Когда лает Хаски

Татьяна жила с супругом в просторной сталинской квартире - в самом центре города. Хрупкая на вид, она обладала тем, что ценится в любом деле: твердым характером, трезвой деловитостью и поразительной выносливостью. Сергей воплощал собой пример учёного мужа: преподавал на кафедре истории, иных занятий не искал и не знал. Он оставил за собой лишь право наблюдать за достижениями супруги.  Однако, несмотря на  такую «второстепенную» роль, умел внушить окружающим только хорошие и теёплые чувства - благодаря своему добродушию.
Могла бы Татьяна уже давно на заслуженный отдых уйти. По дому хлопотать или увлечься каким-нибудь душевным хобби. Но нет, продолжала работать главным бухгалтером в компании. А на вопросы лишь отмахивалась да  отшучивалась: «Да что вы, деньги лишними не бывают!» Видимо, чтобы не разочаровывать супруга, самостоятельно занималась ремонтом квартиры, поварское искусство не забывала и санитарию соблюдала. Сергею нравилась такая забота, потому он долгие годы терпел непомерный её энтузиазм.
В какой-то момент Татьяна отчётливо поняла: сил больше нет тащить на себе этот бесконечный груз  забот. И тогда она твёрдо решила — пора примерить на себя другую жизнь. Первым делом Татьяна принялась готовить мужа к жизни  в деревне, чтобы он смог наравне с братом Михаилом делить заботы по дому и огороду. Татьяна надеялась приобщить Сергея к крестьянскому труду, а сама хотела насладиться  одиночеством и набраться сил, но получилось хуже некуда: к городским заботам добавились ещё и деревенские.
Поначалу Татьяна тешила себя иллюзией: жизнь прекрасна! Но скоро наивная задумка превратилась в насмешливую гримасу: и вам не хворать. Сергею настолько пришлась по душе деревенская жизнь, что он практически перебрался туда — ближе к природе. Татьяне же пришлось подстраиваться: теперь именно она регулярно приезжала к мужу, всякий раз таща две большие сумки. В них: разные средства для ухода за садом, огородом и, конечно, за мужиками. От воздуха свежего, воды родниковой, сытной еды оба брата всё чаще стала поддаваться зловредной лени. По сути, Татьяне одной приходилось приводить в порядок земельные и лесные угодья. А ещё разные сараи требовали ремонта, кошки, которых за много лет приютил добряк Михаил, постоянно требовали еды. В итоге наступил настоящий кошмар. Единственным светлым моментом стало то, что соседки заметно добрее стали к ней относиться. Они надолго отвлекались от своих дел и щедро делились своим   агротехническим опытом, давали ценные житейские советы.
Был летний день. Татьяна вспомнила о родственниках, томящихся в деревенском раю, ну точно, не в ссылке, позвонила, поинтересовалась жизнью на воле. Сергей очень уж был рад звонку, мол, приезжай, соскучился. Выглянула в окно. Дождь прошёл, листва гулко шелестела, отливала изумрудным бархатом. Через открытое окно потянуло прохладой. К лицу прикоснулся какой-то другой воздух. Татьяна дышала и не могла надышаться, залюбовалась игрой листьев, машинально начала собираться.
Уже через полчаса она ступала на заезженную ухарями — автомобилистами, истоптанную дачниками просёлочную дорогу. Татьяна шла неторопливо. Когда она дошла до коттеджного посёлка Маленькая Италия, то почувствовала, что сумки стали пригибать её к ухабам и колдобинам. Услышав лай собак где-то рядом, вздрогнула, огляделась. В сотне метров, параллельно дороге, по которой шла она, по невспаханному полю катил мужчина на скутере. Аппарат монотонно  хрипел, а следом по обе стороны от скутера легко и свободно бежали две поджарые собаки.
Заметив Татьяну, одна из собак оторвалась и помчалась ей навстречу. Хозяин, заглушив мотор, закричал, приказывая вернуться, но собака продолжала бежать… Татьяна остановилась. Ветерок колыхал подол платья; ей хотелось поставить сумки на дорогу и прижать к ногам складки юбки — этим, возможно, обезопаситься, но она лишь замерла. Собака сделала последний прыжок и оказалась у её ног. Наклонив голову, она несколько раз с подвывом гавкнула, замерла, вглядываясь в лицо Татьяны. Покрутилась вокруг неё, упрямо принюхиваясь к ногам и к сумкам. Подчиняясь окрикам хозяина, сделала громадный прыжок в сторону и помчалась назад.
