Люська-метелик Рассказ

Незнакомый мужчина стоит напротив скамейки в сквере, на которую я, чтобы отрешиться, остыть от только что закончившейся встречи с читателями, присела и робко смотрит на меня:
- Извините, пожалуйста, но могу я присесть рядом… ненадолго?
Ой, не хотелось бы сейчас с кем-либо говорить! Но взглянула:
- Да, конечно. Присаживайтесь.
Пожилой, худощавый, почти седой, с бородкой и удивительно голубыми глазами… Да, не хотелось бы сейчас… и всё же, что ему надо от меня? Но он молчит. Опустил голову. Бомж? Да нет, одежда опрятная, хотя и не очень-то по погоде. Спросить что-либо? Нет, подожду. Пусть сам…
- Вы только что говорили о героях своих рассказов. И говорили очень интересно, вот и хочу спросить...
Взглянул, смущенно улыбнулся:
- Вы и вправду их всех когда-то встречали?
Ну и вопросик? Начать объяснять из каких ниточек ткётся рассказ?.. открыть то, что остаётся тайной и для меня? Нелепо. Нет, пока только спрошу:
- Простите, а как Вас зовут?
Он вроде даже обрадовался:
- Михаил… Мишкой меня зовут.
- Так вот, Михаил, – посмотрела на него: - Как принято теперь говорить, вопрос Ваш интересный, а вот ответить на него не так-то просто.
И улыбнулась искренне:
- Но одно могу сказать… Да, многих, о ком писала, встречала, так что…
- Значит, встречали… – вроде как обрадовался: – Значит, они – не придуманные люди. Вот поэтому я и захотел…
Но замолчал.

Да, интересно становится. С чем захотел – ко мне? Но хорошо хотя бы то, что подсел не для знакомства. Так почему замолчал? Еще не совсем решил спрашивать ли о своём? А, впрочем, распрямился, вздохнул:
- Понимаете, какая история со мной приключилась.
Вынул из кармана пачку папирос, кивнул на неё, но поняв мой отрицающий жест, спрятал:
- Была эта встреча случайной и длилась…
Сорвал с кустика листок, почему-то смял его:
– А длилась… Ну да, почти четыре года, но теперь…
Отбросил листок в сторону, я проследила его медленный полёт, перевела взгляд на Михаила и, подцепленная на крючок его «случайной встречей», тихо подтолкнула к продолжению:
- А теперь?
Он снова достал папиросы, но опять коротко взглянув на меня, только понюхал пачку, зажал её в кулаке:
- Уж и не знаю, с чего начать... – снова взглянул: - И потому, что этого «теперь» не стало. – Развел руками, улыбнулся: - Нет его.

Я удивлённо взглянула, не решаясь снова «подталкивать», по опыту зная, что неуместным вопросом можно увести наметившееся откровение человека не в ту сторону. Но, по-видимому этого уже не надо было бояться, потому что он вдруг заговорил тихо, уверенно, короткими, словно заранее продуманными фразами… А, может, так и было?

- Понимаете какое дело… Это случилось почти четыре года назад… когда там, на Украине вспыхнул Майдан. – Усмехнулся: - Никогда не думал, что он так близко меня коснётся.
И, взглянув на пачку сигарет, на меня, виновато улыбнулся:
- Вы уж извините… я только одну…
Я жестом дала понять: курите, мол, и он, вынув зажигалку, закурил, глубоко вдохнул первую затяжку и, отвернувшись выдохнул, попытавшись ладонью развеять дым.

- Так вот… Как-то летом приехал я на свою дачку, подхожу к ней и вижу: на моей скамеечке… А скамеечку эту сделал рядом с калиткой, люблю, знаете ли, иногда посидеть на ней, полюбоваться закатом над речкой, с соседом поболтать… Ну, подхожу и вижу: сидит на моей скамеечке женщина. Молодая, симпатичная, опрятненькая такая… но не знакомая, не нашенская. Я конечно удивился, но вида не подал, поздоровался и спрашиваю: «К кому-то приехали? Ждёте кого-то?» А она засмеялась и говорит: «Да не… не жду. Просто приехала и всё.» И опять засмеялась. Я снова удивился и этому её смеху, и ответу, но вида не подал, говорю: «Как это… «просто приехала? Ведь уже поздно и электрички в город уже не будет.» А она и отвечает: «Не будет так не будет. Вы же не откажете мне в уголке… переночевать?» И опять рассмеялась, а я… А я стою и не знаю, что ответить? Но прикидываю: что ей от меня надо? Ведь стар я для неё… да и не похоже, чтобы чем-то дурным занималась. Знаете, ведь по глазам многое о человеке можно определить, а они у неё такие чистые, открытые, добрые. Вот и говорю: «Ну, тогда прошу… - И открываю калитку: - Проходите в дом, располагайтесь, будем сейчас ужинать, чай пить». А она и вспорхнула со скамейки, и нырнула в мою калитку.

