Илья Муромец

       Борис Мишарин    
      
      
    Илья Муромец      
      


Мечты и реальность,
фантастика и бытие.
      
      
      
      
      
       Поезд наконец-то остановился, и Илья сошел на перрон. Раньше, до армии, он никогда не ездил на поездах. Отслужил год и вернулся домой, не писал родителям о приезде, желая сделать сюрприз. Однако, в принципе папа с мамой и так знали месяц его прибытия. Не знали только число.
       Сержант Муромец на вокзале сел в автобус и ехал долго, более часа, и это с учетом того, что пробок почти не было. На конечной остановке он вышел. Городские строения здесь определенно заканчивались и начинались обычные деревенские избы с небольшими огородами. Полтора десятка улиц без асфальта, водоснабжения и канализации.
       Городские задворки… Примерно, одинаковые деревянные домишки, дощатые серые заборы, выгоревшие от времени и кое-где сгнившие снизу. Лужи и грязь непролазная в дождливую погоду, бурьян на обочинах и автомобильная колея, где с трудом разъезжались встречные машины. Но это бывало крайне редко, ибо за неделю иногда по улице не проходило ни одной машины в любую сторону. Обыкновенная деревня, считавшаяся окраинами города. Но город де-юре, а не деревня по факту.
       Илья шел в небольшом возбуждении, представляя, как всплеснет руками мать, как удивится отец и спросит: «Почему не написал-то, сынок»? Он шел, не обращая внимания, что берцы его запылились и уже не выглядели надраенными, как раньше. Его улица Таежная пятая по счету где-то в середине этой деревни, считающейся городом.
       Илья подошел к воротам, облегченно вздохнул – наконец-то он дома! Дернул за незаметную веревочку, отодвигающую щеколду, но калитка не открылась – закрыто на большой засов. Странно, родители никогда не закрывали днем калитку большой перекладиной от ворот. Зная все секреты, он подошел к правому краю ворот и через узкое специальное отверстие отодвинул перекладину. Потом дернул за веревочку, отодвигая щеколду, и открыл калитку. Но практически мгновенно захлопнул ее – его встречал огромный рычащий кобель.
       Что за ерунда, подумал он, родители не писали, что завели новую собаку и где наш пес Барсик? Он уже посмотрел в щелочку и понял, что на двери веранды висит замок. Куда ушли отец с матерью? Непонятно, пришлось стучаться к соседям.
       Товарищ отца, дядя Кирилл, открыл дверь не сразу. Илья чувствовал, что его разглядывают в щелку и почему-то медлят с ответом. Но все-таки соседская калитка открылась.
       - Дядя Кирилл, здравствуй, - произнес Илья, - ты спал что ли?
       - Спал?.. ниче я не спал, - ответил сосед хмуро.
       Он не отходил в сторону, не впускал Илью во двор, был сумрачен и немногословен. Илья ничего не понимал. Обычно жизнерадостный и приветливый сосед выглядел сейчас темнее тучи.
       - Дядя Кирилл, а мои-то где и кабель какой-то во дворе чужой? – удивленно спросил напрямую Илья.
       - Не знаю, - ответил сосед и попытался закрыть калитку.
       Начавший волноваться и сердиться Илья подставил ногу.
       - Где отец с матерью, ты че молчишь? – чуть ли не закричал он, - что случилось?
       - Не знаю, - повторил дядя Кирилл, - месяц уже твоих не видел, другие там живут люди. Я зашел спросить, просто спросить о твоих родителях, но меня так отметелили, что я две недели ходить не мог, в больнице лежал. Извини, Илья, ничего больше не знаю.
       Он все-таки ухитрился захлопнуть калитку, Илья остался на улице. Что за хрень такая, мысленно рассуждал он, куда девались родители? Почему так странно ведет себя дядя Кирилл? Ну да – его избили, и он поэтому молчит. За что избили, за то, что спросил? Множество мыслей лезло в голову, не находя ответов. «Другие там живут», вспомнил он ответ дяди Кирилла. Значит, надо дождаться этих других и все выяснить.
       Оторопевший и ничего непонимающий Илья присел на травку у забора, продолжая перебирать мысли о случившемся. Родители никуда не могли уйти из своего дома и купить новое жилье у них не на что было. Два месяца назад он получил от них письмо. Отец с матерью писали, что скучают и ждут возвращения – недолго осталось до дембеля. Что за ерунда приключилась?
       Внезапно открылась соседская калитка и дядя Кирилл крикнул:
       - Извини, Илья, я позвонил тем, кто живет в твоем доме, они грозились убить, если не сообщу о твоем приезде. Ты уходи, Илья, это очень плохие люди, они и тебя убьют. Исчезнешь, как и твои родители, никто искать не станет. Извини, Илья… ничего личного.
       Илья вскочил с травы и кинулся к воротам, но калитка захлопнулась перед носом.
       - Они отца с матерью убили? – закричал Илья, - не молчи, дядя Кирилл, отвечай.
       Илья колотил в дверь, не получая ответа. Наконец услышал голос с соседского крыльца:
       - Я ничего не знаю, Илья, спросил о твоих родителях и был избит до полусмерти. Я ничего не знаю…
       Вскоре Илья услышал слабый, но нарастающий звук мотора. Машина в Лесном редкость. Лесное – именно так именовалась в народе эта пригородная деревенька. Может быть потому, что действительно примыкала к сосновому лесу.
       Джип подъехал и остановился, выпуская из своих дверей четверых крепко сбитых парней. Один из них поманил Илью пальцем. Он не стал артачиться, подошел, видимо, тем самым доставляя удовольствие подъехавшей братве.
       - Чего ты хотел, служивый? – спросил тот же парень, видимо, лидер среди подъехавших.
       - Это мой дом, - ответил Илья, указывая рукой.
       - А-а, так ты ничего не знаешь. Твой отец продал его нам и уехал. Где он – не знаю. Еще есть вопросы?
       - Можете показать договор купли-продажи, свидетельство о праве собственности? - попросил вежливо Илья.
       - Я этот дом купил и ничего, никому показывать не обязан. Ты не Комитет по имуществу, на налоговая и не полиция, - нагло и с издевкой ответил все тот же молодой мужчина. – Но, - он ухмыльнулся, - могу показать, где раки зимуют. Желаешь взглянуть?
       - Нет, - сразу же ответил Илья, - не желаю. Купил, значит, купил.
       Он повернулся и пошел в сторону города, соображая, что спорить и спрашивать сейчас бесполезно. Один из приехавших хотел его догнать, но старший остановил:
       - Не надо лишней крови, он все понял и сделал правильный вывод. Пусть идет с миром.
       - А если вернется с разборками – солдат, мало ли чему его там в армии научили?
       - Петлицы его видел, - возразил старший, - пехота и есть пехота. Не ВДВ, не спецназ – чего он там может? Или ты зассал, Фома?
       Трое мужиков засмеялись, а Илья уходил все дальше и дальше. В конце улицы он заметил, что джип не уехал, а въехал во двор его дома. Значит, кто-то из этих братков поселился в моем доме, подумал Илья. Он не пошел в город, а повернул в глубь Лесного на параллельную улицу. Дошел до дома, с которым граничил его огород.
       Дед Яков удивился приходу Ильи, он знал его с пеленок, как и основная масса населения в Лесном знали друг друга с детства.
       - Отслужил, значит, вернулся, а тут такое… - произнес дед, - ну, ну, заходи. Чайку попьешь, пообедаешь?
       - Кусок в горло не лезет, но чаю выпью. Ты что-нибудь знаешь об этом, дед Яков? – спросил Илья, указывая рукой на свой огород.
       - Немного, но кое-что видел, - ответил Яков, - расскажу, проходи в дом, чай не во?рог.
       На кухне он налил из запарника чай и добавил в кружку кипятка из электрического трехлитрового самовара, пододвинул печенье с сахаром. Продолжил:
       - Месяц назад это было, часиков в восемь вечера, двадцать пятого мая, в пятницу. Мать твою выволокли под руки из дома, а потом отца избитого и усадили в машину, которая как раз сейчас и стоит во дворе. Те же самые молодчики, что и сегодня там находятся. Барсика вашего застрелили из пистолета с глушителем и тоже в багажник машины бросили. Потом уехали и больше машина эта здесь не появлялась ни разу. Может и подъезжала с улицы – мне не видно отсюда. Мужик здесь постоянно один жил, но к нему частенько гости наведывались – эти, что сегодня приехали и другие бывали. Они все в ЧОПе работают охранниками, а один из них директор этой фирмы, «Щит» называется, на улице Маяковского их офис. Больше ничего, Илья, не знаю, но то, что рассказал – все точно.
       - Все точно…
       - Все точно, Илья, можешь не сомневаться, - подтвердил дед Яков. – Я их случайно на Маяковского увидел, поинтересовался у проходящих охранников. Джип Ленд Крузер директорский сейчас у тебя во дворе стоит.
       - Зачем им мои родители, никогда они дел со «Щитом» и другими охранными фирмами не имели? Зачем? – повторил Илья огорченно и удивленно одновременно, непонимающе.
       - Я думаю, что это случайный выбор, - произнес дед Яков медленно, - родители им твои не нужны были – дом нужен, а твой лучший на улице. Он крепкий и подъехать-подойти к нему скрытно невозможно. Местные все друг друга знают и собаки на постороннего такой лай поднимут, что любая ищейка не обрадуется. Скрытая явка, склад или нечто подобное – вот что им надо. Но, это не факты, а мои предположения. Что будешь делать, Илья? Парни явно спецподготовку прошли, Кирилла так отметелили за вопросы, что он теперь даже со мной об этих братках не разговаривает. Обыкновенный эгоист и трус.
       - Говоришь, что машина эта второй раз здесь появилась? – задумчиво спросил Илья.
       - Может и подъезжала не раз с улицы, но во дворе точно второй раз, - уверенно ответил дед Яков, - мне через огород большего не видно.
       - Останется до утра или уедет?.. – почти про себя спросил Илья. – У тебя есть старая телогрейка или хотя бы рукав от нее, скотч и веревка бельевая покрепче?
       Дед Яков посмотрел пристально на Илью, ответил, не торопясь:
       - Не знаю, как насчет утра, но до полуночи точно гулять станут – водки в дом заносили много, я видел. А ты, видимо, разобраться с ними решил. Не круто ли берешь, Илья? Четыре бугая со спецподготовкой и оружием, собака еще бешеная в придачу. Я бы помог тебе, но что с меня взять в восемьдесят с лишним лет – костьми погреметь? Подумай, Илья, хорошо подумай.
       - Дед Яков, - ответил Илья, - я понимаю, что шансов мало и другой случай представится не скоро, если вообще представится. По одному вылавливать их вроде бы легче, но времени уйдет много и конечного эффекта не будет. В первую очередь мне надо выбить из них показания о родителях, спрашивать по отдельности и сравнивать. Не соврут в конечном итоге и все расскажут-покажут. Мало шансов, дед Яков, мало, но другого не будет. Ты видел похищение и в полицию не позвонил… и я ничего сообщать не стану.
       Дед Яков закряхтел по-стариковски, устраиваясь поудобнее, заговорил, оправдываясь:
       - ЧОПы, обычно, силовики создают и служат в них они же. Кому заявить, о чем – о больных глазах или старческом маразме? Кирилла за простой вопрос изметелили так, что он две недели ходить не мог. Каким способом не знаю, но я бы точно мгновенно самоубился. А так – хоть тебе рассказал что-то. Полиция… у них все там схвачено.
       - Дед Яков, не до претензий сейчас, и ты все правильно сделал, спасибо. Есть, все-таки, старенькая телогрейка, веревка и скотч?
       Дед Яков опять покряхтел, встал молча и ушел в сарай, вернулся с мотком веревки, скотчем и старым порванным ватником. Бросил все на крыльцо рядом с Ильей и снова ушел, но теперь в дом. Вернулся с ружьем…
       - Дед, - сразу же возразил Илья, - убивать я никого не собираюсь… сразу не собираюсь. Убери ружье, оно не понадобится.
       Он стал рассовывать по карманам скотч, веревку, которую разрезал на несколько частей. Обратил внимание, как заинтересованно смотрит на его нож дед Яков. Пояснил без вопроса:
       - Боевых ножей много, мне больше нравится этот – «Шайтан» его называют. Говорят, что лучший нож – это пистолет, но я обучен этому бою и так не думаю. Каждому свое в зависимости от ситуации.
       - В каком спецназе служил? – спросил дед.
       - В пехоте, - ответил с ухмылкой Илья.
       - Ну да, ну да, - тоже ухмыльнулся дед, - потому и прешь напролом. Пехота… Не напорешься? Их все-таки четверо…
       Илья ничего не ответил, намотал ватник на предплечье левой руки и ушел в огород. Дед подумал немного, взял ружье, загоняя в оба ствола по патрону с картечью и тоже прошел в огород. Сразу почувствовал холодок стали у себя на горле, замер.
       - Дед Яков, - произнес не весь откуда появившийся Илья, убирая нож от горла, - спасибо, но ты только помешаешь мне. Посиди, пожалуйста, дома. Хорошо?
       Дед ничего не ответил, только пожал плечами и вернулся во двор. Илья еще постоял немного, догадался, что неугомонный дед приставит стул к дырке у забора и станет наблюдать все происходящее внутри своего и соседского огорода. Он улыбнулся и направился к собственному двору.
       Сильно рискует Илья, сильно рискует, подумал дед, глядя в спину молодому соседу. Полдник еще, даже не вечер, а надо бы темноты дождаться. Начнет возиться с собакой, а тут кто-нибудь выйдет…
       Илья подошел к своему огороду, перелез через изгородь и сразу увидел несущегося во всю яростную прыть здоровенного кобеля. Он приготовился, встав в стойку, способную вынести шестидесяти килограммовый натиск. Сунул в рычащую пасть руку в ватнике и почти одновременно ударил ножом. Лезвие стали вошло в соединение позвоночника с черепом, пес мгновенно пал на все конечности, не издав ни звука.
       «Пехота, какая тут нахрен пехота, - прошептал про себя дед Яков, - это удар диверсанта или глубинной разведки ГРУ». Дед Яков в далеком прошлом офицер этого подразделения хорошо знал, что в других спецподразделениях загоняют нож под левую переднюю лапу. Эффект тот же и научиться можно быстрее. Недостаток один – собака может взвизгнуть, что для разведки не позволительно ни в какой степени. «Пехота», - еще раз произнес он и усмехнулся.
       Илья взял собаку и быстро отнес ее за туалетную постройку на задах огорода. Сам бегом добрался до дома и затаился за верандой. Этот давало ему небольшое преимущество – он видел выходящих из дома на веранду людей, которые могли пойти вдоль нее в огород и далее в туалет. А кроме, как в туалет, им сегодня ходить было некуда. В туалете очко одно, значит, выходить станут по одному, но в сопровождении хозяина собаки, одни не решаться, рассуждал мысленно Илья. Или собака их всех знает? Это вряд ли. Он присел на завалинку веранды и ждал. Ждать пришлось долго. Почему мои родители? Вопрос мучил его постоянно. Неужели им потребовался дом, как сказал дед Яков? Дом под склад, малину, притон?.. Дом действительно лучший на улице, и менты подъехать тайно не смогут – собаки лай загодя поднимут. И слежку можно отсечь сразу – чужие здесь не ходят. Отец говорил, что участковый тут последний раз был, когда еще Илья не родился, лет за десять до рождения. Очень подходящее место для преступного сообщества.
       Прошло часа три, как Илья прятался за верандой. Он встал с завалинки и начал делать приседания, чтобы размять ноги, услышал шум. То вышел старший, видимо, директор с хозяином дома.
       - Фома, а ты чё за мной поперся – член подержать хочешь? – похабно засмеялся директор, выходя на улицу.
       - Подожди, Олег Ильич, подожди – там же собака злая, - засуетился Фома, - я сейчас ее в бане запру.
       - В бане? – произнес пошатываясь директор, - зачем в бане? Я твоего пса пиф-паф и все.
       Он с удовольствием достал пистолет и начал оглядываться, ища собаку.
       - Олег Ильич, Олег Ильич, - затараторил Фома, - не надо стрелять собаку, она наш сторож и часовой, хорошая собака, очень хорошая.
       - Ладно, - пьяно мотнул головой директор, убирая пистолет в кобуру под мышкой, - иди в баню, а я в туалет.
       Пошатываясь, он пошел в конец огорода, а Фома стал звать собаку.
       - Джек, Джек, Джек, - кликал он, - куда ты подевался, чертов пес? Сучку что ли нашел себе? Точно сучку с течкой, иначе бы двор не покинул.
       Илья выждал, когда директор зайдет в туалет в конце огорода, но Фома внезапно уставился на дом соседа через огород на другой улице, перестал вертеться и звать собаку.
       Метров пять до него и со спины не подойти… старый хрен Яков чего-то там высунулся наверняка. Успеет крикнуть Фома и предупредить братков, прежде чем обездвижу его? Илья оценивал обстановку, времени на раздумья не было… Он вышел из-за веранды.
       - Олег Ильич просил передать, держи.
       Илья кинул порванный ватник, Фома инстинктивно поймал его, не успевая ничего спросить или крикнуть. Метнувшаяся тень надавила что-то на шее и у него подкосились ноги. Илья втащил Фому в баню, заклеил рот скотчем, связал руки за спиной и ноги около щиколоток. За это время директор успел опростаться и уже подходил ко двору.
       - Фома, ты где? – крикнул он.
       Ответа не последовало, но дверь бани заскрипела, открываясь.
       - А-а, ты в бане… Баня – это хорошо с девочками, давай посмотрим.
       Он вошел и более уже ничего не почувствовал, оседая на пол.
       - Вот так вот, полежи, сука, - прошептал Илья, заклеивая рот и связывая директора.
       Он опять устроился за верандой и стал ждать. Двое в доме забеспокоились через час, но почему-то вышел только один. Илья скрутил его без проблем. Но почему не вышел последний? Илья подождал еще полчаса и осторожно вошел в дом. Четвертый уснул прямо за столом и очнулся, когда его связали и заклеили рот широким скотчем.
       Допрашивал их Илья по одному, начиная с директора. Он соорудил нечто дыбы в бане, подтянул руки до выворота и попросил рассказать все.
       - Да пошел ты, - злобно бросил директор, - развязывай, если жить хочешь.
       - Ты так уверен в себе, сволочь, что даже на дыбе решил показать свою уже несуществующую власть. Смешно. Допрошу каждого из вас и если показания не сойдутся, стану допрашивать снова и снова.
       - Да пошел ты в жопу, - почему-то в полной уверенности бросил директор.
       - В жопу, так в жопу, - усмехнулся Илья, - рассказывай о своем ЧОПе, превратившемся в ОПГ, почему и зачем этот дом выбрал, где родители, какие еще преступления совершал?
       - Я же тебе сказал, что иди в жопу, - снова повторил директор, - сейчас мальчики мои придут и на ремни тебя резать станут.
       - В жопу, так в жопу, - вновь повторил Илья, - я не против.
       Он вышел на улицу и вскоре вернулся с топором в руке и полуметровым колом. Ножом распорол штаны на заднице директора.
       - Э-э, - заверещал он, - э-э-э, ты че делать собрался, э-э-э?
       - Осиновый кол в жопу, - с усмешкой ответил Илья, - ты же сам этого хотел.
       Он приставил кол к анусу и ударил топором по основанию не сильно, загоняя палку сразу сантиметров на двадцать внутрь кишечника, не дальше. Директор завыл истошно, заверещал, заюлил распоротым задом.
       - В жопу сходили, - произнес Илья, - куда еще прикажете, Олег Ильич?
       - Откуда ты меня знаешь, парень? – спросил директор сквозь всхлипывания и стоны, пытаясь одновременно выкинуть кол из попы резкими движениями таза, но это только усиливало боль, и он вскрикивал время от времени.
       - Здесь вопросы задаю я, - спокойно пояснил Илья, - может яичницу сделаем или глазунью? Если ты думаешь, что это одно и тоже, то ошибаешься сильно. Яичница – это когда твои раздавленные яйца вырезаются из мошонки тупыми ножницами и потом кладутся на сковороду. Немного поджарятся и ты начинаешь их жрать, - свирепо заговорил Илья. – А глазунья – придется глаз твой вынуть, зажарить и заставить сожрать. Сегодня ты сам себя жрать будешь, сука, говори где родители мои, говори, сука, - закричал Илья.
       - Я не знаю, я ничего не знаю, - запричитал директор, - я в гости заехал, какие родители, чьи родители?
       - Понятно, - как-то устало произнес Илья и заклеил рот скотчем директору. Взял в руки пассатижи. – Это чтобы тебе жизнь медом не казалась, пока я других допрашиваю.
       Илья зажал ногтевую фалангу пальца и надавил на рукояти пассатиж, отчетливо слыша, как ломаются кости. Потом раздавил второй сустав пальца. Вопль мычания заклеенного рта, казалось, перещеголял любого здоровенного быка.
       - Ничего, Олеженька, ничего, радуйся дорогой, радуйся, мычи – это только цветочки. Побудь немного один, а я пока твоих пареньков допрошу, они наверняка разговорчивее будут.
       Илья вышел из бани и уселся на крыльцо. Он никого не хотел пытать, кроме директора, которого считал главным и ответственным за все, бойцы действовали по его приказу, но и вины он с них не снимал. В голову пришла неплохая мысль. Он принес труп собаки от туалета, бросил на расстеленный целлофан на земле и вынул собачий глаз.
       - Извини, собачка, ты здесь вовсе ни при чем, но оказалась не в том месте и не в то время. Извини, надеюсь, что директор не отличит твой глаз от человечьего в окровавленном виде.
       Илья посидел еще немного на крыльце и вошел в баню с электроплиткой, сковородой, держа собачий глаз в руке.
       - Один из твоих тоже молчал поначалу, - заговорил Илья, - пришлось на его глазах такой же орган у Фомы вынуть. Заголосил, заверещал сразу – все рассказал и даже обещал показать где трупы находятся. Фому я успокоил, пообещал ему твой глаз вставить, а потом вспомнил, что хотел тебя глазуньей накормить. И что делать? Врать нехорошо. О-о-о! Эврика! Я глаз Фомы зажарю, а твой ему вставлю и никого не обману.
       Илья бросил глаз на сковороду и включил плитку. Вскоре запах паленины достиг носа директора и тот стал блевать прямо на пол.
       - Не нравится? – усмехнулся Илья, - это ничего, это баня, тут все можно смыть – и кровь, и грязь, и блевотину. – Он вылил на пол ведро воды, достал нож, раздвигая веки правого глаза директора. – Ты, главное, не дергайся, я быстро глаз подцеплю ножичком, даже заметить не успеешь. Не дергайся, а то проткну и Фома без глаза твоего останется. Нехорошо это, не хорошо.
       Директор извивался, как мог, мычал что-то заклеенным ртом и даже кол у него из задницы выпал.
       - Сказать что-то хочешь? Ну, попробуем, послушаем. Только предупреждаю – начнешь врать: больше слушать не стану.
       Илья резким движением сорвал наклейку со рта.
       - Все расскажу, все, - заторопился директор…
       Долго слушал Илья его сбивчивую речь, потом директор давал письменные показания. Только к утру закончили писать все. Илья погрузил живые тела в багажник Ленд Крузера вместе с трупом собаки и выехал со двора.
       Дед Яков унес стул в дом от забора, понял, что больше «кина» не будет. Поздно вечером вошел Илья к нему в дом с бутылкой водки.
       - Помянем моих, дед, царство им небесное, - он перекрестился, открутил пробку с водки и налил два стакана по полной, выпил залпом, не чокаясь.
       Дед Яков отпил немного – полный стакан ему уже не осилить.
       - Нашел, значит, своих, - произнес он.
       - Нашел, дед Яков, нашел и похоронил с честью.
       - А эти?..
       - Эти, какие эти? – переспросил Илья. – Ах, э-э-ти… я слышал, что они признанку написали и заграницу уехали. Эти… не знаю больше таких.
      
       *          *          *
      
       Илья осваивался в собственном доме заново. Вся старая мебель семьи Муромцев испарилась в неизвестность и чоповцы завезли новую мебель – кровати, диваны, столы, стулья, кухонный гарнитур, шкафы… Не все устраивало Илью. Например, четыре спальных места были совершенно ни к чему в доме на три комнаты. Одна кровать в спальне, два дивана… Лишнюю кровать пришлось завернуть в целлофан и отнести в сарай. Видимо, решил Илья, охранники хотели сделать в его квартире не только тайный офис со складом, но и место для встреч с девочками легкого поведения. И это хорошо, что тайный офис – никто чоповцев не искал здесь, не знал адрес, кроме самой внезапно пропавшей четверки.
       Сидя в кресле, Илья часто задумывался – почему так случилось? Он понимал, что подобный дом был выгоден преступной организации – замечательные пути отхода через огороды соседей на другую улицу. Слежка исключена полностью – улицы всегда пустынны и посторонний только привлечет к себе внимание лаем собак. Своеобразная деревня, где чужак, как на ладони.
       Соседи… Некому и нечего предъявить. Один попытался узнать, был избит и потом даже не хотел общаться, пустить во двор для разговора. Второй видел многое, но понимал, что в полиции его слушать не станут. Тем более, что лиц он не разглядел толком и номера машины не видел. Схожесть ситуации и фигур – это не для полиции.
       И все-таки – дед Яков помогал ему, хоть и пассивно, а дядя Кирилл даже во двор поговорить не пустил. Последний, видимо, осознал свою вину и вошел внутрь, зная, что еще собаки нет. Притащился с извинениями, подумал Илья, и вышел на улицу. Он не хотел, чтобы этот человек входил к нему в дом.
       - У меня нет к тебе претензий, - сразу же произнес Илья, - но я не желаю видеть тебя на своей территории. Дверь у тебя за спиной.
       - Илья, я хотел объяснить тебе, что…
       - Даже рта не смей открывать, - перебил его Илья, - не воняй, не загрязняй воздух гнилым нутром. Такие «невинные», как ты, гитлеровцам во время войны служили. Подлые трусливые душонки…  Хоть одна буква вылетит из твоего поганого рта, и я забью в него осиновый кол. Вон пошел и даже смотреть в сторону моего дома не смей – убью.
       Дядя Кирилл опрометью выскочил за ворота. Илья огорченно усмехнулся – подлый трус, он и есть подлый трус. Соседи – соседями, а что-то нужно решать с работой. Денег нет, как и печатного станка тоже. Но на первое время кое-что было, он продал по дешёвке новенький Ленд Крузер чоповцев за пятьсот тысяч рублей. Загримировался основательно, чтобы его не узнали, и продал автомобиль. Зачем топить или разбивать машину, если за нее можно получить деньги?
       Школа, ВУЗ, армия и пока безработный. На службе он обучался навыкам разведчика-диверсанта и никогда не думал, что это пригодится после армии. Пригодилось, иначе бы он не справился с чоповцами.
       Куда пойти работать? В другой ЧОП, в полицию – в других местах он не востребован. Образование есть, но везде требуются работники с опытом. Вернуться в армию еще можно и куролесить по всей стране, куда закинет служба. А как же дом родительский? Но в полицию и ЧОП его не тянуло, особенно в ЧОП. В патрульно-постовой службе служить лучше, но тоже не сахар. И что делать – Илья не знал. У него кончились продукты, надо бы закупиться и заодно выяснить обстановку в городе.
       Илья зашел в ресторан «Львиное сердце», который в обед работал в качестве столовой. Не совсем столовой, конечно, но подавались комплексные обеды и можно было покушать не особенно дорого.
       Откушав тарелку борща, свинины на косточке, он с удовольствием смаковал индийский чай, отпивая его небольшими глоточками. Услышал и сразу обратил внимание на разговор барменши за стойкой с двумя крепко сбитыми парнями.
       «Конверт уже забрали, - поясняла барменша, - чего вы от меня-то хотите?»
       «Теперь будешь отдавать нам», - приказал один из парней.
       «Я простая сотрудница и этот вопрос не решаю. Мне все равно, кто нас крышует – Тихий со своей бандой или теперь менты, извините. Директор на втором этаже», - она ткнула пальцем на верх.
       «С директором мы вопрос порешаем, ты сама главное не тупи», - бросил один из парней, и они ушли на второй этаж.
       Илья задумался. Родители… Когда мир изменился? Когда он учился в университете, или когда служил в армии после него, или это произошло раньше, и он не заметил по молодости? Он посидел еще немного за столом и подошел к девушке барменше, заговорил, словно невзначай:
       - Тяжко вам тут приходится – то бандиты, то менты и всем дай-подай на блюдечке с голубой каемочкой.
       Девушка посмотрела на него и, видимо, раздумывала некоторое время – ответить или нет. Видела первый раз парня – симпатичный и физически развитый он не вызывал отвращения или некой неприязни, как некоторые бандиты или полицейские, строящие из себя всесильных.
       - Мне-то что, - неопределенно ответила она, - мне без разницы – не моя головная боль.
       - Не скажи, красавица, не скажи. Разборки могут и вас затронуть. Когда баре дерутся – у барменов чубы трещат. Элементарно могут вас избить для сговорчивости директора и покрушить материальные ценности, - он образно обвел рукой спиртное за стойкой.
       - Ты специалист что ли? – нервно спросила барменша.
       - Может я ваша третья крыша, - загадочно ответил Илья.
       Девушка не сразу, но рассмеялась натянуто.
       - Ты слишком интеллигентный, не потянешь на сборщика нетрудовых налогов.
       - Кто знает, кто знает, - ответил неопределенно Илья.
       Он уже заметил, что полицейские ушли от директора и направился прямо к нему под удивленный взгляд барменши.
       Директор ресторана «Львиное сердце» неистовал, дефилируя по кабинету и матерясь, на чем свет стоит. Илья вошел, без приглашения сел в кресло и указал рукой директору на место напротив себя. Ошарашенный директор присел, тупо рассматривая непрошенного гостя.
       - Я пришел с выгодным предложением для вас, Антон Павлович, - начал разговор Илья. – Вас крышевала ОПГ Тихого, но сегодня пришли менты и предложили платить им. В конечном счете останется кто-то один. Но кто и какие последствия возможны в ходе борьбы? Телесные повреждения, материальный ущерб?.. Тому дай, этому подай – много мыслей роится в вашей головушке. Вы работаете, а денежки хотят получать другие.
       - Да сколько же можно-то!? – воскликнул, не выдержав, директор, - когда же вы нажретесь-то и перегрызетесь друг с другом? Еще одна новая крыша… Как вы все мне надоели и опротивели…
       - Ни менты, ни Тихий к вам больше не придут, Антон Павлович, - спокойно и убедительно произнес Илья. - Когда вы поймете, что Тихий и полицейские вас оставили в покое – станете платить мне. Свято место, как говорится, пусто не бывает. Платили сто тысяч – будете мне платить восемьдесят, я не жадный. Второй раз не повторяю, а принимаю меры – инвалидность или остывшая тушка млекопитающего. Тихому скажете про ментов, и они сами во всем разберутся.
       Илья вышел, оставив недоуменного директора в раздумьях. Почему бы и не платить этому, не назвавшему себя, человеку, если никто больше доставать не станет? Поживем – увидим, вздохнул директор, ностальгически вспоминая советское время.
      
       *          *          *
      
       Тридцатиградусная жара в тени стояла уже третью неделю подряд, а на солнце температура достигала почти сорока градусов. И это не где-то там в Европе, а в Сибири. Илья утром поливал грядки на огороде и только потом занимался основным делом. Бандиты и менты-оборотни… он собрался разобраться с обеими группировками. Иногда даже сравнивал свою деятельность с работой на вражеской территории по сбору информации и уничтожению командиров противника. И сейчас он занимался тщательной подготовкой для основной труда.
       Слава Богу, необходимая информация в интернете присутствовала – руководители полиции, прокуратуры, следственного комитета, налоговой инспекции, формы бланков удостоверений… Определенные способности и полученные навыки в армии давали возможность Илье изготавливать вполне приличные документы перечисленных служб. И он делал «корочки» разных организаций, званий и должностей. Убили родителей, и он находился, словно, в тылу врага.
       Приклеивать свое истинное фото на удостоверения Илья не собирался вообще. Он долго гримировался и в конечном итоге на него смотрело из зеркала обыкновенное лицо кавказкой национальности с характерным «шнобилем». Теперь необходимо развести медицинский гипс и уложить раствор на лицо. Сложно делать самому маску собственного лица, но выхода другого у Ильи не было. Наконец гипс застыл и был осторожно снят. Он повертел его в руках и остался доволен. Кое-где подчистил нулевой шкурочкой и залакировал, чтобы гипс не осыпался в работе.
       Предстоял следующий, возможно, более сложный этап работы – нанести тонким слоем на гипсовый слепок жидкий латекс. В конечном итоге получилась великолепная резиновая маска. Он натянул ее на лицо и одел солнцезащитные очки – обыкновенный грузин, ничего не имеющий общего с образом Ильи. Можно фотографировать и вклеивать фото в разные удостоверения.
       Илья остался доволен, но и это посчитал недостаточным. Снова грим, лицо азиатской национальности, новая резиновая маска, под которую на скулы пришлось подкладывать немного ваты. Грузино-бурятские удостоверения полиции, прокуратуры, следственного комитета и налоговой инспекции лежали аккуратной стопочкой на столе. Одни приготовления закончены и необходимо переходить к другому этапу.
       Илья не знал имена и должности ментов-оборотней, он только видел их в ресторане. Вычислить полицейский отдел труда не составляло, он должен находиться на территории ресторана, потому как в другом месте работали бы полицейские из другого района. Муромец прибыл к отделу с утра пораньше и отслеживал приходящих на службу сотрудников. Ему повезло – они оба пришли враз.
       Илья подозвал к себе одного из курящих сержантов на улице, незаметно предъявил удостоверение.
       - Я из управления собственной безопасности, не хочу светить тебя, сержант, своим присутствием. Кто эти двое, что сейчас зашли в отдел?
       - А-а, так это Маринин с Кудасовым, - ответил полицейский.
       - Звание, должность, имя, отчество полностью…
       - Так это… Маринин Андрей Егорович, капитан, старший опер из уголовного розыска; Кудасов Владимир Зиновьевич, капитан оттуда же, старший опер.
       - Спасибо, сержант, и обо мне никому. Понятно?
       - Так точно, товарищ капитан, понятно, - ответил сержант.
       Муромец купил несколько симок по поддельным паспортам и через полчаса вернулся к отделу. Планерка должна закончиться, а оперов ноги кормят. Они так и вышли парочкой через час. Но Илья не преследовал их, он позвонил в отдел дежурному.
       - Капитан Селедцов из областного управления, соедини меня с Марининым или Кудасовым.
       - Они на задание выехали, - ответил дежурный, - что передать им?
       - Ничего, давай их телефоны диктуй.
       - Не положено, - ответил дежурный.
       - Мне начальнику отдела позвонить или тебя сюда на ковер выдернуть? Умник нашелся… тебе из областного управления звонят.
       - Записывайте, - буркнул дежурный, не пожелавший связываться с сотрудниками областного управления…
       Илья записал и сразу же перезвонил Маринину.
       - Тебя и твоего дружка Кудасова Тихий заказал. За что – сам знаешь. Готовься к смерти, оборотень.
       Теперь Илья позвонил Тихому:
       - Ты уже знаешь, что менты на твой кабак наехали. Скоро у тебя найдут наркотик или пистолет «грязный». Жди.
       Муромец, вынул симку, разломал ее и выбросил, она свою роль отыграла. Теперь оставалось наблюдать за событиями.
       Тихий, естественно, нервничал, ходил из угла в угол в своем домашнем кабинете, сжимал кулаки в ярости. «Подставить они хотят, подбросить наркоту и пистолет… суки. Валить их надо, валить срочно». Но в то же время он понимал, что убивать полицейских нельзя, тем более сразу двоих – аукнется сильно. Они хоть и сволочи, но менты станут шмонать всех подряд и садить, много может пострадать людей, не поймут его другие криминальные лидеры. Посадить оборотней – это другое дело. Раскошелиться придется, но имидж того стоит. Сто тысяч с ресторана для Тихого мало что значили, а вот для полицейских по пятьдесят тысяч к зарплате – существенная прибавка.
       Тихий позвонил Андриянову.
       - Геннадий Яковлевич, здравствуй, ты мне нужен и очень срочно, жду.
       Полковник чертыхнулся – что еще надо этому старому хрену? Встречались они редко и всегда в ресторане, куда каждый мог зайти на завтрак, обед или ужин. Из зала вел в туалет небольшой коридорчик с потайной незаметной дверкой, про которую знали очень и очень немногие лица. Знающие люди попадали через нее в кабинет, где можно пообщаться без посторонних глаз, а чуть позже покушать уже у всех на виду. Андриянов еще с лейтенантов находился на содержании Тихого и не без его помощи дорос до полковника и начальника управления собственной безопасности областного УВД.
       - Двадцать лет я тебя знаю, Гена, - начал разговор при встрече Тихий, - и все двадцать лет ты нервничаешь при общении со мной. Ну да ладно, проехали. Тут твои оперки решили весь мой бизнес забрать, и меня на нары упаковать путем подброса наркоты и пистолета с убийства. Уже ходят и свою крышу предлагают, были, например, в «Львином сердце». Маринин с Кудасовым. Хотел заказать их, но потом проблем больше будет, сам понимаешь, Гена.
       - Маринин с Кудасовым, - повторил полковник, - твиксы, блин, ходят всегда парочкой. Говоришь, что наркоту тебе подбросить хотят и пистолет «грязный»? Информация достоверна?
       - Абсолютно, только когда и где – не знаю. Но в ближайшее время, они не станут резину тянуть, - ответил Тихий.
       Андриянов смотрел на Тихого и прибрасывал в уме – сколько можно содрать с вора? Ему не хватало на строительство коттеджа около десяти миллионов рублей. После обращения Тихий уже не сможет нанять киллера, а потому согласится на любую сумму.
       - Хорошо, я закрою этих ментов лет на десять, но и ты мне отдашь десять миллионов за каждого.
       - Сколько?!
       Ошарашенный Тихий более ничего не смог произнести.
       - А как ты хотел? Серьезная проблема и оценена серьезно. Разве твоя жизнь того не стоит?
       Андриянов видел, что Тихий не ожидал такой суммы и понимал, что деваться ему некуда. Отдаст, как миленький отдаст денежку, и можно, наконец-то, пожить нормально.
       Тихий долго молчал и его никто не торопил с ответом. В результате он произнес:
       - Десять за двоих – это слишком много. Но я отдам тебе эти деньги. Половину, как только менты будут арестованы, и половину после суда.
       - Ты, видимо, не расслышал, Тихий, я говорил о двадцати миллионах и сумму менять не собираюсь. Деньги отдашь все и сразу или ищи другого исполнителя. А если грохнешь ментов – я тебя посажу.
       Он встал с кресла и смотрел на вора в законе с презрением. Тот некоторое время сидел без внешней реакции, потом тоже встал и произнес опять же без эмоций:
       - Выхода у меня действительно нет. Деньги отдам прямо сейчас, жди, - он указал рукой на кресло и вышел из тайной комнаты.
       Довольный Андриянов расслабился. Двадцать миллионов – как их ему не хватало! Прелестный домик, яхта, автомобиль, и он еще потом заработает…
       В мечтах полковник не заметил, как в комнату вошли двое. Боль в плечевых суставах от вывернутых рук, широкий пластырь на рот и наручники сзади – это он почувствовал практически одновременно. Понял, что никаких денег не будет, как и жизни тоже. Надеялся на мундир, как на броню, и даже не думал о другом, но ошибся, жестоко и непоправимо ошибся.
      
