Блокада

                «БЛОКАДА»
                рассказ
Спина   у  Николая  болела  давно.  И  не  от  тяжелой физической  работы на  стройке, а  «сорвал» он ее, а точнее- повредил, по собственной  дурости- на даче. Когда  со  временем, разношерстные  ограды и заборчики садовых участков образовали улочку, заметил  Николай, что после  дождика  появляется  посреди  нее  огромная  лужища,- точь, в точь- «Миргородская». Как  ни  крался он на новеньком своем  «Москвиче» через  нее, блестевшие на солнце колпаки на дисках колес, все равно были в грязи. –Нет, решился  Николай,- Я этого так  не оставлю. Я тебя  изведу проклятая,- мысленно обращался он к луже. Благо и момент был  подходящим- начали вести дорогу к новоявленным, многочисленным садоводствам, и на отсыпанном полотне появился  гравий и песок. –Чего я вхолостую-то езжу?- подумал Николай и бросил в багажник  пустую флягу. Не раз и не два поднимал  он  ее  груженую в багажник  машины, но, учитывая размер фляги, роста  его  и «вылета» рук,- по аналогии  со стрелой крана, все  же не хватало. Тогда и придумал Николай ставить флягу в салон на заднее сиденье, постелив предварительно старую тряпку. Кажется, раз у него получилось, а вот в следующий… Подняв полную, через край, флягу, стал пялить ее Николай на сиденье, естественно согнувшись в знак вопроса. И вот в этот-то ответственный  момент-
                Отстегнулась  как  будто  спина,
                Позвоночника диск  защемило,
                С легким хрустом пришла, вдруг, хана
                Становому  хребту  у  чудилы.-
срифмует он  много позже, с юмором, свои  ощущения. А в тот миг  было  ему, точно не до смеха. Дико взвыв  от боли, он уронил  флягу на  землю и чуть не отрубил  пальцы  ног при этом. Он долго  приходил в себя, и  столь же долго  разгибался и садился за руль. Как доехал  до дома, ни тогда, ни сейчас, по прошествии многих лет, он не помнил.
Отвалявшись в  больнице, понял  Николай, что бесшабашной  юности и хватке его, пришел  конец. Стал он расчетливым, заимел  борцовский  пояс, но все равно  спина его  сильно  донимала. Враз  вняв  советам  врачей, он попросил  путевку  в санаторий.  Ждал  недолго. Как  передовому  бригадиру путевку  дали в Белокуриху. Там, наряду с различными  процедурами, сделали  ему  вытяжку  позвоночника. Лет  пять спина худо-бедно, при  разумном  ее  использовании, сбоев не давала, а потом  начались  опять  проблемы. А тут, в  наступившее  перестроечное время, при  падении  Советской  власти, появились от медицины какие-то «мануальщики». Нет, что-то слышал  Николай о них и немного раньше, и что случаи бывали, когда они ставили на  ноги  чуть ли не лежачих, но в тот  период  расплодилось  их, как  грибов после дождя. По аналогии с ними, были среди этих  эскулапов и  настоящие, не «ложные», но  пойди разберись – кто есть кто? И  вот  посоветовали  Николаю обратиться к такому  чародею, практиковавшему в одной из поликлиник. Уставший  от  своих  недугов, злящийся на свою  беспомощность, ждал  Николай  чуда, чтобы вот так, враз и забыть о боли и использовать  свою  силушку по  назначению, как  некогда  бывало.
   -Вот  он  мой  спаситель,- забрезжила  надежда.
                2
   -Григорий  Константинович  сейчас  подойдет- ответила  Николаю  сестричка в кабинете  «Физиолечение», где  снимал  чародей угол, отгороженный, как и все кабинки,  ширмой из красного материала.
   -Хоть  бы  взял, не  отказал,- думал  Николай, прислонясь к стене  коридора ожидая  спасителя. Ждал долго, устали ноги, ныла спина и он с облегчением  сел на освободившееся  место  единственной  скамьи.
