекательной", напротив, считалась гадким утенком. Но лебедем так и не стала. С годами к обычному лицу и средней, невзрачной фигуре примешались еще и пороки, которые не только вредят здоровью , но и отнимают красоту, отталкивают окружающих. Может, именно это и послужило причиной того, что она долго не могла встретить свою любовь и выйти, наконец, замуж. Когда же это свершилось, Надежда не стала счастливее. Муж стал частенько ее поколачивать, а она, как бы в отместку - загуляла - так замкнулся круг.
   С ее маленьким сынишкой большую часть времени проводила трудяга-свекровь. А Надька, улизнув из дома, искала сомнительное счастье на стороне.Так продолжалось шесть или семь лет, до тех пор, пока Надежде не встретился умный и порядочный мужчина, который привязался к ней и по-настоящему полюбил, несмотря на кучу ее недостатков.Надька перебралась жить к нему, оставив сына с мужем и свекровью.Сколько судили ее за это люди - одному Господу Богу известно. Но более всего она страдала от упреков своего внутреннего голоса. И это было куда страшнее.
    Вот и сейчас, закусив очередную рюмку водки ломтем колбасы, она рыдала. И это была не пьяная истерика, а очередной приступ острой жалости к сыну и экс-супругу, который, кстати сказать, хоть особо и не перечил против ухода Надьки, но разлуку с ней переживал тяжело. И даже пару раз надавал разлучнику оплеух.
  Сейчас подруга по моим детским играм и не ведала, как ей жить дальше... Вначале она сама испугалась своего поступка. А теперь была уверена, что сделала правильно: новый муж ее буквально на руках носил, называл не иначе, как "моя девочка" и даже был готов забрать Надькиного сына. Только вот мальчуган, получающий ежедневную порцию бабушкиных нотаций, был почти уверен, что мать его - чистая гадина и совершенно не был готов к переезду. Понятно, что свекровь особых симпатий к Надьке не питала и внуку раскрывала "мамашу" с самых нелицеприятных сторон.
   А Надежда в это время вопреки всему была счастливой. И уже не искала удовольствий на стороне. Сына она навещала регулярно, помогала деньгами. Поразительно, но нынешний муж не запрещал ей часто наведываться в бывший дом, к прежней семье. Чувство ревности, конечно, сидело в нем, но любовь была сильнее. Он понимал, что его Надька принадлежит и своему сыну, а не только ему.
     В одно из таких посещений Надежде захотелось понять, все ли кончено с бывшим, все ли чувства угасли.Она осталась там ночевать. Как-никак, не разведены все-таки. Надька вообще с детства терпеть не могла все официально-казенное. Поэтому они со своим бывшим сразу решили , что разводиться не будут.Кому это нужно: "Встать - суд идет, сесть - суд пришел..." А сейчас факт наличия печати в паспорте помог ей со спокойной душой продолжить свои супружеские отношения.
  А потом она, запинаясь и ища подсказки у пола, в который уперлась глазами, обьясняла все своему новому избраннику. Как двоечница, но все же ответила на все вопросы. И даже - дополнительные. После того, как Надька догадалась, что она прощена, ушла на совещание с самой собой.
   "Прошлое - в прошлом", - сделала она умозаключение и внутренне расслабилась. Критерии верности у Надьки были свои, и она не чувствовала себя особо виноватой перед нынешним мужем. Поэтому в мучительное самокопание она не ушла. Ушла в запой. На этой же моей кухне сидел Надькин второй муж и искренне взывал:" Помоги, придумай, как ее вытащить". А Надька "нажала на газ" - пила и не обижала ни нынешнего, ни бывшего. В приятельские отношения с первым она не верила, а потому сложившаяся ситуация ее не особо-то пугала. Свой авантюризм и стервозность она все-таки ощущала, иначе не было бы этих слез. Главное, что она не делала ничего назло и напоказ - все искренне, ей так подсказывало ее сердце. Это было веским оправданием не надевать на себя добропорядочную оболочку, не вешать на душу амбарный замок. Ей было одновременно хорошо и плохо тут - между небом и землей...