       *          *          *
      
       Каменный город постепенно остывал ночью от палящего дневного зноя, отдыхал от скопища автомобилей и людей. В пять утра, когда уже становилось светло, дворники выходили на свою повседневную работу по уборке улиц. Алишер Макеев только вышел и сразу начал собирать на совок брошенные за день окурки, конфетные обертки, бумажные стаканчики, пластиковые бутылки, сигаретные пачки и прочий мусор. Из большого специально сделанного совка с длинной ручкой все высыпалось в прочные черные пакеты, которые позже собирала специальная машина.
       Алишер собирал мусор за газетным киоском и не был виден со стороны проезжей части дороги, когда подъехала легковая машина и остановилась. Из нее выскочили двое мужчин, быстро открыли багажник и вытащили большой целлофановый сверток. На асфальте он развернулся, мужики перенесли с него тело на голый асфальт, стряхнули целлофан, запихнули его в багажник и укатили.
       Обомлевший от увиденного, Алишер Макеев подошел к телу на асфальте. Что делать? Бежать, пришла в голову первая мысль. Но это его территория, все равно найдут и спросят по полной. Если не убил, то почему не сообщил в полицию? Он рассудил здраво – надо звонить.
       Сонный голос дежурного полиции почему-то испугал Макеева.
       - Помощник дежурного, сержант Горелов, говорите…
       Алишер отстранил телефон от уха, посмотрел на него, слыша, как кто-то вдалеке говорит: «Вас слушают, говорите, что случилось, говорите, где вы»?
       - Тута я, труп мне привезли на машине, - с трудом ответил Алишер.
       - Где вы находитесь?
       - На улице нахожусь, тута.
       - Какая улица, где вы? - спрашивал сержант.
       - Большая улица, красивая.
       - Улица как называется, номер дома?
       - Хорошая улица, большая, приезжайте скорей.
       Сержант уже понял, что звонит узбек или таджик, недавно приехавший в Россию и толком не научившийся говорить по-русски. Телефон пеленговали и надо было еще потянуть время.
       - А вы что делаете на улице? – спросил сержант.
       - Я работать, мусор подметать.
       - Значит вы дворник, зовут вас как, имя?
       - Алишер Макеев зовут.
       - Труп рядом с вами находится?
       - Рядом, мертвый совсем, тихо лежит, деньги кушает. Телефон тоже деньги кушает, я отключаюсь.
       Сержант чуть не заматерился от злости – понаедут тут всякие. Но дежурный его успокоил – успели запеленговать телефон, и машина ППС уже выехала. Вскоре патрульные передали о действительном наличии трупа на улице Есенина у дома номер пять.
       Начальник управления собственной безопасности УВД области полковник полиции Андриянов Геннадий Яковлевич лежал на асфальте с кляпом во рту из денежных купюр. Обе ноздри заткнуты копеечными монетами, эксперт назвал предварительную причину смерти – асфиксия. Полковник попросту «захлебнулся» деньгами.
       Табельное оружие, удостоверение, кошелек с деньгами оставались в карманах трупа, что свидетельствовало не о причинах банального ограбления. Во внутреннем кармане пиджака обнаружилась служебная записка, содержание которой сводилось к следующему: «… оперативники уголовного розыска Маринин и Кудасов в ближайшее время должны подбросить вору в законе Тихому наркотики в особо крупном размере и пистолет с нераскрытого убийства с целью задержания и последующего ареста для отнятия некоторой доли бизнеса у последнего».
       Оперативное сопровождение следствию по убийству начальника УСБ оказывал не уголовный розыск, а сотрудники ФСБ. Они же и допрашивали Алишера Макеева. Он не запомнил лиц, выкинувших труп на улицу из машины, они все время находились к нему спиной, не запомнил и марку автомобиля, вернее не знал ее вовсе. Но он запомнил номер автомобиля. Чекисты быстро пробили его и были крайне удивлены – машина зарегистрирована на капитана полиции Кудасова.
       Если это оперативники угро выкинули труп на улицу, то они вообще оборзели от безнаказанности – даже номера на машине не сменили, подумал майор ФСБ Афанасьев, которому поручили расследовать убийство полковника полиции. Он сразу же приказал взять под наблюдение полицейских оперов и подключиться к их телефонам.
       Пять утра… никаких свидетелей. И это чудо, что на месте преступления оказался дворник. Афанасьев размышлял: служебная записка в кармане мертвого полицейского… Такие записки секретят и с собой не таскают. Подстава? Возможно, но проверить все равно необходимо. На месте происшествия более делать нечего и Афанасьев уехал в управление. Он анализировал ситуацию и набрасывал план мероприятий.
       В десять утра пришло сообщение от службы наружного наблюдения. Полицейские Маринин и Кудасов с двумя гражданскими лицами и омоновцами двинулись в сторону коттеджа Тихого. Если верить служебной записке, то будет изъятие подкинутых наркотиков и оружия в присутствии привезенных с собой понятых. Афанасьев не успевал перехватить их по дороге, а позже вмешаться и доказать подставу будет сложно или практически невозможно. Что делать? Внезапно блеснула мысль и Афанасьев позвонил командиру омоновцев. Он знал его с детства, вместе ходили в детский садик и школу. Но позже пути-дорожки их разошлись.
       - Здравствуй, Андрей, это Дима Афанасьев…
       - О-о-о! сто лет, сто зим…
       - Заткнись – времени нет и слушай внимательно, я по делу звоню. Твои ребята сейчас едут задерживать вора в законе Тихого вместе с двумя операми и подставными свидетелями…
       - Сам заткнись, - теперь его уже перебил командир омоновцев, - мои все на месте.
       - Ты не знал, но я майор ФСБ. Срочно выясни – кто из твоих сейчас едет с полицейскими Марининым и Кудасовым и отдай команду на их задержание. Жесткое задержание, чтобы они не смогли скинуть ничего из карманов или машины. Гражданских тоже задержать и всех развести по отдельности, чтобы не могли переговариваться.
       - В чекисты подался, говоришь… Но ты обосрался, Димочка, как и вся твоя контора, никаких заявок на задержание мне не поступало, все мои бойцы на месте, на базе находятся. Блефуешь, как в детстве блефуешь!
       - Да услышь ты меня, придурок глухой, растряси задницу и проверь бойцов – у тебя целое отделение отсутствует. Свяжись с ними и дай команду на задержание полицейских из уголовного розыска срочно, прямо на дороге. Если твои доедут до Тихого, то ты сам уже через час сядешь за пособничество в убийстве и наркотрафике. Отдавай приказ и встречаемся на трассе, Андрей.
       - У чекистов спецназа нет что ли? – с издевкой спросил омоновец.
       - Дебил… нет времени на разговоры, я выезжаю.
       Они встретились на трассе практически одновременно. Сразу увидели, что в позе досмотра стоят четверо человек, охраняемые омоновцами. Андрей Загитов, командир омоновцев, сразу подбежал к Афанасьеву.
       - Что здесь происходит, объясни, Дима?
       - Что здесь происходит, - усмехнулся чекист, - твои бойцы стали соучастниками серьезного преступления, Андрей. Оперативники Маринин и Кудасов ехали подбросить оружие и наркотики вору в законе Тихому, а твои их сопровождали незаконно. Понятых с собой взяли и цель была у них одна – бизнес отжать у Тихого. Пойдем, проведем досмотр оперов.
       Обнаруженные у полицейских пакет с бело-серым веществом и не табельный пистолет подтверждали слова чекиста. Впоследствии майор Загитов получил выговор за своих омоновцев, в отношении Маринина и Кудасова возбудили уголовное дело и уволили из полиции. Более полицейские Муромцу не мешали.
      
*          *          *
      
       Илья брел по набережной в раздумьях. Жизнь изменила судьбу или судьба изменила жизнь – но все точно шло не по плану. Кто мог подумать и предположить, что незадолго до дембеля убьют родителей? Естественно, все планы рухнули, надо искать работу по имеющейся специальности, он окончил физико-математический факультет университета, отдал долг Родине, как положено. Необходимо обрести постоянный источник дохода. При живых родителях он бы, не торопясь, подыскал себе место. А теперь Илья, с точки зрения Закона, совершал преступления, но по человеческим меркам восстанавливал справедливость. Достоинство государства как раз определяется разницей между законными и справедливыми поступками, считал он. Жизнь за жизнь, око за око – разве это плохие принципы? Принцип неотвратимости наказания – в России его нет по факту, но в отчетах и других бумагах де-юре он на первом месте.
       Илья шел по набережной в раздумьях и сделал шаг в сторону, пытаясь обойти встречного пешехода. Но тот тоже сделал шаг в эту же сторону и грубо произнес:
       - Закурить дай!
       - Не курю, - ответил Илья и попытался обойти парня с другой стороны.
       Но к нему подошли еще двое и встали стеной. Все тот же парень потребовал:
       - Тогда давай деньги, сигареты мы сами купим.
       Илья оценил троих крепко сбитых спортивных парней, которые явно охотились не за деньгами на улице. Достаточно прилично одетые, они искали развлечений и несколько подзатыльников, как они считали, могли развлечь их.
       Он улыбнулся криво, ответил:
       - Деньги вам действительно потребуются на лечение, но этот вопрос уже не ко мне.
       Илья сделал шаг назад, чтобы лучше контролировать ситуацию. Парни посчитали этот маневр отступлением или попыткой сбежать, обыкновенной трусостью. Кулак просвистел мгновенно возле уха, Илья едва-едва успел убрать голову и понял, что бил профессионал, явно боксер. Он не завалился вслед за ударом и не потерял контроль равновесия. Новый удар тоже не попал в цель, и Илья отработанным хуком ударил в челюсть парня. Нокаут, объявил бы судья на ринге, но уличная драка совершенно не похожа на бокс. Другой парень получил сильнейший удар в солнечное сплетение, а третий тоже по челюсти, но ногой.
       Два парня лежали на асфальте без сознания, а третий корчился от болей в животе в позе эмбриона. Илья сплюнул смачно и направился в сторону. Но подкативший не весть откуда наряд ППС задержал его. Илья не стал оказывать сопротивления полиции. Троица сразу же написала заявление и в отношении Муромца возбудили уголовное дело.
       Илья первый раз оказался в полицейском «обезьяннике» и с интересом осматривал контингент сокамерников. Алкаши, наркоманы, мелкие воришки и драчуны – босота, одним словом. Он выделялся среди них чистой одеждой и интеллигентностью. Немного зная закон, выжидал, когда истекут три часа задержания. После этого должны отпустить или предъявить Постановление на задержание в течение 48 часов. Но зря он надеялся, просидев в камере сутки, и только на следующий день его отвели к оперативнику.
       Небритый с утра мужчина средних лет дышал противно перегаром и постоянно заливал водой из графина «горящие трубы».
       - Фамилия, имя, отчество, - произнес он.
       - Кто вы – звание, должность, фамилия? – спросил Илья, - вы обязаны представиться.
       - Представишься, когда Бог призовет, а сейчас отвечай на вопросы, - ответил безучастно и тоскливо полицейский.
       Ему было явно не до задержанного – быстренько составить протокол и отвалить до ближайшего пивного киоска.
       - На каком основании я вторые сутки нахожусь в камере? – твердо спросил Илья.
       Для основательно похмельного состояния полицейского достаточно громкие слова задержанного молоточком затюкали по мозгам. Он поморщился и произнес:
       - Отвечай на вопросы – иначе я с тобой по-другому поговорю, - с трудом произнес опер, массируя обеими руками собственные виски.
       Какой тут может быть допрос, если голова раскалывается, да еще этот задержанный права качает. В нормальной ситуации он бы уже давно морду ему расквасил и получил все ответы на поставленные вопросы. А тут любой громкий звук или резкое движение в голове отдаются резкой ноющей болью.
       Илья сообразил, что адекватно с ним начнут общаться в лучшем случае на следующие сутки. Необходимо просто исчезнуть из полицейского участка – его ведь даже в дежурке не оформляли. Откуда-то завезли девочек легкого поведения и гуляли почти всем отделом, не до задержанных было. Он нажал секретную точку на шее опера и аккуратно опустил его голову на стол – проспит часа три-четыре, если раньше с трудом не разбудят коллеги.
       Муромец взял папку, в которую тупо смотрел опер до этого. Три заявления о нанесении ущерба здоровью средней тяжести. Якобы он, пока неизвестный, сломал двоим ребятам нижние челюсти кастетом, а третьему повредил внутренние органы. Статья 112 УК РФ… за кастет могли и до пяти лет посадить. Илья понимал, что это явный беспредел – ни одной челюсти он не сломал и тем более кастетом не пользовался. Но в данной ситуации мент должен был прикрыть незаконное содержание под стражей Постановлением задним числом, и ему явно проплатили возбуждение и расследование уголовного дела. Мент оказался не опером, как в начале подумал Муромец, а следователем. Забрав Постановление и три заявления, Илья покинул пределы полицейского заведения свободно. Он вышел вслед за кем-то, его пытались окрикнуть, но махнули рукой – тоже, видимо, болела голова с похмелья у дежурного.
       После армии ему постоянно не везло. Дома Илья анализировал ситуацию. Почему парни написали заявление в полицию? Они получили отпор и обвинили его в несуществующих телесных повреждениях. Ответ напрашивался только один – видимо, посчитали себя уязвленными. Привыкли сами в морду давать, а тут дали им. Нет, оставлять подобное безнаказанно Илья не собирался, как и сидеть по оговору несколько лет. С Тихим еще ничего не ясно и будущий доход не определён. Много вопросов, много…
       Муромец заново пересматривал захваченные с собой из полицейского отдела заявления. Написано, как под копирку. «Неизвестный попросил закурить, а потом стал беспричинно, из хулиганских побуждений избивать. Ударом кулака сломал челюсть Дерикуске Альберту, ногой ударил и тоже сломал челюсть Семенову Антону, отбил внутренние органы Петрачкову Сергею». Если эти липовые потерпевшие принесут справки из травмпункта соответствующего содержания, то могли бы и посадить по суду лет на пять реально. Дерикуска Альберт – мастер спорта по боксу, но почему-то решил обратиться в полицию, а не избить? Видимо, понял, что не получится, а отомстить очень хотелось. И дружки, кстати, тоже боксеры, не помогут. «Золотая молодежь» … Альберт – сынок хозяина алюминиевого завода. Тот еще отморозок…
       Адреса и номера телефонов в заявлениях указаны. Это хорошо, надо бы наказать подлецов и привести в соответствие липу с действительностью – сломать челюсти и отбить внутренности, чтобы впредь неповадно было.
       Илья усмехнулся. Даже Дерикуска хотел пойти по-другому пути, и Муромец тоже бить его не станет. Такие люди, типа «золотой молодежи», часто держат в загашнике тщательно скрываемые от всех свои дурные привычки или слабости. Необходимо только отыскать их и задокументировать.
       В ночном баре, где любил отдыхать Альберт с девочками, Муромец установил скрытые видеокамеры в отдельном кабинете, рассчитывая заснять какие-либо извращения типа садо-мазо. Но получил то, отчего чуть сам не оторопел. Просматривая видео, он удивлялся, ужасался и ошеломлялся пошлостью извращений. Нет, Дерикуска никого не душил, не бил, не насиловал и не делал больно. Он заставлял голых девушек одевать специальный пояс с фаллосом, и они имели его самого в зад неоднократно в течение ночи.  Ужас… кто бы мог подумать, что Альберт гей и совсем необычный. Он не спал с мужиками, а его имели в задницу искусственным членом симпатичные девочки. Кошмар…
       Илья понимал прекрасно, что Дерикуска с друзьями должны принести следователю справки о сломанных челюстях и отбитых внутренностях. Заодно поинтересуются ходом расследования. Но они очень удивятся и возмутятся услышанным ответом о том, что нет никакого уголовного дела. Полиция никого не задерживала и заявлений не получала. Ментовский следователь Илью совершенно не помнит из-за тяжелого похмелья и акупунктурного воздействия на определенную шейную точку. В журнале задержанных Муромец тоже не значился, не до его оформления было – телочек доставили симпатичных, которые мгновенно вызвали дефицит презервативов в полицейском отделе. Подобное вряд ли возможно за деньги, а вот по ситуации – да. Россия… Но это наша Россия и чернить ее мы посторонним не позволим!
       Выложить запись в интернет и Дерикуска младший враз станет изгоем. А Семенов с Петрачковым и так ничего не решали – обыкновенная группа поддержки друзей-вассалов. Но это слишком просто, не уровень Ильи Муромца.
       Он надел маску лица кавказкой национальности и направился в любимый бар Дерипаски младшего. На входе его тормознули, обыскали и пошли докладывать Альберту, что пришел некто от Тихого. Младший, как и старший, никаких дел с Тихим не имели, но знали его и существовали мирно. Альберт очень удивился, но не принять посланника не мог. Муромца провели в отдельный кабинет, и охранники встали около него.
       Дерипаска младший внимательно смотрел на вошедшего грузина или армянина, а может быть азербайджанца, не предлагая присесть и тем самым показывая, что он выше рангом. Илья посмотрел на одного охранника, потом на другого, но хозяин кабинета не реагировал и молча ждал объяснения внезапного появления.
       - Альберт, вопрос сугубо личный, касается только вас, - Муромец вновь посмотрел на охрану.
       - Говори, - сквозь зубы ответил Альберт.
       - Я не хочу лишних смертей – если охрана услышит наш разговор, то вам придется ее убить. Вопрос слишком личный, не для посторонних ушей, - пояснил Илья.
       - Говори, - снова мрачно ответил Альберт, начиная нервничать.
       Муромец незаметно усмехнулся над видимой показухой богатого двадцатилетнего мальчишки. Решил немного подыграть ему и одновременно немного обезопасить себя.
       - Надеюсь, что вы понимаете, Альберт – я только посланник Тихого, почтальон, если хотите, ничего личного.
       - Говори, задолбал уже и не ссы, никто не тронет тебя, не боись, - с иронией прервал его Дерикуска младший.
       - Меня попросили передать, что у Тихого есть видеозапись вашего развлечения с девочками. Он готов уничтожить ее или передать вам за десять миллионов рублей, которые необходимо перечислить на этот счет в течение суток. Иначе запись появится в интернете.
       Он передал бумагу охране.
       - Что?! – мгновенно возмутился Альберт, - какая запись, о чем, вы там охренели что ли совсем? Рассказывай подробности.
       - Извините, Альберт, - Илья сделал вид, что сильно испугался, - я не видел и не знаю ничего о видеозаписи. Меня только попросили передать и Тихий сказал, что вы все поймете сами. Я больше ничего не знаю.
       - Я тебя, суку, живьем в лесу закопаю, рассказывай, что на видеозаписи, - закричал взбешенный Альберт.
       - Я не знаю, - спокойно повторил Илья, - я не приближенный Тихого, и моя смерть ничего не значит для него. Меня можно закопать в лесу, но я все равно ничего не знаю.
       Дерикуска младший, видимо, все-таки услышал посланника и махнул ему рукой.
       - Вали отсюда.
       Илья повернулся и направился к выходу, но Альберт тут же крикнул:
       - Постой, как связаться с Тихим?
       - Я маленький человек и у меня нет его номера телефона, но живет Тихий на заливе, вы наверняка знаете, - ответил Муромец.
       - Он Пушкин что ли, чтобы я о нем знал? Какой залив, где? – уже со злостью спрашивал Альберт.
       - Адреса не знаю, но на двадцать первом километре отворот направо, - пояснил Илья.
       - Я знаю, - вмешался в разговор охранник.
       Дерикуска махнул рукой, и Муромец исчез за дверью.
       - Что за предъява?.. Бред какой-то, - произнес Дерикуска, ни к кому не обращаясь.
       Он прикрыл веки и сидел в кресле, практически не шевелясь. Охрана предположила, что их шеф размышляет и ждала указаний к действию. Альберт не был искушенным в подобных вопросах, с шантажом и вымогательством столкнулся впервые. Избалованный сынок местного олигарха не воспринимал серьезно слова посланника и уверенно считал, что тронуть его не сможет никто.
       Охрана не дождалась каких-либо указаний от своего молодого шефа и поняла, что он не воспринял слова посланника Тихого всерьез. Но сами они так не считали. Тихий – вор в законе, человек авторитетный и влиятельный в городе, практически легализовавший весь свой бизнес за исключением наркотиков, проституции и продажи оружия. Он для прикола посланника не отправит с требованиями. Один из охранников позвонил Дерикуске старшему.
       - Олег Вячеславович, это Сергей Баринов, охранник Альберта. У меня для вас важная информация.
       - Говори, - ответил Дерикуска старший.
       - Сегодня к Альберту пришел человек от Тихого и заявил, что имеется видеозапись развлечения Альберта с девочками. Он готов уничтожить ее или передать за десять миллионов рублей, которые необходимо перечислить на банковский счет. В противном случае запись будет опубликована через сутки. Альберт, видимо, не принимает ситуацию всерьез и не предпринимает никаких действий. А Тихий не шутник и пустословить не станет. Одного не пойму – девочки от Альберта всегда довольными уходят, причем здесь шантаж?
       - Я услышал тебя, спасибо.
       Дерикуска старший задумался. Тихий не фуфлыжник и не баклан, зря предъявлять не станет. Все было тихо, ровно и вдруг предъява… непонятно как-то. Чего добивается Тихий? Я ему не по зубам. Не понимаю…
       Он позвонил сыну.
       - Тихий выставил тебе десять миллионов рублей – есть что предъявить? – спросил сразу по делу отец.
       О своей нетрадиционной и необычной ориентации Альберт не мог сказать никому. В существование видеозаписи он не верил и считал, что в крайнем случае могла где-то проговориться одна из девиц. Но это только слова.
       - Он, наверное, подумал, что я женат и три мои девочки подмочат репутацию. Да, я отдыхаю с тремя девицами, но в процессе их никто не обижает и не бьет, они довольны и ничего плохого обо мне сказать не могут. Пустая предъява, папа.
       - Может, ты что-то не договариваешь мне? – вновь спросил отец.
       - Папа, нахрена мне насиловать или бить девчонок, там из желающих очередь. Может… может, кто-то наврал из мести, не попав ко мне в постель? Видеозапись абсолютно исключена, папа.
       - Ладно, пока сынок.
       На душе легче не стало и Дерикуска старший вновь обеспокоенно размышлял. Тихий – вор в законе, человек далеко не бедный и пустышку тянуть не станет. Для войны со мной у него нет сил. Тогда что? Внезапно блеснула мысль – кто-то хочет сработать под Тихого. Вряд ли этот кто-то рассчитывал на деньги, но на ссору точно.
       Дерикуска позвонил и немедленно встретился с Тихим в ресторане. Тихолава Гурам Давидович, по кличке Тихий, как раз обедал.
       - Гурам Давидович, к моему сыну пришел человек и заявил, что у вас имеется компрометирующая видеозапись на десять миллионов рублей.
       Тихий не дослушал и резко прервал собеседника:
       - Я похож на идиота?
       - Потому и пришел, что кто-то хочет столкнуть нас лбами. Это фото посланника с видеокамеры в кафе-баре. На вид человек с Кавказа и тебе легче будет его разыскать. Но я тоже без дела сидеть не стану.
       - Когда найду, то его отдать тебе? – задал вопрос Тихий.
       - Мне важно прояснить ситуацию. Отмороженный дурак или появилась в городе неизвестная нам сила?
       - Я понял, Олег Вячеславович, перезвоню.
       Дерикуска ушел, убедившись, что Тихий не при делах.
      
*          *          *
      
       Внезапно весь интернет всколыхнуло выложенное видео развлечений Альберта Дерикуски. Отец, просмотрев запись, пришел в ужас от развлечений сынка. Подобные извращения не укладывались в его голове, и он посчитал себя обманутым дважды. Его обманул родной сын, заявив, что предъява пустая. Его обманул Тихий – только он мог решиться на подобное. Авторитетный и достаточно богатый вор Тихий все-таки не мог соперничать с олигархом Дерикуской в экономике. И он все правильно рассчитал – многие из деловых партнеров перестанут сотрудничать после подобного видео просмотра с местным лидером бизнеса. И куда они уйдут? Естественно, к Тихому, из-за этого вся каша и заваривалась. На Руси никогда гомосеков не чествовали, не Европа.
       Сын… Каким бы ни был извращенцем, но он сын. А вот Тихого наказать необходимо!.. Телефон начальника областного УВД «молчал», захлебываясь длинными гудками, не отвечали на звонки и другие нужные люди. Дерикуску старшего, с которым еще вчера мечтали подружиться многие, определили в игнор. Он это понял с сожалением и печалью, вызвал к себе начальника охраны, которому, бывало, поручал непростые дела.
       - Надо срочно наказать Тихого, - приказал Дерикуска.
       - Единственное, что могу сделать для тебя – это не сообщить в полицию о заказе. Двойная зарплата поможет унять неприязнь общения с папашей извращенца. В противном случае считаю себя свободным от обязанностей. Голубого себе в охрану наймешь, они с удовольствием на твой зад слетятся.
       Начальник охраны повернулся и вышел, не сказав более ни слова. Дерикуска старший схватился за сердце – инфаркт, обширный инфаркт надолго поместил его в больницу.
       Тихий в свою очередь пытался трезво оценить возникшую ситуацию. Кто-то грубо подставлял его. Кто? Что за неизвестная сила появилась в городе, которая отправила к извращенцу посланника? Фотографию лица кавказской национальности, которую передал Дерикуска старший, размножили и раздали каждому человеку из группировки Тихого, а также все бывшим «сидельцам». Но никто не предполагал, что снятая маска из латекса не скоро водрузится на определенное лицо. Безуспешные поиски ни к чему не привели. Но Тихий понимал, что Дерикуска не оставит его в покое и после инфаркта попытается организовать покушение со смертельным исходом. Дерикуска старший тихо скончался в больнице от передозировки сердечных препаратов, которую даже не попытались выявить. Причина смерти – обширный трансмуральный инфаркт, который действительно имел место быть.
       Слухи… по городу ползли слухи, что необъявленная война между Тихим и Дерикуской старшим не закончится смертью последнего. Якобы он весомо проплатил заказ, который должен быть выполнен в любом случае.
       Вскорости Тихого действительно застрелили около собственного дома. Нашелся свидетель, который опознал по фотографии известное лицо кавказской национальности, находящееся в предполагаемой точке выстрела. Кавказца объявили в розыск, но даже личность установить не смогли. А маска безвозвратно сгорела в топке одного из частных домов.
      
*          *          *
      
       Илья Муромец, выпускник физико-математического факультета университета, отслуживший в армии, давно задумывался о своем будущем. Победитель многих школьных олимпиад, автор некоторых научных трудов в студенческие годы не попал в ученую роту. В армии его научили совершенно другим навыкам и, как оказалось, не зря.
       События после дембеля не сломили его. Часто вспоминая родителей, он помнил их рассказы о Советском Союзе, потому как сам родился уже в России. Многое поменялось, многое перевернулось с ног на голову или наоборот. Но надо жить!
       Илья понимал, что в целом современные социальные условия и общество одинаковы для всех, но существует масса мелких индивидуальностей, которые и определяют человеческую судьбу. Если у тебя ум великого Эйнштейна, то это вовсе не значит, что ты станешь нобелевским лауреатом или вообще чего-то в жизни добьешься. Здесь тоже все относительно – необходимы связи, деньги, быть в определенное время в нужном месте. Умная голова – много это или мало? Да, голова занимает солидную часть в объеме судьбы, но остальную занимают множество мелких «козявочек» и условностей. Голова, естественно, многое может решить сама, но и ей часто не под силу победить эти «козявочки» и условности или расставить их в необходимой последовательности. А вот эти «козявочки» и условности могут в определенной ситуации вознести наверх вовсе неумную головенку.
       Но все это обыкновенная лирика, Илья это понимал прекрасно и старался рассуждать здраво. Никто не даст денег на создание собственной лаборатории, как бы хотелось, никто не поверит в его внутреннюю силу и уверенность в будущие изобретения. Хозяева любого НИИ не найдут средств на иллюзорные, по их мнению, исследования. Иллюзорные потому, что ты еще не заработал Имени. Имя… Оно многое значит. Циолковский, Эйнштейн, Тесла… Последний, наверное, менее известен, но от этого его значимость не уменьшается. А о профессоре Михаиле Михайловиче Филиппове вообще мало кто слышал. Жители и гении ХIХ – ХХ веков…
       1908 год, Тунгусский метеорит, взорвавшийся в Сибири с силой до пятидесяти мегатонн, что мощнее существующих водородных бомб, поваливший деревья на площади двух тысяч квадратных километров и выбивший стекла в домах за сотни километров от взрыва. Но сейчас ученые все еще говорят о гипотетическом метеорите, а Муромец твердо уверовался, что это явление переноса энергии на расстояние, осуществимое Николой Тесла. Именно он занимался такими опытами, а позднее уничтожил основные чертежи и аппаратуру, поняв, что человечество еще не созрело для подобных знаний.
       Роберт Оппенгеймер, создатель атомной бомбы, не уничтожил свое изобретение, отдав его на откуп частичке человечества. Хиросима, Нагасаки… Что было бы, если бы Тесла дал Америке более мощное оружие еще в 1908 году? Оружие, не обладающее радиоактивным излучением и уничтожающим все на огромнейшей площади. Направленный взрыв и вместо Нью-Йорка развалившаяся площадка битого кирпича, бетона, железа… и никакой радиации. Сказка для ястребов. До сих пор никто не может воссоздать созданные Николой Тесла определенные опыты. Прошло более ста лет и ничего.
       Мечты, мечты… мечты о собственной лаборатории. Не до мечтаний пока – найти бы рабочее место, где можно хоть что-то исследовать. Илья перебирал по памяти соответствующие организации в городе. НИИ прикладной физики – то, что ему необходимо в первое время. Но как туда попасть? Красный диплом только в теории и рекламных роликах дает железный шанс выпускнику, а на практике необходима протекция. Где взять эту чертову протекцию? Ему, конечно, предлагали работу в других НИИ, например, в институте солнечно-земной физике, звали и даже настаивали на службе в ФСБ. Это уже совсем никуда не годилось – одиннадцать месяцев дополнительного обучения на казарменном положении и потом стоять на вытяжку перед каким-нибудь туповатым капитаном, который лучше знает правила использования симпатических чернил. Образно, конечно, но, примерно, так.
       Можно пойти в кадры, можно, но семьдесят процентов, что не возьмут, места заняты, квалификация не подходит. Тридцать процентов, что возьмут, но не на соответствующую должность. Правда, там можно будет перевестись через годик-другой. Но терять-то это время не хочется.
       В голову пришла безумная мысль. Он несколько раз бывал в доме своего одногруппника, который, в том числе, приглашал его на работу к отцу. Его папаша, один из местных олигархов, мог взять к себе, но заниматься экономикой или управлением Муромцу вовсе не хотелось. Папаша, если бы захотел, мог пристроить и в НИИ прикладной физики.
       Илья не стал звонить, а приехал на работу к Сергею, с которым вместе учился.
       - Привет, Серега.
       - О-о, Илья, привет, рад тебя видеть. Каким ветром ко мне, передумал и пришел трудоустраиваться?
       - Ты до сих пор, Серега, зациклен на бизнесе без всякой культурной или научной программы, - добродушно усмехнулся Муромец.
       - Естественно, - ответил Сергей, - я не витаю грезами в армейских буднях, космических далях и не мечтаю о яблонях на Марсе. Я же предлагал тебе постоянную отсрочку от армии, но у тебя гражданский долг… как же… Куда устроился на работу?
       Сергей Пермяков вовремя удержался – хотел брякнуть не к месту, что и родители были бы живы, не пойди он служить.
       - Никуда, - ответил Илья. - Хотелось бы в НИИ прикладной физики, но без протекции, сам понимаешь, могу поговорить только с кадрами. Полы мыть, конечно, возьмут, но большего бы хотелось.
       - Ясно, пошли.
       Сергей завел его в кабинет отца.
       - Папа, ты помнишь Илью, он у нас в группе вечно грезил космосом, инновационными материалами, двигателями НЛО и тому подобными идеями. Может составишь ему протекцию в НИИ прикладной физики?
       Пермяков Антон Викторович внимательно смотрел на Илью.
       - Здравствуйте, дядя Антон.
       - Здравствуй Илья, здравствуй. Хочешь в НИИ поработать, а потом сразу к звездам?
       - Почему бы и нет, дядя Антон. В мои двадцать два года академик Сергей Павлович Королев мечтал только о полете на допотопном аэроплане, хотя и отправил позже Гагарина в космос.
       Пермяков покачал головой.
       - Ну и ну… хотя почему бы и нет, как ты говоришь. Может ты скажешь лет через надцать, что именно Пермяковы подтолкнули тебя к звездам. – Он набрал номер телефона. – Алло, Тарас, это Антон… Да, да и тебе не хворать. Тут, понимаешь ли, у меня к тебе непростое дело на биллион триллионов. Человечек один есть, с моим сыном вместе физмат заканчивал, а сейчас собирается к звездам лететь, двигатель там НЛОшный создать и прочую лабуду межпланетную. Ты бы поговорил с ним, а то кадры твои засунут его куда-нибудь не туда… Да, Муромец его фамилия, Илья Муромец… Тарас, ты мне пургу про сказки не гони и про кадры тоже, там его мысли станут тезисами психиатрии, а для тебя они инновациями материальной свежести в науке зазвучат… А-а-а-а, вот, вот, добро.
       Пермяков положил трубку, усмехнулся с каким-то непонятным остервенением.
       - Все, блин, умные стали… Ладно, Илья, завтра в одиннадцать пойдешь в НИИ. Строганов Тарас Ефимович, это директор, он тебя примет. Но у меня к тебе одно условие – на первом пассажирском звездолете туристом будет мой Сергей. Договорились?
       - Договорились, дядя Антон, - улыбнулся и рассмеялся Илья.
      
       *          *          *
      
       Строганов Тарас Ефимович… Доктор физико-математических наук, профессор... Что ему необходимо сказать, что спросит? Утром Илья не позавтракал, только выпил чашку горячего чая с молоком и все. Долго раздумывал – одевать галстук или нет? Костюм – однозначно, а вот лучше прийти без галстука. Хотя… если бы я был на месте Строганова, то по барабану – в галстуке или без галстука, решил Илья.
       Волновался он больше чем на госэкзаменах и дипломе. Там все было понятно, а здесь впереди неизвестность. Муромец не рассчитывал на быстрый прием, но оказался не прав, его приняли сразу. Пропуск уже был заказан и в приемной он не ждал ни минуты. Профессор, еще вполне не старый мужчина, предложил присесть к приставному столику.
       - Ну-с, молодой человек, и как вы собираетесь лететь к звездам – на ковре-самолете или ступе бабы Яги? – совершенно без улыбки спросил директор НИИ.
       - Здравствуйте, - волнуясь начал Илья, - в сказках для физиков можно летать на том и другом, если, например, две плоскости ковра вращаются в разных направлениях, а метла бабы Яги используется в качестве стержня, ступа в виде обмотки. Понятно, что сказка, дети не поймут, а физики посмеются научно. Никто денег на эфемерность не выделит, поэтому надо бы создать, например, инновационное вещество, которое бы не подвергалось обычному спектральному анализу и казалось внеземным. Сложить частички не по земному и получить пластинку или камешек, который не разбить, не расплавить, не растворить, не проанализировать. Кстати такое вещество и для межзвездных полетов пригодится. Это уже что-то, на это можно просить деньги и развивать тему дальше. Впрочем, тема уже есть и деньги можно потратить на создание фотонного двигателя с использованием искусственных всплесков темной энергии.
       Илья заметил, что Строганов наверняка сейчас раздумывает – мальчик псих или действительно что-то понимает в физике? Подобные теории выдвигались и даже экспериментировались, но ожидаемого результата не получалось. Он решил продолжить:
       - Тарас Ефимович, вы не волнуйтесь, например, Никола Тесла еще в 1908 году разбомбил Сибирь со своей вышки в США и до сих пор это явление называют Тунгусским метеоритом. Но уже многие ученые стали понимать более чем через сто лет, что здесь метеоритом не пахнет. Произошел обыкновенный выброс энергии на расстояние. Тесла не Оппенгеймер, он свою установку и чертежи уничтожил. Мы с вами в оборонку целенаправленно не полезем, однако, все равно заставят.
       Ни хрена себе, что городит этот молодой человек, подумал директор. Разговаривал со мной словно он профессор, а не я. Надо бы уточнить кое-что.
       - Хмм, - промычал или пробурчал Строганов, - значит, мы с вами… И когда же мы с вами сможем создать внеземное вещество, которое в огне не горит и в воде не тонет?
       - Ну-у, Тарас Ефимович, это-то точно не сложно. Два-три месяца экспериментов без особых денежных затрат вполне хватит. Надо только отойти от привычного подхода, образно говоря, например, огонь топливом тушить.
       - Огонь топливом тушить, - усмехнулся Строганов, - а нас потом пожарные затушат увольнением?
       - Тарас Ефимович, я же образно выразился, и вы в любой момент можете меня уволить на трехмесячном испытательном сроке. За три месяца не сделаю что-то инновационное – сам уволюсь, слово. 
       - Молодой человек, - директор НИИ встал, - оставьте номер своего телефона секретарю, вам позвонят, до свидания.
       - До свидания, Тарас Ефимович.
       Строганов подошел к окну – так с ним еще не разговаривал никто. На психа не похож. Тогда кто – супер Эйнштейн или скорее супер Тесла? Что я теряю, если возьму его на испытательный срок? Он или дурак, что непохоже, или вот именно из таких вырастают гении. Директор позвонил своему однокашнику Пермякову.
       - Антон, у меня твой протеже сейчас был…
       +- Что, озадачил тебя мальчик, - перебил его старый товарищ, - я уже привык к его фантастическим идеям. Но помни, что я уже заключил с ним устный договор. Устный – это для того, чтобы в психушку не попасть. Суть в следующем – первым пассажиром на его межгалактическом корабле будет мой сын.
       - Даже так, ты сам-то в это веришь? – спросил с усмешкой Строганов.
       - Ты знаешь, Тарас, верю, - серьезно и уверенно ответил Пермяков, - должен же появиться в этом застое кто-то, кто приведет нас к звездам. И почему бы это не быть Муромцу? У тебя в НИИ около сорока докторов наук трудятся, а Муромец никто пока. Но твои профессора – мошкара против него, ты это сам скоро поймешь. Совет хочешь?
       - Совет? – переспросил язвительно Строганов, - ты уже мне тут целую кучу насоветовал и к звездам послал.
       - Если бы я тебя послал, Тарасик, то ты бы мне вряд ли звонил, академик ты хреновый и заметь, что ударение на первый слог, а не на второй. Илью ты возьмешь к себе и через полгода-год твоя профессура начнет обгаживаться потихоньку, но ты не ссы – ему твое директорское кресло ни к чему, это всегда помни, когда его подставлять станут и наговаривать всякую ерунду. Верь ему и помогай, тогда злопыхателям до тебя не дотянуться. Высоко взлетишь, Тарасик, с Ильей, высоко, не загордись сильно. Удачи тебе и совет помни, особенно на пике славы.
       В трубке послышались короткие гудки и Строганов вторично удивился – это еще что за хрень, с чего бы это Пермяков стал разбираться в физике? Он, естественно, не дурак, дураки олигархами не становятся. Сын совет дал, который вместе с Силуановым учился? Это вряд ли, такой бизнесмен ратовать за мальчика по совету неопытного сына не станет. Попросить может, но он не просил, он утверждал. Я, ученый-физик, не знаю, а он знает. Наверное, поэтому я ученый, а он олигарх, у меня теории, а у него власть. Связываться с пареньком не хотелось вовсе, планомерная работа НИИ могла пошатнуться. Вдруг этот новенький действительно что-то там изобретет. Хотя… вряд ли, а его инновации, ведущие в никуда, мы потерпим три месяца испытательного срока. Связываться с Пермяковым не стоит, этот может пальчиком шевельнуть и тебя найдут в подъезде с простреленной башкой. С ним генералы разговаривают подобострастно, куда уж мне там…
       Строганов вздохнул и вызвал к себе секретаршу.
       - Ко мне сегодня Муромец приходил, позвони ему и сообщи в кадры – пусть завтра с утра приходит и устраивается пока младшим научным сотрудником.
       Оставшись один, он вновь задумался. Меня или развели по-крупному, или действительно в стране гений родился. А почему развели по-крупному? Пострадать может только мое самолюбие, а не работа. Зачем бизнесмену мое самолюбие – у него всегда ничего личного, только бизнес. Но зачем олигарху ученый физик? Если он станет гением, то и бизнес Пермякова пойдет в гору. Вот тебе и олигарх – разглядел в физике то, чего я до сих пор не увидел. В любом случае я поступил правильно, рассуждал Строганов. Даже если мне подсунули посредственность, то я все равно ничего не теряю, уволю после трех месяцев и все. Но разве можно проявить себя за три месяца? Это уже проблема фигуранта, если так утверждает он сам. Ссориться с Пермяковым – я пока на идиота не похож и пожить еще немного хочу.
      
