Заклятие 5

Начало:http://www.proza.ru/2019/02/27/433

     Разобравшись с протоколами следственных действий в отношении  повитухи Лосевой, той самой, которая сделала криминальный аборт Андросенко, Матвей, по совету Щура, выделил их в отдельное уголовное дело. К трупу новорожденного отношения она не имела. Предстояло проверить паспортистку Антонову Анастасию. Обнаруженная на месте происшествия салфетка с инициалами "А. А." давали следствию определенные надежды.

      – Эту Настю я хорошо знаю, – задумчиво произнёс Щур, вспоминая, видимо, какие-то давние события. Он уселся на край стола в кабинете. – Голыми руками её не возьмешь. Здесь не один к ней клеился. Девка-то ничего, симпатичная. Сам увидишь. В прошлом году закрутила она тут роман с начальником ГАИ, капитаном одним. Дашлакиевым.  Так тот, бедолага, потом не рад был. Не знал, куда спрятаться от неё. Ухитрился как-то стравить с Настей свою жену, так и отбился от любовницы.

     Щур встал, прошёл к окну:

      – Ты вот что, Матвей. Вызови-ка Антонову к себе на допрос. Да ещё женщин каких-нибудь из списка. Да всех на одно время. Сразу допрашивать не спеши. Как насидятся в коридоре, понервничают, так и допросишь Антонову. Первой. Подробно, детально, но заинтересованности не показывай. Пусть думает, что она одна из многих и допрос формальный. Затем отпустишь. Пусть подумает, погоняет мыслишки немного.
            
     После того, как Антонова и ещё три женщины, пришедшие на допрос, просидели в коридоре у его кабинета около часа, порядком истомившись, он пригласил Антонову в кабинет. Это, действительно, была симпатичная молодая женщина. Тёмные волосы были увязаны сзади тугим пучком, подчёркивая контуры бледного лица. Карие, немного раскосые глаза наводили на догадку, что Антоновы имели среди родственников местных башкир. На ней было длинное тёмное платье, туфли на невысоком каблуке. Её можно было назвать красивой, если бы не её болезненно пристальный, словно исподлобья, взгляд. Матвею он показался неприятным. Он старался избегать контактов с такими людьми. Люди с таким взглядом, как правило, любят всё драматизировать и способны из любой мелочи сделать большую проблему. Так он подумал об этой женщине, хотя у него самого опыта общения с женщинами практически не было. Матвей как мог, подробно допросил Антонову. Женщина пояснила, что несколько месяцев назад она была вынуждена прервать беременность. Кто помог ей в этом – пояснить отказалась наотрез. «Плод закопала в своем огороде», – записал Матвей и сам подивился, как жутко читается это фраза даже в следственном протоколе. Плод! Зафиксировав в протоколе допроса все эти обстоятельства, Матвей отпустил Антонову. Остальных явившихся женщин, он так же допросил кратко и формально.

     Щур внимательно ознакомился с протоколом, дымя сигаретой. Затем положил протокол допроса на стол, стряхнув сигаретный пепел с галстука.

     – Ты уж, действительно, совсем формально её допросил. От такой работы мало толку. Имей в виду, Матвей, завтра она уже забудет то, что наговорила тебе сегодня. А что-то сознательно скорректирует. А вот  задай ты ей больше уточняющих вопросов, мы смогли бы потом уличить её во лжи. Она бы у нас поверила – мы ложь, выдумку не проглатываем. Мы её заставили бы говорить правду! А так у нас в дальнейшем будут ещё одни показания, просто уточняющие прежние.

     Бросив на Матвея быстрый взгляд, не обиделся ли, продолжил:

     – Ты пойми. Допрос – для нас основной источник доказательств.

     – А осмотр места происшествия?

      – Ну, это само собой. А допрос после осмотра места происшествия становится основным следственным действием. Вот что ты выжмешь из него и определит дальнейший ход дела. И, заметь, это не просто беседа, разговор, вопросы.

     – Поиск истины,– сказал задумчиво Матвей.

