Лейтенант Хохловский

               
Второй Белорусский проседал и матерно разворачивался, выравнивая беспокойную линию фронта.
- Хрена мы тут ядренимся! – возмущался замкомвзвода Мезенцев. – Жалеют нас, что ли? Неча! Я с прошлой недели труп. Мне их апрельские штучки вот уже где. Смерти геройской хочу!
 Старлей присел, прикрыл голову шинелью и, понизив голос, продолжил:
– Мсье дженераль Курочкин*, вы не замёрзли? Вот же они - немцы! Ну что вы ждёте, чо дожидаетесь?..

Как на грех, из окопной вьюшки выпорхнул лейтенант Хохловский. Эта линейная "общевойсковая" сволочь за последние недели дала повод невероятному количеству кривотолков. И что замечательно, всплеск окопного «толкования» имел двоякую и весьма разнородную причину.
Наперво следует сказать, что Хохловский немилосердно стучал на своих боевых товарищей. Стучал открыто, с этаким сладким озорством.
С другой стороны, его мерзкое поведение отличалось какой-то мирной, давно забытой беззлобностью и абсолютным отсутствием личных шкурных мотиваций. Он не ждал полковых поблажек, не просился в обоз. Более того, в каждой батальонной атаке выказывал себя первейшим смельчаком.
Представьте, пару раз он умудрился добежать живым до окопа врага, бесстрашно прыгнуть на холёные немецкие штыки  и завязаться в рукопашной. Что такое рукопашный бой в чужом окопе, рассказывать не надо.
Хохловский не боялся получить фронтовой «подарок» в спину от своих же «товарищей». В минуты затишья не сторонился, подсаживался в кружок и подпевал под гармошку привальные песни. Бойцы отворачивались от него, иные просто обходили стороной. Когда же Хохловский бесцеремонно вступал в разговор или по-мальчишески начинал о чём-то спорить, его оппонент тет-а-тет спрашивал: «Ты что же, дятел иудейский, на нас штрафбат накликаешь? Знай, гнида, апрельская землица сыра, пригубит ненароком".
Лейтенант слушал и... улыбался.
- Ой, не понимаю вас, милые дружочки!
После словесного трюфеля «милые дружочки» все, находившиеся рядом, дружно зверели. Каждый старался поскорее отойти прочь, сплевывая образовавшуюся в горле накипь злости (естественную реакцию фронтового организма на сахарные слова стукача).
- Куда вы? – Вздыхал вслед Хохловский. – Я ж о деле пекусь, чтоб порядок армейский значился…
 
Пятнадцатого марта 1944 года началась Полесская операция. Фронт силами 70-й, 47-й армий атаковал немцев на Ковельском направлении, а 61-й армия (вместе с лейтенантом Хохловским) попыталась занять южный берег реки Припять.
Но случилась фронтовая неувязочка. Немцы каким-то образом разгадали планы командования фронта и умело срезали пеночку с наших наступательных порядков. Наступление захлебнулось. Братушек полегло немерено. Лейтенанту же Хохловскому фронтовые неприятности – как с гуся вода, весёлый, целёхонький, хоть на ёлку новогоднюю вешай.

С того дня пошла о нём молва. Мол, не иначе, как нечистая сила заговорила тело лейтенанта ради его поганого языка. Мистика – штука летучая - скоро весь фронт знал, что в 60-й армии воюет нечистая сила.
Бойцы на разные голоса смаковали несуразицу.
- Чтоб уничтожить нечистую силу наверняка, надобно положить всю 60-ую. А как иначе? Нечистая, она вроде ветрянки, передаётся, но не сразу проявляется. В 60-й (тут неча и думать!) все друг от друга перезаразилась. В расход её, чтоб фронт спасти!..
- Не-е, пусть нечистая сила поможет нам войну выиграть. А после Победы мы с ней как-нибудь управимся. Попа кликнем. Поп не поможет, мы её штыком, как немца! И закроем вопрос.
- Э-э нет, - говорили третьи, - нельзя Победу нечистой силе отдавать. Нешто мы служки её какие. Великой кровушкой пролита будущая Победа и ещё вдоволь омыта будет. А кровь русского солдата с нечистой силой не смешивается, это точно.