       *          *          *
      
       Зинаида Петровна Муромец присела в своей небольшой комнатке терапевтического отделения городской больницы. Как старшая медицинская сестра, она имела свой небольшой кабинет, из которого управляла средним и младшим медперсоналом. Составляла графики работы, дежурств, но, в основном, кабинет предназначался для хранения лекарств. Худо-бедно, но лекарства все-таки выделялись для больницы. Не для больных, естественно, как полагалось, а для определенного бомонда и личных нужд старшей сестры и заведующего отделением. Даже врачи ничего не имели с этих лекарств, а уж средний и младший персонал тем более.
       Но не об этом сейчас речь. Муромец постоянно думала о племяннике Илье. Тетка, дело понятное, она знала, что ребенок рос необычным. В школе его называли вундеркиндом, победителем различных олимпиад по физике и математике, а в университете преподаватели иногда попадали в необычную ситуацию. Напишут на доске задачу, а у Ильи уже ответ готов. Пришлось приноравливаться учителям и не предлагать задачи из литературы, которые сами еще не решили. Студент их мгновенно в уме решал, а преподаватели, доценты и профессора, на листочке или доске расписывали.
       Каждая тетка желает своему племяннику только самого лучшего. Она знала, что Пермяковы приглашали Илью на работу и платили бы ему в разы больше, чем в каком-то НИИ. Не Советское время и сейчас поговорка «не в деньгах счастье» потеряла свой прежний вес. Теперь даже здоровье в некоторых случаях можно приобрести только за деньги. И семья при них стабильнее и все остальное. А что в НИИ? Нищенская зарплата, на которую не прожить по-человечески. Но зато работа по душе. Когда еще Илья профессором станет и станет ли вообще, чтобы получать зарплату мелкого клерка у Пермякова? Масса серьезных вопросов мучала Зинаиду Петровну, не только трудоустройство племянника на работу. Университет окончил, а даже девушки нет. И куда он ее приведет, если живет в «деревенской дыре»? Она старалась заменить ему безвременно погибшую мать, заботилась и ждала, когда племянник расскажет о своем походе в НИИ. И все равно думала о том, что Пермяков бы и квартиру дал… Многие стремятся к нему устроиться, а Илью приглашают, и он не идет. В первый же месяц получал бы больше профессора в НИИ, но бизнес ему, видите ли, не по душе…
       Секретарь института перезвонила Илье уже в обед. Младший научный сотрудник… тоже неплохо, спасибо, что не лаборантом берут. Мысль мелькнула и растворилась, возникла задача, которую необходимо решить в ближайшие месяцы. Еще не побывал на рабочем месте Илья, а уже думал о главном – о создании инновационного материала.
       С личным составом НИИ его, естественно, никто знакомить не стал. Шестьсот человек, с каждым не поздороваешься. Кадровик провел Илью в лабораторию материаловедения, где изучались полупроводники, суперпроводимость, биоматериалы и другие вопросы теории применительно к практике. Представил его заведующему, профессору Айвакову Игорю Ильичу, и ушел.
       Айваков отрицательно относился ко всем, кто работал в его лаборатории без согласовании с ним. Если такие появлялись, то вылетали из НИИ каждый в свое время – кто- то через месяц, кто-то через год, но не более того. Если действительно попадался стоящий работник, профессионал в своем деле, то ему создавалась невыносимая внутренняя обстановка и он подавал заявление на увольнение. В лаборатории Айвакова работали только те, которых профессор отобрал лично.
       Илья Муромец прошел на свое рабочее место, а его коллеги гадали и даже спорили о том, сколько месяцев продержится в лаборатории новенький. Но к удивлению всех он сразу же уткнулся в работу. Исписывал листы формулами, что-то там разрезал и встраивал на уровне кристаллических решеток. На следующий день к нему подошел профессор Айваков, спросил:
       - Молодой человек, интересно – чем это вы занимаетесь? Я вам никаких заданий и поручений не давал. Вы используете материалы лаборатории, работаете на аппаратуре… Мне это расценивать как завуалированное вредительство, незаконное использование дорогостоящих элементов и приборов, наносящие вред экономике института?
       Сотрудники окружили профессора и уже многие начали предполагать, что новенький не проработает и недели. Так вопрос еще никогда не ставился, наверняка профессор уже успел переговорить с кураторами от ФСБ. Тогда могут не просто уволить, а обвинить в хищении и причинении ущерба. Все с интересом ждали развязки событий.
       Илья нахмурился и даже зачертыхался – не вовремя к нему подошли, не вовремя. Он как раз пытался соединить пластину углерода толщиной в один атом с подобной из титана. Неизвестно, как поведет себя новое вещество из особо прочных составляющих, и удастся ли вообще соединить их. Он резко развернулся на крутящемся стуле, глянул на заведующего лабораторией и собирающихся вокруг него сотрудников, ответил спокойно и без всякой, казалось, издевки:
       - Если вы начальник шарашки начала военных времен, то так и считайте. НКВД наверняка в институте есть. Так что в добрый путь, дядя.
       Илья повернулся к столу и продолжил работу. Сам профессор и большинство его сотрудников поняли, о чем намекал новенький. В бериевские времена ученых из числа зэков собирали в закрытые научные лаборатории, они и назывались тогда шарашками. Обыкновенное жаргонное название НИИ или КБ тюремного типа, подчиняющегося НКВД. Профессору прямо намекнули на стукачество.
       Подобного ответа никто из присутствующих не ожидал. Профессор оторопело смотрел на Муромца и постепенно «наливался кровью».
       - Пошел вон отсюда, щенок, ты уволен, - со злостью прокричал профессор.
       Илья вновь повернулся на своем кресле и ответил спокойно:
       - Не надо нервничать, дядя, вы же не на кухне с женой находитесь. Не нравится – идите с жалобой в НКВД или к директору. Посетуйте на свое неумелое руководство, которое мешает мне выполнять конкретное поручение директора института. А если вы об это не знаете, то грош вам цена дважды.
       Илья снова повернулся и уткнулся в работу. Сотрудники постепенно рассасывались по своим рабочим местам, наблюдая, как кипятится их начальник, которому сказать нечего, которого определенно послали… Но в лаборатории каждый сотрудник понял, что дни новенького сочтены, уволят стопроцентно. Более он стал никому не интересен.
       Время бежало своим чередом. Часы, дни, недели. В лаборатории не понимали и не знали, чем занимается новенький. Профессор к нему больше не приставал, не подходил и даже не здоровался, но Муромец на это не обращал внимания. Он, словно изгой, работал с раннего утра и до позднего вечера, приходя раньше всех и уходя позже. Два с половиной месяца безрезультатных исследований… Хотя вряд ли можно выразиться именно так. Как говорится, отрицательный результат – тоже результат, приближающий к финишу. А какой он будет? На коне или в издевательских усмешках профессора Айвакова, провожающего новенького, не выдержавшего испытательного срока? Теперь профессор знал, что ищет и пытается создать его младший научный сотрудник, но другим подчиненным он так ничего и не пояснил. Оставалось вытерпеть две недели и новенький уволится сам. Он выиграет этот незримый бой и восстановит увядший авторитет. Никто еще не создавал на Земле инопланетных материалов и фантастические исследования непременно закончатся в ближайшее время. Настроение профессора улучшалось с каждым днем, это замечали сотрудники лаборатории и увязывали сей факт со скорым увольнением Муромца.
       Илья ни с кем не дружил и даже не общался в лаборатории. Работа, работа и еще раз работа. Многие его жалели и не понимали. Чего он держится за свое место? Ни достойной зарплаты, ни перспективы. А Илья не считал дни и часы, он напряженно работал и сейчас исследовал взаимосвязь иридия с углеродом. Углерод – его знают все модницы в виде алмазов, а более продвинутые в виде графита. А иридий мало кому знаком. Редко встречающийся самый прочный металл. Он плохо поддается механической обработке и обладает высокой стойкостью к воздействию химический веществ.
       Муромец понимал, что необходимо создать вещество, не отвечающее привычным правилам исследования и свойствам. Значит, и известные методы тоже не подходят для его работы. Эксперименты, эксперименты и эксперименты, которые в позитивном результате можно исследовать и выдвигать новую, неземную теорию.
       После многократных изнуряющих опытов Илья выстраивал трехцентровую изгибающуюся решетку одноатомных пластин углерода и иридия. На определенном сдвиге произошло электронное сцепление, зафиксировавшее и словно сварившее пластины в единый монолит нового образования. У Муромца гулко забилось сердце и ему казалось, что это биение слышат все сотрудники лаборатории. Неужели получилось и создано земное вещество с внеземными свойствами? Необходимы новые исследования углеирида, иридоглерода или как еще назвать это новое нечто? Нет, так называть нельзя, само название говорит о составе в общих чертах. Назову-ка я его муромитом, решил Илья и с усмешкой взглянул мельком на Айвакова.
       Опыты и еще раз опыты приводили Илью в отчаяние. Его муромит ни на что не реагировал. Он совершенно не поддавался механическому воздействию. Алмазные сверла крошились, не оставляя на нем даже микроцарапин. Он не плавился при высочайших температурах, не реагировал на абсолютный холод, то есть на жидкий азот, совершенно не пропускал радиацию и не поддавался спектральному анализу.
       Все это прелестно, Илья выполнил свое обещание, но изобретение не радовало совершенно. Оно не подлежало никакой известной на земле обработке. Ни разрезать, ни просверлить, ни расплавить, ни растворить. Ни растворить… Антон задумался. Муромит создан из химически стойких веществ и наверняка найдется то, в чем он растворится. Более прочных пил и сверла нам не создать, если только из того же муромита, но прежде необходимо научиться его обрабатывать. Известные кислоты ни в какую реакцию с веществом не вступали.
       Время шло своим чередом и оставалось только три дня испытательного срока Муромца. Теперь уже Айваков находился в твердой убежденности своей правоты. Никто еще на Земле не создавал внеземные материалы, а тем более какой-то выскочка университета. Но три дня все-таки были, и Антон совершенно не думал о сроках. Он работал, пытаясь обрабатывать муромит новыми и новыми растворами в разных пропорциях и составах. Диметилкетон он смешал с третью чистого спирта. И, о чудо, муромит начал растворяться и полностью исчез в растворе. Антон вылил его в другую форму и начал нагревать на спиртовке под вытяжным шкафом. Вскоре раствор испарился, оставив муромит в прежнем состоянии, но в видоизмененных размерах – он принял форму сосуда и затвердел по мере высыхания раствора.
       Эврика!.. Муромец вылепил из пластилина обычную фигу, загипсовал ее и потом удалил пластилин. Получилась форма, в которую он залил раствор муромита и оставил высыхать на спиртовке.
       Истек испытательный срок, директор вызвал к себе Илью. В кабинете находился сияющий от счастья Айваков. Муромец даже поморщился, считая, что профессор опустился ниже допустимой планки ответственного сознания.
       - Антон Борисович, - официально обратился к нему директор, - надеюсь, что вы помните наш разговор при приеме на работу. Я нейтрализовал возникший было конфликт с заведующим лабораторией и три месяца вам никто не мешал работать. Поскольку вы не выполнили свою часть договора, я сегодня подписываю приказ о вашем увольнении, как не прошедшего испытательный срок. Или вы предпочтете уволится по собственному желанию – я возражать не стану.
       - Тарас Ефимович, договор – есть договор, - ответил Илья, - и обе стороны его, естественно, выполнят. Я правильно все понимаю?
       - Совершенно верно, - ответил удивленный директор, не совсем понимая Илью.
       - Я свою часть договора выполнил, - пояснил Илья и поставил на стол металлическую фигу, - это изделие изготовлено из обыкновенного внеземного металла муромита. Пусть теперь наш земной профессор Айваков попробует его разбить, распилить, растворить, расплавить, расплющить стотонным прессом. Если он сможет сделать на этой фиге хоть одну царапину или провести спектральный анализ, то я немедленно увольняюсь.
       Муромец вышел из кабинета, оставив озадаченных профессоров разбирать возникшую ситуацию без его присутствия. Металлическая фига отливала на столе серебристым оттенком. Айваков схватил ее и попытался разломить на части, потом он царапал ее пилочкой для ногтей – безрезультатно. Строганов смотрел на него и внезапно расхохотался.
       - Что, поимели нас с тобой, Игорек, поимели, - произнес он сквозь смех, - и кто – зеленая молодежь. Так что забирай к себе фигу и исследуй, жду состав, свойства и практическое применение металла. Сколько тебе понадобится времени?
       - Будто сам не знаешь, - ответил Айваков, сдерживая злость, - сделаем спектральный анализ, проверим на упругость, пластичность, твердость и так далее. Неделю все равно надо.
       Он вышел из кабинета директора и, может быть, впервые не знал, что делать. Во внеземной металл он не верил однозначно, но сам факт фиги приводил его в еле сдерживаемую ярость. В лаборатории он объявил всем:
       - Наш умник Илья Иванович Муромец представил инновационный материал в виде фиги директору института. Нам поручено уточнить состав и его фиговые свойства. Алексей Иванович, - Айваков обратился к старшему научному сотруднику Булдакову, - проведите спектральные анализ и уточните свойства материала.
       Ближе к концу рабочего дня Муромец вновь попросился на прием к директору НИИ. Его приняли, и он объяснил следующее:
       - Тарас Ефимович, не хочется терять время, в лаборатории не смогут исследовать муромит, он не поддается обычным методам изучения. Материал в несколько раз легче алюминия, многократно крепче известных титановых сплавов, не поддается плавлению в доменной печи и не реагирует на сверхнизкие температуры. Лист толщиной в несколько микрон абсолютно не пропускает радиацию. Я ученый, Тарас Ефимович, а не снабженец, администратор и прочее. Вы тоже ученый, но директор, в том числе, и административная должность. Давайте подумаем о применении муромита. Мы можем предложить государству этот металл для самолетов, танков, ракет и так далее. Никакая ракета не собьет самолет из муромита, а атомная бомба не сможет уничтожить танк прямым попаданием. Айваков – это амбициозный прыщ, а мы должны доказать военным непобедимость этого металла. И не стесняйтесь, Тарас Ефимович, говорить, что муромит изобретен в НИИ под вашим руководством.
       - Изобретен, - хмыкнул Строганов, - пока что я ничего не вижу, кроме фиговой части предмета – ни свойств, ни состава. Свяжусь с военными и окажется, что вся инновация обыкновенная фигня. Чего вы добивались, отливая фигу, Илья Иванович? Уколоть меня и обидеть Айвакова? У вас это получилось. Если уж вы смогли отлить не совсем приличное изделие, то это сможет сделать и Айваков, будьте уверены. Вы свободны, до получения результатов из лаборатории я вас не увольняю.
       - Все верно, Тарас Ефимович, уже неоднократно подтверждается моя новая формула – отсутствие известного имени у одного собеседника прямо пропорционально тупости второго известного. Без вас разберусь.
       Директор НИИ взбесился от подобной наглости и выгнал Муромца из кабинета. Он бы с удовольствием уволили его и сейчас понимал Айвакова, как никто другой. Но что-то действительно изобретено… может быть… и связываться с Пермяковым старшим он совершенно не желал. Тут могут и без всякого изобретения головенку враз отстегнуть. Если бы не Пермяков, то Муромца уже давно бы вышвырнули из НИИ. Пермяков, этот чертов Пермяков…
      
       *          *          *
      
       Илья вернулся домой с работы все же более довольный, чем расстроенный. Он изобрел муромит, а эти старые песочницы, профессора, будут теперь его трясти долго, упорно и беспорядочно. Станут тянуть резину и упрямо не захотят признаваться, что великое изобретение прошло мимо. Не признать не получится, поэтому постараются отсрочить изобретение как можно дольше. Старые пеньки не хотят перестраиваться и пытаются дожить свою старость на заработанном авторитете. Но авторитет – это такая штука, которая заслуживается долго, а исчезает сразу, если его не поддерживать хотя бы чуть-чуть.
       Борис Николаевич Муромец, родной брат отца Ильи, работал прорабом в одной из строительных фирм Пермякова и получал неплохо. На хлеб семье хватало, а вот с маслом уже становилось туговато. Он сегодня пораньше ушел с работы, такое случалось редко – решил посетить племянника на дому.
         - Илья, - спросил дядя, - ты сегодня какой-то непонятный, случилось чего?
       - Случилось, дядя Боря, случилось. Я изобрел новый металл и радуюсь этому. Но профессора из маразматической песочницы пока не хотят это признать и сие меня временно огорчает. Признают, они сами это понимают прекрасно, но тянут время из-за своей нерешительности, амбициозности и высокомерия. Я же никто, даже не аспирант, не кандидат наук, но изобрел что-то, а наша ученая элита не желает признать своей несостоятельности. Наступает новая эра, дядя Боря, новые принципы исследования, новые законы пространства, времени и перемещения. Все повторяется… когда-то «прогрессивное» человечество не воспринимало колдовских идей вращения Земли. Колдуном меня не сочтут, но крови могут попить много. Но ничего, прорвемся.
       - Тебе это надо – горбатиться там за копейки? – спросил Борис Николаевич.
       - Надо, конечно, надо. Кто-то должен двинуть науку вперед. А деньги придут ко мне и достаточно скоро. Но не в них мое счастье. Однако, пора бы сделать и наступательный ход. Поеду я к Пермякову старшему, он не профессор, но чуйка у него получше любой учености будет. Он мне поможет и сократит время жевания соплей около моего изобретения.
       - Что за выражения, Илья?! – рассмеялся дядя.
       - Нормальные выражения, - ответил племянник, - вполне заслуживающие определения возникшей ситуации в НИИ.
       Илья поведал Пермякову старшему обстановку в институте. Тот не совсем уловил, что от него хотят и спросил прямо:
       - От меня ты чего ждешь?
       - Профессора не смогут изучить новый метал и торопиться не станут. Сейчас им, как воздух, необходимы свойства этого металла, состав, формула. А дальше бы они подумали, как присвоить или хотя бы примазаться к открытию. Я говорил Строганову о применении изделия в оборонке, он это понимает прекрасно, но спешить тоже не будет. Извержение позитивных идей можно ждать от них несколько лет. У меня нет этого времени и разболтают они много ненужного. Необходим прямой выход на оборонку, там металл обсосут тайно и быстро. С ними можно говорить и о втором этапе моей программы.
       - О втором этапе? – переспросил Пермяков.
       - Да, именно о втором этапе, о создании РЛО, например. Есть НЛО, а будет РЛО – российский летательный объект, совсем не хуже неизвестного. Сел, взлетел и оказался у созвездия Лебедя или Большой медведицы. И никаких тебе многочасовых полетов, о многодневных я вообще молчу.
       - Выход на оборонку говоришь, - задумался Пермяков, - ты вот что… я тебе завтра перезвоню, а сейчас иди домой, мне поразмышлять надо как следует.
       Он позвонил на следующий день в обед. Пригласил и встретил у себя дома, а не в офисе.
       - Проходи, Илья, знакомься и присаживайся. Это генерал Веретенников Виктор Сергеевич, начальник областного ФСБ, а это генерал Гордеев Анатолий Глебович, министерство обороны. Он сегодня утром прилетел из Москвы. Желает послушать тебя лично.
       Муромец поздоровался с генералами и присел в свободное кресло.
       - Кратко о себе, - начал он, - все равно в столице спросят. Родился, учился и закончил физмат в этом городе. В школьные годы считался вундеркиндом и победителем различных физико-математических олимпиад. Естественно, приглашали в аспирантуру и уверяли, что при моих мозгах проблем с написанием и защитой диссертации не будет. Господин Пермяков предлагал мне работать у себя. Но диссертации мне не интересны, как и работа в сфере экономике, строительства и прочего. Отслужил год в армии и Антон Викторович помог мне устроиться в НИИ прикладной физики, где я за время испытательного срока кое-что изобрел. Мне бы не хотелось продолжать разговор дальше в этом составе. Я очень уважаю Антона Викторовича, а вы сделаете его не выездным из страны, возьмете подписку и какие еще там введете ограничения, не знаю, если он останется при дальнейшем разговоре.
       Пермяков пожал плечами и, казалось, что не очень удивлен услышанным.
       - Да, ты прав, Илья, я иногда летаю отдыхать на средиземноморье и не хотелось бы этого лишиться. Пойду, шары погоняю на бильярде, ты знаешь где, позовешь потом.
       Пермяков ушел, и Муромец продолжил:
       - Я создал металл, который назвал муромитом. Но он не был самоцелью и создавал я его с единственной причиной – показать руководителям страны, что я не болтун и не клиент психбольницы. Наши ученые мужи единогласно утверждали бы, что создание подобного металла абсолютно невозможно. Но я его создал и отлил из него фигу для них. Крутят они ее, вертят, не могут определить состав и свойства, но пока не догадались утверждать, что фига им на уши из космоса упала. Для вас я отлил другую пластину, - Илья достал из папки серебристый листок металла размерами с обыкновенный бумажный лист. – Наверняка в определенных лабораториях попытаются ее исследовать. Ответ будет однозначный – предмет внеземного происхождения и исследованию известными методами не подлежит. В заключении укажут, что пластину пытались переломить на стотонном прессе – бесполезно. В доменной печи она не плавится, бронебойные артиллерийские снаряды ее не пробивают и так далее. Но этой самой пластиной вы можете разрезать броню любого танка, как кусок обыкновенного масла. Нет, неправильно – обычным ножом масло станет резаться труднее. Для обороны страны этот метал трудно переоценить, он легче алюминия и самолет из него невозможно сбить, танк уничтожить, а корабль потопить. Но не для танков и кораблей я его создавал, не для военных семечек, но это вопрос второй. Мне необходима лаборатория или НИИ для создания межпланетного корабля. Корабля, который бы смог прорывать пространство и оказываться, например, у Альфа-Центавры через несколько секунд. Через три-пять лет мы могли побывать у любой звезды и не строить планы о полетах на Марс. Зачем нам Марс, если мы сможем исследовать пригодную для жизни планету на расстоянии столетий полета обычной ракеты? Доказательства невозможного в ваших руках, - он передал пластину генералу из минобороны, - изучайте, докладывайте руководству страны. Буду ждать решения правительства или Президента страны. Тезисно все, есть вопросы?
       - Какие вопросы, - почему-то усмехнулся генерал Гордеев, - если бы не Пермяков, то я бы не поверил в эту сказку и лист металла вряд ли бы взял. Какие вопросы, - снова повторил он, - исследуем, доложим, не нам принимать такие решения. Вы говорили, что еще фига есть и она в НИИ, я правильно понял?
       - Да, совершенно верно, - ответил Муромец.
       - Мы сможем ее забрать? – генерал посмотрел в сторону чекиста.
       - Без проблем, - ответил Веретенников, - и посоветуем сотрудникам помалкивать.
      
       *          *          *
      
       Илья на работе маялся от безделья и сильно уставал. Это не так-то просто, как оказывается, ничего не делать. Что-то самому изобретать ему пока не хотелось, а Айваков принципиально не поручал Муромцу ничего. Фигу изъяли, и все сотрудники дали подписку о неразглашении. Поделились бы сплетнями, но и это не разрешалось. Каждый теперь додумывал мысли сам. Понятно, что открытие соответствовало государственным премиям, вот тебе и новенький, которого пытался загнобить Айваков. Всем сейчас было интересно – оставят его на работе или выгонят на пенсию? Собирались избавиться от Муромца, а вопрос встал об Айвакове.
       Илья не выдержал откровенного безделья и написал заявление на отпуске без содержания. Строганов не стал возражать и подписал отпуск без вопросов. Он тоже не понимал как, но факт признавал. Корил себя, что пошел на поводу у Айвакова, а надо было трубить о изобретении. Все равно бы изделие забрали, но он и институт были бы в фаворе. Что теперь?.. Не признали гения, кто бы мог подумать! Изобрести такой металл… Это не талант и ученые звания ему не нужны. Гений… что может быть выше?
       Через две недели Илья заметил случайно, что за ним постоянно ходят двое крепко сбитых парней. Он вычислил их на берегу речки, вдоль которого шел в раздумьях. Открытое пространство, не спрячешься и он сообразил, что это не слежка, а охрана. Охрана через две недели… Значит, уже доложили наверх, но пока еще ничего не решили, думают, но под охрану уже взяли.
       А в Москве события развивались достаточно жестко и даже, возможно, несколько хаотично. Открытие – да, гений – да, нужен обороне и стране – да. Но звездолеты!?. Когда, во сколько миллиардов они обойдутся стране? Веретенников ничего не мог пояснить даже о примерной стоимости будущего проекта. Необходимо изыскивать средства, а где? Возникала масса вопросов, которые без Муромца не решить.
       Илью в аэропорту Домодедово встречал лично Гордеев. Небольшой отдых в гостинице, обед и вечером встреча, что называется без галстуков. Гордеев, как уже знакомый Илье, представлял его руководителям управлений министерства обороны. Управление перспективных межвидовых исследований и специальных проектов Минобороны России; управление военно-экономического анализа государственной программы вооружения и государственного оборонного заказа; управление заказов по совершенствованию технической основы системы управления ВС РФ и военно-научный комитет Вооруженных Сил Российской Федерации. На встрече присутствовал заместитель директора ФСБ России.
       Начал разговор все тот же Гордеев:
       - Илья Иванович, в ходе обсуждения вашего изобретения и сделанных предложений возникло достаточно много вопросов. Вы бы не могли нам рассказать о перспективах своих дальнейших работ, сроках и стоимости?
       Илья понял, что его пластину исследовали и не смогли выявить состав и свойства металла. Он не знал, что имеется официальное заключение секретного НИИ о том, что пластина внеземного происхождения и обработке в настоящее время на Земле не подлежит. Вопрос можно было закрывать, но Гордеев выложил ученым неубиенный козырь. Он сказал следующее: «Значит, метал обработке не подлежит? А вот вам и ответ на ваше липовое заключение». Он поставил на стол обыкновенную металлическую фигу. Ученые, естественно, возмутились на обвинение о липовом заключение, а фигу посчитали недостойной хулиганской выходкой портупейного мужлана. Но Гордеев пояснил ехидно: «Эта не простая фига, она отлита из того же металла, который по вашим словам на Земле обработке не подлежит. А заключение можете засунуть себе в зад и протолкнуть его дальше в кишку этой же фигой». Многого не знал Илья, очень многого не предполагала его чистая русская душа. Закулисные игры… Он думал о будущем России, а кто-то о своем имидже, возможных денежных потерях и должностях.
       - Перспектива простая, - начал Илья, - полеты к звездам, изучение миров соседних и дальних галактик. Попутно можно сделать несколько неубиенных танков, самолетов и кораблей. Начинка старая, а корпус из моего металла, но я бы этого не советовал. Любой созданный звездолет может расправиться со всеми танками, кораблями и самолетами без особых усилий. Сроки… Я уже называл их – три-пять лет, более точно сказать не могу. Наука – дама капризная, может отдаться за три года, а может и за пять. А может и вовсе не отдаться, спросите вы. Отвечаю – не может, не сможет мне отказать. Цена… здесь государство ничего не теряет. Закрыть два-три бесперспективных КБ или НИИ, а выделенные им средства отдать мне. Какой-нибудь танковый завод заморозить. Полагаю, что вы поняли мою мысль. Будущее… У нас в городе есть НИИ прикладной физики, вы отдаете здание и аппаратуру мне, я подбираю коллектив и работаю там, пока строится новый НИИ и производственный комплекс рядом. Почему не подойдут какие-нибудь старые заводы? Потому что производство новое, неземное, как говорят тупые ученые или консервативные, не желающие смотреть вперед. Ну, а остальное сами решайте. 
       - Говорите вы хорошо и красиво, Илья Иванович, но мы должны принять ответственное решение, - начал выражать свою мысли руководитель военно-научного комитета. – В вашем металле необходимо досконально разобраться и представить полный отчет Премьеру и Президенту. Поэтому прошу представить формулу изделия и способы его обработки.
       - Я вот что вам расскажу, уважаемый, - начал Илья, - быль это или небыль, но как-то русские к папуасам заехали. С практической помощью, конечно, а не за тайнами ядов древесной лягушки. Считали там у них бананы, деревья, обезьян пытались регистрировать. Но, поскольку там электричества нет, пользовались для счета логарифмической линейкой. Очень уж эта линейка понравилась предводителю племени. Умножать можно, делить и отнимать тоже. Подарили ему русские линейку и уехали. Крутил вождь линейку и так, и этак, двигал бегунок, но бананы не умножались, а враги племени не делились на живых и мертвых. Понял тогда он, что русские его обманули, ибо ничего лучше копья не делит живых на мертвых. Только без обид, господа, ничего личного, только наука. Племя ученых уже пыталось крутить, вертеть и двигать мою пластину, вы хотите возглавить их?
       Когда утих смех, руководитель военно-научного комитета бросил сердито:
       - Жаль, что вы относитесь легкомысленно к серьезному вопросу.
       - Ну что вы, уважаемый, даже очень серьезно. Ах, да, я забыл сказать, что русские и формулу линейки отдали, и как бегунком пользоваться пояснили. Тут уж ничего не поделаешь, если мозги не созрели. Я никого не хочу обидеть, но вы тоже должны понимать, что не созрели еще человечьи мозги для полетов к звездам. Я – исключение всего лишь, не более того, ваш проводник к будущему. Воспользуетесь – отлично. Нет – станете прозябать еще лет триста в погоне за полетами на Марс.
       В перерыве Гордеев упрекнул Муромца.
       - Зачем вы так, Илья Иванович, нажили себе кровного врага. Военная наука достаточно стремительно развивается…
       - Анатолий Глебович, - перебил его Илья, - то военная наука, а это не наука, а администратор. Администратор, пожелавший заполучить определенные лавры. Академики не понимают, а этот захотел разобраться. Ни черта он бы не разобрался, а вот продать за границу мог бы. Получить неплохие деньги и свалить за бугор. Там бы тоже не разобрались.
       - Вы полагаете, Илья Иванович, - вмешался в разговор генерал Малинин, заместитель директора ФСБ России, подошедший незаметно к беседующим, - что никто не разберется в формуле металла? Тогда зачем ее скрывать?
       - Резонный вопрос, - усмехнулся Илья, - конечно, лет через надцать может и смогут разобраться потомки. И очень бы не хотелось, чтобы это были иностранные ученые будущего.
       - Абсолютно согласен с вами, Илья Иванович, - внезапно согласился Малинин, - у нас еще будет время побеседовать в нашем ведомстве.
       - Честно отвечу, что не любитель конторы, но если надо, то надо.
       - Не любитель?
       - Вы же знаете, генерал, свою систему. Почти каждый ВУЗ в стране курируется в определенном смысле конторой и наиболее умненьким предлагается служба. Мне не предлагали, мне навязывали, но, слава Богу, не угрожали. И на этом спасибо, господин генерал, - Муромец немного поклонился. – Ничего личного, только факты и без обид, пожалуйста.
       Рабочее совещание продолжалось до позднего вечера. Уставший от разных вопросов, ответов и согласований Муромец наконец-то оказался в своем номере гостиницы. Но и тут ему не повезло – в номере появилась посторонняя молодая женщина.
       - Вы не беспокойтесь, Илья Иванович, я не воровка и не преступница. Мне посоветовал дождаться вас здесь Малинин Александр Федорович.
       - Генерал Малинин?
       - Да, абсолютно верно, генерал Малинин. Он предлагает вам переехать в другое помещение.
       - Я могу отказаться? – спросил Илья.
       - Нет, - ответила девушка, - тем более, что ваши вещи уже перевезли.
       - А-а…
       - А чтобы не возникало лишних вопросов, то могу пояснить, что пароля к вам мне не дали, - она улыбнулась, - но генерал Малинин в беседе с вами сказал, что «у нас еще будет время побеседовать в нашем ведомстве».
       - Мы едем в контору?
       - Не совсем – в одну из квартир, принадлежащих конторе, - ответила девушка.
       - А-а…
       - По легенде я ваша девушка и забираю своего кавалера к себе домой, на ресепшене уже все улажено. Для всех генералов из министерства обороны и других лиц вы проживаете у своей девушки. Зачем же жить в гостинице, если у вас есть здесь практически невеста? Внизу нас уже ждет автомобиль под видом такси. Еще есть вопросы?
       - Нет, ничего нет, кроме сомнений вашей подлинности, - ответил Илья.
       - Ничем не могу помочь, силой не повезу. В квартире нас будет ждать Малинин для снятия сомнений, - она усмехнулась. – Не знаю, как бы я поступила на вашем месте, скорее всего не поехала бы. Но я женщина, а вы мужчина, выбор за вами.
       Муромец не раздумывал долго, душа не видела тревоги, и он ответил однозначно:
       - Идемте.
       Новое жилье оказалось не квартирой, а небольшим отдельно стоящим домиком, в котором Муромца действительно поджидал генерал Малинин.
       - Илья Иванович, вы извините, но ситуация требовала нашего немедленного вмешательства. Полагаю, что капитан Воронцова Ангелина Ивановна расскажет вам все более подробно. Еще раз извините, Илья Иванович, мне пора.
       Малинин попрощался, пожав руку и исчез. Девушка присела напротив Ильи.
       - Вы так внимательно разглядываете меня, - произнес Илья, - что у человека возникают невольные ощущения, что что-то не так.
       - В своей жизни я общалась с коллегами, - отвечала она, - друзьями, одноклассниками, шпионами и бандитами, а вот с гениями никогда. Извините.
       - Ничего, Ангелина Ивановна, все нормально. Так как я на вид?
       Она покраснела, но ответила ровным голосом:
       - Вполне симпатичный, я бы даже сказала красивый молодой человек. Чувствуется мужественность и никакой гениальности. Глаза, конечно, умные и добрые. Но к делу. Впрочем, может вы желаете чаю или чего покрепче?
       - Да, чайку бы я выпил с удовольствием.
       - Сейчас сделаю.
       Она включила электрочайник и одновременно чуть громче продолжала говорить из кухни:
       - Мы просканировали ваш номер в гостинице – везде жучки и видеокамеры. Не все так просто, как кажется с первого взгляда. Вроде бы министерство обороны должно быть заинтересовано в вашем изобретении, и оно на самом деле заинтересовано. Но министерство – это не только кабинет министра или начальника генерального штаба. Это целая сеть разных ведомств, управлений, департаментов, служб и так далее. В некоторых местах не очень рады вашему появлению. Секретные НИИ, например, которые могут переподчинить вам, сократить или вообще закрыть. Ракетные конструкторские бюро, заводы по производству тех же ракет и так далее. Целая инфраструктура может частично закрыться, перепрофилироваться, т.д. и т.п.. Вы даже не кандидат наук, а тут целые профессора и академики со своим именем и весом. Надеюсь, что вы меня понимаете.
       Воронцова вернулась с чайником и запарником, налила в кружки Илье и себе. Поставила на стол печенье.
       - В отношении вас еще не принято окончательного решения, но мы считаем, что оно будет позитивным, - продолжила Воронцова. – Что могут сейчас предпринять лица, которым вы встали со своим изобретением поперек горла? Пристрелить вас, извините, и вопрос сам собой рассосется. Академики останутся со своей известностью, некоторые директора НИИ на рабочих местах и так далее. Министерству обороны вы нужны, как воздух, а некоторым лицам из этого же министерства вы заноза в энном месте. С вами желают расправиться без всяких шпионских игр. Они тоже будут, но намного позже. Хотите вы этого или не хотите, но я постоянно буду находиться рядом с вами.
       Илья пил чай и тоже разглядывал собеседницу. Выглядит молодо, но наверняка лет на пять постарше. Юбка не в дудочку, а веером. Это, наверное, чтобы легче в случае чего ногами махать. Очень симпатичная девушка, очень. Туфли без каблуков, но смотрится выше Ильи на несколько сантиметров.
       - Значит, Ангелина Ивановна…
       - Просто Ангелина или Геля, как меня называют друзья, - перебила она его.
       - Ну, да, я же даже больше вам, чем друг и на «ты» придется перейти. А я, как ни крути, Илья, так и зовите. Пару дней и я уеду домой. Там меня тоже станут охранять?
       - Конечно, Илья, я же вместе с тобой поеду.
       - Не понял?..
       - Теперь я с тобой и в театр, и в ресторан, и на работу, в лес, по дрова и в командировку. Где-то представлюсь подругой, где-то секретарем.
       - Без обид, Геля, но я где-то читал, что такие в койку горазды и убить потом по приказу.
       - В койку горазды и ты не старик, Илья, - откровенно ответила она, - а убить – это в книжке, которую я даже читать не собираюсь.
       - Да-а, открытый разговор… Я в частном доме живу с печным отоплением. Вода в колодце, дрова в сарае. Не представляю, как быть с тобой?
       Ангелина снова посмотрела на него изучающе. Совершенно ничего гениального в быту. А может он еще девственник и стесняется? Она покраснела. Илья расценил это по-своему.
       - Я уже говорила тебе, Илья, что решение примут положительное. Насколько я знаю, то квартиру тебе в Н-ске уже подобрали и обставляют сейчас мебелью, кухонными атрибутами и прочими вещами. Так что ютиться нам с тобой в одной кровати не придется, если ты сам не захочешь.
       Илья глянул на часы – поздно уже и пора спать. Ангелина заметила и спросила:
       - Да, час ночи… будем знакомиться ближе или тебе постелить отдельно?
       - Будем, - ответил он, краснея.
      