     – Да, – подтвердил Щур, посмотрев оценивающе на стажёра, – поиск истины и, прежде всего, целенаправленный поиск. Вот в чём специфика следствия. Понимаешь? Здесь истина обязательна будет найдена. И даже срок для её поиска установлен законом – два месяца. Короче говоря, если ты сам не знаешь, что ты ищешь, то ничего и не найдёшь. Так, бессистемно заданные вопросы и расплывчатые ответы. А начиная допрос, ты уже должен предполагать, какой тебе нужен его итог. Вот такие пироги, друг мой.

     С появлением такого благодарного слушателя, каким оказался Матвей, Щур, похоже, осознал, какой, оказывается, длинный жизненный путь уже за его плечами. И как давно  он сам был начинающим следователем!
      
     Он выпустил через нос к потолку струйку синеватого дыма и задумчиво проследив за ней взглядом, снова обратился к протоколу.

     – Сейчас у неё был бы девятый месяц беременности, прерывание беременности она сделала на двадцатой неделе. Ну, так она утверждает, во всяком случае.  А вот обследуем её у гинеколога и увидим, так это или нет. Затем она укажет нам, где спрятала плод. Обыск у неё в доме тоже может кое-что дать. Вот эти салфетки, которые мы нашли, покупают не поштучно, а небольшими партиями. У них свой орнамент, да и ткань должна быть одна, если  они из одной партии. Вот у Дашлакиева проблемы сейчас пойдут! – Щур усмехнулся, как показалось Матвею, злорадно. – Ну, ладно, всем этим мы займемся после заключения гинеколога. Сейчас же подождём, к кому Антонова побежит после допроса. Я распорядился, чтобы проследил за ней, – пояснил он Матвею.

     – Возможная соучастница? – предположил Матвей
 
     –  Именно. Антонова не могла одна утопить ребёнка. Женщина сразу после родов находится в состоянии шока. Такое, как помнишь, заключение дал судебно-медицинский эксперт. Поэтому, думаю, без соучастников здесь не обошлось.

 6.
     Антонова находилась в послеродовом состоянии. Это показало обследование у гинеколога. Щур решил, что сейчас самое время провести обыск в её доме. Антонова жила в Новом посёлке. Её огород прямиком выходил на церковь. Их разделяла только площадь размером с футбольное поле. В советские времена здесь, действительно, было футбольное поле, принадлежавшее расположенной неподалёку школе. Сейчас же на бывшей спортивной площадке разместилась автостанция в виде крытой веранды. Для ожидавших своего автобуса пассажиров она служила наблюдательной площадкой. Отсюда они молча смотрели, как служитель церкви взбирался в положенное время на колокольню и неистово дёргал за длинную верёвку, ударяя билом о колокол. Так он отпугивал от горожан затаившуюся нечисть.

     В ходе обыска в доме Антоновой были обнаружены салфетки, аналогичные по внешнему виду тем, которые были найдены с трупом новорожденного. Но эти были без вышитых инициалов. В то же время, сотрудники милиции перерыли весь огородик, прилегающий к дому, но ничего, что могло напоминать останки ребёнка, о котором говорила Антонова, обнаружить не смогли. Антонова же продолжала настаивать – она прервала беременность и захоронила плод в своём огороде. Место может указать только приблизительно, с погрешностью несколько метров.

     – Ну что-ж, пора её закрывать, – заключил Щур, когда все эти действия к исходу дня были завершены. Он был удивительно спокоен, как будто всё шло так, как он и предполагал.

     Поймав вопросительный взгляд Матвея, он пояснил:

     – Думаешь, спешу? А я тебе так скажу: в плане тактики арест трудно сравнить с чем-то ещё. Это такой мощный пресс психологический для жуликов – иголок под ногти вгонять не понадобится. Ха-ха-ха!

     Похоже, помощнику прокурора понравилось, как Матвея передёрнуло от упоминания иголок.

     – Дружище, после ареста у жулика складывается впечатление: да, этот следователь определённо что-то нарыл против него. Так, что арест не всегда вызван тяжестью преступления. Тактика, мой друг, тактика должна быть у следователя на первом месте.

     Судя по всему, Щуру нравилось поучать Матвея. И он продолжал:

     – И наоборот. Не задержи мы её сейчас, она посчитает, что мы ничем не располагаем против неё; почувствует себя уверенной, воспрянет духом; у неё появится надежда выскользнуть. И это даст ей карты в руки. Скажем так: позволит активнее оказывать противодействие следствию.