Из ставки фронта, от генерал-полковника Курочкина (да-да, того самого, о котором замком Мезенцев нашёптывал в начале нашего рассказа) приехал в батальон штабной майор разузнать, что за хмель ходит по войскам, и не вредит ли эта, так сказать, нечистая сила боевому духу геройского личного состава.
Послали за Хохловским бойца. Нашёл он лейтенанта на самом краю позиции (Хохловский "тайно" подснежники собирал), передал приказ. Поспешили они по окопному лабиринту до командирской землянки. Да только на бегу слух падает. Ветер в ушах свистит, комкает звуки, и невдомёк тебе, что вокруг творится!..
Вдруг небо содрогнулось от рёва немецкой авиатехники.
- Ё-моё! – Хохловский остановился, зыркнул по-волчьи округ и бросился к торчавшему над окопом станковому пулемёту Дягтерёва.
- Стой! – заорал порученец, прячась в толпе бойцов под ближайшее укрытие. – У меня приказ доставить тебя живым!
- Или мёртвым… – огрызнулся лейтенант и замер, изготовившись к стрельбе.

Тем временем немецкие самолёты выстроились в атакующую цепь и, предвкушая сладость "диалога" с неприкрытой пехотой, помчались, как рой пчёл, на окопы батальона.
Хохловский поймал на мушку первого по ходу мессера и дал прицельную очередь. Самолёт вздрогнул, загорелся и, заваливаясь набок, стал падать.
Следующие два мессера пролетели над головой Хохловского, поливая свинцом каждый сантиметр передовой окопной линии. Одна «пчёлка» надкусила Хохловскому правое ударное плечо. Скрипя зубами от боли, он переложил приклад под левую руку, поймал на мушку четвёртую машину и снова дал прицельную очередь.
Невероятно, но второй выстрел тоже достиг цели. Мессер накренился и резко пошёл в сторону. Через несколько секунд он уже горел, уткнувшись в землю за спиной Хохловского.
Сделав короткий круг над передовой позицией батальона, удачливые мессеры развернулись и вслед за последней в звене пятой машиной приготовились к повторной атаке.
Пятый мессер (пяточка) благополучно пролетел над русским окопом, обрызгав всё вокруг смертоносным металлическим дождём. Ему вслед вторая и третья боевые машины, как две рассерженные орлицы, подвисая в слоистой прохладе воздуха и пританцовывая крыльями, пошли конкретно на Хохловского.
 
К этому времени, хотя неторопливым словом «время» невозможно описать мгновенный калейдоскоп происходивших событий...
И всё же скажем: к этому времени ещё две «пчёлки присели на "хохловский медок". Одна (экая шалунья!) прошила сдвинутую на бок фуражку и вместе с кокардой оторвала герою правое ухо. Вторая (отменная стерва!) вошла лейтенанту в грудь и, чудом не задев позвоночник, вырвала из спины клок мышечной ткани.
Хохловский, задыхаясь от крови, поднимающейся горлом, вжался в пулемёт и превратился в один огромный глаз. Этот единственный неповреждённый орган тела "вздыбился" от боли и упёрся в фюзеляж подплывающей, как большая рыба, машины с жёлтыми симпатичными крестообразными чешуйками. «Какая ты красивая!..» - прошептал Хохловский, теряя сознание. Последние три слова были сказаны им, видимо, очень громко. Рыба встрепенулась и, раскинув плавники по сторонам, отплыла в сторону. Её дивный серебристый хвост ещё какое-то время маячил в сгущающейся черноте, но вскоре стал совершенно невидим…

Бойцы покидали укрытия и молча обступали мёртвого лейтенанта. Командир батальона, снял фуражку и, не говоря ни слова, присел на корточки у ног Хохловского.
Кстати сказать, как только загорелся третий самолёт, мессеры тотчас развернулись и убрались восвояси. Постепенно авиационный гул смолк за дальним лесом, и над всем фронтом нависла короткая целебная тишина.
- Три мессера из грёбаной берданки! Точно, нечистая вела его… - нарушил тишину замкомвзвода Мезенцев.
- Не-е, товарищ замком взвода, такое нечистой силе не под силу, - возразил кто-то из бойцов.
- Похоронить как героя, - сказал командир, поднимаясь в рост и надевая фуражку.

...Слух о том, что нечистая сила оставила второй Белорусский, моментально разбежался по фронтам и соединениям Красной армии.
«Ну, братушки! – Георгий Константинович по-мальчишески озорно оглянулся на дверь и подошёл к висящей на стене карте боевых действий Первого украинского фронта. Пока в комнате оперативных совещаний никого не было, Маршал распахнул в стороны руки и обнял свои передовые позиции. – Эка мы теперь повоюем!»**


Прим.

*Командующий 2-м Белорусским фронтом генерал-полковник Курочкин П. А. (февраль — апрель 1944)

**Летом 1944 г. Г.К. Жуков координировал действия 1-го и 2-го Белорусских фронтов в стратегической операции «Багратион».


Рецензии