       *          *          *
      
       Через два дня Муромец встретился лично с министром обороны, начальником генерального штаба, директором ФСБ и уже известным Малининым.
       - Мне доложили, что все стратегические вопросы урегулированы, - произнес министр, - Президент лично позвонил губернатору, чтобы и на этом уровне не возникало никаких проблем. Знакомый вам уже Гордеев полетит с вами и станет посредником между вами и генштабом.
       - Товарищ министр, я против. Генерал-майор Гордеев служит в военно-научном комитете, а ученые надзиратели мне не нужны. Посредник необходим, но пусть он будет деловым офицером из управления специальных проектов или управления гособоронзаказа, а не ученым-фуфельником, как его непосредственный командир. Другого подберете и не забудьте спросить – согласен ли он поехать на периферию? Мне офицер или генерал из-под палки не нужен. Большое дело начинаем, господа, большое и люди нужны с большой буквы. Извините, я вас перебил.
       - Согласен, подберем другого, - министр посмотрел на начальника генштаба и тот кивнул головой, - вылетит за вами на следующий день. Возникнут серьезные вопросы – звоните мне напрямую или начальнику генштаба, номера телефонов у вас есть.
       Министр посмотрел на директора ФСБ, словно передавая ему слово.
       - Курировать вопросы безопасности станет Малинин Александр Федорович, - директор указал рукой на генерала, - а непосредственного сотрудника подберет Веретенников, начальник областного УФСБ. Но с вами летит капитан Воронцова, у нее особые полномочия, и она возглавит вашу личную охрану. Есть вопросы ко мне? – он протянул свою визитку с прямым номером телефона.
       - Нет, - ответил Илья, - надеюсь, что станем работать интегрировано и не заносить рабочие споры в личку. Со мной тоже не просто ладить, как и мне объяснять кажущиеся простыми научные истины.
       В аэропорту Н-ска Муромца встречали прямо у трапа четверо сотрудников местного ФСБ. Они представились и Воронцова посмотрела удостоверения, кивнула головой, что все в порядке. Ангелина открыла дверку Мерседеса, Илья сел в салон, и она присела рядом с ним. Четверо охранников прошли к Лэнд Крузеру. Ехали в новую квартиру Муромца, но прибыли в загородный коттедж в сосновом лесу. У автоматических металлических зеленых ворот никого, а за высоким пескоблочным забором ничего не видно. Внезапно ворота стали отодвигаться в сторону, появились двое мужчин в камуфляжной форме с автоматами. Машины въехали внутрь и вновь территория отделилась воротами.
       На знакомство с территорией, домом, охраной и прислугой, поваром и двумя горничными, ушло несколько часов. Воронцова осваивалась с охранной электроникой, знакомилась ближе со служивыми людьми. Не все ей нравилось, даже пистолеты Макарова она приказала заменить на Ярыгина, а в доме хранить запас автоматов на каждого. Мало ли что… Коттедж на отшибе, пока прибудет спецназ… Серьезно, очень серьезно относились к Муромцу власти, и он это понимал прекрасно. Илья вспомнил, что в каком-то кино видел сюжет. Коллега спросил разведчика – почему он пошел служить в разведку? Потому, что это единственная служба, где за все платит государство, даже за водку и баб, прозвучал ответ. Я не в разведке, но пока за меня платят, подумал Муромец.
       Он осваивался смятенно – непривычно все. Роскошный особняк, который бы олигархи и им подобные человечки назвали бедненьким, несколько напрягал своими размерами. Бильярд, настольный теннис и тренажерный зал на третьем этаже, бассейн в отдельно стоящей баньке-сауне, теплые гаражи, гостевой домик для охраны и слуг. Впрочем, повар и горничные ночевали на первом этаже. На слуг обычно не обращают внимания и иногда очень зря. Эти молодые женщины, тайно состоящие на службе безопасности, могли дать достойный отпор любому противнику, обезоружить и обезвредить. Чем лучше сюрикэны вилок и кухонных ножей в умелых руках? А совсем недавно он еще воевал за свой собственный деревянный дом, родительский дом…
       Москвичка Воронцова тоже осваивалась на новом месте. Она сразу почувствовала «негативный ветерок» от местной охраны – баба командир… А девушки в доме резко изменили к ней свое отношение, когда она осталась в спальне Антона. Понаехала тут, кукла столичная... Они помнили наставления генерала Веретенникова перед приездом сюда. «Ваша задача не только расстелить-застелить постель, вымыть полы или сварить суп – прежде всего вы охранники под видом горничных и повара. Этот человек очень нужен стране, и она будет заботиться о нем, как о младенце родная мать». «Он академик, такой молодой»? – спросила одна из сотрудниц. «Берите выше – он гений», - ответил генерал. Девчонки ворчали про себя – красивый парень… обошлись бы и без московских подстилок.
       Воронцова тоже помнила наставления генерала Малинина о непростой задаче сохранения жизни молодого ученого, ограждения от враждебных посягательств своих и позднее иностранных наемников, создания комфортности бытия. И она создавала, ложась с ним в постель. Ангелина улыбнулась – совсем еще неумелый мальчик в любви с двумя преимуществами – красив и у него всегда стоит, когда надо. Молодость, молодость… прелестное состояние даже в воспоминаниях старости.
       Генерал Веретенников приехал к Муромцу под вечер, дал отдохнуть с самолета и освоиться на новом месте. Он прибыл не один, представил человека:
       - Знакомьтесь, полковник Сухарев Олег Петрович, он возглавит режим и охрану предприятия.
       Муромец поздоровался за руку и предложил присесть в кресла. Горничная принесла минералку и стаканы.
       - Генерал Гордеев не прилетел, его ожидать завтра? – спросил Веретенников.
       - Нет, Виктор Сергеевич, завтра прилетит другой. На встрече с министром обороны и директором ФСБ я попросил не назначать на какие-либо должности людей без моего согласования. На должности, связанные с моей работой, - поправился он.
       - Но я получил приказ… - возразил Веретенников.
       - Как получили, так и отменят, я не собираюсь обсуждать аксиомы.
       Муромец заметил, что генералу его ответ не понравился, а полковник вообще уже хотел было поставить на место зарвавшегося молодого человека.
       - Отменят – значит, отменят, - нейтрально ответил генерал, - вы не представили даму, - он указал на Воронцову, - и я бы хотел осветить некоторые вопросы безопасности и охраны без ее участия. Хотя и слышал неофициально, что она ваш личный охранник, - он загадочно усмехнулся.
       Илья нахмурился, налил себе стакан минералки, отпил немного.
       - От кого вы слышали, что она мой личный охранник?
       - Ну-у, Илья Иванович, это уж слишком, я свои источники выдавать не намерен никому, - ответил он с ехидцей.
       Приехал не просто генерал к подчиненному, а тот, который дает явно понять, что станет следить денно и нощно, а посему держать молодого ученого на крючке. Позиция неправильная и менять ее необходимо сразу и хирургически.
       - Я предлагаю, генерал, разговор без политесов. Поэтому сразу ставлю точки над «и». Я хозяин, а вы охранник, которому я задал вопрос и жду ответа.
       - Вы что себе позволяете, пока еще никакой ученый, - Веретенников с трудом сдерживал себя и подбирал слова, - если заручились поддержкой в Москве, то считаете, что можете оскорблять генералов?
       - В третий раз я вопросы не задаю, погоны с вас снимут сегодня же и ответ будете писать в камере. Пошел вон.
       Генерал-полковник Малинин перезвонил Муромцу через час.
       - Илья Иванович, мне звонил генерал Веретенников и обрисовал довольно таки неприятную картину. Он вам в отцы годится, профессионал в своем деле, вы не желаете извиниться?
       - Наверное, кто первый доложил, тот и прав, если вы уже сделали вывод и предлагаете мне извиниться. Я извинюсь, не вопрос, но сначала хочу спросить вас, тоже как профессионала. В вашей системе только один генерал Веретенников продажный оборотень, которого почему-то не раскусила служба собственной безопасности, или еще лица имеются? Подождите возмущаться, Александр Федорович, и объясните мне, человеку далекому от контрразведки – для чего собирается компромат?
       - Какой еще компромат? – ничего не понял Малинин.
       - А разве вам Веретенников ничего не рассказал или он не по вашему указанию утыкал весь мой дом видео жучками? Вдруг заснимет что-нибудь подходящее и продаст американцам за неплохое вознаграждение? Пока он намекнул только на мою личную охранницу, а я и не собираюсь скрывать, что сплю с ней. Но я дома не только сексом занимаюсь, но и физикой, извините. Кому станет Веретенников демонстрировать отснятый тайно фильм о исписанных космическими формулами тетрадках и сексуальных отношениях молодого ученого? В ФСБ это в порядке вещей или я чего-то не понимаю?
       Малинин не стал делать поспешных выводов и прилетел сам в Н-ск вместе с генералом-майором Янкевичем Дмитрием Владимировичем из гособоронзаказа. Армейскому генералу поручалось не только обеспечивать выполнение госзаказа, но и руководить военным строительством. Малинин прежде всего встретился с Воронцовой.
       - Да, я присутствовала при известном вам разговоре, товарищ генерал-полковник, - начала она, - мне показалось, что Веретенников пытался смоделировать следующую ситуацию – он директор, а Муромец зам по науке. Мне до сих пор непонятно каким образом Илья Иванович узнал о жучках? Они действительно были и в большом количестве, устанавливались даже в сортире. А когда Веретенников намекнул обо мне, естественно, Муромца прорвало. Но он вежливо попросил сдать источник в доме. Веретенников только ехидничал и Илья Иванович его выгнал. В гипотетическую продажу космических формул американцам мне не особо верится, но для чего местный генерал затеял такую слежку – мне непонятно. Может все-таки из-за будущей популярности, типа он тут далеко не последнее лицо в космических путешествиях? Не понимаю.
       - Скажите, капитан, Муромец примет извинения генерала, какое ваше мнение на этот счет?
       Воронцова ненадолго задумалась.
       - Полагаю, что Илья Иванович примет извинения, для него прежде всего физика. Но вот Веретенников может их дать не от души и в последующем напакостить по возможности. Но это только мнение, Александр Федорович.
       - Скажи, Ангелина, почему так происходит? В НИИ ему не поверили профессора, Веретенников захотел поруководить ученым, в Москве хотели его убить…
       - Гений и молодость, Александр Федорович, в это трудно поверить. Но через год недоверие, презрение и злость канут в лету, его станут боготворить не только в России. Недосягаемый гений… нам повезло, что мы с ним знакомы.
       - Ты в этом уверена? – спросил Малинин, - а ты вовсе не простая девушка…
       Малинин не планировал провести в Н-ске более двух дней, а предстояло сделать очень многое. Переговорить с губернатором, отладить работу силовых структур. Но после его отъезда все встало на свои места.
      
       *          *          *
      
       Сотрудники НИИ прикладной физики приходили на работу к девяти утра. И сегодня все шестьсот человек приглашались в актовый зал в десять. Многие пытались узнать у секретарши директора повестку собрания, но она клялась, что не знает. Некоторые профессора даже требовали, но что может ответить человек, который действительно не знал.
       Ровно в десять в зал вошел директор и сразу подошел к кафедре. Шум стих, и он заговорил:
       - Здравствуйте мои дорогие товарищи и коллеги. Сегодня мне приходится сообщать вам пренеприятнейшее известие – наш институт ликвидируется. Многие из нас отдали ему лучшие годы своей жизни и теперь приходится уходить. С сегодняшнего дня мы все за штатом и все начатые и планируемые исследования прекращаются. Кроме того, я прошу вас не использовать имеющийся материал для работы и сохранять аппаратуру, приборы и инструменты. Но есть и более хорошая новость – на основе нашего НИИ создается научно-производственное объединение. Если мы что-то изобретали и разрабатывали его практическое применение, то НПО станет непосредственно переходить от теории к практике на заводе, фундамент которого уже начинает закладываться. Конечно, не все сотрудники НИИ станут работниками НПО, но уверяю вас, что львиная доля без работы не останется. Тем более, что кто-то захочет работать на новом заводе и непосредственно претворять теорию в практику. Представители научно-производственного объединения побеседуют с каждым из вас персонально и подберут наиболее подходящую должность в соответствии с профилем НПО и вашим профессионализмом. Жаль, но ничего не поделаешь, так решило наше правительство, и страна должна идти вперед более быстрыми темпами. Прошу, господа, находиться на рабочих местах и ничего не делать пока.
       Строганов развел руками и отошел от кафедры. К нему сразу же ринулись коллеги профессора, но он и сам не знал более сказанного. Личные дела сотрудников НИИ забрали в ФСБ на проверку, кадровика уволили сразу и поставили двух других. Сам Строганов не представлял научного интереса и его тоже уволили вместе с заместителем по АХЧ. Совсем другими вопросами станет заниматься новый хозяйственник. Расторгли договор с охраняющим ЧОПом. Научные сотрудники видели перемены, но пока лично их они не касались.
       Муромец удобно разместился в бывшем кабинете Строганова и первым на собеседование пригласил к себе профессора Айвакова. Тот зашел и сразу воскликнул:
       - О-о-о, теперь понятно, кто всю эту кашу заварил. Втерся в доверие, три месяца нам мозги парил и прихватизировал НИИ. Теперь олигархи и до научного мира добрались. Нет уж спасибо – на финансовую мафию я работать не собираюсь и другим расскажу о ваших проделках с Пермяковым.
       Айваков повернулся и попытался выйти, но два накаченных парня перекрыли ему дорогу.
       - Я вас не отпускал, Игорь Ильич, присаживайтесь.
       - Спасибо, я постою. Станете мстить за собственную бездарность?
       - Вы прямо как Тунгусский метеорит рветесь высказаться бездоказательно, Игорь Ильич. Что за ненаучный подход к проблеме? – спросил Муромец.
       Он заметил, что Айваков даже немного растерялся и посчитал вопрос уходом от основной темы.
       - Вы мне, Илья Иванович, Тунгусским метеоритом не прикрывайтесь, тем более, что не было никакого метеорита, - уверенно ответил Айваков.
       - Как же не было – сто десять лет об этом пишут и говорят, - закинул удочку Муромец.
       - Такие как вы и говорят, - с усмешкой ответил профессор, - каждому здравомыслящему человеку понятно, что при взрыве останутся осколки, а их сто с лишним лет ищут и не находят.
       - Но ведь тогда еще не существовала атомная бомба. Что же могло произвести столь значительные разрушения в тайге?
       - Ну это же взрыв направленной энергии электромагнитного поля. Тесла этим занимался и уничтожил свои открытия, ибо понимал всю опасную сущность изобретения. Он со своей башни и пульнул из Америки в безлюдное сибирское место. Великий ученый, гений, многие его изобретения не могут воспроизвести до сих пор труженики науки.
       - Вы говорите, Игорь Ильич, что Никола Тесла великий ученый, гений. Как же тогда относиться к гению Эйнштейну, который отрицал существование эфира?
       - Эх, куда вы загнули, Илья Иванович… Эйнштейн, конечно, велик, но с эфиром он пролетел, - ответил в запале Айваков.
       - Но вы же никогда не занимались, насколько мне известно, работами Николы Тесла…
       - Не занимался, это верно, - как-то даже сник профессор, - но всегда мечтал об этом, а реальность не позволяла. И я бы не стал доказывать существование эфира, я бы использовал в работе его свойства.
       - Так в чем же дело, Игорь Ильич – изучайте и используйте.
       - Где? – усмехнулся он.
       - У меня, например, - предложил Муромец.
       - У кого? – деланно удивленно и язвительно спросил Айваков, - у вас, который ни черта не понимает в физике и финансово бандитствует на местных олигархов? Спасибо – увольте. Я могу идти?
       - Конечно, вас отвезут, - ответил Муромец и заметил, что Айваков чуть было не сплюнул на пол от последних слов.
       Илья в первый день побеседовал со всеми профессорами и с каждым обсуждал практически одно и тоже. Их видение принципа работы двигателей на НЛО, теорию эфира Теслы, электромагнитное излучение, его разновидности и возможности, ядерную физику и возможность создания компактного протонного двигателя на антиматерии. Половина профессоров была им отвергнута как профессионально непригодная для работы в сфере его тематики.
       В тот же самое время Айвакова привезли и поместили в камеру ИВС ФСБ. Он долго возмущался, кричал, требовал справедливости пока ему не сделали физическое замечание сокамерники – надоел всем хуже горькой редьки. Только тогда он обратил внимание, что сидит не один и даже удивился.
       - А вы что здесь делаете, тоже на Пермякова наехали? – задал он вопрос соседям по камере.
       Они переглянулись и один переспросил:
       - На кого?
       - На Пермякова, на олигарха этого, - пояснил Айваков.
       Пермякова, естественно, знали все и не могли понять смысла вопроса.
       - Поясни, - попросил один из зэков.
       - Что тут непонятного – мы все в камере у Пермякова, значит, и вы чем-то ему насолили, что-то сказали для него обидное, - назидательно разъяснил Айваков.
       - Ты старик с дуба рухнул или из психушки сбежал? Это изолятор ФСБ, какой нахрен Пермяков?
       «Дискуссию» прервал подошедший надзиратель.
       - Айваков, на выход, - крикнул он.
       Допрашивал профессора сам полковник Игнатов Владимир Евгеньевич, начальник режима НПО «Электроника», так теперь называлось преобразованное НИИ прикладной физики. Полковник Сухарев после приезда Малинина куда-то исчез, а генерала Веретенникова отправили на пенсию. Сухарев разболтал о Муромце коллегам, естественно, в собственной интерпретации событий, и все ждали, что заместитель директора ФСБ поставит молодого ученого на место. Но оказалось все не так и теперь в местном ФСБ Муромца побаивались серьезно.
       - Вы задержаны, гражданин Айваков, по подозрению в неумышленной измене Родине, - начал говорить полковник.
       - Подождите, я действительно нахожусь в изоляторе ФСБ, а не в камере у Пермякова, вы можете это доказать? – вклинил свой вопрос профессор.
       Игнатов откровенно удивился и предъявил удостоверение.
       - Вы, Айваков в детство впали или вас необходимо серьезно лечить? Какая камера Пермякова? Вас подозревают в измене, а вы ерунду плетете.
       - Ерунду? – внезапно обозлился профессор, - вовсе не ерунду, это вы ни черта не понимаете. Муромец к нам устроился по протекции Пермякова, не мог Строганов отказать этому бандиту, не мог. А тот втерся в доверие и весь НИИ захватил. И вы это ерундой считаете, когда происходит рейдерский захват предприятия? Это ерунда или вы тоже на службе у Пермякова? Видимо, вы, полковник, не жили здесь в девяностые, а я хорошо помню, как бандитствовал тогда Пермяков, как убивали людей по его приказу, как он предприятия отжимал. Не своими руками, естественно, поэтому и жирует сейчас на свободе, а большинство его прежних подельничков в земельке сырой лежат или сидят до сих пор в лагерях. Чистый он сейчас, прозрачный, легализованный, а для меня как был бандитом, так и остался.
       - Понятно, - усмехнулся Игнатов, - издержки прошлого и домыслы настоящего. Но вы же здравомыслящий человек, Айваков, почему сделали вывод на недостоверной и непроверенной информации? Частично я с вами согласен и в некоторых моментах вы правы. Я о том, что крупный частный капитал в России частенько припахивает кровью. Но девяностые прошли и сейчас Пермяковы трудятся в соответствии с законом.
       - В соответствии с законом? – теперь уже усмехнулся Айваков, - здесь лекционный зал или в ФСБ стали набирать тупорылых полковников, извините? Даже Гитлер после покушения запретил трогать своих финансовых воротил, замешанных в заговоре – на них зиждилась экономика страны. А Васильева из бабской роты Сердюкова, похитившая три миллиарда и даже не отсидевшая несколько месяцев по приговору суда? Я же не в курсе, что там происходило на самом деле с Васильевой и Сердюковым, другими лицами. Но пресса писала именно так. За три миллиарда несколько месяцев тюрьмы, в которую она так и не попала. Если это журналистское вранье, то почему никто из журналистов не сел за клевету? Где же тут закон, господин полковник? Я то в чем провинился?
       - Сравнения у вас, конечно, не совсем подходящие, - нахмурился Игнатов, - ну, да ладно, проехали. Объясняю – НИИ ликвидирован по решению правительства страны и даже губернатор тут ничего бы не смог сделать, не то, что Пермяков. Такое решение обосновано тем, что появилась необходимость внедрения теории непосредственно в практику. Не просто в практику, а в практику на этом же предприятии. Как говорится – что изобрел, то и произвел. Чтобы потом не было ссылок – а это смежники подвели, тут партнеры накосячили и так далее. Все сосредоточено в одних руках. Это первое. Второе – вы считаете Муромца мальчиком в науке, а Президент и правительство страны думает совершенно иначе. Это вы, профессор, еще из детских штанишек не выросли в физике, а Муромец уже стал гением. Не задрыпанным академиком, пусть они на меня не обижаются, а гением. Вы не знали об этом, согласен, поэтому и подозрение в неумышленной измене.
       - Какой еще измене? – не понял Айваков.
       - А разве не вы это сказали? – Игнатов включил магнитофон, - «и другим расскажу о ваших проделках с Пермяковым». Ваш голос, профессор, и мы не могли допустить, чтобы информация о Муромце разносилась по другим ученым. Страна ничего не должна знать о Муромце, как в свое время не знала, например, о Сергее Павловиче Королеве.
       - Понятно, - опустил голову Айваков, - секретные проекты министерства обороны, а я тут со своей правдой-неправдой. Значит, Муромец сюда меня спровадил…
       - Нет, он даже не знает, что вы здесь, но мы не можем позволить утечки информации. Правы вы, не правы, но посидеть лет пять придется, а там поглядим. Суда не будет Айваков, судьи тоже ничего не должны знать. И не советую болтать в камере, чтобы не заработать себе инфаркта. Хотя зачем грех на душу брать – переведем вас в психушку, болтайте что хотите.
       Игнатов встал, чтобы уйти, но в камеру допросов ИВС вошел офицер.
       - Товарищ полковник, Муромец требует профессора к себе.
       - Откуда он узнал, что Айваков здесь?
       - Он не знает, он просто приказал найти и доставить, - ответил офицер.
       - Приказал… - повторил Игнатов.
       - Что, земля под ногами задымилась? – съехидничал профессор, - не ссы, полковник, про задержание я промолчу. Работу надо делать, если Муромец гений.
      
       *          *          *
      
       НПО «Электроника» в бывшем здании НИИ прикладной физики ничем особенным не отличалось. Разве что вместо ЧОПовцев в форме стояли накаченные парни в костюмах с бейджиками «охрана», появилась рамка металлоискателя и электронные пропуска.
       Муромец впервые собрал у себя всех руководителей – заместителей и заведующих лабораториями, представителя министерства обороны генерал-майора Янкевича.
       - Коллеги, работы нам предстоит громадьё. Заставлять никого не собираюсь, но кто рассчитывает на восьмичасовой рабочий день – пусть сразу же подает заявление на увольнение. Повторяю – заставлять никого не собираюсь, сами втянетесь в работу, потому как интересно будет, престижно и гордо. Да, именно гордо вы будете ходить, пошатываясь от усталости, и с мыслью, что это делаете именно вы, а не кто-то другой. Конкретные задачи каждой лаборатории поставлю отдельно, но все должны знать одну общую цель – через три-пять лет максимум созданный нами корабль должен полететь к звездам. Он должен уметь прорывать пространство и оказываться у Кассиопеи или Большой Медведицы, у созвездия Гончих Псов или совершенно в других галактиках. Каждый из присутствующих понимает, что если на ракету установить позитронный двигатель на антиматерии, то мы можем летать на Марс, а далекие звезды останутся для нас недосягаемыми. Позитронный двигатель, в принципе, есть, но он настолько громаден размерами, что ни о каких полетах речи не идет. А я и не собираюсь летать на двигателях со скоростью света. Зачем он мне нужен, если до созвездия необходимо лететь несколько тысяч лет? Нет, господа, другие мы станем строить корабли, совершенно другие. Кто не верит – пусть тоже уматывает сразу. Пока мы работаем здесь, в стенах бывшего НИИ прикладной физики, а в это время уже началось строительство нового здания и главное производственной базы, где и родится наш новый звездолет, встанет на ноги и умчится исследовать другие миры. Президент и правительство мне верят, обязаны поверить и вы. Верите, не верите – вопрос десятый, а делать будете, это факт, - он ударил кулаком по столу, - все свободны.
       Профессора догадывались о каких-то там новых проектах, но чтобы лететь с нуля к звездам – это уж через чур. Подобные проекты десятилетиями создаются, а тут еще кот не валялся и через пять лет к звездам. Бред какой-то… На Луне еще не были, о Марсе только разговоры идут, а тут к другим мирам захотелось… К скорости света еще близко никто не подошел, а этот уже с такой скоростью и летать не собирается. Профессора расходились с совещания молча, утопая в собственных мыслях. Не хотели ни с кем делиться соображениями, не 37-ой год, но реально можно свободы лишиться, ошибочно считали они.
       Муромец, дав стратегическое направление сотрудникам, решил немного расслабиться. Он подзапустил немного свою личную жизнь. Если ему выделили дом с прислугой и охраной, как высшим бонзам государства, то почему-то не позаботились об одежде. Для своего статуса Муромец не имел ни единого приличного костюма или какой-либо другой одежды. Его небольшой кортеж из двух автомобилей двинулся к элитным бутикам одежды. Илья пока еще не разбирался во всех тонкостях мужской или женской классической моды, это не физика, и во всем положился на продавцов. Правда, Воронцова кое-что «объяснила» сотрудникам, чтобы они не впаривали что-то залежавшееся и не соответствующее времени. Костюмы, рубашки, галстуки, куртки, дубленки… Илья вышел из примерочной в новом костюме, сразу услышал незнакомый голос:
       - Неплохо, Илья, весьма неплохо, вам идет этот костюм.
       Молодая и довольно симпатичная незнакомка смотрела на него, улыбаясь. Ангелина посчитала ситуацию личным проколом, не обеспечивающим безопасность объекта в ближайшем пространстве. Но пока никаких действенных мер не предпринимала, от девушки не исходила непосредственная физическая угроза, хотя внутренним чутьем Воронцова чувствовала специальную подготовленность.
       - Мы с вами знакомы? – спросил Муромец.
      
      
      
       Он уже отвык, когда его называли по имени посторонние лица. Родные тетка с дядей и Ангелина в неофициальной обстановке – список исчерпывающий.
       - Да, - ответила девушка, - мы с вами были вместе на олимпиаде в Новосибирске. Вы стали победителем, поэтому и запомнила, а я вошла лишь в десятку. Я физик и приехала на работу в Н-ск, но НИИ прикладной физики ликвидировался, там теперь какое-то НПО – компьютеры делают и продают, телевизоры, домашние кинотеатры, музыкальные центры. Кадры новой фирмы мне тоже отказали в приеме. Что я все о себе, да о себе, вы-то как, Илья, окончили физмат или выбрали другое направление?
       - Я в этом НПО телевизоры продаю. Если хотите трудоустроиться, то оставьте свои координаты, если что-нибудь будет – я позвоню.
       Муромец вырвал из блокнота листок и протянул его девушке вместе с авторучкой. Она записала: «89373478640. Оксана». Илья посмотрел.
       - Так не пойдет, фирма грезит своей безопасностью и проверяет сотрудников на судимость, выявляет банковских должников. Поэтому ФИО, дата и место рождения, паспорт…
       - Телевизоры стало продавать небезопасно? – усмехнулась Оксана, дополняя листок своими данными.
       - Мошенники никому не нужны, - ответил Илья, - даже во временных киосках.
       Он забрал исписанный листок и вновь ушел в примерочную. Ангелина и Оксана взглянули друг на друга и улыбнулись, ощущая внутренностями наплывающую взаимную неприязнь. Оксана повернулась и покинула территорию элитного бутика. Воронцова расспросила продавцов – девушку они не помнили, появилась первый раз и ничего не купила. Родиться и учиться в Новосибирске, а приехать на работу сюда, в Н-ск? Возможно, но маловероятно. В другой город едут по приглашению и согласованию. Анкету можно скинуть по интернету и пройти предварительное собеседование по телефону. Поехала она на работу устраиваться… Яблонская Оксана Константиновна, читала Ангелина на записке… Придется проверить серьезно эту дамочку.
       Обе машины возвратились в коттедж с полными багажниками коробок и свертков. У Ильи испортилось настроение, и он ушел на третий этаж, бессмысленно гонял шары на бильярдном столе. Какой-то непонятный осадок остался от встречи с Оксаной. Казалось, чего тут необычного – встретились когда-то может быть общавшиеся друг с другом люди, перебросились фразами и разошлись. Но Илье сейчас хотелось ее поиметь и расстрелять одновременно. Подобное чувство возникло впервые – Оксана хороша собой и неприятна одновременно.
       - Думаешь об этой девке? – задала вопрос подошедшая Ангелина.
       Она уже распорядилась, все вещи занесли в дом из машины, и она распределила их по плечикам и шкафам.
       - Да, не выходит она из головы. Смазливая штучка, а из внутренностей бедой веет, - ответил Илья.
       - Как ты точно выразился, - удивленно согласилась Ангелина, - я немедленно отправлю запрос в новосибирское ФСБ, пусть пришлют подробную справку о ней. Она в подобных бутиках не одевается, это по одежде видно, ни разу в нем не была и что ее тогда туда привело? Необходима была встреча с тобой? Ты дома, на работе и в пути, - рассуждала Ангелина, - нигде с тобой она пересечься не может, а в магазине, парке, ресторане, театре может. Хотя в театре тоже проблематично, билеты нужны, но зато достовернее. А это означает одно – за тобой следили и немедленно сообщили ей. Вызову полковника Игнатова сюда, пусть организует слежку с целью выявления наблюдателей за тобой.
       Илья присел в кресло, задумался, потом произнес:
       - Нет, рано еще. Если это то, о чем мы подумали с тобой, то рано. Встречу они получили и сейчас станут ждать ответа. Где-нибудь у них стоит контрольная фишка и они поймут, что проверка в Новосибирске началась. Это нормально, они успокоятся, так должно быть, если я заинтересовался. Оксана даже попытается подставиться где-нибудь здесь, чтобы наружка ее поводила. По ее расчетам проверка ничего не даст негативного, и она заинтересована в открытости.
       - Ты в этом уверен, Илья? – спросила Воронцова.
       - Почему ты думаешь, Геля, что они тупее паровоза? Меня другое волнует – как они сумели так быстро подготовиться? НИИ всего-то две недели как закрылся. Ладно, приглашай ко мне Игнатова и Ставропольцева, этого зама по АХЧ.
       - Алексея Абрамовича, - переспросила Воронцова, - завхоз нам зачем?
       - Ты приглашай – думу станем думать, - ответил он с улыбкой. – Да-а, и набери мне Малинина.
       Ангелина немного озадачилась, но начальник, есть начальник, даже если ты с ним спишь. Она протянула трубку Илье.
       - Принеси мне чайку с молоком, - попросил он, беря телефон.
       Ангелине стало почему-то обидно до боли в груди – заботишься о нем, заботишься, а он при разговоре с начальством отсылает за чаем. Не доверяет? Но деваться некуда, пришлось идти.
       - Алло, Александр Федорович, здравствуйте… Я тут Воронцову за чаем отослал, пока ее нет хочу попросить – что-то она долго в капитанах ходит, я понимаю, что через ступень, но, по-моему, подполковник ей как раз подойдет. Не к лицу как-то капитану целого гения охранять.
       - Не вопрос, сделаем, Илья Иванович, но вы вряд ли только за этим позвонили, что-то случилось? – озадачился Малинин.
       - Сразу чувствуется профессионал, Александр Федорович, в интуиции вам не откажешь. Информация о моем металле и обо мне протекла за рубеж, и протекла она в Москве, а в Н-ске появилась первая ласточка, мы ее проверяем. Ангелина молодец, сразу ее вычислила. Я думаю, что вам необходимо проверить военно-научный отдел и тех, кто занимался исследованием металла. Кто-то из них сообщил за рубеж об открытии. Просто за деньги или действительно крот уже сидел на месте. И еще вопрос – полковник Игнатов, он в состоянии решать все оперативные моменты с иностранной агентурой, могу я на него положиться?
       - Считаю, что да, - ответил Малинин, - специально подбирал, чтобы сотрудник мог решать такие вопросы, а не просто занимал место. Вы уверены, Илья Иванович, что в Москве протекло? Что думают об этом Воронцова и Игнатов?
       - Игнатов вообще ничего не знает еще, я его только что к себе пригласил, и он позже доложит вам все подробности. Воронцова, полагаю, согласна со мной. И вот еще что – пусть Игнатов держит меня в курсе расследования, я не опер, но кое-что стратегическое наверняка подсказать смогу, мозги у меня не только на физику заточены.
       - Понял, Илья Иванович, будем работать, до свидания.
       - До свидания, - Муромец положил телефон.
       Воронцова, все еще в обиде, не поднималась наверх пока он разговаривал. Илья взял кружку с чаем, обнял Ангелину, чего никогда не делал при слугах.
       - Ты зря пыжишься, Геля, к Малинину у меня было личное дело и то про это ты скоро узнаешь.
       - Проехали, Илья, ты гостей станешь принимать в халате?
       - Они не гости и не министры, халат вполне подойдет.
       - Как знаешь, а мне надо переодеться – не жена, никто не поймет. А вообще-то не интеллигентно и тебе так поступать, Илья, я бы на месте Игнатова восприняла это как плевок господина на раба.
       - Господина на раба, - повторил с усмешкой Илья, - где эти теперь господа-интеллигенты? Все в гражданскую войну убиты, в сталинских лагерях сгнили, в брежневских диссидентах уплыли, французский на феню заменили, а журналисты подряд с ошибками пишут. Олигархи с начальным образованием и купленным заочным. Интеллигенты, блин нашлись… ФСБэшник приедет… Я как-то старого чекиста назвал ФСБэшником – так он мне чуть в морду не дал, извини. Он сказал, чтобы я его с этим говном не ровнял, он в КГБ служил не за деньги, он Родине служил. Больше он ничего не сказал… А ты интеллигентность… Но извини, сорвался до разрядки, извини – ты права, нельзя уподобляться скотине. И насчет другого права – давно хотел и не решался всё, время подходящее искал. Выходи за меня замуж, Геля, предлагаю руку и сердце!
       Воронцова занервничала, теребя пуговичку на груди и не ожидая предложения именно сейчас, брякнула о жене не подумавши, а он, как порядочный человек, и позвал сразу же.
       - Я представляла себе это не так – ухаживания, цветы, любовь…
       Он прервал ее, не дав договорить.
       - Выходи за меня замуж, Геля, - он встал на одно колено и протянул руки вверх, - у меня нет цветов, но я подарю тебе все звезды вселенной. Планета, где есть жизнь, я назову Ангелиной, и твоя нога ступит на нее первой.
       Она зарделась от слов и ответила чувственно:
       - Я не могу тебе отказать, милый Илья, наверное, еще никто не дарил любимым планеты на самом деле. И я не могу согласиться – если я выйду за тебя замуж, то расслаблюсь и не смогу охранять любимого достойно. Я же на службе, Илья.
       «Дура», - еле послышался шепот служанки. Но какой – они все стояли спиной к залу? Подошли званные гости и разговор пришлось отложить. Илья ушел переодеться, Игнатова и Ставропольцева принимала Ангелина.
       Муромец, надев брюки и рубашку, вернулся очень быстро. Сразу перешел к делу.
       - Алексей Абрамович, - обратился он к заместителю по административно-хозяйственной части, а попросту к завхозу, - необходимо закупить по оптовым ценам телевизоры, компьютеры, домашние кинотеатры, какую-нибудь другую еще электронику. Наша фирма называется НПО «Электроника» - вот мы и должны что-нибудь продавать электронное. Купить или арендовать небольшой магазинчик или помещение под него, найти директора магазина, одну продавщицу, а всего их будет две. Все это вы должны сделать в течение недели. Через неделю жители города должны уже приобретать товар в новом магазине «Электроника». Прежде чем купить или арендовать, лучше арендовать, помещение, вы согласуете этот вопрос с полковником Игнатовым. Вопросы есть?
       - В целом понятно, но какой смысл, зачем?
       - Господин Ставропольцев… Алексей Абрамович, смысл понятен мне, а вы должны потерять на этом мероприятии как можно меньше денег. А еще лучше на продаже и заработать чего-нибудь. Второго продавца станете искать и отказывать всем, возьмете только по моему личному указанию. Вы свободны, Алексей Абрамович, вас отвезут.
       Муромец подождал, когда уйдет немного недоуменный Ставропольцев и продолжил разговор, объяснив в целом обстановку Игнатову. Сейчас обсуждал детали.
       - Расчет простой и известный, но другого выхода у иностранной разведки нет. Время их поджимает, время. Они и так упустили массовый набор кадров в НПО, в котором легче затеряться. Проверка в Новосибирске ничего не даст, но когда придет ответ, то вы Владимир Евгеньевич, - Муромец внимательно посмотрел на полковника, - отправите туда своего человека с настоящей проверкой. Молодую девушку-подружку, которая посмотрит завуалированно семейный альбом. Наверняка на фото будет другое лицо. Если лицо нашей Оксаны, то тоже ничего в Новосибирске пока делать не надо. Эта псевдо или не псевдо Оксана скоро начнет крутиться на глазах, чтобы ее заметили. Поводите ее, особо не таясь и не показывая свой настоящий профессионализм. Она его проверит обязательно – пусть оторвется, не страшно. Зато поймет, что это обычная проверка перед наймом на работу. Потом устроим ее в магазинчик, который организует Ставропольцев. Мы же НПО «Электроника» - вот и торгуем электроникой, - улыбнулся Муромец.
       - Честно сказать, не ожидал, что все так круто завертится, - высказался Игнатов, - я, конечно, составлю план действий и согласую его с начальником УФСБ.
       - Полковник, - перебил его Муромец, - давайте договоримся сразу. Мои слова принимаются без согласований, утверждений и ретуши. План согласуете устно со мной, а потом с Малининым или начальником УФСБ – это уже решать вашему руководству, не мне. Кто станет вами командовать – генерал-полковник Малинин или местный генерал, мне все равно. Приказ о согласовании всех действий со мной вы получите, чтобы на душе не болело. Будете ставить в известность подполковника, чтобы она тоже была в курсе.
       - Какого подполковника? – не понял Игнатов.
       - Воронцову Ангелину Ивановну.
       Игнатов посмотрел на нее. Ангелина, ничего не понимая, пожала плечами и пояснила:
       - Я капитан по званию, Илья Иванович.
       - Ну что вы за люди, ей Богу, это вам не так и то не эдак. Сказал подполковник, значит подполковник. И не надо меня поправлять, чай не президенты. Ему можно, а министрам нельзя, - Муромец рассмеялся. – Продолжим, господа, наше обсуждение. Оксану примем на работу в магазин продавщицей. Это свалится ей как снег на голову, но отказаться она не сможет, другого пути у нее все равно нет. С момента приема за ней необходимо установить тотальную слежку – наружное наблюдение, аудио и видео съемка, интернет и так далее. Девочка наверняка не дура и будет проверять магазин на жучки – здесь, полковник, соображайте сами, поэтому я и сказал Ставропольцеву, чтобы согласовал помещение с вами, Владимир Евгеньевич. Жучки я вам свои дам.
       - Спасибо, Илья Иванович, техника у нас имеется.
       - Ну что вы за люди, господа, вам говоришь брито, а вы стрижено. Свои жучки можете засунуть по назначению. То есть жуку-навознику в зад. Специальной аппаратурой они вычисляются, а мои не вычисляются. Я же просил вас, полковник, не возражать мне. Спрашивайте, уточняйте, но возражать не надо, даже в тонкостях оперативной работы. Все утрясется, вы быстро поймете, что я в ваших вопросах разбираюсь не хуже, чем в космических. Мне, вам, вернее, нам необходимы связи этой Оксаны, вся агентурная сеть нужна. И держите меня в курсе, вы свободны.
       Через час Игнатову позвонил Малинин, приказал докладывать обстановку Муромцу и поздравить Воронцову с присвоением внеочередного звания подполковника. Игнатов офонарел – Муромец-то, оказывается, провидец!
      
