Биография любви

    

Ничто в уральской природе не предвещало такого счастья, но тут мама потрогала свой живот и сказала:

– Ой, началось.

Я появился у моих родителей летом 1964 года – так и запишем. Мама с папой вскоре развелись – решили, что, родив меня, свершили лучшее, что могли вместе. Случись такое у других мамы и папы, пришлось бы мне рассказывать другую историю. А вдруг вам понравится эта?

В какой-то момент мне исполнилось пять, потом десять – стало похоже, что роды прошли успешно.

Тогда я жил в Свердловске, где утром всегда темно и надо идти в школу.

Ах, школа, моя первая детская любовь. Любовь на переменке, в раздевалке, на уроке под партой. Роман «Чингачгук – Большой Змей», у кого ты сейчас, где твои потрёпанные страницы?

Так впервые я влюбился в героя книги.

Сколько хорошего можно было бы сказать про нашу школу, но мне нечего. Слишком много счастливого детства обменяно на обрывки знаний. Но и этих обрывков хватило, чтобы поступить в институт. Экзамены я сдал на одни пятёрки. И посчитал, что лимит хороших оценок исчерпан.

Ах, Уральский политехнический, моя первая взрослая любовь! Мне нравилось гладить твои колонны, входить в твой главный вход, овладевать глубинами твоих коридоров. Перечитал – получилось излишне эротично. Так впервые я влюбился в архитектуру.

Учился я не настолько хорошо, чтобы об этом сообщать в автобиографии. В институте меня привлекало другое. Можно было писать тексты и давать читать знакомым. Здесь появились друзья, единомышленники и личные дела.

Так впервые я влюбился в человека. Она была девушкой романтичной, симпатичной, и на третьем курсе мы с ней родили сына.

Триумфально защитив диплом на четвёрку, я поступил инженером на завод. Завод был огромный, немного военный, чуть задержавшийся в восемнадцатом веке. Мне всегда казалось, что вот-вот из ядовитого гальванического цеха выйдут крепостные в кандалах и затянут жалостливую песню. Отдел главного технолога – так гордо называлась моя служба. Двенадцать канцелярских столов и стульев. Все коллеги по отделу были сильно заняты, но далеко не сразу я понял, чем именно.

Итак, 1988 год. Горбачёв пытается купить любовь инженерной касты за деньги. Сначала в столицах, потом – в остальной империи. Что тут началось! Лучше всего это было заметно в бухгалтерии. При зарплате 160 старшие товарищи начали рисовать себе премии в 300 рублей. Начальство подписывало ведомости не глядя. Денег было много, деньги были ничьи, денег было не жалко. Это называлось хозрасчёт.

Быстро выяснилось, что для имитации труда я не годился категорически. Меня поняли и лишнего не требовали. Но совсем ничего не делать на рабочем месте оказалось мучительно трудно – я продолжил сочинять истории и чуть не состоялся как писатель. Случались у меня поклонники, случались редкие публикации. Но до всесоюзной славы в тот раз дело не дошло – обошлось: рухнул Советский Союз.

Я выбрался из-под обломков и занялся бизнесом. Первую сделку я провёл, не выходя за проходную: поддон вёдер из нашего гальванического цеха – на партию польских колготок. Прибыль тем же вечером мы прогуляли в ресторане с начальником цеха. Работать на себя – какое это наслаждение! Так впервые я влюбился в работу. Богатым я, правда, не стал, но перестал быть бедным. А этого, знаете ли, достаточно.

Шли лучшие мои годы, и мне казалось, что я счастлив. Деньги, жена, работа. Принюхался – нет, чего-то не хватает. Радости. Тогда я поменял всё и всех вокруг себя.

Уходил я в воскресенье, до обеда, с одной спортивной сумкой. Под звуки яростной уборки.

Снова осмотрелся – другая жена, совсем другие деньги и работа. И дети. Ещё трое. И у всех я числюсь любимым папой.

Дети – это счастье, ради них стоит жить. Если ты вынужден искать, ради чего стоит жить, дети сгодятся для оправдания лучше всего. Это потом они вырастут и отомстят.

Я купил огромный телевизор и по вечерам смотрел его. Часто без звука. Телевизор выглядел счастливым. Как-то любимая жена встала между нами и спросила в упор:

– Чего ты хочешь от жизни?

Если кто-то спрашивает вас об этом, знайте: он – ваш друг. Не стоит сразу бросаться на него с кулаками. Остыв, я ответил:

– Хочу писать. И личной свободы. Или даже одному на Гоа. В шумной компании друзей.

– Хорошо, пиши свои рассказы, – разрешила жена. Такая она у меня мудрая и спокойная женщина, даром что бьётся одна с детьми и мужем на руках.

С тех пор я пишу.

И сразу пришла главная любовь всей моей жизни: я влюбился в хорошего, надёжного парня – в себя.