   - Может  этот, или вон тот,- гадал  он, глядя на  проходящих мужчин  в белых халатах,  зная лишь понаслышке,  что  Григорий  Константинович мужчина  крупный.  И  вдруг, в очередном мужском  обличье, он  сразу его  узнал- сердце екнуло  и  подсказало.
    - Такой  точно  заломает,- подумал  Николай. На  него  шел «Шварценеггер», ну вылитый  он! –Выше  меня на полголовы,- оценил Николай. Грубые  черты лица, мощная  борцовская  шея. В  широких- обвислых  плечах и  несоразмерно длинных, крепких  руках, чувствовалась  такая  мощь,  что  Николай  невольно  восхитился. Он  всегда уважал  сильных людей и  себя  в  какой-то мере, относил  к  ним.
     Выждав  приличествующее  время, он  постучал  в  дверь  кабинета, куда  по-хозяйски  прошел  «Шварценеггер».
   - Я  наверное  к  вам, если  вы  Григорий  Константинович?- сказал  Николай, глядя на  врачевателя.  Тот  молча  кивнул.  Николай  в  трех  словах объяснил  свои  проблемы.
     - Что ж,  посмотрим,  раздевайтесь  там,- молвил  сочным  баритоном  Григорий  Константинович, кивнув  на  кабинку. И  тут  Николай  отчетливо  услышал- унюхал, что  «эскулап»  откровенно  «датый», или  как  говорят- «принявший  на  грудь». Но, видя, как  шел  тот  тяжелым  уверенным  шагом  по  коридору,  подумал:
      - Такого  не  споишь,  да и  мало  ли  что,  может  повод  есть, или  остаточные  явления?  Раздевшись  до  трусов  и  переминаясь с ноги  на  ногу  возле  высокого  стола, Николай  вдруг  заметил, что  при  ярком  солнце  в  окно, через  ширму  все  видно.  А  не  подозревавший,  или  не  обращавший  на  такие  пустяки  внимания, Григорий  Константинович  хладнокровно  присел  к  столу, сунул в  него  волосатую  ручищу и  достал  литровую  хозяйственную  банку.  Он  ковырнул  капроновую  крышку  ногтем  большого  пальца, и  под  звуки  буль- буль, наполнил  «ейной»  жидкостью  пол – стакана. – Спирт,-  догадался  Николай. Мануальщик  же  молча  вылил  содержимое  стакана в  рот,  хрустнул  невесть  откуда  взявшимся  огурцом  и, как  ни  в  чем  не  бывало,  направился  к  Николаю  в кабинку.  – Та-ак,  что  тут  у  нас? – пробасил  подобревшим  голосом  Григорий  Константинович. – Ложитесь,  ложитесь  на  живот.
   Он  больно  повел  казанками  своего  кулака  по  позвонкам  и  когда  дошел  до  седьмого,  услышав, как  охнул  Николай,  удовлетворенно  хмыкнул, - Угу, все  понятно. Для  контроля  он  задрал  левую  ногу  больного вверх,  повел  ее  в бок,  при  этом  второй  рукой  надавил  на  его  ухо,  поворачивая  голову  в  противоположную  сторону.  В тазу  и  шее  Николая что-то  хрустнуло,  но  боли  он  не  почувствовал, а  скорее  наоборот, вроде легче  стало. – Все  понятненько,- пробубнил  Григорий  Константинович.
   - Может  и  впрямь  специалист  добрый,- подумал  Николай,- Ведь  кого  не  возьми, добрых-то  специалистов, у  кого  золотые  руки – тот  завсегда  алкаш – анализировал  он  свои  жизненные  наблюдения, уже  не  боясь  за  свою  шею.
   -Что  ж , будем  лечить. К  завтрашнему  дню  купите  шприц – двадцатку  и  лекарство,-(он  что-то  быстро  черкнул  на  бумажке) – одевайтесь, подытожил  Григорий  Константинович.