       *          *          *
      
       Воронцова сидела в задумчивости в приемной НПО «Электроника». Иногда вставала и прохаживалась, осматривая бессмысленно секретаршу и старшего лейтенанта в форме, выполняющего роль адъютанта в офисе. У генерального конструктора шло уже более часа совещание с руководителями и ведущими научными сотрудниками лаборатории эфира. Муромец теперь не собирал всех вместе профессоров с целью предотвращения утечки информации и общался с персоналом каждой лабораторией отдельно.
       - Космическое пространство состоит, как известно, из темной энергии, темной материи, межгалактического газа и пыли, мириадов звезд, которые составляют всего лишь 0,4 процента по объему, - говорил профессор Айваков. – Энергия и материя не являются темными силами в более прямом значении этого слова и названы так от незнания этих субстанций. Однако, названия даны и менять их никто не собирается. Если говорить грубо, то темная энергия составляет 70% космического пространства, темная материя 26% и четыре процента все остальное – пыль, газ, звезды. Эти темные силы мы изучим и задействуем в практическом применении. Вселенная заполнена свободной энергией, которая может быть использована. На Земле мы пользуемся газом, нефтью, как основным источником энергии, каменным углем и так далее. Мы используем богатства недр, а в космосе должны использовать богатства Вселенной. Многоступенчатые двигатели современных ракет – это конные телеги движения, отслужившие свое время. Кто гениальнее в науке – Тесла или Эйнштейн? Два великих гения, утверждавшие, что эфир существует и что его нет. Да, сейчас мы можем твердо говорить о существовании эфира, не противоречащего теории относительности. Двум великим физикам не хватило времени договориться между собой.
       Айваков заметил, что Муромец начал немного ерзать в кресле и понял, что слишком затянул с прелюдией, пора переходить к более конкретным вопросам. Он продолжил:
       - Темная материя способна собираться в сгустки и участвовать в гравитационных взаимодействиях. В огромные, громадные сгустки, которые притягивают планеты или корабли. Темная энергия равномерно распределена в космосе, но ее энергетическая плотность может меняться в пространстве и времени. И обе эти темные силы не взаимодействуют с фотонами – это важно. В открытом космосе, где нет и малого притяжения планет, тело начинает двигаться к наиболее большому и близкому сгустку темной материи. И движется оно с возрастающей скоростью света. Если научиться управлять этими сгустками, то можно двигаться с указанными скоростями, а ежели искусственно их создавать, то можно прорывать пространство и время.
       Прошло три часа, в приемной собралось много народа, и секретарша объясняла всем, что идет совещание. Когда оно завершится – не знает никто. Генерал Янкевич, представитель министерства обороны на предприятии, нервничал, прохаживаясь по приемной. Необходимы согласования, а он не может попасть на прием к генеральному конструктору вместе со строительным подрядчиком Пермяковым. Антон Викторович, в отличие от генерала, спокойно восседал в одном из удобных кресел вдоль стены. Он первым заметил этого необычно смышленого молодого человека еще в его студенческие годы и дал ему путевку в жизнь, устроив на работу в НИИ прикладной физики. Теперь этот олигарх сидел в приемной и оставался довольным – там за дверьми помнили, кто дал возможность заниматься наукой. В России совершенно не обязателен факт становления гения по гениальным способностям в действительности. Каждому свое – певица, не смотря на наличие прекрасного голоса, должна переспать с кем-то, чтобы стать знаменитой. Ученого кто-то должен двигать, чтобы не задолбали и не уничтожили посредственности со званиями и степенями. Толчок, выброс, а дальше пойдет само.
       Наконец, как из парилки выплыл довольный и улыбающийся Айваков. Секретарша ухмыльнулась, помня, как он еще несколько месяцев назад поносил разными нехорошими словами Муромца. А теперь его готов носить на руках. Вот, оказывается, как в жизни бывает. Другой бы на месте генерального конструктора уволил профессора, а этот нет, держит, значит, и Айваков на что-то способен.
       Секретарша, пятидесятилетняя женщина, работала еще при Строганове в НИИ и иногда сравнивала два предприятия и руководителей. Спокойная размеренная работа в НИИ, иногда приезжали другие профессора и академики, накрывался стол или заказывался ужин в ресторане. А в «Электронике» никаких столов, обедов и ужинов, олигархи в приемной сидят, генералы. Совещания, после которых выходят возбужденные или расстроенные профессора, царство всеобщего непонятного энтузиазма. Все чего-то бегают, делают, хотят.
       Воронцова вошла к Муромцу.
       - Устал? – спросила она, - там в приемной Пермяков с Янкевичем, профессор Бугров из лаборатории ядерной физики, завхоз Ставропольцев. Выпьешь чаю с молоком или кофе, потом примешь Пермякова с генералом и завхозом, у них один вопрос?
       - Нет, Геля, сегодня удачный день – Айваков наконец-то разродился прекрасными идеями, дело с мертвой точки начинает сдвигаться, но работы еще предстоит немеряно. Если так пойдет, то не за пять, за четыре года управимся. Чай вечером с тобой выпьем или чего покрепче, приглашай эту троицу и водки не забудь, Пермяков никаких коньяков не признает. Не пьянь, но рюмочку с удовольствием выпьет.
       Пермяков ввалился в кабинет своей немного грузноватой фигурой и сразу плюхнулся в кресло, начал разговор без обиняков. 
       - Илья, это я настоял, чтобы вот эти сволочи появились в твоем кабинете. Представляешь – они воруют. Не у тебя или у меня, они у государства воруют. Если объект, который я строю, станет браком, то я решительно назову их действия не только воровством, но и изменой Родине. Да, Илья, именно изменой Родине, ибо они потворствуют тем самым снижению мощи нашей страны.
       Муромец, внешне оставаясь спокойным, спросил жестко:
       - Это так, господин Пермяков говорит правду?
       Он посмотрел на генерала и заместителя по АХЧ.
       - Что вы, Илья, естественно это ложь, строительство ведется в соответствии с технической документацией. Он же и ведет строительство, причем здесь мы? – ответил неуверенно генерал.
       - Меня по имени даже министр не называет… папочка тоже мне нашелся, - отпарировал Муромец, - соизвольте это иметь ввиду. И встать, - рявкнул он, - чего расселись, разве я вам предлагал присесть?
       - Генерал вскочил испуганно вместе с завхозом, залепетали по-ребячьи:
       - Извините, Илья Иванович, мы подумали…
       - Есть ущерб строительству объекта или только денежный? – спросил Муромец Пермякова.
       - Есть, - вздохнул он, - они посчитали, что никто не заметит и ничего в последующем не случится. Ангар строится в высоту достаточно большой, и я бы сказал, что небывало большой. Пару последних метров по высоте они отдали приказ возводить на полкирпича тоньше. Сэкономленного материала, а он лучшей марки, хватит на пару средненьких дач. Я не знаю, Илья, что ты там будешь делать в этом громадном ангаре – кур щипать или жирафов выращивать, но не собираюсь нести ответственность за нарушение технологии строительства. Они и бетон закупили дешевый более низкой марки по завышенной цене. Вообще – там разбираться надо и разбираться еще. Приказать ломать верхние метры или все-таки хватит крепости для крыши?
       - Да, Антон Викторович, прикажите ломать, чтобы жирафам жилось спокойнее, - Муромец усмехнулся, - спасибо вам за бдительность. – Он нажал кнопку селектора, приказал: - Адъютант, конвой ко мне в кабинет, быстро. – Отключив селектор произнес устало и печально: - Воруют, везде воруют. Космодром Восточный, казалось бы под присмотром самого Президента, обчистили мошенники на громадную сумму, армию бабья рота растаскивала по частям, во Владивостоке мост обворовывали… Куда катимся, Антон Викторович?
       Вошедший конвой увел Ставропольцева и Янкевича.
       - Куда катимся, - повторил Пермяков, - во вседозволенность, вестимо, которую называем демократией. Ходорковский отсидел десять лет. Срок большой, а толку-то? Он что – перевоспитался? А если бы применили к нему конфискацию имущества – вот это было бы дело! И государству прибыль, и не тявкал бы, поганец, сейчас из-за границы, не смердел нутром гнилостным. А-а-а, - махнул рукой Пермяков, - пойду я.
       В кабинет вошел Бугров Аркадий Вениаминович, профессор, заведующий лабораторией ядерной физики. Муромец пригласил его присесть. Со стороны была заметна дрожь в его руках, задержание генерала и заместителя по АХЧ, видимо, произвело на него особое впечатление.
       - Я внимательно слушаю вас, Аркадий Вениаминович.
       - Да, да, Илья Иванович, да, да. Вы поставили передо мной задачу создания компактного ядерного двигателя для автомобиля, выработки электроэнергии для небольшого жилого дома, для катеров, например. От десяти лошадиных сил до тысячи и более. Замкнутый цикл и в качестве топлива накопленные с переизбытком ядерные отходы. Мысль не новая и вы знаете, что иностранными учеными такой автомобиль создан. В качестве топлива используется слаборадиоактивный торий — довольно редкий и дорогой металл. Такой автомобиль станет не по карману большинству населения. В России имеется «проект Прорыв» или ядерный реактор «Брест» четвертого поколения, работающий по замкнутому, а посему безопасному циклу. В случае аварии не потребуется эвакуация населения, но все равно безопасность относительная, а размеры реактора огромны. Теоретически поставленную вами задачу можно выполнить без проблем, создать двигатели любой мощности. Но ядерные отходы – это не слаборадиоактивный торий, там радиация будь-будь. Много места займет охладитель, а свинцовая оболочка сделает двигатель неподъемным. Зачем нам теория, если ее нельзя применить на практике?
       - Аркадий Вениаминович, вы пришли только затем, чтобы высказать мне эту мысль или у вас есть что-то еще ко мне?
       - Илья Иванович, я не понимаю своей задачи, зачем лепить снаряды из песка, если они никогда не выстрелят? Зачем тратить на них время?
       - Вам было поручено, Аркадий Вениаминович, рассчитать количество ядерного топлива в виде отходов для двигателей различной мощности, без учета охладителя и свинцовой защиты. Представьте себе, что ядерные отходы не радиоактивны для человека и рассчитайте мощность. Допустим, для двигателя в сто лошадей потребуется масса урановых отходов в ноль пять грамма на сто лет работы, для двигателя в двести лошадиных сил полтора грамма и так далее. Вы можете это сделать?
       - Конечно, - ответил Бугров, - нет ничего проще.
       - Так в чем дело, профессор, выполняйте задание.
       - А на этих двигателях потом станут работать зэки, приговоренные к пожизненному сроку или другие неугодные государству люди? Нет уж, спасибо, Илья Иванович, я гробить никого не собираюсь. Это мое заявление на увольнение, подпишите.
       Муромец не стал ничего доказывать и подписал заявление. Отдавая его, произнес:
       - Обратно не возьму, не проситесь, мне не нужны люди, которые не умеют смотреть дальше своего носа, до свидания.
       - До свидания, - вздохнул профессор и вышел из кабинета.
       - День намечался прелестный, но рано радовался мальчик Илья, - тихо произнес он наедине с Ангелиной, - но все это мелочи, семечки и шелуха. Генералов найдем, профессоров заменим. Главное – есть зацепочка и мы ее разовьем до невероятных размеров. Закончим строительство цехов, а у нас уже теория готова. И строить начнем уже не цеха, Геля, а межгалактические корабли. Возьму с собой попа на корабль, и он нас обвенчает на новой планете Ангелина какого-нибудь созвездия. Вот так вот…
      
       *          *          *
      
       Полковник Игнатов Владимир Евгеньевич ежедневно получал информацию о Яблонской Оксане – сидит в съемной квартире и выходит только в магазин за продуктами, по телефону и интернету ни с кем не общается. Только разок написала родителям, что все в порядке, подробности позже.  От новосибирских коллег пришло сообщение, ничего нового – родилась, училась, окончила физмат университета и, якобы, уехала в Н-ск устраиваться на работу В НИИ прикладной физики. Вполне положительная характеристика без всякого компромата.
       Яблонской позвонили через десять дней, пригласили в кадры НПО «Электроника». При входе она отметила для себя усиленную охрану предприятия и несомненно уверилась, что здесь режимный объект. Заполнила анкету в кадрах и ей задали всего лишь один вопрос:
       - Можете написать программу для говорящего домашнего робота-уборщика или создать современную компьютерную игру для лиц подросткового возраста?
       - Так сразу? - ответила она, - так сразу нет, необходимо подготовиться и пробовать через месяц-три.
       - Понятно, - кадровичка хмыкнула, - пойдете в наш магазин «Электроника» продавцом, я позвоню, можете приступить к работе уже завтра с утра.
       - Продавцом, почему продавцом? – не поняла юмора Оксана, - я физик, окончила университет, а вы мне предлагаете работу продавцом.
       - Да хоть институт международных отношений, мне все равно, - ответила кадровичка, - мы реализуем населению модернизированную электронику, компьютерные игры и так далее. Зачем нам чистые физики, нам нужны программисты или вы можете внести в телевизор какие-то ноу-хау? Вам нужна работа? Идите в магазин. Научитесь программировать или чему-то подобному – приходите, переведем вас в конструкторское бюро. Идите, девушка, - она заглянула в анкету, - идите, Оксана, до свидания.
       Такого поворота Яблонская не ожидала. Неужели действительно фирма продает электронику, предварительно усовершенствуя имеющуюся в оптовой продаже? Бред какой-то, исходные данные не могли преобразоваться в подобный результат. Инновационный и неизвестный материал, созданный Муромцем, практически мгновенная ликвидация НИИ и создание за счет государства новой фирмы… Все это для лучших телевизоров или компьютерных игрушек? Естественно, нет. Но почему меня не взяли в КБ или лабораторию, почему кадры накормили какой-то ерундой и отправили в магазин? Нет мест? Тогда бы не спрашивали о программировании. Нет ученой степени? И там работают наверняка не все остепененные. Оксану осенило – кадровичка разговаривала с ней так, что получила конкретный приказ не брать в основной офис, а только в магазин. Зачем? Провели в Новосибирске детальную проверку и установили, что я не Яблонская? Какие основания для такой проверки? Если подробно проверять всех, то возможностей и времени у чекистов не хватит. Пригласили в магазин… хотят выяснить связи, и я провалилась. Или все-таки что-то другое?
       Яблонская медленно шла, обдумывая ситуацию. Если я провалилась, то сто процентов за мной идет хвост и необходимо в этом убедиться. На подобный случай она заранее заготовила маршрут. В одном из проходных дворов проем закрывался металлической решеткой и вешался замок с цепью. Замок частенько сбивали и вешали снова, никто не хотел обходить арку за сто метров, но внутри находился детский садик, и территория закрывалась.
       Оксана метнулась во двор к решетке, достала заготовленный заранее ключ и ее сердце заколотилось в испуге – замка нет, а решетка заварена наглухо. Она прислонилась к стене в проеме и простояла так минут пять. Только потом поняла, что с основной дороги арка не видна и за ней никто не шел следом. Она успокоилась, приятно, черт возьми, чувствовать себя свободной.
       Яблонская подошла к двери съемной квартиры. Практически невидимые волоски на двери в самом низу и наверху оставались нетронутыми. Она вошла внутрь и включила современный прибор сканирования жучков – все в порядке. Оксана расслабилась, налила красного вина в бокал и выпила половину сразу, устроилась на диване и стала размышлять снова, анализируя ситуацию. Все-таки она не входила в обычные рамки. Отсутствие слежки еще ничего не значило.
       Игнатову доложили, что Яблонская нервничала по дороге из офиса «Электроники», пыталась оторваться, но слежки не заметила и успокоилась. Дома проверила все метки, просканировала помещение и, видимо, окончательно угомонилась. Аппаратура, предоставленная Муромцем, действительно не сканируется ни нашими, ни американскими приборами, мы наблюдаем за Яблонской постоянно. В час дня она включила радиоприемник и записала переданную шифрограмму. Удалось зафиксировать цифры и место хранения шифроблокнота. Позднее в пустой квартире мы отсканируем его и расшифруем послание.
       Поздно, она может день-два из квартиры не выходить, подумал Игнатов. Хотя нет, она должна завтра пойти на работу. Не ожидала, но все равно пойдет, другого пути в «Электронику» у ней нет. Внезапно промелькнула еще одна мысль, но в это не верилось. А что если…
       Полковник подошел к Воронцовой в приемной.
       - Ангелина, мы получили шифровку, но когда еще ее расшифруют. Как ты думаешь, Муромец нам сможет в этом помочь?
       - Сомневаешься? – уколола она его, - он же не только физик, но и математик еще, пошли.
       Генеральный конструктор положил лист на стол, смотрел на столбцы цифр и что-то раздумывал, шевеля губами, словно говорил про себя. Потом встрепенулся.
       - Да, я так и думал, пишите: «Контроль – Эдельвейсу. Зодчий сообщил об увольнении профессора Бугрова, который недоволен директором. Необходимо переговорить с ним, а еще лучше завербовать». Контроль – это, видимо, ЦРУ, Эдельвейс – Яблонская, директор –я, а вот кто Зодчий? Об увольнении и недовольстве знало очень немного людей. Присутствующие здесь и кадры.
       - Еще тот, кому он об этом рассказал, - добавила Воронцова.
       - Верно, - согласился Илья, - придется найти этого Зодчего, полковник. Что в Москве говорят об утечке информации, что-нибудь выяснили?
       - Пока ничего, - ответил Игнатов.
       - Да-а-а, да, да, да, пока ничего, - повторил протяжно Муромец, - я бы пригляделся к Строганову, Владимир Евгеньевич. И не только на предмет зодчества, но и изначальной утечки. Предполагаю два источника информации о металле – в Москве и Строганов здесь.
       - Но Строганов вне подозрений, - возразил Игнатов, - металл здесь не исследовался по причине амбициозности Айвакова и про увольнение Бугрова бывший директор не знал. Если уж подозревать кого-то здесь, то непременно Айвакова.
       Муромец покачал головой, потом улыбнулся, но ответил достаточно твердо, переменив настроение:
       - Вне подозрений, говорите, вне подозрений. Вот поэтому и проверьте, потому что без подозрений. Айвакова трогать запрещаю. Вы свободны, полковник.
       - Жестко ты с ним, - упрекнула Илью Воронцова, - он же хотел, как лучше.
       - Хотел, как лучше, а получилось, как всегда. Мог бы и не говорить ничего, но времени жалко на пустые проверки.
       - Я смотрю на тебя, Илья, и думаю, что если ты взлетишь к звездам, то…
       Воронцова неожиданно замолчала.
       - То окажусь и со Строгановым правым. Ты это хотела сказать? – подсказал Муромец, - прав во всем – разве такое бывает? Не во всем, но бывает, - улыбнулся он.
       - Обыкновенная женщина с гением… - медленно и тихо произнесла Воронцова, - такое бывает Илья?
       На ее веках появились слезы. Муромец нахмурился, потом улыбнулся, смахивая пальчиком слезинки и доставая платок.
       - Именно так и бывает, Геля. Но ты не обыкновенная женщина, ты моя женщина и этим все сказано. Все, иди, не мешай мне работать, - он ласково вытолкал ее за дверь.
      
       *          *          *
      
       Профессор Бугров махнул на все рукой. Ему за шестьдесят и можно уже не работать, жить на пенсию. Но еще остался порох в пороховницах и хотелось поработать на благо страны и собственного удовольствия. Обидно, очень обидно. Его, доктора наук, профессора, выгнали не как студента, а как посредственного школьника. И кто? Неизвестно кто. О Муромце никто ничего не знал – есть у него ученая степень или нет? Генеральный конструктор – и вся информация.
       Бугров взял две бутылочки пива, намереваясь с удовольствием посмаковать пивко вместо обычного обеда. Услышал в магазине голос.
       - Тоска по работе или просто организм напрячь удовольствием? Я вот тоже на пенсии пивком иногда балуюсь, но вы, я погляжу, к нему ничего не взяли. Лучше всего вяленая щучка подходит, но в этом районе ее нет, надо на рынок ехать. Но зато здесь чипсы продают, они прелестно к пиву подходят.
       - Чипсы? – переспросил Бугров, - хотя наверняка это так, они же солоноватые.
       - Э-э-э, да вы, я погляжу, ничего в этом не понимайте. Чипсы – это не те чипсы, о которых вы подумали. Чипсы свиные – наструганные тонкие копчено-вяленые острые пластики. Прелесть, как к пиву подходят, я вот взял парочку, не хотите попробовать за компанию?
       Бугров никогда не пил с незнакомыми и тем более в пивнушках, считая их неприличными забегаловками. Но, может пора познакомиться и с ними на пенсии? Он быстро сошелся с Павлом и оценил свиные чипсы – действительно превосходно и к пивку лучшая снедь. К окончанию второй бутылки разговорился.
       - Ты понимаешь, Павлик, меня, доктора физико-математических наук выперли с работы как последнего школьника. Ты помнишь физику?
       - Помню, Аркаша, учил в школе.
       - Вот, - поднял палец вверх Бугров, - каждый школьник знает, что ядерный реактор должен иметь охладитель и толстую свинцовую защиту от радиации. Правильно я говорю?
       - Правильно, - кивнул головой Павел, - иначе все сдохнут от облучения.
       - А мне приказали делать реактор без свинца и охладителя. Это как понимать, Паша?
       - Неправильно приказали, а куда девать потом лучевую болезнь? – спросил Павел, начинающим заплетаться языком, - кому нужен такой реактор?
       - Никому, - согласился Бугров, - но наш генеральный конструктор собрался ставить такие двигатели на автомобили и прогулочные катера. НИИ прикладной физики закрыли и сделали из него какую-то хрень набекрень. Представляешь, Паша, меня выгнали, с ума сойти можно, - тоже не совсем уже трезво говорил профессор.
       - НИИ? Помню НИИ, был такой груздь. Сейчас там компьютеры и прочую хрень делают. А ты про какой-то реактор говоришь. Врешь зачем, Аркаша, зачем врешь? – почти крикнул Павел.
       - Я вру? – удивился Бугров, - я, между прочим, - он помахал пальцем перед носом Павла, - я профессор, физик-ядерщик, а ты вру… Вся эта электроника – ширма, там собираются делать ядерные двигатели на замкнутом цикле и отходах урана, тупая твоя башка. Дело хорошее и правильное, но нельзя без защиты, нельзя. Иностранцы сделали машину на тории, и она может сто лет ездить без заправки, используя всего восемь грамм топлива. Ты знаешь торий?
       - Торий? Не знаю, это кто?
       - Это слаборадиоактивные элемент, дурень и он дорогой, нам не подходит.
       - Дурень, это кто дурень, я дурень? – Павел сжал кулаки.
       - Не-е, не ты, Паша, это торий дурень и он нам не подходит. Понял?
       - Понял, - согласно кивнул головой Павел, - не подходит, а че нам подходит?
       - Не знаю, - ответил Бугров и засобирался домой, поняв четко, что чуть-чуть не получил в морду от своего собутыльника.
       Вечером Яблонская настроила радиоприемник и передала шифрограмму. Расшифровывать цифры не пришлось – она записала текст на листке и стала шифровать его. Установленное видеонаблюдение зафиксировало его и последующее сожжение тоже. «Эдельвейс – Контролю. В офис на работу не приняли, предложили работу продавцом в магазине. Известный вам объект утверждает, что электроника – ширма, там собираются конструировать и производить компактные ядерные двигатели на урановых отходах по замкнутому циклу. Объект уволен из-за возражений по защите двигателей от радиоактивного излучения. Предполагаю, что вместо свинца и охладителя директор применит свой металл, позволяющий удерживать радиацию и силы ядерной реакции».
       Муромец просмотрел текст шифровки, переданной ему Игнатовым.
       - Да, прилично у нас течет, очень прилично. И это правда, я собираюсь делать такие двигатели. Это, конечно, не полеты к звездам, но американцы ухватятся вовсю. Маленькая коробочка под капотом вместо массивного двигателя со сроком безаварийной работы сто лет. Отпадает необходимость в бензине и это создаст свои определенные трудности – я стану поперек горла нефтяным олигархам и шейхам. Но это не мои проблемы, пусть об этом думает правительство – делать такие двигатели или нет. Делать все равно придется, например, для обеспечения энергией в Арктике, вместо ТЭЦ и так далее. Американцы не дураки, они сразу поймут, что танки, самолеты и корабли из этого металла станут не убиваемыми. Протекло у нас, полковник, и теперь ждите агентурные потоки. Не захлебнуться бы в них, а вы еще и эти ручейки не выявили. Просите у Малинина дополнительные силы и средства, имеющимися не справитесь, это факт. А когда забрезжит летательными аппаратами, там вообще… даже говорить не хочу.
       - Но мне говорили, что принципы работы ядерного двигателя известны всем и в этом нет никаких секретов, - неуверенно произнес Игнатов.
       - Верно, полковник, верно, принципы известны всем. Но вот куда засунуть эти принципы – это как раз известно не многим. Да, есть такие двигатели, но они весят по восемь тонн и размерами с сам автомобиль. Да, на ТЭЦ можно поставить, не вопрос, а куда еще воткнуть такую громадину? И то нет, для ТЭЦ потребуются размеры побольше, иначе мощности не хватит. Дорогущая получится машинка, массивная, а я за две копейки сделаю коробочку полуметровую и мощностью стократной. Полезут сюда американцы за такими секретами? Вот и думай сам, полковник – нужны ли народу новые атомные электростанции тысячекратно дешевой стоимостью и абсолютно безопасные в отличие от имеющихся. Затраты, как на автомобиль, а электричество весь город получает. И это всего лишь побочный продукт нашего НПО «Электроника». Ты думаешь правительство дает мне такие большие деньги в счет будущих звездолетов? Ни хрена подобного, звездолеты – это наша основная цель ближайшего будущего, а двигатели для АЭС, автомобилей и прочих нужд необходимы сейчас. Поэтому, полковник, меня наверху слышат, понимают и делают все необходимое. Ты думай, Игнатов, думай, может быть придется город сделать закрытым, шоры-то с глаз убери, не на скачках, кто первым шпиона поймает. Свободен.
       Игнатов выскочил из кабинета, как из парилки, вздохнул – ни хрена себе масштаб. Секретарша посмотрела на него, пожала плечами – очередного отодрал генеральный конструктор. Молодой еще совсем, а рука, видимо, тяжелая.
      
       *          *          *
      
       После докладов Игнатова Малинин прилетел в Н-ск. Сразу же появился у Муромца в «Электронике».
       - Александр Федорович, если вы не возражаете, то возьмем Игнатова и поедем ко мне домой. Устаю сильно, первый год самый тяжелый, особенно с людьми. Необходимо обеспечить прорыв человеческого сознания, чтобы они начали думать по-другому. В космосе действуют не земные законы и мышление должно стать более широким и глубоким одновременно. Взять, например, Бугрова… Вовсе неплохой ученый, но консервативно зашторенный и не желающий познавать новые аксиомы. Он абсолютно земной, не космический. Само понятие новых аксиом – это свежие веяния и если их мозг не воспринимает, то тут уже ничего не сделать. Мы должны учиться жить не только в трех измерениях, понимать пространство и время, чувствовать объем и расстояние в проникновении других измерений.
       Малинин не все понял из сказанного, но на то и люди науки, чтобы понимали они и объясняли потом доходчиво, в привычных земных измерениях. Но он понял главное – Муромец знает о серьезности предстоящего разговора, готов к нему и предпочитает обсудить вопросы в домашних комфортных для него условиях. Что ж, он не против, тем более что его собственный дом за тысячи километров отсюда.
       Муромец, Воронцова, Игнатов и Малинин пообедали в столовой первого этажа и ушли в гостиную на втором, устроившись в удобных креслах.
       - Честно сказать, - начал разговор хозяин дома, - я абсолютно верю только вот этому присутствующему составу. У меня нет основания подозревать кого бы то ни было из профессоров или специальных сотрудников, но на работе не дадут спокойно поговорить, вечно кому-нибудь что-нибудь понадобиться. Мы слушаем вас, Александр Федорович.
       Он как-то заерзал сразу, словно был не готов к разговору. Но он просто поудобнее устраивался, чтобы ничто не мешало ходу мыслей.
       - Да, господа, вопросов возникает очень много. Позвольте начать с ближайших планов, а потом уже перейти к обсуждению оперативных вопросов по предотвращению утечки информации, обезвреживания иностранной агентуры и других моментов.
       - Согласен, - кивнул головой Муромец, - возможно, после моих высказываний некоторые вопросы у руководства страны отпадут сами собой. Основная концепция остается прежней, но некоторые детали уже прояснились более отчетливо. Строительство новых корпусов, завода и жилых помещений для сотрудников идет полным ходом. Выявлены хищения, преступные лица переданы следствию – это вы знаете. Пермяков обещает сдать в эксплуатацию помещение под КБ к осени следующего года, завод к Новому году, понятно, что к следующему и дома для сотрудников где-то посередине срока. Дом вначале, середине, конце. Теоретические разработки к этому времени завершаться, я имею ввиду ядерную тематику, и страна может начать получать двигатели под заказ. Какие и конкретно сколько – определяйте сами. Например, необходим двигатель или реактор, название не имеет значения, для выработки электроэнергии мощностью средней ГЭС или АЭС. Сделаю в течение недели без вопросов, загружайте в грузовик, увозите и устанавливайте где хотите. Да, одна установка, помещаемая в кузове автомобиля, полностью заменит любую действующую ГЭС. Цена вопроса – миллионов десять в рублях максимум. Надо двигатель на автомобиль – указывайте мощность в лошадиных силах и будет вам маленькая коробочка размерами от десяти до двадцати сантиметров ребра куба. Стоимость – половина цены современного движка. Укажите срок работы, но не менее пятидесяти лет, желательно, и не более ста. Пароходы, самолеты и танки можно обсуждать долго – что надо, то и сделаю после сдачи первой очереди завода осенью следующего года. Может вам подлодка потребуется с непробиваемым корпусом или двигатель к самолету – сделаю маленький и любой мощности. Летайте без бензина хоть сто лет без посадки. Мне это все неинтересно, но я понимаю, что стране это надо. Кстати, что там с военным представителем?
       - Со мной прилетел генерал-майор Трофимов Александр Михайлович, он станет координировать все вопросы взаимодействия с военными, - ответил Малинин.
       - Я бы хотел, Александр Федорович, чтобы вы ему объяснили для лучшего понимания ситуации – если я говорю буйвол, показывая на коня, то он должен согласиться без лишних вопросов. Так ему легче будет понять многое. Бугров, например, станет волосы на заднице рвать через год, увидев мои двигатели без свинцовой защиты и охлаждения. А я здесь причем, если он сразу ничего не понял, я ему не нянька.
       - Объясню, Илья Иванович, объясню, - с улыбкой ответил Малинин, - значит, я могу доложить, что осенью следующего года вы приступите к изготовлению ядерных двигателей нового поколения?
       - Абсолютно верно, можете, если генерал Трофимов сделает конкретный заказ.
       - А что по основному вопросу, как решается он? – спросил Малинин.
       - Полагаю, что неплохо и даже считаю, что справлюсь не за пять лет, а за четыре года. Наметилась неплохая тенденция. Представляю себе американцев, которые увидят, например, крокодилобыка из созвездия Гончих псов. Бык с головой крокодила – поверят или нет, что его доставили с другой планеты? Но оставим мечты в стороне, перейдем к обороне, - предложил Муромец, - вернее к шпионам и предателям.
       - Наметки есть, Илья Иванович, однако концепция еще не утверждена, поэтому мы и собрались здесь, - пояснил Игнатов. – Если сейчас уже действует целая сеть, то представляю ее количество через год и два. Все началось с поездки Строганова за границу, если можно так выразиться. Там его подловили на банальных моментах – водка и женщины. Ничего особо секретного НИИ не разрабатывал, и ЦРУ уже практически утратило интерес к нему, а он тут опять возник на горизонте с вашим материалом, Илья Иванович. Ему не поверили, но все-таки на заметку взяли. И тут Гордеев из Москвы с такой же информацией. Это уже серьезно, и они внедрили Яблонскую. Настоящей фамилии мы пока не знаем, только позывной Эдельвейс, а истинная Оксана исчезла, наиболее вероятно, что ее убили. Связь Строганова с Яблонской не установлена, возможно они не знают друг о друге в целях конспирации и общаются через центр. Но установлена другая связь – это тот, который беседовал с Бугровым, ему лет сорок, но грим состарил его. Снимает квартиру под видом беженца с Украины, не работает, паспорт на имя Савельева Игоря Ивановича. Сам Бугров вряд ли связан с иностранной разведкой, обида в нем зиждется и непонимание современности. Яблонская получила еще одну шифровку из Лэнгли, ей предписывается достать образец металла. У меня все, Илья Иванович, - Игнатов посмотрел на Малинина.
       Генерал-полковник откупорил бутылку минералки, плеснул в стакан, сделал несколько глотков и только потом заговорил:
       - Что мы можем предъявить Яблонской? Только проживание по чужим документам. Даже убийства не предъявить – трупа нет и даже если появится, то не факт, что это сделала Яблонская. А Савельеву что? Раскопаем, что он тоже не Савельев и со Строгановым все относительно, только оперативная информация.
       Муромец понимал, что главный вопрос Малинин откладывает на некоторое непродолжительное время, но все равно придется его обсуждать. Но как контрразведчик и политик он выжидал до предела возможного – вдруг появится неожиданно еще какая-то важная информация, влияющая на ситуацию. Ни хрена сами сделать не могут, естественно, что я помогу, но позже, рассуждал он.
       Воронцовой почему-то показалось, что сейчас Илья начнет иметь Малинина по полной программе. Почему – она этого не понимала.
       - Одна группа из Лэнгли, а если будет вторая, третья. Появятся люди из Англии, Германии, Франции, Израиля. Кому не захочется заиметь двигатель за полцены, работающий лет пятьдесят-сто? Что предпримет наша контрразведка, если сейчас брать шпионов не за что, кто и как мне обеспечит сохранность тайны? Двигатель – хрен с ним, кто ответит за будущий звездолет?
       Малинин уже несколько лет занимал пост, который ограждал его от подобных наездов. Обычно он, заместитель директора ФСБ, имел всех по полной программе. Воронцова прикрыла рот рукой, чтобы не выдать своей невольной улыбки, она угадала, почувствовала Илью душой и угадала.
       - Илья Иванович…
       - Вы не переживайте, Александр Федорович, эту группу надо брать, и они расколются, расскажут о себе, о задании и своих хозяевах. Я помогу. Но мне, извините, другим делом надобно заниматься, а не шпионов ловить. Что планируется на будущее, как вы собираетесь нейтрализовать одновременно пять-десять групп?
       Как сильный руководитель Малинин не стал оправдываться и перевел разговор в шутку, Муромец это оценил.
       - Доработался, господин заместитель директора, что его при подчиненных поимели, но и поделом ему, крепче станет. А если серьезно, то считаю необходимым создать самостоятельный отдел или даже управление со штатным подчинением центральному аппарату, лично мне, так сказать. Полагаю, что Игнатов справится. Вы как считаете, Илья Иванович?
       - Согласен, генеральская должность Игнатову не помешает, - он посмотрел на Воронцову.
       Малинин понял, добавил:
       - А ей полковничья.
       Муромец одобрительно кивнул головой.
       - Сделать город закрытым, - продолжил Малинин, - здесь есть свои оперативные плюсы и административно-хозяйственные плюсы-минусы. Это не мне решать и требуется обсуждение на другом уровне.
       - Конечно, - согласился Муромец, - а пока пусть полиция немного почистит городок от незаконно присутствующего элемента. Здесь достаточно кавказцев, азиатов и других личностей без документов, регистрации, прописки и прочего. Вот здесь необходимо поставить вопрос жестко, чтобы получающие мзду полицейские и другие правоохранители не пытались кого-либо прикрыть даже при возможности разоблачения полученных откатов. А там, глядишь, и решение о закрытом городе созреет. Оно станет явно необходимым, когда на горизонте появятся звездолеты.
      