     Щур пристально, недобро понаблюдал с минуту за милиционерами, которые бросили свои лопаты и подпирали широкими спинами покосившийся забор. Явно раздумывали, как бы половчее слинять.  Начальник уголовного розыска уже вторую неделю решал в Екатеринбурге вопросы о своём переводе в областной центр, поэтому его подчинённые, почувствовав вольницу, как вьюны в холодной речной воде, ускользали из-под власти Щура. А если исполняли его поручения, то исключительно, как они сами считали, по своей доброте душевной.
 
     – Ты, Матвей, поезжай в прокуратуру, подготовь необходимые документы. Будем задерживать Антонову.

     Продолжая хмуро следить за милиционерами, он добавил: – А я вернусь с понятыми в дом, пусть Антонова покажет в огороде конкретное место, где она закопала плод.

     Он усмехнулся: – Ишь, какая умная! «Точно не помню!»

     Казалось бы, Антонова своё задержание восприняла спокойно. Её волнение выдавало только то, что она беспрестанно, пока Матвей и Щур сидели в дежурной части и заполняли протокол задержания, отпускала едкие замечания собравшимся мужчинам.

     – Ну, налетели! – говорила она с горькой усмешкой. – Нашли преступницу. Какие вы всё-таки бездари! Тратите время на одинокую, беспомощную женщину. Это вместо того, чтобы ловить настоящих преступников!

     Она поводила глазами по просторному помещению дежурной части, видимо, в поисках сочувствующих. Сотрудники милиции, однако, отводили в сторону глаза, не желая встречаться с ней взглядами. Поняв, что сочувствующих себе она здесь не найдет, женщина примолкла.  Только когда в дежурную часть заглядывал новый человек, она вскидывала на него свой ищущий взгляд. Но и тут не находила поддержки. Матвей, глядя на неё, посочувствовал – каково ей сидеть здесь в роли задержанной преступницы, среди, в общем-то, своих коллег. Ведь она до последнего времени сама работала в этом же здании!

     Когда задержание было оформлено, дежурный, чувствуя себя виноватым перед Антоновой, повёл её вниз, в подвал, где размещались камеры временного содержания. Матвей дождался Щура, и они вместе пошли к задержанной. Матвей с опаской и любопытством спускался по крутым каменным ступенькам в подвал – сыроватое, как подземелье, помещение, со специфическим неприятным запахом дешёвого табака и годами не выветривавшегося человеческого пота. Щур спускался вальяжно, как важный правительственный чиновник по трапу самолёта. Только ждали его не просто как дорогого гостя, а как человека, который взялся решать, определять чужие судьбы – с надеждой. В таких вот помещениях происходили его схватки, психологические поединки с подследственными.

     – Прежде чем начинать допрос, – сказал он, слегка повернув голову в сторону Матвея, – надо оценить следственную ситуацию. А правильно сделать это позволит что? Верно, анализ всей информации, которая у нас имеется. И по личности жулика и по самому преступлению. Тут, я тебе так скажу, мало использовать свои криминалистические знания, дедукцию. Этого не хватит, друг мой. Интуиция. Воображение. Вот что ещё понадобится. И это, как её, эмпатия. Ты должен уметь ставить себя на место жулика. Да ещё такая малость, – усмехнулся он, – жизненный опыт называется. Этого у тебя, правда, маловато.
 
     Он  ещё и ещё раз надавил на кнопку вызова постового. – Чего они там, спят что ли, бездельники! Ну ничего. Держись за меня, парень, и скоро станешь неплохим следователем. 

     – А если он умней окажется следователя? Жулик-то? – сказал Матвей.

     – Умней? Жулик? Дружище, да за твоей спиной мощь государства! Да, согласен жулик бывает и хитрей и изобретательней следака. Но он прежде всего человек.  Со  своими слабостями и комплексами. А в камере, в четырёх вонючих стенах они только обостряются. Твоя задача всего-навсего помочь ему съесть самого себя. Кто он такой, отдельный индивидуум против государственной махины? Тьфу! Тля!

Продолжение следует:http://www.proza.ru/2019/03/01/700