   Но  ни  «завтра»- двадцать  девятого  апреля, ни  тридцатого,  мануальщика не  было.  – Он  на  похоронах  в  деревне – врала,  выгораживая  его, смазливая  сестричка.
   - Загулял, алкаш  хренов,  так  я  вам  и  поверил,- делал  мысленный  вывод  Николай. Знал  он  всяких  людей, сколько  их  отсеялось за  время  работы. Один  так  же  вот,  всех  уже  перехоронил, добрался  до  двоюродных,  пока  вскипевший  Николай  не  послал  его  куда  подальше.
                3
    Появился  Григорий  ( так,  без  отчества, окрестил  его, обидевшийся  Николай), лишь  четвертого  мая. – Ну, теперь  нагулялся, наверное,- подумал  он,  но  вновь  ошибся. Был  Григорий  откровенно  пьян, хотя  и  на  сей  раз  не  шатался. Он  размахивал  толстой  пачкой  перестроечных  рублей – оказывается  дали получку.
   - Девчата, я  пойду, что  вам  купить? – добро  басил  он.
   -Григорий  Константинович, вам  не надо больше, и нам  ничего не надо. Отдайте  нам деньги, пусть до завтра полежат.
Но  Григорий  упирался  и  денег  не  отдавал.
    - Да  и  человек  вас  дожидается,- нашлась  сестричка. И  тут  Григорий  заметил  Николая.
     - Ну, что, принес?- как  о само  собой  разумеющемся, словно  речь  шла  о пол- литре,  спросил  он. – Принес – обреченно  выдохнул  Николай.
    - Проходи, раздевайсь, я  сейчас,- и  вдруг  неудержимо  стал  икать. Да  громко  так, и за  каждым  разом  извинялся. – Простите,- иык-иык,  утробно вторил  желудок. Николаю  стало  смешно, он  прикрывал  рот  ладошкой, чтоб  не  заржать. Но  когда  Григорий  решительно  ввалился  в  кабинку, ему  уже  стало  не  до смеха,- хоть  самому  впору  икать.
   - Ну, что  тут- иык – иык,- простите, у  нас? А, помню, помню- седьмой  позвонок. Щас  все  поправим,- продолжал  икать и  извиняться Григорий.
   - Где  лекарство, шприц – иык?  И  что  удержало  Николая? Ему  бы  отказаться, но  лекарство  недешевое  и  поправиться  уж  больно хотелось. А  Григорий  уже  шуршал  над  ним,- доставал  из  упаковки  шприц, сопел и  икал. И  вот,  не  видя  его, лишь подсознательно, «ощущая  кожей», представил  Николай,  как  он  набрал  лекарство  в  шприц, ожидая  непоправимого. Он  почувствовал, как Григорий стал  протирать- дезинфицировать  ему  позвоночник.
   - А  ведь  в  нем – мозг, говорят, в позвоночнике-то,- затрепетал Николай.    А  Григорий  тем  временем  профессионально  нащупал  определенное  место  на  его  хребте и он  почувствовал,  как  игла  входит  меж  позвонков, сбоку. Потом  с  другой  стороны, и  так  шесть  раз. И  ни  разу  (не  дай Бог!- молил  Николай), Григорий  не  промахнулся!
   - Ну, вот и  все, - иык,- одевайтесь,- скомандовал  Шварценеггер. Придете  завтра,- и  вышел  из  кабинета.
   - Ну, уж  хренушки  я к  тебе  приду,- подумал  Николай, подтягивая  трусы.
   - А  что ж  вы  не  отказались? Сказали  бы,  что  придете  завтра,- сочувственно  затарахтели  сестрички, читая, видно  на  лице  Николая  растерянность и  слыша  его  нервный  смешок.
А  спина  после  блокады  и  правда  полгода  не  болела. И  без  мануальной  терапии – со  страху, видно. А  может  и  точно  легкая  у  Григория ручища. Может  они,  руки-то,  были  и  впрямь  золотыми?!