       *          *          *
      
       Первый лучик восходящего солнца, перевалив за невысокую сопку, привычно исследуя долину. Здоровался с росинкой и начинал забирать ее в себя, щекотал брюшко пятнистой божьей коровки, поглаживал муравья и массажировал суставы кузнечика. Потом поднимался выше над травянистым лугом, оживляя и открывая цветки, и летел в безграничную даль просторов необъятной Родины России. Солнце вставало, принося с собой радость жизни, тепло и уют.
       Но в этот раз лучик наткнулся и обшаривал в поиске не громадную территорию луга в пригороде Н-ска. Он уперся в многоэтажный бетон, кирпич, железо и стекло. Жилые дома, промышленные строения и ангары вырастали словно грибы после теплого дождя. Пермяков, понимая всю важность объекта, бросил на него все имеющиеся в городе строительные фирмы и выполнял план с опережением. Немногим более года он вел строительство и завершил сдачей домов, строений и ангаров первой очереди к концу лета.
       Бывшее здание НИИ опустело, «Электроника» перебралась в пригород и сейчас кабинеты прикладной физики переоборудовались под городскую поликлинику. Любопытные, естественно, были всегда и они желали посмотреть на растущий городок физиков. Но проникнуть внутрь не давал высокий бетонный забор по всему периметру – понятное дело, строительство всегда ограждается, дабы не причинить посторонним физического вреда от случайного падения кирпичей с высоты, чтобы не оступились в ямку и тому подобное. Но и после окончания строительства забор не убрали, оснастив его своеобразной электронной начинкой различных датчиков. На въезде контрольно-пропускной пункт, вооруженные бойцы непонятного на первый взгляд формирования – то ли полиция, то ли другая структура. Подумав, все склонялись к определению «другая». Новый пригород не прижился в названии «Электроника», «Физики» или каким-либо своеобразно другим. Все, почему-то не сговариваясь, называли его просто и понятно – Городок.
       А город жил своей жизнью и Городок, естественно, оказывал конкретное влияние. Из Н-ска исчезли нелегальные кавказцы, азиаты, европейцы, бомжи и прочие негативные элементы. Страдали первоначально управляющие компании ЖКХ, которые принимали на работу гастарбайтеров для уборки территорий. Привыкшие к расхлябанности и дармовому труду, им приходилось несладко первое время. А в остальном все в порядке – не в разы, но значительно уменьшилась преступность и стало безопаснее ходить по улицам. С началом производства ядерных двигателей правительство приняло решение о закрытом городе. Слухи распространялись быстро и все в Н-ске знали, что в Городке делают эти самые двигатели. Закрытая территория и туда лучше не соваться по двум причинам – можно сесть или облучиться. Сесть было можно, а вот облучиться – нет. Радиационный фон не превышал там нормы ни на йоту. Но население в большинстве своем об этом не знало, и никто не пытался его в этом переубедить.
       Муромец не захотел оставить кому-либо свой, ставший уже родным и привычным, коттедж в другом районе пригорода Н-ска. В Городке ему построили не хуже, но иногда мечталось ученому уединиться от всего и не видеть даже стен и ближайших строений. Его никто не упрекал в наличии двух государственных домов, потому что он уже стал не быком, а юпитером.
       Генеральный конструктор стратегического бомбардировщика, Соловьев Виктор Альбертович, прибыл в Городок утром. Поздоровался с Муромцем и произнес первое:
       - Да, серьезная у вас охрана, Илья Иванович, мышь не проскользнет.
       - Конечно, - ответил Муромец, - пользуемся от мышей Пест-Репеллером.
       Соловьев вначале не понял, но потом рассмеялся от души.
       - Ну и насмешили вы меня, насмешили, Илья Иванович. Мне говорили, что вы молоды, но как вас допустили к секретным работам даже без кандидатской диссертации? Это правда, что у вас нет никакой ученой степени?
       - Правда, а зачем она мне? Трясти перед носом у пескоструйных старцев? Перейдем к делу, Виктор Альбертович?
       - Конечно, извините. Мне сказали, что в вашем КБ создан небывалой мощности двигатель, и он вполне может быть поставлен на мой ракетоносец. Это так?
       - Так, это так, но я еще ничего не создавал и не приступал даже – ждал вашего приезда, чтобы обсудить параметры двигателя.
       У Соловьева подкосились ноги, и он плюхнулся в кресло. Через некоторое время пришел в себя и произнес с усталой иронией:
       - А я-то думал…
       - Понятно, я тоже думал, поэтому и не начинал ничего зря, - спокойно ответил ему Муромец. – Насколько мне известно, на вашем ракетоносце стоят четыре двигателя массой по 3650 килограмм каждый. Умножаем на четыре и получаем 14600 килограмм плюс 148 тонн топлива и того выходит 162600 килограмм бесполезного веса.
       При словах бесполезного веса Соловьев встрепенулся, но пока еще ничего не сказал, он начал внимательно слушать. Муромец продолжил:
       - Длина одного двигателя более семи метров и диаметр около двух – дуры в четырнадцать с лишним тонн. Тяга каждого двигателя 14000 кгс и на форсаже 25000 кгс. Я все правильно говорю?
       - Правильно, но я не понимаю зачем? – ответил Соловьев.
       - Так затем я и пригласил вас, дорогой мой Виктор Альбертович, чтобы бесполезный огород не городить. Ракетоносец-то вам придется здорово перестраивать. Станут ненужными баки на 148 тонн топлива, освободится пространство тяжеловесных двигателей. Я же не знаю сколько вам двигателей потребуется и каких? Могу сделать один с тягой 100000 кгс, могу сделать четыре по 50000 кгс. Размер двигателей сантиметров тридцать и массой десять-пятнадцать килограмм. Это ядерные двигатели, Виктор Альбертович, со сроком службы 50-100 лет без заправки. Вы мне скажите сколько необходимо двигателей и каких размеров, какой тяги и мы все сделаем, подгоним движки под вас, под ваш самолет.
       - Ядерные двигатели… я не подумал, но свинцовая защита заберет много веса, какой толщины ее проектировать?
       - Никакой защиты, - ответил Муромец, - компактные двигатели даже не фонят радиацией и абсолютно безопасны в использовании. Если самолет разобьется по каким-то причинам, то радиоактивного заражения местности тоже не произойдет. Это мое ноу-хау, если хотите.
       - В один год сможете уложиться? – спросил Соловьев.
       - Что уложить в один год? – не понял Муромец.
       - Двигатель за год сможете сделать?
       - А-а-а, вы это имели ввиду. Нет, за год не сделаю. Дайте мне параметры, и он будет готов через три дня.
       - Но это невозможно, - возразил Соловьев.
       - Поверить, может, и невозможно, а вот сделать запросто, не сомневайтесь. – ответил хозяин кабинета. – Короче – планируйте там у себя, конструируйте, а как решитесь, то предоставьте параметры и забирайте свои движки через три дня. Все на этом, закончим.
       - Замечательно до невозможного и поэтому мне нужны гарантии, - произнес Соловьев.
       - Как вы мне все надоели… одному гарантии нужны, другой вообще не верит, третий слюной брызжет от непонимания. Тупоголовые академики… пошел в жопу – там и ищи свои гарантии.
       Муромец нажал кнопку селектора, произнес резко: «Проводите академика, ко мне генерала Трофимова, быстро».
       Возмущенный Соловьев пулей выскочил из кабинета. Минут через пять появился Трофимов.
       - Генерал, - начал говорить Муромец, - вы, так сказать, прикреплены ко мне чтобы решать вопросы взаимодействия с министерством обороны. Был у меня сейчас Соловьев, генеральный конструктор самолетов, и мне пришлось ему доказывать, что я не верблюд. Он, видите ли, не верит в мои двигатели и ему нужны гарантии. Я, честно сказать, сорвался и отправил его в задницу, а вы, Александр Михайлович, звоните министру обороны или кому угодно, но чтобы подобных тупоголовых академиков по названию Фома Неверующий у меня больше не было.
       Соловьев, понятное дело, растрезвонил о встрече в Н-ске в своей колерной аранжировке и даже пожаловался министру обороны лично, что его, пожилого человека, оскорбил несправедливо Муромец, не заслуживший еще в науке никаких наград и степеней. Как раз ссылка на заслуги остановила министра от прямого звонка, и он решил поначалу пообщаться с генералом Трофимовым. Трофимов доложил по-военному четко и коротко: «Суть конфликта заключается в том, что Соловьев не поверил в создание предлагаемых двигателей и потребовал гарантий, а Силуанов отправил его прямым текстом за гарантиями в заднее место».
       Министр все понял и долго хохотал, положив трубку. Он позвонил Соловьеву, а не Муромцу.
       - Виктор Альбертович, мы предложили вам съездить в Н-ск не за гарантиями, которые вы потребовали от Муромца, а для совместного усовершенствования боевого самолета. Он действительно может создавать подобные двигатели в кратчайшие сроки и ваше бряцание учеными степенями и наградами здесь неуместно. Он не академик, это верно, он выше этого, он гений. Полагаю, что вам необходимо извиниться. До свидания.
       Соловьев задумался. Ядерные двигатели не новинка в науке и технике, они известны практически всем. Но создать компактный двигатель такой мощности без последствий радиационного заражения не удавалось еще никому. Соображает Муромец, верно, но извинений не дождется никогда, пусть сам идет в жопу и пока я академик – он в фаворе никогда не будет.
      
       *          *          *
      
       Лучик солнца скользнул по верхушкам многоэтажек и улетел в небо, постепенно укорачиваясь и возвращаясь в багровый шар за западной сопкой. Горизонт темнел, закатывая остывающий к вечеру шар за линию, чтобы он набрался сил и вспыхнул новой зарей на востоке.
       А пока небо темнело, нависая над городом и постепенно вспыхивало одной звездочкой, другой, третьей, покуда не появилось десять, сто, тысячи и миллионы. Еще не взошла Луна и звезды мерцали, словно спрашивали каждого – а что там в этой пугающей и манящей глубине космоса, вы знаете? Они спрашивали… Они не спрашивали, они звали нас, они обращались, как и мы к кому-то с другой стороны Вселенной. Неизведанность не отталкивало, оно пугало и манило одновременно, боялись, гордились и шли мы покорять небеса глубин.
       Возня с ядерными двигателями порядком поднадоела Муромцу и занимала сейчас больше времени, чем он бы хотел. Раздражали никчемные вопросы, недоверие и откровенное презрение некоторых маститых академиков с неприкрытым желанием втоптать в грязь и уничтожить не остепененного выскочку. Это почему-то их раздражало больше всего – даже не кандидат наук, а лезет куда-то еще. Но ничего не могли поделать старческие академики – государство стояло за молодым ученым, пресекая всякое злобное действие. Только и оставалось злословить, что они и делали в собственное удовольствие, везде и всюду называя Муромца недоучкой от науки.
       Он не обращал внимания на пустую болтовню, но больше не принимал у себя академиков, которые не прошли «курс обучения» у генерала Трофимова. Все больше появлялось сторонников у Муромца потому, как начали летать самолеты с его двигателями, ходить боевые корабли и подводные лодки. И постепенно начали звонить академики в его приемную с просьбой принять и поздравить ученого с великолепными открытиями в науке.
       В кабинет вошла Воронцова.
       - Илья, звонили из администрации Президента, завтра тебя ждут, встретят в аэропорту, и я уже заказала билет.
       - Билет? – переспросил он.
       - Да, сказали, чтобы ты прибыл один, охрана тебя доставит сразу к нему.
       - Летим вместе или не летит никто.
       Воронцова понимала, что спорить с ним бесполезно и внезапно пожалела Президента. Вдруг появятся разногласия, а этот ведь не уступит.
       У трапа самолета его встречал лично Малинин. Муромец этого не ожидал и остался очень доволен – все-таки не охрана, а сам заместитель директора ФСБ. Но он встречал ученого не как чекист, а как уважающий человек. Сразу же осадил охрану, которая пыталась не пустить в салон вместе с Муромцем Воронцову.
       - Владимир Петрович ждет вас через три часа, успеете переодеться и принять душ, - пояснил Малинин.
       В специально отведенном гостевом коттедже он созвонился с приемной Потанина и переговорил с личным секретарем. И все-таки к Потанину вошел один Муромец. Президент поздоровался за руку, пригласил присесть и начал разговор:
       - Меня радует ваша молодость, Илья Иванович, потому как вы уже многое делаете для страны и предстоит сделать еще больше. Ваши двигатели великолепны и выводят нашу боевую технику на новый повышенный уровень. Вы блестяще выполнили свои обещания в определенном аспекте и хотелось бы спросить о космосе, как обстоят дела на этом непростом поприще?
       - Нормально, - спокойно ответил Муромец, - все по плану и даже опережаем график. Через три года станем бороздить Вселенную.
       - Я слышал, что у вас возникали некоторые трения с академиками?
       - Трения? Нет, это не трения и, полагаю, мне необходимо объясниться. У меня в КБ тоже работают достойные ученые, профессора и академики в том числе. Но я подбирал их сам, воспитывал, именно воспитывал, Владимир Петрович, ибо у современного ученого должно быть совершенно иное мировоззрение. Должен произойти прорыв человеческого сознания из трехмерного миропонимания. А что сейчас у нас происходит в академии наук? Полный застой в этом самом трехмерном пространстве. Что сейчас нужно нашему академику, понятно, что большинству, а не всем. Имя, память и деньги – вот они три измерения. Имя – это Эйнштейн, Тесла, Ландау, Циолковский. Например, того же Королева, основоположника нашего ракетостроения, я не могу поставить в ряд этих лиц. Память – чтобы помнили десятки столетий. Я вызываю у академиков презрение – я даже не кандидат наук. Сейчас некоторые из них начали понимать, особенно с практическим применением моих двигателей. Звонят в приемную и просят принять с поздравлениями совершенных открытий. Хотят идти в ногу современности, но ученый должен дружить с ней в науке, а не на фуршете. Вы спросите любого из академиков, любого – что я открыл? Вам никто не ответит, не знают, но с поздравлениями уже лезут. Министр обороны, например, благодарил меня за самолеты. Академики тоже благодарят, но не за самолеты, а за открытия в науке. Какие открытия? Парадоксально, но они не знают. Главное быть в струе и неважно из чего она – нектара или мочи.
       Президент засмеялся…
       - Я понял, Илья Иванович, какая вам нужна помощь от государства?
       - Все материальные и финансовые вопросы решаются без проблем, спасибо. А помощь нужна – не мешали бы мне эти академики, а то с каждым из них начинается одно и тоже. Игра в верю-не верю, достали уже… И не тупорылость здесь сказывается вовсе – мировоззрение необходимо другое. Закончилось время трех измерений, по другим законам необходимо двигать науку. Ни я, ни вы сейчас ничего не изменим, сознание изменить не просто. Но оно измениться и изменится сразу, когда люди узнают о полетах к другим галактикам. Особенно если на борт звездолета взять десяток отпетых консерваторов и высадить их на планете созвездия Большой Медведицы, например. Поверят все и сразу, мгновенно переключив тумблер сознания.
       - Илья Иванович, я пригласил вас к себе в том числе и для совета. Как вы считаете, стоит наращивать мощь самолетов и кораблей, оснащая их вашими двигателями, или они все-таки не потребуются через пять-семь лет в связи с появлением звездолетов? И какова вероятность создания подобных звездолетов у иностранных государств?
       - О кораблях, способных летать со скоростью света и прорывать пространство, американцы и европейцы начнут реально думать лет через сто-двести, я не могу точно сказать. А один звездолет действительно сможет уничтожить, например, весь флот США за полдня. Но угроза здесь будет исходить не от американцев или англичан, это шелуха, даже не семечки. НЛО пожелают не допустить развитие цивилизации на нашей планете, но я думаю об этом и, полагаю, что наши звездолеты смогут им противостоять. Битва будет, но не с землянами, Владимир Петрович, и мы победим. Этого не избежать, человечество идет вперед и когда-то вступит на космическую тропу войны.
       - Вы считаете, что инопланетяне объявят нам войну? – спросил настороженно Президент.
       - Они не объявят, они станут уничтожать нас без всякого объявления. Сейчас мы им не опасны, а наши звездолеты могут действовать, как и они на нашей планете. Немножко похищать людей, иногда выводить из строя всю электронику самолета, когда пилот разбивается в непонятках, не имея возможности сообщить об этом на Землю. Но это мелочи, у них встанет другой главный вопрос – сможем ли мы их уничтожить своими звездолетами на их собственной планете? Сможем, а с учетом наших постоянных войн на Земле – мы для них потенциальные агрессоры. Примерно так, Владимир Петрович, станут думать инопланетяне.
       - А если не делать звездолеты?
       - Если не делать звездолеты, то их сделают американцы через двести лет и все равно будет война. Только тогда НЛО могут стать еще лучше.
       - Какова вероятность нашей победы?
       - Гитлер верил и проиграл. Сталин верил и победил. Я тоже верю.
       - Замечательный ответ, порадовали, называется, Илья Иванович. Ну да ладно, из песни слов не выкинешь, будем верить и надеяться. Мне сказали, что вы прилетели с Воронцовой…
       - Совершенно верно. Я сделал ей предложение руки и сердца, но она, подумав, отказалась. Заявила, что если выйдет замуж, то расслабится и не сможет меня охранять. Мы договорились сыграть свадьбу на первой же планете, где есть условия жизни, схожие с земными.
       - Вот даже как, - улыбнулся Президент и кивнул головой, Воронцову ввели в комнату.
       - Здравия же…
       - Вы присаживайтесь, Ангелина Ивановна, я пригласил вас не как полковника ФСБ, а как невесту Ильи Ивановича. Это правда, что вы дали согласие на инопланетную свадьбу?
       - Правда, - покраснев, ответила она.
       - Я вас поздравляю молодые люди, удачи вам.
       Воронцова в самолете изредка поглядывала тайком на Илью, чего раньше никогда не делала. Смотрела прямо и все. А сейчас она вспоминала первые дни знакомства, его бурное мальчишество в постели. Почему решилась искусить его? Не находила ответа на этот вопрос сегодня. Для лучшей и более удобной, комфортной службы или соблазнилась на молодость и стройную фигуру? Как бы то ни было, он превратился из неумелого мальчика в прелестного мужчину в постели. Заботился о ней в быту или на службе, она так бы и ходила в капитанах вместо полковника. Он познакомил ее с Президентом… Участие, доброта, отзывчивость веяли от него, а она вдруг по-настоящему поняла, что не любит. Столько сделано добра, а она не любит и не скажет ему об этом никогда, выполняя все его прихоти. Первая она у него женщина или не первая – точно сказать не могла, во всяком случае не энная. Может и он не любит ее, а привязался, считая секс любовью? Ангелина отвернулась к иллюминатору и тихо плакала, вытирая слезы платочком. Видимо, возраст брал свое, хотелось иметь свою семью с любимым, а не быть тенью великого физика. Она понимала, что каждая из служанок легла бы с ним в постель с огромнейшим удовольствием, многие женщины считали бы это за счастье. Может и она так рассуждала вначале, использовав его тело. Я соблазнила и предала отсутствием любви, - корила себя Ангелина, но ничего поделать с собой не могла.
      
       *          *          *
      
       Самолет поначалу хотели отправить на запасной аэродром в соседнем городе, но и там погода ухудшилась, пилотом пришлось все же сажать лайнер в Н-ске. Приземлились удачно и даже затормозили на начинающей обледеневать взлетно-посадочной полосе. Шквалистый ветер усиливался, кидаясь мокрым снегом. Мерзопакостная погода, но делать нечего.
       Муромец с Ангелиной нырнули в салон подкатившего Мерседеса, и кавалькада из трех машин понеслась к выходу, оставляя за бортом ветер и снег. Илья заметил слегка опухшие от слез глаза Воронцовой, но ничего не сказал. В «Электронике» все ждали от него каких-то сообщений, информации, все-таки в Москве был, но он молчал и работал по графику. Илья понимал, что если Президент не дал указаний лично, то они поступят через посредника от министерства обороны генерала Трофимова.
       Генеральный конструктор пригласил к себе ведущих специалистов, разрабатывающих двигатель будущего звездолета. Концепцию его и звездолета в целом он выработал давно. Речь шла об эфирном генераторе огромной мощности, имеющим постоянный электрический потенциал, не смотря на утечку энергии со временем. Его можно было бы назвать и генератором плотности, который действовал в ту или иную сторону. По ходу движения впереди себя он удаляет эфир, который давит на корабль сзади, а как известно скорость любого тела во Вселенной равна скорости света. Пилоты такого корабля не почувствуют практически мгновенного увеличения скорости до световой, потому что впереди ничего не мешает, не почувствуют никаких физических нагрузок, как пилоты ракет или обычных самолетов, которых тормозит воздух.
       Скорость движения можно увеличивать или уменьшать, можно зависать на любой высоте, создавая под собой равнозначную плотность. Генератор берет энергию из эфира и потому количество топлива для него бесконечно. Скорость света совершенно не устраивала Муромца, она не пригодна для галактических путешествий, которые могут длиться сто, двести, триста, миллион и более лет. Конечно, подобная скорость для Солнечной системы востребована и актуальна. Секунды делов и ты на любой планете. Но эфир давал возможность прорывать пространство, эту возможность только необходимо увидеть и понять правильно.
       Муромец помнил, как впервые объяснял профессорам свою концепцию. Они сидели и слушали с открытыми ртами большинство известных фактов в интерпретации другого мировоззрения. Каждому из присутствующих было известно, что темная материя способна собираться в громадные сгустки и участвовать в гравитационных взаимодействиях. А плотность равномерно распределенной темной энергии может меняться в пространстве и времени. Необходимо лишь научиться создавать искусственно сгустки энергии в необходимом месте и благодаря ей прорывать пространство на необходимое расстояние. На сто световых лет или на два миллиона. Сгусток выбрасывал корабль с определенной силой на определенное расстояние. Профессора понимали его, но даже здесь нашлись вопросы с целью загнать в тупик руководителя. Приводили пример первых космонавтов, пробывших в космосе всего-то восемнадцать дней. Восемнадцать дней отсутствия земного притяжения привели к двум годам реабилитации на Земле. Но Муромец разъяснял с улыбкой, что на корабле будет действовать сила земного притяжения. Мы закачаем в оболочку звездолета темную материю в количестве, обеспечивающим силу тяжести Земли. Нет перегрузок при ускорении, нет невесомости…
       Концепция понята и принята профессорами, которые восхищались идеями Муромца. Просто и гениально – восторгались они. Но идеи требовали множество расчетов и вычислений, чем сейчас и занимались ученые, претворяя в жизнь мечты о космосе.
       Генеральный конструктор выслушивал, подсказывал, подталкивал, где-то ругал не злобно, а где-то хвалил. Он понимал главное – люди приняли и загорелись его идеями, каждый стремился вложить свой труд в создание инновационного корабля. Никто не сомневался, что звездолет будет сделан и полетит осваивать космические дали на благо России, на благо русского народа, на благо всего человечества.
       Но после поездки в Москву Муромец стал беспокоиться от своих же сказанных слов об инопланетянах. Как известно, НЛО иногда зависают над какими-либо земными объектами. Особенно над атомными проектами, вычисляя их особо чувствительными дозиметрами еще в космосе. Сканируют, убеждаются в собственной безопасности и оставляют объект без внимания на какое-то время.
       Никто не даст гарантий, что инопланетяне не просканируют ангары «Электроники» в будущем, где станут производится современные звездолеты. Что они предпримут? Они элементарно не оставят камня на камне от ангаров и лабораторий. Стоит только отлить первый корпус известной летающей тарелки и инопланетяне, если появятся, то разнесут все в пух и прах. Он немедленно вызвал к себе завхоза, Трофимова и Игнатова.
       Новый заместитель по АХЧ, Игнатович Валерий Семенович, прибыл первым, за ним вошли генералы Трофимов и Игнатов. Посмотрели с непонимание на завхоза – наверное, чем-то должен их обеспечить для дела.
       - Игнатович, - почему-то раздраженно стал говорить Муромец, - необходимо найти, достать, хоть из-под земли выкопать листы углепластика и покрыть им крыши и бока ангаров, а также здание основного КБ. Все покрыть, кроме оконного стекла. Срок исполнения – вчера. Все понятно?
       - Понятно, - ответил испуганный завхоз.
       - Свободен, - все еще резко говорил Силуанов и пригласил генералов присесть.
       Он молча подошел к окну, постоял немного, повернулся, походил по кабинету и потом присел в кресло. Заговорил устало и нервно:
       - Мне нужны четыре скорострельные зенитные установки, например, корабельные, и, естественно, боевой расчет к ним. Зенитно-ракетные комплексы для четырнадцати-шестнадцати крылатых ракет ближней дальности с командой. Командир над этой группой ПВО в подчинение Игнатову. Вам, Трофимов, все это в армии взять, вам, Игнатов, принять и установить по четырем углам на территории «Электроники». Подберите хорошего командира, чтобы в компьютерах разбирался, в навигации, технике и физике, естественно. Вопросы.
       - Зачем все это, для какой цели? – спросил генерал Трофимов. - Любой вопрос решается лучше, если знаешь конечную цель.
       - Конечная цель у нас одна – полет к звездам, - с улыбкой ответил Муромец и снова нахмурился, - шарики воздушные стану сбивать, понятно? Не тороплю по срокам, но через две недели установки должны прибыть с командой на постоянное место службы.
       - Извините, Илья Иванович, министр потребует от меня пояснений для созданий отдельной роты противовоздушной обороны, что я ему скажу? – спросил взволнованно Трофимов.
       - Если твой министр не понимает, то пусть обратиться к Президенту, я не собираюсь тут в няньки играть, свободны.
       Генералы вышли, переглянулись, словно каждый спрашивая друг друга – что это с ним? Никогда так не вел себя Муромец. А он действительно нервничал, сильно нервничал. Напрягала ситуация с Ангелиной. Илья не только разбирался в физике, но и умел чувствовать человека. Мысли он не читал, но почти всегда предугадывал действия и понимал состояние собеседника. С поездкой в Москву что-то надломилось в душе Ангелины, он это чувствовал, хотя она и не подавала вида. Хотел, как лучше, а получилось, как всегда, вздохнул он. Встреча на высшем уровне явилась катализатором. Он понял, что его не любят, ценят и спят только из уважения. Не из-за должности, иначе бы решение принял быстро и жестко. Рассуждай, не рассуждай, а придется решать вопрос хирургически. Он вздохнул еще раз и вызвал Ангелину к себе.
       - Геля, извини, но наши годы бегут без оглядки… Ты москвичка и не можешь торчать всю жизнь здесь, в Н-ске, тебе надо выходить замуж, создавать свою семью, рожать и воспитывать детей. Первым же рейсом ты улетаешь в Москву, я так решил. И помни, что я остаюсь твоим другом, ты можешь звонить мне в любое время. Всегда буду рад услышать голосок твоих детей и твой, конечно. До свидания, Геля, я не приеду проводить тебя в аэропорт. Дела…
      
       *          *          *
      
       Министр обороны получил информацию о просьбе Муромца, но не спешил ее выполнять. Генерал Трофимов ничего толком не объяснил, а звонить в Н-ск не хотелось. Честно сказать – жлоба давила, все-таки он министр, а не какой-то там генеральный конструктор. Он закинул удочку на очередном приеме у Президента.
       - Тут Муромец требует зенитные установки… не понятно – середина страны и никаких вражеских самолетов…
       Президент сразу вспомнил разговор с Муромцем. Его тоже напрягала мысль об инопланетянах и возможной войне с ними. Рассуждения логичны, но жизненный и политический опыт подсказывали ему, что все не так плохо, как кажется с первого взгляда. Но обезопасить себя необходимо. Он спросил резко:
       - И сколько времени ты затягиваешь решение этого вопроса?
       - Нисколько, - солгал министр, - только что получил информацию.
       Президент не поверил, но допытываться не стал.
       - Просьбу необходимо выполнить в кратчайшие сроки. Ну, что стоишь? Иди, выполняй, это для тебя сейчас главнее всего.
       Министр ушел, не поняв сути, но сообразил, что Президент в курсе. С этим Муромцем лучше не связываться. Он напряг подчиненных и вскоре установки с личным составом прибыли в Н-ск. Командир отдельной роты ПВО доложил генералу Игнатову, которому теперь подчинялся, о прибытии. Игнатов удивился, потом внутренне возмутился, остыл и потом согласился с таким выбором. Молодому офицеру, не прослужившему еще и года, досрочно присвоили звание старшего лейтенанта и отправили в Н-ск. Но убеждало другое – офицер кандидат технических наук, а с этими учеными разобраться сложно. Муромец просил же офицера с понимание техники.
       - Понимаете, старший лейтенант, я ваш командир, но не главный здесь и задачу вам буду ставить не я. Здесь командует всем Илья Иванович Муромец, он сугубо гражданский человек, он всем здесь командует. И мной, и генералом Трофимовым, и профессорами, и академиками. Он ученый, а не военный. Его просьбы не оспариваются и не могут быть мной отменены. Он мои приказы отменить может. Это понятно?
       - Так точно, товарищ генерал- майор.
       - Ладно… пойдем, доложишь главному сама.
       - А как к нему обращаться, по фамилии или имени отчеству, если он не военный?
       - Товарищ генеральный конструктор, так будет правильно, - ответил со вздохом Игнатов.
       Воронцову отправили, теперь появилась эта. Офицер, кандидат наук, эх, был бы я помоложе… Огонь, красавица девка, как отпустили такую? Видимо разбирается в технике и решили ублажить Муромца. На такую посмотришь и вся служба с Уставами из головы вылетает. Нельзя таких в армию брать, нельзя, должен же быть какой-то предел красоты… Игнатов снова вздохнул.
       Они вошли в кабинет, и старший лейтенант растерялась, спросила шепотом Игнатова: «Кому докладывать, где этот главный»? Генерал понял, о чем подумала девушка и подсказал тоже шепотом: «Этот молодой и есть генеральный конструктор, не сомневайся». Несколько секунд она все же стояла в сомнениях, но потом подошла строевым шагом и доложила:
       - Товарищ генеральный конструктор, старший лейтенант Швецова, представляюсь по случаю назначения командиром отдельной роты ПВО.
       Муромец даже растерялся, не ожидая увидеть в роли командира роты женщину, а тут такая красавица.
       - Что там надо ответить-то? – спросил он у Игнатова.
       - Вольно, - улыбнулся генерал, - и предложите присесть, если считаете необходимым переговорить, однако, с младшими офицерами обычно разговаривают стоя.
       Муромец встал…
       - В смысле – она стоит, а вы сидите, извините, тоже запутался.
       Игнатов даже покраснел. Но Муромец подошел, пододвинул кресло и пригласил присесть.
       - Как вас по имени отчеству?
       - Старший лейтенант Швецова Вероника Николаевна, - отрапортовала она, вскочив.
       Муромец снова усадил ее в кресло.
       - Давайте, старший лейтенант Швецова Вероника Николаевна, мы договоримся с вами следующим образом – я человек гражданский. У себя в роте вы офицер, а приходя ко мне, вы гражданское лицо и разговаривайте со мной как все невоенные люди. А то заставите краснеть, когда я проколюсь на каком-нибудь Уставе воинской службы. Согласны?
       - Так точно, согласна, товарищ генеральный конструктор.
       - Это хорошо, - с улыбкой кивнул он, - только без «так точно» и зовут меня Илья Иванович. А сейчас мне бы хотелось знать – почему именно вас направили на службу ко мне? Ваше личное мнение по этому вопросу.
       - Догадываюсь, что у роты будут какие-то особые функции, связанные с техникой, электроникой или что-то подобное. Более сложные настройки управления… Мне кажется, что вы меня понимаете, я кандидат технических наук – вот и отправили. Заместитель у меня кадровый офицер, майор и ему, наверное, обидно. Тем более, когда командир девушка.
       - Как вы попали в армию? – спросил Муромец.
       - Физмат университета, «ученая» рота, где есть возможность заниматься наукой, защита диссертации по теме электромагнитного излучения, перевод к вам. Командиром никогда не была и считаю…
       - Понятно, - перебил ее Муромец, - поэтому вам и втюрили кадрового офицера в замы. Сегодня обживайтесь, задачу завтра поставлю непосредственно в роте. Свободны.
       Швецовой показали и выдали ключи от двухкомнатной квартиры – живите. Но отнеслись с пониманием – в квартире голые стены. Предоставили временно общежитие с мебелью и посудой. Многое не понимала девушка – она пошла в армию, чтобы заниматься наукой, на гражданке ей практически ничего не светило. Кто-то очень здорово придумал эти «ученые» роты, она защитила кандидатскую диссертацию и оказалось неизвестно где в качестве командира отдельной роты ПВО. Объяснили, что это не простая рота, что подтехнарить там кое-что придется, приказали и отправили. Она не понимала, но пока решила не возмущаться. Подожду немного и определюсь, решила она. Минимальный год уже отслужила, так что могу уволиться в любую минуту. Только одно смущало – дали квартиру. Где она еще сможет получить бесплатно пусть и государственное пока жилье?
       Она сразу поняла, что Городок, как его называли в Н-ске, это интеграция КБ с производством. Но что они изобретают и производят, для чего устанавливаются скорострельные зенитные пушки и крылатые ракеты «земля-воздух»? Кого собираются сбивать в середине земли русской? А этот Муромец… генеральный конструктор… Предполагала увидеть старца или хотя бы крепкого, но седого мужчину, а этот ей ровесник. Командует профессорами и академиками, но как он смог так быстро защитить докторскую? Кандидатскую без вопросов, но сейчас запрещено присваивать ученую степень через ступень. Красавчик, но как мне поговорить с ним о науке, изобретениях без условностей начальник-подчиненный? Красавчик… она хмыкнула… а что – вполне симпатичный парень!
       Муромец, нервничая, хлопнул ладонью по столу. Необходимо сосредоточиться над электронной начинкой будущего звездолета, а голова перестала соображать, думая об этой чертовой Швецовой. Все уже схематично продумано – вид, оболочки, то есть корпус, двигатель. Детали доработают под корректировкой профессора с сотрудниками. Остались электроника – приборы управления – и оружие обороны-наступления. И тут эта чертова Швецова… Блин… долбанный министр обороны… не мог направить мужика или бабу без ослепляющей красоты. Без ослепляющей красоты… он хмыкнул от собственного сравнения. Нравится девушка и что теперь – не работать? Илья взял себя в руки, пытаясь сосредоточиться снова, но вместо управляющего компьютера опять возникало лицо девушки. Это от длительного воздержания, решил он, надо расслабиться и все пройдет. Дома две горничные и повар – уже намекали и любая ляжет в постель с удовольствием. А потом что – увольнять их? Нет, лучше познакомиться с кем-нибудь в ресторане… Да, и намотать на член всякой заразы… Тьфу ты нуты… лезет всякая ерунда в голову. Это не ерунда, это природа!
       По приказу Муромца Швецову вернули в кабинет.
       - Вероника Николаевна, насколько я понял, вы пошли в армию, чтобы заниматься наукой. Как вы тогда стали командиром этой роты, приказали и отправили?
       - Приказали, - ответила она, - но и я согласилась. Мне объяснили, что потребуются технические знания, а майор, мой теперешний заместитель, не справится с ними. Он кадровый офицер, а не ученый технарь.
       - А вы, значит, ученый технарь… Ваша кандидатская на тему электромагнитного излучения… Что если я попрошу вас создать мощную электромагнитную пушку?
       - Электромагнитную пушку? – переспросила удивленно Швецова, - да, я слышала о рельсотронах с мощным электромагнитным ускорителем, позволяющим разогнать снаряд до нескольких километров в секунду. У обычных пушек скорость составляет несколько сот метров в секунду. Я не задавалась вопросом о рентабельности подобных рельсотронов в виду наличия ракет разной степени дальности. Рельсотрон интересен с научной точки зрения, но получит ли он путевку в реальную жизнь? Американцы, как и мы, занимаются этим видом оружия и наверняка есть уже определенные наработки, позволяющие примерно сравнить разрушающую силу снаряда, дальность полета и, главное, стоимость с имеющимися ракетами. Отсюда и необходимо исходить. Рентабельно – займусь с удовольствием.
       Муромец с возрастающим интересом наблюдал за старшим лейтенантом. На девушке форма сидела прелестно. На ней и куль бы сидел замечательно, подумал Илья.
       - Мне нравится, как вы рассуждаете и думаете, вполне логичный ход мыслей без политической подоплеки.
       - Без политической подоплеки? – переспросила Швецова.
       - Да, - ответил Илья, - это когда ответ есть, а сути нет.
       - Разрешите вопрос, Илья Иванович?
       - Конечно, спрашивайте.
       - Как вам удалось защитить докторскую диссертацию? Наверняка университет, кандидатская, а на докторскую не хватает времени…
       Муромец улыбнулся, ответил с удовольствием:
       - Вы знаете, Вероника Николаевна, у меня нет никакой ученой степени. Вас это смущает или напрягает?
       - Я не знаю, что вам ответить, - честно призналась она.
       - Это хорошо, когда человек не юлит и не лжет. Но пропустим веху ученых степеней и перейдем к серьезному разговору. Я лично никогда не видел, но много раз слышал об НЛО. Говорят, что пилоты самолетов, встречавших эти объекты, рассказывают практически одно и тоже – отказывает электроника, все приборы перестают работать, корабль инопланетян исчезает и все функционирует снова. Ну, а если не исчезает, то никто и ничего не рассказывает по причине невозврата на аэродром. Что вы об этом думаете, Вероника Николаевна, какова причина временных неисправностей?
       - Я полагаю, что НЛО использует сильное направленное электромагнитное поле. Волны прерывают привычный ритм работы электроники, об электромагнитном излучении свидетельствуют и рассказы очевидцев, которые говорят о голубоватом свечении или пробегающих своеобразных молниях вокруг летающих тарелок. Но это всего лишь предположения со слов существующих или несуществующих людей.
       - Это правильно, - согласно кивнул головой Муромец, - но я предлагал вам создать совсем другую электромагнитную пушку, не рельсотрон, разгоняющий снаряд до небывалой скорости. Настоящую электромагнитную пушку, способную концентрировать энергию и передавать ее на расстояние. При ударе молнии остаются электрометки входа, а мне необходима энергия нескольких или десятков, сотен молний без узкой направленности, оставляющей метки. То есть регулируемая энергия по силе, дальности и ширине поражения. Возьметесь?
       - Я попала в кинофильм «Гиперболоид инженера Гарина»? Извините.
       - Вы попали в мое КБ, - нахмурился Муромец.
       - Илья Иванович, еще раз извините, но где взять такое количество энергии?
       - В эфире, как говорил Никола Тесла. Кстати, я специально искал и не нашел никаких данный о существовании у него ученых степеней. Вы не в курсе?
       - Я чего-то не понимаю, - вздохнула Швецова, - но грозовые облака тоже где-то берут электричество. Природа молний считается хоть как-то изученной. Вот именно – хоть как-то, а надо бы лучше. Каким образом за тысячные доли секунды с миллиардов мелких частиц, расположенных в километровых объёмах собирается энергия разряда в миллионы вольт и сотни тысяч ампер?
       - Вот и изобретите такой сборник, - с улыбкой ответил Муромец, - только не для грозовых облаков, а для обычной погоды на Земле и в космическом пространстве. Пока в вашей голове все туманно и расплывчато, но если возьметесь, то я подскажу основные вехи работы.
       Швецова задумалась. Никола Тесла, эфир… Эйнштейн отрицал существование эфира, а Муромец предлагает черпать энергию из него. Электромагнитная пушка, но не рельсотрон для разгона снарядов, а настоящая передача энергии на расстояние. Это круто, это архи круто, ради этого стоит жить.
       - Я согласна, но как быть со службой?
       Муромец довольно улыбнулся.
       - Прелестно, Вероника Николаевна, прелестно. Сегодня пишите рапорт на увольнение и завтра выходите на работу в КБ, генерал Игнатов обо все позаботится. – Он взглянул на часы. – Кстати, я еще не обедал, а вы?
       - Я тоже.
       - Едем ко мне, - безапелляционно произнес он, - столовая уже закрылась, проболтали мы с вами, а кушать надо. И даже никаких отговорок.
       Обед за разговорами затянулся и плавно перерос в ужин. Швецова слушала, открыв рот, спрашивала, высказывала свое мнение, чаще всего невпопад и это нравилось Муромцу. Нет, не то, что она ошибалась, а то, что она думала и умела это делать неплохо. Засиделись допоздна. Илья не отпустил девушку одну в общежитие и ей постелили в свободной спальне.
       Вероника лежала с открытыми глазами, вспоминала, думала, рассуждала. Как одновременно сложно и просто устроен этот мир. Вчера еще была в Москве, а сегодня в Н-ске. И не просто в Н-ске, а в коттедже великого ученого. Служила в армии, стала командиром роты, так и не приступив фактически к своим обязанностям. А сегодня ей предложили работу по интереснейшей теме. Муромец переворачивает ученый мир своими открытиями, она слышала о компактных ядерных двигателях, сам принцип не нов, но надо изобрести металл, способный удержать ядерную реакцию внутри. Какой невероятной прочностью он должен обладать, чтобы удержать внутри себя цепную реакцию. Это в теории-то представить сложно, а практически сделать по силам только невероятному гению. И он еще говорит, что это семечки. Планировать полет звездолета в ближайшие годы… Как же у него мозги поместились в черепную коробку?
       Швецова лежала с открытыми глазами в темноте и захотела пить. Она накинула халат и тихонька вышла из спальни, спустилась вниз по лестнице и услышала разговор, замерла. Где-то в стороне говорили не громко горничные.
       - Сука, ты представляешь, какая сука… Все бабы хотят к нему в спальню, а ей, видите ли, надо постелить в отдельной комнате. Первый раз в жизни он привел в дом девушку, а она, стерва, легла в другой спальне.
       - Чего ты слюной через край брызжешь, все равно нас он не хочет иметь, ты сама в этом убедилась не раз. Пусть с этой стервой московской будет.
       - Так я не про это, я про то, что не легла с ним. Все хотят, а ей в другой спальне стели. Башку бы отвернула собственными руками за отказ гению.
       - Так он ее может и не звал в постель…
       - Ты дура что ли – в дом позвал, чтобы ночью дрочить в одиночестве?
       - Фу… сама дура, спать пошли.
       Шевцова еле-еле успела забежать наверх, чтобы ее не заметили, тихо открыла дверь и нырнула под одеяло. Попила водички, называется. Утром она смотрела на него уже не только как на ученого начальника. Мужчина в полном расцвете сил очень нравился ей.
      