Голубые глаза собаки что-то подсказывали. Не успев понять прилетевшую подсказку, Татьяна торопливо зашагала. Скутер гудел уже далеко впереди, но другая собака, словно, приняв эстафету,  с необычным лаем помчалась ей навстречу. Хозяин оглянулся и, заглушив мотор, замахал руками. «Шейка! Шейка!» — кричал он, едва ли мог как-то иначе остановить — овраги, колдобины были по всему полю.
Татьяна стояла на просёлочной дороге. И пока собака бежала к ней, природа, небо, выслав свободных от дел посланников, торопливо ваяло из маленькой худенькой женщины статую упрямой покорности. Подчиняясь неведомым силам, Татьяна напрягла шею, грудные мышцы, сжала зубы, закрыла глаза. Когда почувствовала удар в грудь обеими лапами, то отступила и невольно открыла глаза. На неё смотрели голубые полные любопытства глаза хаски. Собака, прыгая то в одну сторону, то в другую — так пританцовывая, не давала идти. Татьяна вспомнила…
«День был на исходе. Мороз ощутимо крепчал. Снег ровным пушистым ковром укладывался на дорогу. Погружённая в раздумья, она шла, утопая сапогами в этом белом ковре. «Жалко Михаила, он был настоящим другом семьи. Как он много знал! Какие верные советы давал! А здоровье всё хуже и хуже. Большинство кошек пристроила, чтобы ему меньше забот было. Нет, ведь опять прибежали — нашли свой дом…»
От душераздирающего визга Татьяна вздрогнула, огляделась. Он доносился со стороны дома — метрах в тридцати от дороги. Защищая варежкой глаза от слепящего снега, Татьяна определила источник — попавшую в беду собаку. Утопая задними лапами в сугробе, что волнистой грядой намёлся у самого забора, та безуспешно пыталась освободиться от ошейника, на котором висела. Собака хрипела, подвывала. Заметив, что за ней наблюдают, активнее начала дёргаться.
Татьяна заторопилась на помощь: свернула с дороги и пошла в направлении дома. Проезд был расчищен, чёткий рисунок протекторов шин говорил о недавнем отъезде машины. Калитка оказалась незапертой. Собака лаять и биться об изгородь перестала. «Я же не следопыт», — уговаривала себя Татьяна, беспокоясь за дальнейшие непредсказуемые события, но упрямство вело её на чужую территорию.
— Я здесь! — крикнула в сторону собаки, когда вошла во двор. Подошла к дому, постучала в окно.
— Кто дома? Заберите собаку!
Прислушалась, прижалась ухом к стеклу. Надеялась, что подскажет хозяевам о беде и на этом закончится её помощь. В доме стояла тишина. Нужно было торопиться, она ещё на некоторое время задержалась у окна, всматриваясь внутрь дома, поняла — хозяев нет.
Татьяна приблизилась к собачьей будке, потянула на себя упруго-натянутую цепь, — так убедилась, что цепь зацепилась за забор. Добраться до собаки со стороны дома по высокому сугробу не представлялось возможным, поэтому решила пробираться со стороны дороги. Вернулась. По глубокому снегу идти было трудно: каждый шаг давался с трудом, сапоги утопали в рыхлом снежном настиле. Что делать?  Вряд ли получится… Сомнения не оставляли. Собака, будто почуяв отступничество спасительницы, снова жалостливо завизжала, захрипела. Татьяна продолжила путь и всё же доползла до забора. Сумкой стала разгребать сугроб, чтобы приблизиться. Собака точно прилипла к забору. Когда Татьяна пристроилась рядом, та зарычала, заставив спасительницу отстраниться и присесть на снег. Лапы собаки были рядом. Татьяна насмелилась. Упираясь коленями в снег, она начала поднимать то одну лапу, то другую. То толкала собаку в грудь, стараясь ослабить цепь. Пришлось отбросить сумку и варежки. Но ничего не получалось и Татьяна осела.
