40 дней, глава 1. Подвиг пограничника

Пограничник Василий Луговой заступил на охрану сухопутных рубежей государственной границы СССР в ночь с 21 на 22 июня 1941 года. Разводящий оставил его в наблюдательном пункте на правом берегу реки, который относился к территории СССР, а левый берег был занят фашистами. Его пост был замаскирован на высоком крутом берегу реки и с весны был оборудован под дот. Со своего поста Василий прекрасно видел полосу берега в пределах видимости до двух километров в каждую сторону.
Таким образом, Василий зорко наблюдал в бинокль за полосой речного берега не менее четырех километров. Устроившись поудобней, он даже не думал о том, чтобы немного вздремнуть.

Обстановка была неспокойной, немцы постоянно устраивали провокации, на которые строго настрого было запрещено отвечать под угрозой расстрела. Прошлой ночью немецкие снайперы расстреляли пограничный наряд.

Начальник погранотряда, раскалившись докрасна, распекал старшего лейтенанта, начальника погранзаставы за то, что пограничники демаскировались и выдали себя:
- Вы, что не понимаете, что Вы выставляете себя напоказ врагу. Чему Вы учите личный состав? Я Вас под трибунал отдам. На провокации не отвечать. Я лично расстреляю того пограничника, который откроет ответный огонь.

Рядом с Василием был телефон, по которому он каждый час докладывал обстановку дежурному погранзаставы. Нервы были напряжены до предела. Василий внимательно следил в бинокль за нашим берегом и украдкой за противоположным. В два часа ночи он доложил дежурному о странных шевелениях на немецком берегу. И тут же получил выговор от старшего лейтенанта:
- Следите лучше за своим берегом. То, что твориться на левом берегу, нас не касается.

В три часа ночи Василий уже ясно видел большое количество немецких солдат, которые копошились на левом берегу. Он снова доложил дежурному по части, но тот дал ему отповедь:
- Старший лейтенант запретил его будить из-за Ваших провокационных докладов. Он пригрозил, что вас завтра отправить на гауптвахту. Больше не звоните сюда. Старший лейтенант приказал  доклады от вас не принимать.

Василий услышал длинные гудки в своей трубке. В четыре часа на резиновых понтонах немцы стали переплывать реку в районе поста Василия. Он тут же набрал телефон, но никто не брал трубку.
- Ну, возьмите же трубку кто-нибудь? – нервничал Василий. Трубка молчала. Тогда он пошел на крайние меры - он пустил в знак тревоги красную ракету и тут же позвонил дежурному.
- Ты что там паникуешь? – услышал он заспанный голос начальника погранзаставы.
- Товарищ старший лейтенант, немцы на двадцати понтонах в составе примерно батальона, вооруженные стрелковым оружием, совершают переправу реки к нашему берегу. Это - не провокация. Это - нападение. Немедленно доложите в погранотряд.
- Ты, что паникуешь? Что тебе привиделось, солдат? Я тебя лично расстреляю, - бушевал начальник погранзаставы.
- Товарищ старший лейтенант это очень серьезно. Я вынужден открыть пулеметный огонь. Враг уже высаживается на наш берег.
- Да, я тебя лично… - бушевал старший лейтенант.

Но Василий уже не слушал, он вовсю строчил из пулемета по врагу. Бой был краток. Вскоре закончились все патроны, и прогремел взрыв гранаты.
Старший лейтенант услышал в трубку голос немецкого солдата:
- Рус. Иван – капут. Хайль Гитлер!

Когда Василий очнулся, то было уже светло. Солнечные лучи слепили глаза. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Из, разорванной осколком гранаты, артерии на правой ноге журчала алая кровь. Василий медленно умирал, истекая кровью. Последние силы покидали его.

Вдруг он увидел пожилого немецкого солдата. По взрасту он был таким же, как и отец Василия. Седые виски, морщинки возле глаз, но он чем-то отличался от отца.

Василий понял, чем? В глазах немца не было доброты. Там он увидел животный страх. Немец испугался раненного Василия. Он вскинул винтовку и прогремел выстрел.
 
Василий на мгновение погрузился в кошмарную темноту, но тут же его ослепил яркий свет. Свет стал редеть и вскоре Василий увидел с высоты птичьего полета, развороченный гранатой, его пограничный пост, себя лежащего в воронке от взрыва с простреленной грудью в районе сердца и кровоточащей правой ногой. Возле него копошился какой-то пожилой немец. Из нагрудного кармана гимнастерки Василия он вытащил письма от родителей и девушки Веры. В последнем письме фашист нашел ее фотографию. На секунду немец залюбовался ее красотой. Он проговорил:
- Фрау? Зер гуд!
Затем немец спрятал фотографию девушки себе в нагрудный карман.
- Что ты делаешь, гад? - прокричал Василий, но к своему большому удивлению он не услышал своего голоса.

Тогда Василий решил ударить фашиста кулаком, но его удары проходили мимо цели. Он попытался схватить немца, но его усилия не увенчались успехом.
- Да, я же мертв. Вот мое тело. Это же моя душа все видит, но ничего поделать не может. Мамка мне говорила, что еще сорок дней моя душа будет витать над землей, пока не успокоится в стране мертвых. Так значит, во что верили мои родители, деды и прадеды, правда? Вот так, незадача? Не поверишь, пока не умрешь? – с горечью подумал Василий.

(Продолжение 03.02,19)