       *          *          *
      
       Снежинки-пушинки падали, кружились и застилали постепенно землю, дома, деревья. В лесу лисы довольно щурили глазки – теперь не только по нюху, но и оставленным следам можно выслеживать зайцев и мышей. Белый снег, еще не запорошенный сажей в городе, тоже вызывал светлые и энергичные чувства у жителей. Время безвозвратно бежало, оставляя позади себя историю, и устремлялось в неизвестное будущее.
       Муромец тоже упорно шел вперед, оставляя позади себя историю теоретических выкладок, расчетов, опытов и проверок. Вовсе не просто создать корпус корабля и вставить двигатель, необходимо научить его летать, научиться управлять им. Электронная начинка важна не менее двигателя, это сердце и мозг воздушного судна. Кораблю требовался компьютер, мощное и быстродействующее устройство, позволяющее рассчитывать расстояние, траекторию, работу двигателя для конкретной скорости, помнить карту Вселенной и прекрасно ориентироваться в ней. Компьютер в тысячи или сотни тысяч раз превосходящий известные подобные устройства на планете.
       Общеизвестной информацией стала китайская ЭВМ, созданная в 2013 году с названием Tianhe-2, которая занимает сейчас первое место среди лучших компьютеров мира. Цена в 390 миллионов долларов и габариты спортзала не прельщали Муромца даже своей производительностью. Ему требовалось компактное устройство, такая маленькая коробочка в миллионы раз превосходящая китайскую громадину по мощности. Явления квантовой суперпозиции и квантовой запутанности для передачи и обработки данных давно будоражат умы ученых. Но пока еще никто не создал молекулярного или квантового компьютера. Кто-то отодвигает реальное создание такого компьютера на пятилетку, кто-то говорит о двадцати годах, но человечество не готово еще к подобному прогрессу, не тот уровень развития, а говорить можно о многом.
       Муромец работал над созданием устройства в спокойном и плодотворном режиме. Его одаренный мозг находил решения, не отвлекаясь на вторую главную проблему настоящего дня. Илья ожидал и боялся не успеть изобрести и сделать электромагнитную пушку, которая бы смогла защитить Городок от инопланетной агрессии. В этом ему помогала Швецова, так удачно появившаяся в Н-ске. Он думал о ней постоянно, но так ни разу и не общался после первой длительной встречи. Они кратковременно пересекались по служебным вопросам и не находили повода для более близкой беседы. Хотели, желали и стеснялись. Иногда Вероника смотрела на него и внутренне умоляла – но сделай же первый шаг, пригласи куда-нибудь… А он лишь отдавал указания и не мог решиться. Дети, сказал бы кто-то.
       Илья задержался на работе и последним уходил из офиса. Видимо, перемкнуло в голове что-то у ученого и ноги сами шли в сторону от дома.
       Вероника развесила махровое полотенце сушиться, которым вытиралась после душа перед сном. Раздался звонок, она удивилась, накинув халатик на голое тело. Кто бы это мог быть? Открыла дверь и отпрянула в изумлении. Илья переступил порог без приглашения, захлопнул дверь локтем, уставившись на юное создание в халатике, пахнущее свежестью банного шампуня, схватил ее на руки, приподнимая, и впился в губы.
       Зарегистрировались они без особых торжеств, празднуя свадьбу в узком семейном кругу. Зинаида Петровна и Борис Николаевич – родственники Ильи. Семейство Пермяковых и, естественно, папа с мамой Вероники. Светлана Григорьевна и Николай Игнатьевич прилетели из Владивостока. Вероника никогда не была москвичкой и попала в Подмосковье благодаря школьным способностям вундеркинда. Отец ее командовал батальоном морской пехоты, а мама, как и Зинаида Петровна, работала медсестрой.
       Отшумели основные поздравительные тосты, откричались «горько» и застольная свадьба плавно перешла в бытовые разговоры. Родственникам половинок, не знакомых ранее друг с другом, хотелось знать побольше о новой родне. И как обычно бывает на многих гулянках компания разделилась по интересам. Женщинам интересно было поговорить о медицине разных городов и регионов, мужчины тоже общались с интересом, а молодые разговаривали с четой Пермяковых.
       На следующее утро завтракали всей большой семьей. Шевцовы чувствовали себя не в своей тарелке – не привыкли и не знали, что делать, когда за спиной стоят служанки, стеснялись задавать вопросы при них. Муромец понял и попросил прислугу уйти.
       - Это не роскошь, папа, мама, - объясняла Вероника своим родителям, - мы с Ильей работаем много и некогда убирать дом, готовить пищу.  И Илья не нанимал их, им платит государство, а не мой муж. Прислуга и до меня была – кто-то же должен убирать, стирать, мыть и готовить еду.
       - Н-ск сделали закрытым городом, меня, морского офицера, проверяли долго и дали разрешение на въезд не сразу, - перевел разговор на другую тему Швецов, - работать у вас не опасно?
       - При чем здесь опасность, папа? – не поняла Вероника.
       - Ядерные двигатели, радиация все-таки, - ответил он. – И не пойму я совсем – девчонка командир отдельной роты ПВО, которой я бы и одним солдатом не позволил командовать, подает рапорт и становится гражданским человеком? Что у вас здесь происходит?
       - Игнатов не слышит, слава Богу, - переглянулся с Вероникой Илья и засмеялся, - он бы вас давно на заметку взял.
       - На заметку, за что, он особист что ли? – поинтересовался Швецов.
       - Работа у него такая, - ответил Илья, - а радиации никакой нет совершенно, это факт.
       - Скажите, Илья, дочка говорила, что вы вместе работаете. Вы тоже кандидат наук, физик? – спросила Светлана Григорьевна.
       - Нет, Светлана Григорьевна, я не кандидат наук, но работаем мы вместе, это правда. Хотите посмотреть наш Городок и Н-ск? Вы с нами? – он посмотрел на своих родственников.
       - Нет, Илья, мы домой, ты вызови нам машину. Что завтра планируешь делать? - спросил дядя.
       - Завтра мы с Вероникой на работу…
       - Завтра же суббота… - перебил его дядя, - хотя бы три дня медовых, совсем вы заработались, детки.
       - Суббота, но что поделать – надо, сам знаешь, - ответил Илья.
       - Мы, наверное, Илья не поедем смотреть город, - произнесла Светлана Григорьевна, - мужа только на три дня отпустили с учетом дороги и завтра нам уже улетать. Там аврал у них, черт те что творится, на свадьбу дочери десять дней отпуска не могли дать. Кошмар… Лучше побудем с ней.
       - Конечно, Светлана Григорьевна, конечно, три дня с дорогой мало. Мой адъютант позвонит командующему Тихоокеанским флотом и все решит, вам, Николай Игнатьевич, предоставят полный отпуск.
       - Ваш адъютант – разве вы военный? – удивился Швецов, - и потом – адъютанты только у генералов бывают. Ничего не пойму – это розыгрыш такой?
       Вероника загадочно улыбнулась и прижалась к мужу.
       - Папа, Илья гражданский человек, но в заместителях у него генералы, начальник охраны генерал-майор ФСБ.
       Ошеломленный Швецов некоторое время смотрел на зятя, потом на жену, дочь и снова на зятя. Спросил неуверенно:
       - Генеральный конструктор чего-нибудь? Имеете отношения к нашей «суматохе»?
       - К какой суматохе, ты о чем, Паша?
       Муромец пояснил с улыбкой.
       - Батальон вашего мужа, Светлана Григорьевна, передислоцировали временно в другое место для выполнения особо важного задания. Ничего там особо важного я не вижу, раздули секретность из ничего. Но ваши адмиралы чувствуют себя торжественно нахохленными, того и гляди, что за квохчут скоро, как индюки.
       - Паша, ты ничего об этом не говорил?
       - Не говорил, Света, не говорил. Потому, что мы сразу сюда прибыли. Да, батальон перебросили на три месяца в район ремонтных доков и что?
       - Николай Игнатьевич, вы командир батальона морской пехоты, - Муромец решил перевести разговор в несколько иную плоскость, - комбат – не комдив, приходится и самому иногда с личным составом бегать. А не тридцать лет уже. Может быть вас перевести сюда на более спокойную работу, но ответственную службу? Моря здесь нет, но найдем, чем заняться. Выслуга у вас есть, но, полагаю, на пенсии сидеть не желаете. У нас и поликлиника своя имеется, медсестры нужны, квартиру дадим. Что скажете, господа родители?
       - Надо подумать, узнать, что за должности, - ответил Швецов.
       Илья пригласил генерала Игнатова и оставил их вдвоем с тестем. После беседы Николай Игнатьевич принял решение не оставаться. Он пояснил:
       - Спасибо, конечно, Илье за предложение, но я вынужден отказаться. Все-таки я командир батальона, а здесь мне предлагают роту. Согласен – отдельная рота по статусу батальон, но все-таки рота и при том морской пехоты, а не жандармерии, извините.
       - Это вы зря про жандармерию, Николай Игнатьевич, - возразил Муромец, - я понимаю, что в армии особистов не любят в том числе и честные офицеры. Никому неприятно, когда копаются в твоем нижнем белье с ухмыляющимися при этом рожами. Копаться приходиться, но вот выражение лица бы еще поменять при этом. Ладно, разговор у меня к вам, Николай Игнатьевич, приватный будет, пойдемте.
       Мужчины ушли на третий этаж в бильярдную, оставив женщин одних в зале. Дочери с матерью всегда найдется тема для беседы.
       - Решение принимать вам, - начал разговор Илья, - но хотелось бы кое-что разъяснить сначала. Вашему батальону поручена жандармская функция, как вы выразились сами, охранять какую-то лодку на стапелях. Лодка атомная с работающим реактором, который в одну секунду тумблером не выключить. Ее подняли на стапеля, чтобы поменять корпус и двигатель, то есть убрать этот небезопасный и большой размерами атомный моторчик. Ракетный подводный крейсер стратегического назначения с маленьким, компактным, безопасным и мощным ядерным двигателем, с новым корпусом, способным выдержать прямое попадание ракет противника или любой глубинной бомбы. Такой крейсер с баллистическими атомными ракетами на борту может нырнуть на любую глубину и всплыть у берегов Америки. Представляете ажиотаж на американской военной базе, когда среди собственных кораблей всплывает русская лодка с ядерным оружием на борту? Показалась и нырнула обратно на глубину. Паника, поиски, прочесали все дно гребенкой и ничего не нашли. Прекратили поиски, а она вновь всплыла. Об этом можно говорить долго, но я хотел сказать, что корпус позволяет быть невидимым и выдерживать любое давление, в том числе взрывные поражающие факторы, а мощный двигатель увеличивает скорость хода и автономность в разы. Представляете, на сколько увеличивается мощь наших военно-морских сил?
       - Здорово, но вам-то откуда это известно, Илья? – спросил Швецов.
       - Оттуда, что я автор этого корпуса и двигателя, здесь, в Н-ске все проектировалось и сейчас устанавливается на конкретных лодках. Могу добавить, что подобное происходит не только на Тихоокеанском флоте, но и на Северном, Балтийском, Черноморском. Модернизируются и надводные корабли. У меня в КБ работают профессора, академики – делаем, что можем, в том числе и в авиации. Но мешают мне сильно, Николай Игнатьевич, сильно мешают.
       - Мешают? – удивился Швецов, - если вы говорите правду, то вас надо носить на руках.
       - На руках, - усмехнулся Илья, - да, носят на вставленных в колеса палках и вообще пытаются уничтожить. Демократия порождает вседозволенность и гниение общества, телевизор смотреть противно – то там губернатора посадили, то здесь, то там сотни миллионов похитили, то в квартире миллиарды налом нашли. Вы думаете, что ученый мир светел и чист? Ошибаетесь, там почище других грызутся, в глотку вцепляются и стараются добиться не только славы, но и денег. Конструкторы атомных подводных лодок, их по пальцам пересчитать можно, по проектам, профессора, академики, а тут появляется какой-то неизвестный Муромец, Мальчиш-Кибальчиш или былинный богатырь из сказки.  И реакция последовала однозначная – ату его, ребята, ату. Но есть заказы, Президент меня поддерживает и мое КБ живет, слава Богу. Ваша дочь, Николай Игнатьевич, соображает получше любого профессора и мне здорово помогает. Но все это прелюдия – ядерные двигатели, подводные лодки, корабли и самолеты. Главное занятие у меня совершенно другое. И когда я подойду к его логическому завершению – меня наверняка постараются убрать. Нет, не физически устранить – административно. Я генеральный конструктор и меня элементарно снимут с должности. Наградят, естественно, и отправят, например, совершенствовать бронетанковые войска. Военно-морской флот и авиацию я усовершенствовал, а до танков руки не дошли. Вот туда с почетом и отправят.
       Швецов смотрел на зятя и пока соображал туго. Какая главная задача и почему плохо усовершенствовать танки? Он не понимал «вес» атомной подводной лодки и танка. В том и другом КБ могут работать академики, но выделяемые государством денежные средства совершенно другие… всё другое.
       - Разве не почетно создавать танки? – спросил Швецов.
       - Конечно почетно, кто бы говорил, - усмехнулся Илья, - давайте мы вас, Николай Игнатьевич, с почетом назначим командиром стройбата. Как вы на это смотрите?
       - Морская пехота – элита армии, а вы меня в строительный батальон? Не стыдно, зятек?
       - Разве стыдно служить в стройбате? Я подводные лодки делал и ракетные крейсера, а меня на танки с почетом. Вас в стройбат с честью. Чего в этом плохого?
       - Извини, Илья, не подумавши ляпнул, - хмуро извинился тесть.
       - А-а-а, - махнул рукой Муромец, - разве в этом дело?.. Мы с Вероникой сейчас звездолеты делаем и собираемся через два года произвести конкретную летающую тарелку. Полететь на ней к синему созвездью Андромеды, например, или к Большой медведице. Звездолет мы сделаем, а летать на нем захотят другие. Потому, как на других планетах могут быть дюны не из песка, а из золота, на реках не каменная галька, а из рубинов, алмазов и изумрудов. Летать, конечно, космонавты будут, но драгоценности сдавать одним, а травки и пойманных букашек для изучения другим. Им деньги станут нужны, а не мощь России. А нас на танки, но с почетом и последующим полным забвением. Кроме Вероники мне не на кого опереться, а если бы вы служили здесь, то нам было бы намного легче. Тогда Мальчиш-Кибальчиш мог бы и продержаться.
       - Каким образом я смогу помочь?
       - Если меня захотят уволить, Николай Игнатьевич, то наверняка это сделают по типу силового захвата с последующим почетом и забвением. Заблокируют в кабинете и выведут за территорию, где я не смогу управлять ни своим КБ, ни звездолетами, ничем. А если я смогу добраться до звездолета с вашей помощью, то некоторые замешанные в этом высокопоставленные лица сядут в тюрьму. Вы спросите – не начну ли я физическое уничтожение своих противников из звездолета? Отвечаю – нет. Звездолет – это своеобразный неуязвимый командный пункт, из которого я смогу связаться с Президентом, например, а он поддержит меня. В другом варианте Президент узнает о случившемся слишком поздно, имея звездолеты в своем активе они, скорее всего, уберут и его. И не обязательно физически. Мой звездолет сможет противостоять всей армии и победить. Вы представляете, что это за сила? Одна единица, которая может уничтожить НАТО за сутки полностью со всеми самолетами и пароходами. Вы со мной и Вероникой или едете во Владивосток.
       - Конечно, я остаюсь.
      
       *          *          *
      
       Время в работе летит незаметно. Пробегают минутки, часы, дни, недели, месяцы… И вот уж новое лето, другое, где-то позади остались зимы, пролетевшие словно птицы. Четыре года разрастался и строился Городок, четыре года в НПО «Электроника» занимались теоретическими исследованиями, проектами, опытами – научным процессом. Наконец, настало время производственной части, если судить по названию НПО.
       Отдельная рота спецназа Швецова превратилась в полноценный батальон – на охране не экономили. Выросли здоровенные ангары, в которых расположились громадные тарелкообразные формы в количестве десяти штук. Муромец решил сделать сразу пять звездолетов, поэтому изготовили одновременно десять половинчатых форм. Мощность эфирного генератора позволяла, и Илья решил не экономить на площадях, определив диаметр трех звездолетов в пятьдесят метров и два звездолета по десять. Большой – это половина длины футбольного поля, он предназначался для экспедиционных, транспортных и военных целей. А маленькие, образно говоря, разведка.
       Муромец лично готовил раствор муронита и, наконец, наступил момент заливки. Бочки подъемниками доставляли к горловинам форм и аккуратно выливали раствор строго до уровня определенной метки. Ангары закрывались и сутки никто не входил в них. Жидкость испарялась, образуя наикрепчайший металл, не поддающийся механической обработке инструментами земных сплавов. Две полусферы, низ и верх, соединили жидким муронитом. Пустые корпуса кораблей красовались серебристым отливом в крапинку, словно разломившийся кусок магния. Пустота внутри никого не пугала. Люди видели корпус и верили Муромцу безоговорочно. Если раньше кто-то мог позволить себе произнести шепотом: «А черт его знает», то сегодня сомнения испарились и даже бывшие сомневающиеся отрицали возможные колебания. Корпус… он манил, притягивал к себе и каждый жаждал поскорее увидеть его полет.
       Сборка шла полным ходом одновременно двух звездолетов – маленького и большого. На остальные не хватало людских сил. Маленький и большой корабли отличались только объемом грузовых отсеков и количеством кают для членов экспедиции, которые могли быть заменены космическим спецназом. Никто не знал, как встретит землян Вселенная.
       К Муромцу подошел Айваков и заговорил, как бы ни к кому не обращаясь:
       - Четыре года назад я был уверен в шарлатанстве одного из моих сотрудников. Амбициозность брала верх над разумом, не позволяя сделать простенький до умопомрачения ход – поцарапать эту фигу и попробовать ее уничтожить. Может быть дошли бы руки тогда и до спектрального анализа, который бы ничего не дал, но подтвердил некоторые слова. Почему вы взяли меня к себе, Илья Иванович, я же столько насолили вам, что до сих пор стыдно?
       - Муромец повернулся к нему и ответил, глядя в глаза:
       - Потому, что вы действовали открыто, а не исподтишка, как некоторые подлые личности. Я понимал, что временное затмение пройдет, и вы будете на моей стороне, вы отдаете должное открытиям, а не злословите им от зависти, вы радуетесь им, а не готовы уничтожить, вы не совершите подлость, чтобы присвоить открытие себе.
       Муромец отвернулся, и они оба залюбовались тарелкообразными красавцами, сверкающими бликами даже от ламп искусственного освещения. Подбежал немного запыхавшийся Швецов.
       - Илья Иванович, надо срочно переговорить, - они отошли в сторону, - прибыл генерал-лейтенант Измайлов, начальник военно-научного отдела и его заместитель генерал-майор Торопов. Игнатов лично встретил их и приказал наряду на КПП пропустить их. Я помню наш разговор два года назад и тормознул их на входе в производственную зону. Именно туда они хотели пройти, звеня погонами и тряся лампасами. Они знают про звездолеты – откуда? Я попросил их подождать, сказав, что подыщу сопровождающего, иначе они элементарно заблудятся.
       - Молодец, Николай Игнатьевич, спасибо. Генералов необходимо тихо задержать, обыскать и поместить в нашу камеру, можно вдарить пару раз без следов, чтобы не орали без толку. Игнатова срочно найти и изолировать, изъять телефоны и возможность любого контакта с кем-либо. Станет брыкаться – задерживайте жестко. Да-а-а, я думал начнут позже, а они немного поторопились, - задумчиво произнес Илья последнюю фразу.
       - Кто поторопился? – не понял Швецов.
       - Это я так, к слову, - отмахнулся Муромец, - задерживайте генералов и доложите.
       - Есть, - козырнул Швецов и удалился.
       Генералов Измайлова и Торопова взяли быстро. Они сами дошли, ничего не подозревая, до небольшого внутреннего изолятора. Только уже в коридоре осознали происходящее и не оказали физического сопротивления, не пожалев словесного ядовитого компота с угрозой для жизни. Пришлось объявить физическое замечание, которого они никак не ожидали, восстановив в своих внутренностях утраченную было интеллигентность.
       - Мы все поняли и готовы сотрудничать, не надо нас больше бить, - взмолился Измайлов.
       - Разве вас кто-то бил? – удивленно спросил Швецов.
       - Нет, что вы, господин полковник, никто нас не бил, оговорился я, извините, просто что-то кишки прихватило.
       Измайлов все еще находился в полусогнутом состоянии. Холеный мужичек, не поднимавший ничего тяжелее авторучки и последний раз битый в младших школьных классах, тяжело переносил, а вернее совсем не переносил физическую боль. Он приблизился к Торопову и зашептал быстро: «Нас директор, сука, сдал, иначе бы никто задержать не решился. Надо рассказать все – тогда нас убивать в камере станет бессмысленно». Торопов кивнул головой и отодвинулся немного в сторону. Измайлов наконец-то выпрямился и произнес:
       - Я хочу сделать заявление – генерал Игнатов работает против вас, его необходимо срочно задержать пока он не сообщил о нас в Москву.
       - С чего ради такая забота? – ехидно спросил Швецов.
       - Он может отдать приказ уничтожить нас прямо в камере, - ответил Измайлов.
       - Не отдаст, он сам уже в камере.
       Измайлов с Тороповым переглянулись. Если задержали Игнатова, то действительно не стоит молчать.
       Игнатова действительно задержали. Он попытался уйти на рывок – не получилось. Сдаваться не собирался и в ходе рукопашного боя нанес телесные повреждения двум бойцам. Пришлось применить жесткие приемы, в результате сломанный нос и рука, поврежден коленный сустав. Врач оказал ему необходимую медицинскую помощь – гипс на руку, давящую повязку с мазью на колено. Свернутый на бок нос вернул в прежнее состояние резким движением пальцев рук. Хрустнуло, щелкнуло, но встало на место, все-таки оставив в последствии небольшое еле заметное искривление.
       Первым Муромец решил допросить Торопова. Он наверняка знал меньше Измайлова, но его показания дадут возможность наиболее полного извлечения информации из непосредственного начальника. Однако, генерал-лейтенант и сам был готов сдать всех и вся. Он рассказывал охотно и в подробностях:
       - Когда Гордеева задержали, помните был такой…
       - Помню, не отвлекайтесь, - вставил Муромец.
       - Так вот, когда его задержали, я подумал, что он полный идиот. Зачем так рисковать и сдавать врагу информацию за какой-то несчастный миллион долларов. Где-то отбывает сейчас срок, дали ему всего семь лет. Мало, много – не мне решать. Хотел миллион – получил семь лет. Но когда на меня вышел директор, я задумался.
       - Что за директор, уточните, - попросил Муромец.
       - Директор, - усмехнулся Измайлов, - обыкновенный директор ФСБ России, господин Платов Степан Петрович, генерал-армии. В Москве неоднозначно относились ко всем вашим открытиям, Илья Иванович. В большинстве своем слухи, домыслы, измышления… Но одно мы знали точно – есть муронит и уже собираются звездолеты. Игнатов обо все докладывал напрямую директору. Тот пообещал ему должность Малинина и Игнатов купился, как школьный оболтус. Платов понимал, что вы на сотрудничество не пойдете и ему был необходим человек, который сможет понять ваши открытия и применить их на практике. Человек, который сможет организовать и направить профессуру с академиками в нужное русло. И он выбрал меня.
       - Вряд ли Платов предложил вам деньги. На каких условиях вы согласились сотрудничать с ним? – спросил Муромец.
       - На простых – я возглавляю академию наук и руковожу экспедициями на конкретные планеты далеких созвездий. Добытые золото и драгоценные камни я в семидесяти процентах отдаю Платову, а остальное оставляю себе. Это все.
       - Это даже частично не все, - возразил Муромец.
       - Да, да, конечно, - словно опомнился Измайлов, - конечно не все, это только обоснование. Платов в одной связке с Филимоновым. Слышали ли вы о нем, но это один из самых богатых и влиятельных олигархов – нефть, газ, металлургия. Своеобразная спайка денег и силы. Они метят на две первые должности, наверняка этот вопрос обговорили, а внутри оба хотят стать первыми, а не вторыми. Я с Тороповым, Игнатов, Филимонов и Платов – другие лица мне неизвестны.
       - Планировали захватить власть в стране? Когда?
       Измайлов пожал плечами.
       - Не знаю, я человек маленький. Могу только предположить, что сразу после выборов. Новый Президент еще не освоится, а у старого нет власти. В это время силовой захват вероятнее всего. Но это мои предположения, точной информации у меня нет.
       - И зачем понадобились мои звездолеты?
       - Это как раз понятно. Если нет выхода на армию, то звездолеты неубиенный козырь в руках сепаратистов. И потом можно заявить, что сами инопланетяне помогают свергнуть власть, сами Боги решили так.
       - Планируете скатиться до лживой мистики? Круто, но глупо. Что вам поручено сделать здесь, в Н-ске? – задал вопрос Муромец.
       Измайлов внезапно разволновался, занервничал, попросил стакан воды и заговорил осторожно, видимо, боясь сказать лишнее и чего-то недоговорить тоже. Он понимал, что показания сверят с данными Торопова и боялся расхождений больше всего.
       - Мы прибыли первым делом выяснить обстановку. Игнатов докладывал Платову, но ему требовался анализ ученого, а не оперативника, я все-таки доктор технических наук. Ознакомиться с технической документацией, понять сроки сдачи звездолетов, завербовать пилотов, которые станут осваивать новые корабли. Перегнать их на другую охраняемую базу ФСБ, а вас, извините, физически устранить. Найти для этого людей или устранить лично должен был Игнатов по нашему знаку, что вы более не потребуетесь для науки.
       Задержанного увели в камеру, а Муромец задумался, изучая показания Торопова и Игнатова. Особенных расхождений в показаниях не было, выстраивалась логическая цепочка организации захвата власти в стране. Авантюризм, но в него верили достаточно неглупые люди. Денежный мешок не обладал оперативными познаниями, но наверняка слышал поговорку: «Если знают двое – то знает свинья». А как доверился директор каким-то там людишкам из военно-научного отдела? Перевороты, конечно, случаются, это общеизвестно. Но для такого рода событий задействуются большие деньги, людские резервы, должна созреть или искусственно появиться определенная экономическая, политическая и социальная обстановка. У маленькой группы были только деньги и ничего более. Поэтому они и планировали действие звездолетов на своей стороне, понял Муромец. Имея такую силу можно разгромить все.
       И что теперь делать, как определяться с задержанными, как быть с Платовым и Филимоновым? До Президента еще надо добраться и поверит ли он? Генералы написали чистосердечное признание, но если их отдать следствию, то адвокаты посоветуют, и они откажутся от признаний. Не просто откажутся, а заявят, что их насильно заставили и незаконно удерживали. Под патронажем директора ФСБ самого Муромца привлекут к ответственности. Может быть, этого как раз и добивался директор. Возбудить уголовное дело и под его крышей изъять всю научную документацию, захватить недостроенные еще звездолеты. Но в таком случае у директора должен быть здесь свой человек из профессоров или академиков, который бы заверил его в доведении строительства до логического конца.
       Илья перечислял по именам ученых, которые потенциально могли работать против него, он должен вычислить их логическим путем. Лаборатория инновационных материалов и полупроводников, лаборатория молекулярной электроники, лаборатория электромагнитных полей, лаборатория эфирных генераторов, лаборатория радиофизики и навигации… Где-то сидел скрытый враг, крот, сливающий информацию Платову.
       Муромец пришел к выводу, что стукачек профессор работает в лаборатории молекулярной электроники. Именно в этой лаборатории можно предположить, что имеется возможность закончить сборку и в последующем управлять звездолетом без участия генерального конструктора. В этой лаборатории Илья создал свой великолепный компьютер, способный производить мгновенные расчеты, анализировать ситуацию и автоматически управлять кораблем по заранее заданным параметрам. Профессор Сидоркин Алексей Иванович… Но пока это только догадки – необходима личная и конфиденциальная беседа.
       Профессора не трогали на работе и по дороге домой. Перед сном он обычно прогуливался по дачному поселку, дыша воздухом, успокаивая нервы и настраиваясь на ночь и следующий день. Жена профессора фыркнула – опять с кем-то старый языком зацепился, проболтает час, не меньше. Она не стала его ждать с прогулки и улеглась спать. Такое не часто, но бывало. Утром она старалась не разговаривать с ним, смешно дулась, а потом все-таки спрашивала о собеседнике. В этот раз она проснулась, но мужа дома не обнаружила.
       Муромец не использовал полиграф или детектор лжи, как его называли в народе. У него был более продвинутый прибор собственного изготовления, который обмануть невозможно. Что-то среднее между полиграфом и сывороткой правды, обеспечивающее чувство изливания души, стремление выговориться и не солгать.
       Сидоркин родился в Перми, потом Ленинград, Москва и этот чертов Н-ск. Когда Платов, его одноклассник, как оказалось, предложил работать на него, профессор с удовольствием согласился. Повышение по службе, руководство НИИ, возвращение в столицу – кто же от такого отказывается. Он ошибочно посчитал, что сможет возглавить процесс сборки звездолетов, все чертежи у него имелись. И Платов отправил в НПО «Электроника» своих военно-ученых псов для изучения обстановки и реальных действий.
      