— И что с тобой делать? Ты тяжё-е-лая, не могу я тебя подн-я-я-ть! — Запричитала, вглядываясь в белую мордашку собаки с тёмной полосой по носу. — Как тебя звать?
С дороги ей показалось, что в плен попал волк, а это была собака породы «хаски». Красавица-хаски смотрела на неё добрейшими голубыми глазами и подвывала. Тут-то Татьяна и заметила свободный кончик ошейника. Ошейник был самый обыкновенный. Она коленями старательно утрамбовала снег и попыталась встать на настил, ноги проваливались, но она успела дернуть за кончик ошейника и удача — ошейник расстегнулся. Хаски рванулась и освободилась. Татьяна приняла мягкий, но тяжелый груз, упав с ним на спину. Цепь звонко ударилась об изгородь. Хаски стояла на Татьяне и благодарно повизгивая, лизала ей лицо.
— Надо выбираться, — сказала Татьяна, отталкиваясь от собаки, собрала с сугроба варежки и сумку.
Уже по проторенному пути первой поползла к дороге, хаски осторожно пробиралась по её следам. Они стояли на дороге и смотрели в сторону дома, словно запоминали дорогу или оценивали свой подвиг. Хаски ходила вокруг спасительницы, прижималась к её ногам. Садиться в автобус в растрёпанном виде, конечно, нельзя было, и Татьяна начала отряхиваться. Пришлось снять сапоги и выбивать из них  комья снега. Она так увлеклась чисткой, что забыла про собаку. Хаски рядом не оказалось. Татьяна беспокойно огляделась. Увидела её - бегущей по уже накатанному белому ковру в сторону города. Хаски остановилась, задержав на ней взгляд, благодарно вильнула хвостом и, сделав несколько прыжков, исчезла из виду…»
Татьяна вспомнила эту историю. Она с улыбкой понаблюдала за благодарным  завораживающим танцем хаски — той самой, которую когда-то спасла, радостно выкрикнула пароль: «Я здесь!» Хаски прильнула к ногам Татьяны. Хозяин стоял возле скутера и ждал, но хаски  только гавкнула в его сторону. Жалко, что собаки не умеют говорить, но Татьяна поняла  - хаски сказала: «Езжайте, я остаюсь». Татьяна сдвинулась с места, хаски пошла рядом. Татьяна остановилась, остановилась и хаски, только взглянула в сторону хозяина, уезжавшего на скутере. Татьяна совсем осмелела, поставила одну сумку на обочину, свободной рукой начала гладить собаку.
— Хорошо, проводи меня, Шейка!
Хаски подошла к сумке, гавкнула раза три. Ветерок подхватил эти звуки и понёс по полю, заглушая шум мотора. Татьяна видела, как серый ком отделился от скутера и покатился к ним навстречу. Чтобы принять помощь небес, небожителей, смею вам сказать, нужно иметь большую волю и способность рисковать, а значить доверять. Татьяна не разучилась доверять, и она правильно поняла всё, что творилось у неё на глазах.
Вторая хаски подбежала, оглядела заговорщиков, подхватила зубами сумку, стоящую на обочине, гордо понесла. Татьяна без размышлений подала другую сумку Шейке. Друзья брели по просёлочной дороге степенно и важно. Собаки, как и полагается, на месте сопровождающих. Татьяна шла и посмеивалась: «Если она в таком сопровождении подойдёт к дому, пожалуй, все удивятся. Любопытно, а какой вывод сделают мужики? Кому-то станет стыдно? Эти хаски точно разгонят всех кошек во дворе. Хоть этой проблемы не станет, а может и какой-то другой…» Так она лишь позволила себе думать. На самом деле, если даже хаски помогут ей распрощаться  с  кошками, то она, улучив момент и освободившись от домашних дел, кинется искать по деревне эту самую обузу. А если найдёт, то перед каждой упадёт на колени, будет прощения просить за малодушие и закармливать вкусняшками, расчёсывать каждую кошку и обустраивать спальное место каждой.