Михаил замолчал, глядя на полыхающую крону клёна, потом наклонился, поднял несколько листков, понюхал их:
- Осенью пахнут… как и всегда… как и тогда.
И как-то замедленно положил их рядом на скамью, улыбнулся:
- Ну, прошли мы с ней в домик, выложил я продукты на стол, взял нож, чтобы хлеб нарезать, а она вдруг ве-есело так и защебетала: не-ет, мол, на кухне должны только женщины хозяйничать. И окинув взглядом мою кухонную утварь, заглянула в пустое ведро: - А Вы пока сходите... принесите воды.» – И Михаил коротко вздохнул: - Короче, оказалась моя незнакомка не только смешливой, но и хлопотливой женщиной.
И чуть заметно улыбнулся... наверно, тому, давнему моменту
- А приехала она в наш дачный массив, чтобы где-либо переночевать… для гостиницы денег у неё не было, а завтра опять собиралась ехать в город искать работу. – И снова улыбка, но ласковая, смущённая: - И так-то хорошо посидели мы с ней тогда!
Помолчал, опершись руками на колени, взглянул на меня чуть смущённо:
- Вы, наверное, знаете… судя по Вашим рассказам, что человека можно узнать почти сразу, а если еще и расскажет о себе хотя бы немного… Так и она. В тот же вечер узнал, что Люся… - И усмехнулся: - Люська-метелик, как она себя назвала, приехала с Украины, чтобы…
- Метелик? – прервала я. – Кажется это…
- Да-да, метелик – бабочка по-ихнему, по-украински. И прозвали её так еще в детстве потому, что она… - Потёр висок: - Как это она?.. А, вот! Дуже легковажна… ну, вроде как ни о чём не задумывается, порхает с цветка на цветок и все люди для неё дуже хороші.
Он согласно чему-то покивнул головой:
- Вот так и поселилась у нас на даче та, которая з вітром в голові, как, посмеиваясь, сама о себе говорила.

Мой рассказчик умолк, я тоже молчала и всё крутился вопрос: «Ну и что?.. зачем он мне - всё это? Чтобы написала рассказ о Люське-метелике? Но для этого слишком мало «литературного материала», а додумывать что-то своё… Нет, пожалуй, сейчас поблагодарю этого приятного человека, попрощаюсь и пойду домой». Но тут услышала:
- Да-а… Поселилась Люся у нас и понемногу стали мы с женой узнавать о ней всё больше и больше.
Я невольно сделала нетерпеливое движение, удивлённо взглянула на него: так, оказывается, еще не всё? И он заметил это:
- Вы, наверное, устали, торопитесь домой? Ну, тогда я буду короче. Короче...
И мимолётно усмехнулся, заметив свою нечаянную тавтологию.
 
- А родилась она на Полтаве в… - Махнул рукой: - Забыл название этого городка. И была последним ребёнком и единственной девочкой в большой семье, с малых лет помогала матери, братьям и своё имя Люська-метелика стала…
Пошевелил пальцами, словно нащупывая что-то:
- Вроде как стала отрабатывать с малых лет. Всё, что ей давала мать, обязательно делила с подружками, и если те просили о чём-либо, сразу бросалась исполнять, а когда обижали, смеялась на их обиды и тут же прощала. Когда подросла и стали парубки на неё поглядывать, то и им прощала обиды, измены, а когда вышла замуж и через год муж ушел к другой, а потом попал в аварию, и новая жена от него отказалась, то Люся привезла его к себе, ухаживала, лечила с полгода, а когда тот поправился и опять ушел к той… Что ж Вы думаете? Когда я сказал ей, что, мол, это уж слишком!.. то она рассмеялась: «А що? Нехай буде щасливим, мені не шкода."
Михаил покачал головой, взял со скамейки лежащие рядом кленовые листья:
- Знаете, никогда не встречал таких… - Тряхнул оранжевым букетом: - Таких, греющих душу, людей. Ведь потом… когда заболела моя жена, она приезжала к нам, не отходила от неё, привозила ей из Москвы нужные лекарства...
Михаил отвернулся к рядом с нами росшей туе и мне показалось, что смахнул слезу.
– Если бы не она, эта Люська-метелика, то уже тогда стал бы вдовцом.

Встал, сделал несколько шагов в сторону, но остановился, постоял с минуту, вернулся, сел:
- Но ладно, я не об этом хотел… Так вот, её семья была всегда дружная, но потом стала распадаться.
Я удивлённо взглянула на Михаила, и он пояснил:
- Ну, после четырнадцатого, когда на Украине началась вся эта заваруха, ведь что получилось. Были у неё три брата, все стали думать по-разному, вот и пошло-поехало. Споры, крики и даже до драки доходило, а потом и совсем… Один уехал в Киев сражаться против москалей за самостыйну Украину, другой - на Донбасс, в ополчение, и когда его ранили, то ездила спасать. Ну а третий, уже женатый, уехал в Россию на заработки, вот она и металась между ними. – Вздохнул, и словно пропел: - «Серденько моя на частини розривається!». – Грустно улыбнулся: - Это она так говорила, когда приезжала с Украины, навещая своих любимых братьев, отвозя им то, что зарабатывала в России…
- И где работала?
- А в Москве. Через неделю туда ездила… в каком-то ночном кафе или ресторане тарелки мыла.
- Да-а… - протянула я: - Многим эти события на Украине судьбы сломали, вот и ей, её братьям. – И, помедлив, нерешительно спросила: - Но Михаил, скажите… Зачем Вы всё это мне рассказали? Честно говоря…

И он подхватил:
- Честно говоря, мало надежды, что Вы мне поможете, но всё же… Ведь Вы говорили, что много узнаёте из Интер…
И споткнувшись, замолчал.
- Из Интернета, - улыбнулась я.
- Да-да, из Интернета, - коротко усмехнувшись, оживился он: – Я-то им не занимаюсь, глаза уже не те, а Вы… Вот и хочу попросить… - Кажется, он смутился. – Хочу попросить… хочу предложить Вам написать что-то о Люське-метелике. Может её брат или кто-нибудь прочитают и отзовутся?

И в его глазах засветилась такая наивная надежда, что отказать было невозможно. Но я невольно развела руками и он, приняв этот жест как сомнение или отказ, заторопился:
- Да нет, Вы не думайте, что я хочу от неё чего-то… жениться там или что-то еще. Нет! Куда мне… – махнул рукой: – Я просто хочу знать… как она?.. где, что с ней, с её… своими понятиями о людях. Не разочаровалась ли, не попала ли в чьи-то злые руки? – И посмотрел решительно: - Только это и хочу знать, только это.
И он встал. Встала и я, слегка прикоснулась к его руке, располагающе улыбнулась :
- Да-а, рассказанное Вами очень интересно. Я постараюсь…
И он, не решившись протянуть на прощанье руку, лишь радостно улыбнулся, слегка поклонился мне и зашагал по аллее, а я...

Да, я уже знала, что от этой «темы» мне не уйти, не избавиться, что будет она преследовать меня, пока не «ляжет» в рассказ, который так и назову: «Люська-метелика». Только вот финал каким будет? А, пожалуй… И окликнула моего нечаянного «соавтора»:
- Михаил! - Он остановился, оглянулся: -  Михаил, скажите… Чтобы Вы сказали Люсе, если б встретили? Или что передали, если б знали, где она?
И он, не удивившись моему вопросу, радостно улыбнулся и сказал слова, которые, как мне показалось, приготовил заранее:
- Люсенька, яркое моё солнышко! Если тебе станет плохо, пожалуйста, возвращайся! Я так тебе чекаю!

* Чекаю (укр.) – жду.