       *          *          *
      
       Жена генерала-армии Платова Степана Петровича утром повернулась на бок. Подушка мужа оказалась пустой. Странно, Степан никогда не вставал первым. Может что-то случилось на работе, позвонили ночью и он уехал, не став ее будить? Странно…
       Галина Еремеевна приняла душ, попила чай и решила все-таки позвонить мужу на службу. Длинные гудки ее озадачили. Если муж занят, то он сбрасывал звонок и перезванивал сам, когда освободится. Странно… Она вошла в спальню, чтобы переодеться и набрала номер мужа снова. Галина Еремеевна услышала звонок и обомлела – телефон Степана звенел на прикроватной тумбочке. Она набрала номер водителя, и он ответил, что стоит у дома, ждет Степана Петровича. В волнениях и раздумьях она позвонила заместителю мужа только в конце рабочего дня. Малинин Александр Федорович ответил, что Платова на службе не было, но он не обязан отчитываться ни перед кем.
       Все тоже самое происходило с супругой олигарха Филимонова Антона Егоровича. Утром молодая жена не нашла мужа в постели и на работе он не появился. Разница была лишь в том, что Платова искало ФСБ, а Филимонова полиция. Никто не связал вместе загадочное исчезновение двух влиятельных московских персон. Контрразведка вдобавок искала генералов Измайлова и Торопова, которые вылетели в Н-ск, но на объекте так и не появились. Генерал Игнатов, поехавший встречать их в аэропорт, тоже исчез, как и профессор Сидоркин. Информация о генералах военно-научного отдела непонятным образом стерлась из памяти лиц, видевших их после прилета в Н-ск, а водитель Игнатова мог поклясться на библии, что отвез его в аэропорт и больше не видел.
       Определенные туманные догадки возникали в голове генерал-полковника Малинина, но вряд ли он мог даже поделиться ими с кем-либо из своих коллег. Таинственное исчезновение директора ФСБ не могло пройти незамеченным и грозило скандалом – что за организация, если ее шеф может бесследно исчезнуть! Он вызвал к себе Воронцову.
       - В курсе? – спросил он кратко и емко.
       - В курсе – ответила полковник.
       Малинин жестом пригласил ее присесть.
       - Какие есть мысли? – спросил генерал.
       Воронцова знала, что Малинин благоволит Муромцу в отличие от директора, не пойдет против него и создает все условия для работы. Он и курировал официально проект создания звездолетов, однако Платов в последнее время стал замыкать большее на себя все вопросы звездолетостроения. Должность начальника отдела Воронцовой в центральном аппарате ФСБ считалась небольшой и в плане влияния ничего из себя не представляла. Но она была в Н-ске, руководила личной охраной Муромца и сблизилась с ним более положенного. Ну… положено-не положено – это для полиции, а контора могла и уничтожить человека для дела. Платов знал, что спать с ученым порекомендовал Воронцовой ее тогдашний руководитель и она не плохо справилась с поставленной задачей. Ее вывели из игры, отправив в Н-ск Швецову. Здесь контора прокололась здорово – девочка замуж вышла, но стучать на мужа не собиралась. Влюбилась… это необходимо было учесть заранее – Муромец молод и красив. Воронцова неплохо играла роль преданного сотрудника. Платов был уверен в этом, а его заместитель был убежден в игре. Не понимал он одного – как Воронцова могла не влюбиться в Муромца? Он моложе ее на пять лет, красавец мужчина, гениальный ученый... Нет, этих баб действительно не понять. А чего тут не понять-то, если Воронцова за три года после Муромца не отдалась никому даже по пьянке и не дружила ни с кем.
       - Мысли – это же только мысли, товарищ генерал-полковник, их к делу не подошьешь. Скажу один раз, но даже вам впоследствии не признаюсь – мне кажется, только кажется, - повторила Воронцова, - что Платов задумал нечто нехорошее. Он приблизил меня к себе, считая своим человеком. Он ошибался – я могу верить только Муромцу и немного вам, извините, Александр Федорович. Директор завел в НПО «Электроника» стукача из профессоров, перевербовал Игнатова, отправил генералов из военно-научного отдела, постоянно общался с Филимоновым. Все названные лица исчезли, испарились, словно их и не было никогда на свете. Да, Филимонов тоже исчез, розыскное дело в полицейском министерстве. Нехорошее дело затеял Платов – вот и разложился со своими подельниками на атомы.
       - Как это разложился на атомы? – не понял Малинин.
       - Ну, может быть на молекулы, не знаю. Муромец гений и если уж он строит корабли по типу НЛО, то почему бы ему не создать прибор, разрушающий молекулярные или атомарные связи. Нажал на кнопочку, атомы человека отделились друг от друга и унеслись ветром в неизвестность. Я понимаю, что это фантастика, но корабли Муромца тоже фантастика, только реальная.
       - Ты считаешь, что Платов решил захватить звездолеты, убрав Муромца. Но зачем?
       - Не убиваемая военная мощь и золото с драгоценностями с других планет – разве этого мало?
       - Но для этого…
       - Вот именно, не зря же он что-то там темнил с Филимоновым.
       - Сука, - скрипнул зубами Малинин.
       - Я это поняла немного раньше. Но нам необходимо легендировать исчезновение Платова для жены, для прессы, для всей общественности. Ночью в одном из кавказских ущелий проводилась спецоперация по захвату боевиков. Директор решил лично присутствовать, не мог поверить, что его одноклассник стал членом террористической банды. Случайно оступился в темноте, пропасть слишком глубокая, достать тело нет никакой возможности. Запустить слушок и в него поверят, особенно, если официальная версия будет лаконично скупой – погиб при исполнении должностных обязанностей и точка.
       - А ты, Воронцова, совсем не глупышка, совсем… Чего хочешь?
       - Я? Я ничего не хочу. Разрешите доложить – полковник Воронцова по вашему приказанию прибыла.
       Малинин даже оторопел.
       - Ты умом что ли тронулась, Воронцова, что за доклад посередине разговора?
       - Не понимаю вас, товарищ генерал-полковник, что за разговор – я только что вошла, - отрапортовала она.
       - Вошла она только что… - съехидничал Малинин, - чего вскочила, присаживайся. Вошла – так вошла… Не хочешь отдельное управление в Н-ске возглавить вместо Игнатова?
       Воронцова растерялась, опешила так, что даже сразу и слова не могла произнести. Потом ответила то ли с дрожью, то ли с хрипотцой.
       - Я… разве я смогу?..
       - В должностном плане ты сможешь бесспорно, - возразил Малинин, - но ты ведь не об этом хотела сказать. Ты сбежала от любви, а тебя посылают снова к нему. Ты хотела детей и поэтому уехала в Москву. А теперь он женат… Извини, Ангелина, я не прав, не надо было предлагать тебе эту должность, извини. Баба, опер, аналитик, руководитель – сколько в тебе, оказывается, достоинств! Кого попало к Муромцу не пошлешь, там такой же талантливый нужен, как и он сам.
       - Я поеду, - внезапно ответила она, - не быть вместе, но хоть видеть его, - ее глаза повлажнели, - извините, на службе это не отразится.
       - Да, Геля, - вздохнул Малинин, - мы поедем в Н-ск вместе дня через три-четыре. Я должен согласовать твое назначение с Президентом.
       Муромец не удивился приезду Малинина, но Воронцову увидеть не ожидал. Три года они не виделись, не перезванивались, но вспоминали друг друга частенько, особенно Ангелина.
       - Разрешите представить вам, Илья Иванович, начальника управления безопасности НПО «Электроника» генерал-майора Воронцову Ангелину Ивановну. Президент ее утвердил, надеюсь, что вы тоже не против.
       - Нет, не против, - радостно и одновременно удивленно ответил Муромец, - уже стала генералом, поздравляю.
       Воронцова оглянулась и, не заметив никого постороннего поблизости, ответила:
       - С твоей легкой руки, Илья.
       - Ну-у, ты и сама, Ангелина, кое-что значишь, - деланно пожурил ее Малинин, - лучше тебя на эту должность не найти никого.
       - Я действительно рад видеть вас. Никогда москвичам не благоволил, но вам рад, - повторил Илья. – Обедать идем ко мне, а потом и о делах поговорим.
       Вероника оказалась знакома с Воронцовой, именно она подобрала лейтенанта среди многих из «ученой» роты и направила ее сюда. Она знала вкус Ильи, если можно так выразиться, и отрезала тем самым пути своего отступления. Жалела ли она сейчас о своем поступке? Сложный вопрос, скорее да, чем нет. Но историю не вернуть вспять и надо жить дальше.
       Полковник Швецов вначале не воспринимал Воронцову вдвойне. Ему все еще грезилось, что кто-то может предать Муромца и потом она женщина. Где-то там в кадрах сидеть, наукой заниматься, но не управлением же безопасности руководить, не бабское это дело, не бабское. Муромец объяснил четко: «Вы не смотрите, Николай Игнатьевич, что она генерал в юбке – она настоящая. У нее не только голова соображает, но она еще и задницу может многим вашим бойцам реально надрать на татами и в жизни. Она главная, командир, а вы ее подчиненный. Не сомневайтесь, Николай Игнатьевич, она нашу семью не подставит и государственные секреты не продаст». Швецов успокоился и более не показывал своего пренебрежения к командиру.
       Малинин с Воронцовой осматривали звездолеты в ангаре. Красавцы необычной формы отливали серебристым окрасом. Внутри копошились люди, что-то собирали, крутили, вертели, привинчивали. На сборку самолетов интересно смотреть, а здесь красавица тарелка сверкает бликами даже в ангаре от ламп дневного света. Изумительное зрелище!
       Ангелине дали квартиру, она осваивалась, закупала мебель, посуду, постельное белье… Начинала жить с нуля в новой квартире. Малинин озадачил поисками исчезнувших генералов местное УФСБ и укатил в Москву. Жизнь потекла в Н-ске своим чередом.
      
       *          *          *
      
       Одна из научно-популярных передач или какая-либо другая, Вероника не знала название, вещала о потере нескольких веков в истории. Типа достоверно не установлено начало летоисчисления, у католиков и православных оно вообще разное и точно нельзя сказать какой сейчас год. Столько развелось сейчас передач на телевидении, что просто кошмар – все делают деньги. Ученые уже доказали, что первична курица, а не яйцо. Из этого можно сделать вывод, что ученые другой страны через какое-то время докажут обратное. Недавно шла телепередача, что трехсотлетнее татаро-монгольское иго на Руси – это полный блеф. И кому потребовалось переписывать историю? Вопрос так и остался открытым. Берия уже не палач, а много сделавший для Советского Союза политик. Нет, он все-таки палач, но лучше Ежова и для страны сделал немало. Являлся ли Горбачев агентом ЦРУ или просто так сдал СССР за европейскую популярность? Масса интересных передач, масса. Вероника решила поинтересоваться у мужа.
       - Илья, какой сейчас все-таки на дворе год? По телевизору утверждают, что около трехсот лет истории потеряно.
       - По телевизору утверждают, - улыбнулся Муромец, - это они могут. Напускают на себя философский вид и чего-то там лопочут. Спроси их, например, о начале каменного века, и они ответят тебе расплывчато – ну-у-у, если взять древний каменный век, то есть палеолит, то это больше двух миллионов лет назад. А неолит – восемь тысяч лет до нашей эры. Разброс в годах больше двух миллионов лет, а ты там о каких-то трех веках говоришь. Это же телевизор, что с него взять.
       - При чем здесь телевизор, - возразила Вероника, - это вопрос такой, который не имеет точной даты ответа. Ты же тоже не знаешь конкретный год.
       - Я? – Илья посмотрел на жену удивленно, - я не знаю? – повторился он. – Я не только год, я даже день знаю. Это тот день, когда человек впервые взял в руки камень.
       - Ух ты! – воскликнула Вероника, - абсолютная точность до одной капли в тумане. И когда же этот день был?
       - А это уже второй вопрос, но и на него есть ответ – этот день явился началом каменного века. Есть более сложные вопросы, Вероника, на которые не существуют точные ответы. Например, каково расстояние до созвездия Андромеды? Это все равно, что спросить расстояние до северо-востока. Представляешь, как разбросаны между собой звездочки Андромеды? Мы живем в Солнечной системе, она, в свою очередь, находится в галактике Млечного Пути. Млечный Путь соседствует с большей по размерам галактикой – Туманностью Андромеды. А Туманность Андромеды, в свою очередь, маленькая частичка в созвездии Андромеды. Туманность Андромеды в два с половиной раза больше нашего Млечного Пути, и она видна на небе, мы можем видеть эту Туманность маленьким чуточку светлым пятнышком. Сейчас конец сентября, и Андромеда видна прекрасно, пошли, - он вышли на улицу, звезды мерцали им своим блеском. – Видишь Кассиопею, перевернутую букву W, ее найти не сложно. А чуть ниже и правее три ярких звезды Андромеды по линии горизонта. Это звезды Альмаак, Мирак и Альферац. Чуть выше Мирака дымчатое пятнышко – это и есть Туманность Андромеды в одноименном созвездии. Большинство людей умеют находить на звездном небе только Малую и Большую Медведицы, Полярную звезду, как хвост Малой и Кассиопею. Про Андромеду слышали все, но на небе ее обычно не находят. А мы не только найдем, но и полетим к ней. По разным данным и в среднем в течение пяти миллиардов лет эта далекая галактика поглотит наш Млечный Путь, они сближаются со скоростью сто-сто сорок километров в секунду. И поговаривают, что Солнечная система в этом случае выбросится из совершенного слияния на окраину космоса. Но это предположения очень далекого будущего. Настолько далекого, что сложно себе представить. Ученые доказали, что от нас протоптана дорожка к туманности Андромеды и протоптали ее атомы водорода. В одном кубе космического пространства находится четыре атома водорода и эти атомы постепенно перекочевывают из Солнечной системы к Андромеде. Эту дорожку собираются использовать, когда изобретут ракету, способную развивать скорость света. Глупцы – до Туманности Андромеды им лететь два с половиной миллиона лет. Зато до Марса три минуты вместо двух лет на современных ракетах. Глупцы уже запаслись участками на Луне за большие деньги, записались в экспедицию на Марс. Деньги потрачены зря и на Марс из этих никто не полетит. Продадим несколько кусочков Андромеды, Вероника, как ты считаешь?
       - Не кощунствуй, Илья, там и для тебя еще находится неизвестность, - серьезно ответила она.
       - Да-а, нам, как первопроходцам, придется новые космические карты составлять. Погрешность современных приборов для нашей галактики составляет пять километров в определении расстояний. А дальше – больше. Можно промахнуться и совершить ДТП. Слава Богу, что гаишников в космосе нет, но можно нарваться на инопланишников и их компостеры. Но, что делать – осваивать Вселенную все равно надо. Современные политиканы могут натолкнуть Землю на ось и тогда кранты всем. И что делать, если нет запасного аэродрома?
       - Что-то ты расфилософствовался, Илья, что-нибудь съел?
       - Да, Вероника, точно съел никчемность современной сознательности, когда совесть меняет свою качественную сущность или совсем отсутствует. Пойдем в дом, пора ложиться спать – вставать завтра рано.
      
       *          *          *
      
            Зима и небо ниже
                Висит тяжелым пледом,
            Антенны все на крыше
                Покрыты тонким снегом.
            
            Сугробы в подворотнях
                На дворников сердятся,
            Подъезды, что на сходнях,
                На гололед бранятся.
            
            Присыпаны порошей
                Тропинки во дворах,
            Каталкою хорошей
                Раскатаны в местах.
            
            Детишкам это в радость
                Катиться здесь по льду,
            А взрослым тут досталось
                Упасть на всем ходу.
            
            Одно и то же место –
                Бранит его народ,
            Но все детишки лестно
                Твердят наоборот.
            
            И дворник с похмелюги
                Расщедрился песком,
            Его другие муки
                Зовут уж за пивком.
            
            Зима в своем рассвете
                Завьюжится порой,
            Не всем на этом свете
                Она мила собой.
            
            Зимою ждем мы лето,
                А летом первый снег,
            В мечтах летает где-то
                Планеты человек.
      
       Ангелина Воронцова в мечтах не летала где-то. Ее отвергнутая мечта находилась совсем рядом. Сама пожелала такой судьбы и ни о чем не жалела. Уехала, но когда вновь появился выбор – вернулась назад. Лучший год в своей жизни она провела здесь. Год… очень короткий период, который она помнила постоянно и вместо грусти улыбалась, представляя себя мысленно со своим любимым. Никто и подумать не мог, что она влюблена безвозвратно и безответно. В свое время ошиблась, считая, что любви нет от переизбытка внимания. Нет, она не сердилась на Илью, сама выбрала и отправила к нему Веронику. Все рассчитала верно, знала его вкусы и отправила ее любить и рожать детей. Ошиблась в одном – девушка тоже бредила наукой. И где они были ближе друг к другу – в постели или в науке?
       Появлению киллера в Н-ске Воронцова не удивилась. Сорокалетний Филимонов младший не мог связать напрямую исчезновение отца с Муромцем. Но он знал о его вселенских планах и продолжил бы их, если бы директор Платов не исчез тоже. В бред случайного падения в пропасть на Кавказе он не верил. Он не знал как, но чувствовал, что к исчезновениям причастен проклятый Муромец.
       Филимонов младший почувствовал облегчение на душе, когда нашел, договорился и отправил киллера в Н-ск. Заказ дорогой и необычный, пришлось заплатить пять миллионов рублей в качестве аванса. А Воронцова, еще находясь в Москве, приказала поставить Филимонова на прослушку и теперь получила не только запись разговора, но и видео с киллером.
       Чего добивался Филимонов младший? Бесновался от безысходности провала намеченной авантюры? Отец мог стать первым лицом в государстве и посещать другие планеты. Только Боги были бы выше, а теперь он обыкновенный наследственный олигарх, могущий оказаться в камере в любой момент, если первое лицо лишь шевельнет пальчиком. Большая власть у него, но не абсолютная, а потому эфемерная, считал он.
       Воронцова ожидала прибытия киллера со дня на день. В систему видеонаблюдения введены необходимые данные и камеры воздушных или железнодорожных вокзалов зафиксируют появление стрелка. Служба наблюдения готова к работе и ожидала фигуранта в аэропорту и на вокзале круглосуточно. Воронцова понимала, что киллеру необходимо связаться с местными торговцами оружием и наверняка встреча уже обговорена заранее. Искать в чужом городе снайперскую винтовку с целью приобретения без каких-либо связей смертельно опасно. Она ждала…
       Однако, Игнат Кузнецов не доверял никому, поэтому и оставался живым на свободе. Получив заказ и деньги, он растворился в московской толпе, вскоре почувствовав за собой слежку. Почувствовал, перепроверился и оторвался. Топтуны ФСБ недоумевали – куда и каким образом он исчез. Зеленая молодежь, усмехнулся про себя Кузнецов, пороха настоящего не нюхали, а туда же, в профи лезут несмышленыши. В свое время он, боевой офицер, прошел подготовку по спец программе ГРУ. Учился работать и выживать на территории иностранных государств, собирать информацию, входить в доверие, отсекать слежку и убивать. В одном из европейских государств он все-таки получил ранение в ногу, но сумел уйти и добраться до России. Ранение коленного сустава ничего хорошего не сулило и вместо операции у лучших хирургов его элементарно списали на пенсию еще молодым. Благо выслуга лет с учетом года за три набралась. Колено не позволяло нормально передвигаться и спился бы Игнат, как большинство подобных армейских офицеров, прошедших ад на службе. Но бывшего грушника заметили и отправили на лечение в Германию. Вернулся он на своих двоих, возненавидев бывших сослуживцев и всю систему, убивал бизнесменов, полицейских и других лиц, за которых платили достаточно хорошо.
       Кузнецов понял, что нарвался на большую неприятность, если можно так выразиться в подобной ситуации. За Филимоновым наблюдали и теперь, естественно, следили за ним. Если полиция – то беспокоиться не о чем, а если контора, то это уже хуже. Что ей может быть известно? Что получен заказ на убийство. Но объект вряд ли известен, данные о нем переданы в большом конверте с деньгами, в завуалированном разговоре имя и город не упоминались. Другой бы ограничился подобными размышлениями, но не Игнат. Он всегда относился к делу серьезно и понимал, что Филимонов мог в разговоре с кем-то другим выразить свое отношение к Муромцу. А связать дважды два конторе труда не составит. Поэтому исходил из худшего. Аванс заплачен, но и получить вторую половину станет проблематично после выполнения заказа. Сейчас это сделать легче и несколько безопаснее.
       Кузнецов распечатал на принтере написанное письмо и упаковал его в конверт, который положил в целлофановый пакет. Ни каких отпечатков пальцев и потожировых следов на конверте не найдут, а сам принтер уже спокойно утоп в речке, на компьютере письмо не сохранялось и поэтому обнаружено быть не может.
       Старый седой бомж подошел к маленькому беспризорнику тихо, словно появился ниоткуда. Мальчишка отпрянул от него, но отметил про себя, что от старикашки почему-то не воняло, как от других.
       - Хочешь заработать? – спросил бомж.
       Мальченка удивленно посмотрел на него и хотел было уже покрутить пальцем у виска, но увидел в руках тысячную купюру.
       - Че надо? – ответил он.
       - Вот этот конверт отнесешь вон в ту дверь, - бомж указал рукой, - и отдашь охраннику. Вернешься и получишь вторую тысячу. Я тебя здесь подожду.
       Бомж открыл целлофановый пакет, давая возможность мальчику взять самому конверт и тысячу рублей. Мальчонка умчался, словно ветер, а когда вернулся, то не нашел никого. Обругал старика-дурака матерными словами, но все-таки тысячу он заработал за минуту – и то неплохо.
       Ничего не понявший охранник покрутил конверт в руках, пощупал его, но разорвать не решился, прочитав надпись крупным шрифтом: «Секретно, вскрыть только лично Филимонову». Он вызвал начальника охраны. Тот тоже не решился вскрывать. Наконец, к концу дня конверт дошел до адресата и Филимонов, опасаясь заражения спорами Сибирской язвы, оспы, чумы или чего-то подобного, открыл его в перчатках. Прочитав текст, он понял, что это послание киллера и выгнал подчиненных из кабинета. Ему предлагалось заплатить вторую половину обговоренной суммы в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Способ передачи денег прилагался. В случае отказа киллер станет считать оплаченным заказ на самого Филимонова. Это взбесило его до глубины души. Побесновавшись и поматерившись вдоволь, Филимонов успокоился, на месте киллера он бы поступил также.
       О полученном письме, естественно, знали многие, но о его содержании не знал никто. Филимонов снял в банке пять миллионов рублей… Охранник в одном из дворов опустил дипломат в мусорный бак. Его повязали на другой улице, а бомжа, открывшего дипломат прямо у мусорного бака, задержали с поличным. Он долго возмущался, и чекисты поняли, что их провели, словно мальчишек. В дипломате находились явно подпорченные немного колбаса, сыр и пирожки.
       Свои оставшиеся пять миллионов рублей Кузнецов получил совершенно в другом месте, а Филимонов понял, что за ним действительно следили. Записанный конторой разговор с киллером ничего, кроме оперативной информации, не давал.
       Игнат предположил и не ошибся в этом, что его станут встречать в Н-ске. Он даже остался доволен – переиграть контору стало для него делом чести. ГРУ, ФСБ и СВР всегда неофишированно конкурировали между собой, и сейчас Кузнецов не делил их, сваливая службы в одну корзину. Он не поехал на поезде и не полетел на самолете обычным маршрутом. Вылетел из соседнего города и не в Н-ск, а тоже рядом. Добирался до места на попутках. Загримировался и снял квартиру, заплатив за месяц вперед. Более месяца находиться в Н-ске не рассчитывал.
       Все реальные сроки прибытия киллера вышли и Воронцова поняла, что он прибыл в Н-ск совершенно иным, не контролируемым путем. В закрытый город попасть не просто, значит, он обошел посты и проник где-то из лесополосы. Но путь уже не имел особого значения, необходимо отыскать фигуранта живым или мертвым, лучше живым.
       Она прикидывала разные варианты поиска. Искать необходимо на съемных квартирах и в близи объекта. Если в Н-ск попасть сложно, но все-таки можно, то в Городок проникнуть шансов нет никаких. Но Воронцова не отвергала и этот вариант, особенно тогда, когда получила более подробные данные из Москвы по киллеру. Он, оказывается, получил серьезную спецподготовку в ГРУ, был выброшен из личного состава больным и сейчас имеет здоровенный зуб на силовые структуры и государство. Обычное явление, когда воруют миллионы и не дают несколько тысяч на лечение ветеранов.
       Воронцова подключила местное ФСБ и полицию, проверялись все известные съемные квартиры по объявлениям в газетах, на остановках и других местах. Проверялись работающие индивидуалки, притоны и гостиницы, где не требовали паспорта и снабжали клиентов девочками легкого поведения. Легенду можно придумать простую – жена уехала в отпуск и пару недель можно отрываться по полной программе.
       На выезде из Городка удобных мест для киллера Воронцова не обнаружила, но выявила два участка на трассе до города. Можно произвести выстрел и уйти на мотоцикле по лесной тропинке на совершенно другую дорогу. Произвести выстрел на поражение по движущейся мишени сложно, но возможно, если знать по какой машине вести огонь. Муромца всегда сопровождали три автомобиля, и он мог находиться в любом из них. В город из Городка Илья выезжал редко, его коттедж находился внутри, а в загородном старом он не бывал уже давно. Но трасса – единственная возможность совершить заказное убийство конкретного объекта. Однако, бывший агент-диверсант рассматривал не только этот вариант.
       Кузнецов понимал, что все торговцы оружием окажутся под усиленным наблюдением, местные ОПГ и воинские склады вооружения в том числе. Он и не собирался появляться там, где его ждали.
       Информация о похищенном нарезном карабине с оптическим прицелом дошла до Воронцовой только на третьи сутки. Но что толку ругать полицейских, если у киллера появилось оружие. Кроме того, в МЧС похитили взрывчатку. Ее заранее загрузили в КАМАЗы, чтобы рано утром отправиться к вертолетам – собирались заранее доставить взрывчатку в отдаленные места для подрыва ледяных заторов на реках, где намечалось подтопление. Охрану, понятное дело, у грузовиков выставить не додумались.
       Кузнецов обыграл Воронцову, добыв оружие и взрывчатку. Она это хорошо понимала, поле деятельности сузилось до одной трассы, по которой мог проехать Муромец. Стрелять из винтовки по тонированным автомобилям – все равно что из пушки по воробьям. Но она нужна для самозащиты или для добивания раненых на дороге. Направленный мощный взрыв, вернее три взрыва – вот чем займется вплотную киллер.
       Воронцовой доложили, что на территории Городка задержали мужчину с электронным пропуском в заводоуправление. Он прошел, вернулся и спросил у охраны дорогу в отдел кадров. Но любой сотрудник с подобным пропуском знал это и подвергся всем возможным проверкам. Сразу же задержанный мужчина пояснил, что прошел собеседование и направлялся в кадры на оформление. Пропуск ему выдал сотрудник кадров, который принял заявление и заполненную анкету. Логически рассудив, Воронцова посчитала ситуацию отвлекающим маневром. Сам Кузнецов не появился, ибо хорошо понимал, что таким образом исполнить заказ не получится. Его схватят в приемной и уйти не дадут в любом случае. Но он дал понять, что возможность проникнуть в святая святых у него есть. По изъятому пропуску установили личность настоящего владельца, о котором задержанный не имел никакого представления. Его карту разыграли втемную. Сотрудника скорее всего убили, а наемную торпеду отправили с переделанным электронным пропуском в управление – пройдет-не пройдет, но воду для отвлечения замутит.
       Поручив поиск пропавшего подчиненным, Воронцова сосредоточилась на дороге. Два удобных места для стрельбы она установила еще заранее. Теперь эти места как никак лучше подходили для закладки радиоуправляемых мин направленного действия. Взорвать все три идущих автомобиля одновременно и уйти удобной тропинкой через лес на другую дорогу, где киллера совершенно не ждут и не станут искать. Воронцова размышляла – что делать? Организовать бутафорные взрывы по радиоуправляемому сигналу и потом взять киллера? Или обезвредить мины и сразу взять взрывника с сигнальным устройством на дороге? Преступные связи его в Н-ске не выявлены, он ни с кем в контакт не вступал. Но кнопку он должен нажать, и она должна сработать небольшим хлопком, имитируя искусственный взрыв, уже не зависящий от воли преступника.
       Муромский кортеж выехал без хозяина. В известном месте дороги произошел хлопок, небольшое задымление и машины резко остановились. Игнат Кузнецов удивленно соображал – должны прогреметь три мощных взрыва и разнести автомобили в клочья. Что произошло – некачественная взрывчатка? Оторопевший, он пришел в себя и понял, что необходимо уходить немедленно. Но чьи-то сильные руки скрутили его, согнув пополам, надели наручники сзади, и он понял, что произошла имитация взрыва. Взрывчатку как бы не убрали совсем, предоставляя суду в будущем доказательства трех взрывов, которые возможно расценивать в качестве терроризма.
      
       *          *          *
      
       Весна наступила резко, дневные температуры поднимались до плюс десяти, но снег, на удивление, еще не таял, овеянный накопившемся внутри холодом. Только через пару дней закапало с крыш и появились проталины на солнечных бугорках. Ночью минусовая или нулевая температура сочеталась с плюсовой днем до пятнадцати градусов на солнце и за десять дней снег сошел практически везде в городе. Но Сибирь – есть Сибирь. Внезапно завьюжило и выпало небывалое количество снега, но и он сошел быстро. Температура немного уравнялась – ночью не опускалась низко, а днем сильно не повышалась и дул практически постоянный ветер уже две недели подряд. Погода зависла между зимой и летом, изрыгаясь слабым дождем, переходящим в снег, солнцем, облаками и ветром вперемешку.
       Но настроение в городе все равно оставалось весенним и особенно в Городке. Чувствовалось приближение окончания сборки звездолета и первых полетных испытаний.
       Появления НЛО не ожидал никто. Вернее, к нему готовились, ждали, но он все равно возник внезапно и ниоткуда. Тарелка походила на строящуюся, но и имела существенные отличия в виде то ли иллюминаторов в днище, то ли прожекторов и очертания круглого люка по середине. Объект завис немного в стороне и сканирующим лучом ощупывал имеющиеся постройки. Ангары со звездолетами, заранее обшитые углепластиком, не пропускали лучи пришельцев внутрь. Видевшие всегда и все на своих сканерах, они не могли понять происходящего.
       Антон с Вероникой мгновенно метнулись к электромагнитным пушкам по разные стороны ангара. Благо находились они от них недалеко. Каждый понимал, что пришельцы просто так не улетят и с целью проникновения внутрь ангаров частично разнесут их в щепки. Если они обнаружат еще недостроенные звездолеты, то уничтожат их и что станет тогда с планетой в целом, оставят ли инопланетяне на ней разумную жизнь?
       Пришельцы регулярно или периодически часто посещали Землю, забирая людей на опыты, осматривали поверхность сканерами, выявляя мощь земного разума, оружия и летательных транспортных средств. До сих пор никто не угрожал им возможностью обратной связи, то есть прилета землян к ним, на их обетованную планету. Разве они позволят похищать своих разумных существ, проводить над ними исследования и опыты, как делали это сами? Разве может отправить постоянно воюющая планета мирных парламентеров для переговоров, обмена опытом и знаниями? Естественно, что космическое решение принято уже давно и как только земляне достигнут соответствующего уровня – их уничтожат.
       Муромец не собирался обсуждать внезапно возникшую ситуацию ни с кем. Во-первых, времени не было, а во-вторых, не собирался слушать бред «мирных» и «воинственных» политиков, которые бы не пришли к единому мнению. Необходимо действовать быстро и упреждающе. Антон навел электромагнитную пушку и направил разряд на НЛО. Он задрожал, сопротивляясь, засверкал синими огоньками и вспышками коротких замыканий, слегка задымился, выпуская из брюха четыре огромных ступни, и рухнул с огромной силой на землю, увязая в ней гигантскими подошвами опор.
       Тридцатиметровая в диаметре тарелка вонзилась с высоты в землю с небольшим креном, видимо, из-за разности плотности под подошвами трехметровых опор, вошедших в землю на метр. Никакие огоньки уже не вспыхивали на ее поверхности, и она замерла в небывалой таинственности.
       Илья быстро надевал костюм из муромитовых пластин, и Вероника облачалась в подобный тоже. Стационарную пушку развернули, направив прямой наводкой на корабль инопланетян. Все действовали слаженно и быстро по заранее отработанной схеме. Полковник Швецов занимался эвакуацией персонала в соседний ангар, не оставляя внутри практически никого. Вероника заняла место у электромагнитного орудия, а Илья с ручной пушкой, сканерами и некоторыми другими приборами пошел к иноземному кораблю. Благо – подобные действия отрабатывались заранее и сейчас лишних вопросов не возникало.
       Муромец вышел из ангара и подошел к упавшему кораблю. Огромные подошвы, ушедшие на метр в землю от падения, свидетельствовали о том, что грунт на планете пришельцев более мягкий, иначе бы не требовались ступни подобного диаметра. Пять иллюминаторов-прожекторов по кругу под днищем сейчас не светились и походили на непрозрачное стекло в некоторых туалетных комнатах. По середине контуры дверного люка…
       - Вы посещаете Землю не первый раз и наверняка изучили наш язык, - громко произнес Илья, - я предлагаю вам открыть люк и выйти для переговоров. В противном случае корабль получит разряд, от которого внутри сгорит все. Жду одну минуту – вы выходите или сгораете внутри, время пошло.
       Время пошло, мысленно произнес Муромец, оно не пошло, оно потянулось липкими и тягучими размышлениями. Поняли они речь или не поняли, выйдут или не выйдут? Выйдут с оружием в попытке уничтожения близстоящих людей, оценки обстановки и возможного ремонта корабля с последующим отлетом? Масса мыслей проносилась в голове Ильи. Минута истекла, он собрался уходить, как открылся люк, появилась ступенчатая лестница, по которой спустился двухметровый гуманоид с большими пугающе черными немного треугольными глазами. Длинные тоненькие ручки и ножки явно не предназначались для физического труда и свидетельствовали о меньшей массе планеты гуманоидов.
       Как только он сошел на землю, лестница поднялась наверх и люк захлопнулся. Черные глазищи овальными треугольниками впились в голову Ильи, и он мгновенно почувствовал несметные щупальца, пытавшиеся сканировать мозг. Муромец ответил подобным, гуманоид резко отпрянул и прикрыл глаза своей тоненькой ручонкой, оставляя на виду большой лоб, ноздревые отверстия и маленький ротик. Он что-то прощелкал там своим ртом, видимо, обращаясь к своим собратьям на корабле и нацепил на глаза нечто вроде очков.
       - Я рад приветствовать равного по разуму землянина, - произнес гуманоид машинным голосом, - мы не знали ранее, что таковые люди присутствуют на этой планете. Мы не хотим зла и желаем отправиться домой. Станет ли нам мешать в этом умный землянин?
       Гуманоид с необычными очками смотрел на землянина и ждал ответа. Он уже не сканировал больше головной мозг Ильи и не пытался читать его мысли.
       - К мирным разумным существам мы относимся с миром, - ответил Муромец, - но я желал бы пообщаться со всем экипажем, пусть спустятся вниз, и мы продолжим разговор.
       Гуманоид что-то прощелкал наверх и получил ответ. На понятном языке произнес:
       - Все переговоры поручено вести мне, говорите.
       - Вы не представляете для меня никакого интереса, я стану разговаривать только с вашим командиром, - ответил Илья.
       - Командир не станет разговаривать с землянами, которые атаковали наш корабль электромагнитным импульсом, он поручил вести переговоры мне. Говорите, - повторил гуманоид.
       - Вы хорошо знаете, что на Земле нет подобного оружия, никто вас не атаковал. Это на вашем корабле произошел какой-то сбой электроники, вызвавший короткое замыкание.
       - Ваш ответ после первоначальной угрозы смешен, - ответил гуманоид.
       - Переговоры окончены, убирайся на свой корабль, дикий пришелец, - резко произнес Илья.
       Гуманоид что-то снова защелкал на своем языке, люк открылся, и лестница опустилась на землю. Илья ручной пушкой послал электромагнитный импульс внутрь корабля и почти сразу услышал звуки падающих тел. Он вскочил внутрь и стал быстро связывать тонкие ручонки гуманоидов за спиной. Кроме переговорщика на корабле еще находились трое разумных существ. Обернув головы гуманоидов прорезиненной тканью, чтобы они не могли сканировать мысли землян, он приказал доставить их в местный изолятор. У люка инопланетного корабля немедленно выставился пост охраны и звездолет стали накрывать листами углепластика, чтобы скрыть от возможного появления других НЛО.
       В изоляторе Муромец допрашивал гуманоидов без иноземных очков, являющихся защитой от сканирования мыслей. Собственно говоря, он особо не беседовал ни с кем, ход мыслей был ясен. Только спросил, все ли разделяют подобные мысли на далекой планете Парма, расположенной от Земли на расстоянии двухсот пятидесяти миллионов световых лет.
       На Парме знают развитые планеты, порабощенные другими гуманоидами и существует закон об уничтожении развитых инопланетных цивилизаций. Если подобную планету невозможно уничтожить и был контакт, то командир обязан взорвать корабль, чтобы по его маршруту агрессоры не появились на Парме с целью порабощения. Корабль пармян не летел специально к Земле, он путешествовал со скоростью света, натыкаясь на разные планеты, собирая редкие металлы, растения и животных, если таковые имелись. Иногда перескакивал в другие галактики, где путешествовал снова со скоростью света, позволяющей не тратить энергию корабля. Наткнулся на Землю… и не выполнил главного – не уничтожил ее и не взорвал себя.
       Слухи в Городке распространились быстро, и Муромец понимал, что необходимо что-то рассказать персоналу. Никакого зала бы не хватило, чтобы вместить всех желающих услышать правду об НЛО. И Илья решил выступить на центральной площади Городка прямо с кузова обыкновенного грузовика.
       «Уважаемые коллеги, сотрудники и сотрудницы «Электроники»! Действительно сегодня нас посетил инопланетный корабль, очень похожий на тот, который мы создаем сами. Он случайно наткнулся на Землю в своем путешествии по далеким мирам из планеты Парма, что находится на расстоянии двухсот пятидесяти миллионов световых лет. Экипаж корабля в количестве четырех гуманоидов находится сейчас в нашем изоляторе и решать его дальнейшую судьбу станет Президент Российской Федерации.
       Не все так просто с этим экипажем. Он путешествовал, собирая образцы пород, растительности и животного мира с далеких планет громадной Вселенной. Но он имел задачу уничтожения развитой цивилизации в случае контакта с ней для предотвращения возможного порабощения своей планеты. Нам пришлось вступить в борьбу с пришельцами и победить. В ходе контакта сделан важнейший вывод о том, что по просторам Вселенной путешествуют корабли разных цивилизаций, имеющие как мирные, так и агрессивные намерения. Это был первый корабль с планеты Парма, но к нам прилетают НЛО и с других планет далеких галактик.
       В целях обеспечения защиты разумной цивилизации на Земле мы не можем позволить распространения информации об этих пришельцах. Вся наша планета еще находится в космическом средневековье, но мы шагнули далеко вперед и обязаны хранить эту тайну. Другие жители Вселенной могут принять нас за потенциальных агрессоров и уничтожить. Поэтому в Н-ске может быть только одна тема разговора – да, мы тоже видели НЛО, который завис над лесом вдалеке, а потом внезапно исчез. Может там пещеры глубокие имеются, а может он взлетел мгновенно в небо. Не надо рассказывать что-то другое о корабле, который вы видели в целях нашей с вами безопасности. Вот когда построим окончательно свои, тогда нам нечего станет скрывать, мы сможем противостоять любому противнику и дать достойный отпор инопланетному агрессору. Придется вам помолчать пару месяцев, уважаемые коллеги, а потом мы сами полетим к другим планетам с мирными целями. Спасибо за внимание».
       Народ расходился с площади не совсем удовлетворенный. Корабль они видели, а вот самих гуманоидов не показали, жаль. Наверное, увезут в Москву и замучают разными вопросами. Разные мнения бытовали у народа. Кто-то считал, что их нужно убить за желание уничтожить Землю. Кто-то предлагал использовать гуманоидов в качестве подопытного материала, выспросить все известные тайны космоса с применением пыток и спецсредств. Ни одного не нашлось, кто бы пожалел пришельцев. И это понятно – агрессия породила агрессию.
       Посмотреть на гуманоидов прибыл сам Президент. Муромец доложил руководителю страны о намерениях и тактике поведения пришельцев. Если у цивилизации появляются транспортные средства, способные на межгалактические полеты, то такая цивилизация подлежит уничтожению. Это считается жесткой, но оправданной превентивной мерой борьбы с возможным пиратством и захватом собственной планеты в целом. Обычная тактика гуманоидов, тем более, что они считают Землю агрессивной, на ней идут постоянные войны.
       - Если мы отпустим их, то пришельцы вернутся и уничтожат Землю? – решил уточнить Президент.
       - Они никуда и не улетят, - ответил Муромец, - их корабль способен уничтожить все вокруг одним мощным электромагнитным импульсом. Однако, сотня квадратных километров их не устроит – слишком много и долго придется летать и стрелять. Они могут организовать невероятное размерами цунами, а потом задействовать сеть вулканов, которые уничтожат все живое на планете. Один Йеллоустон чего стоит…
       - Какова планируемая мощь наших строящихся звездолетов? – спросил Потанин.
       - Кто-то считает наши силы равными с гуманоидами, но я кое-что соорудил про запас. В случае боестолкновения у них нет шансов выжить, Владимир Петрович.
       - Шило в мешке не утаить и ко мне обратились академики, предлагающие разработанную программу изучения Марса. Если мы первыми не оказались на Луне, то Марс должен стать сто процентов нашим. Это очень высоко поднимет престиж страны и укрепит наши позиции в мировой политике. Вы можете назвать реальные сроки готовности звездолетов к полетам?
       - Да, конечно, - ответил Муромец, скрывая кривую ухмылку за кистью руки, погладившей подбородок, - я планировал начало полетов в конце мая этого года, но перенесу дату на начало июня. Это связано с несколькими причинами. Во-первых, я должен подготовить двадцать пилотов, способных управлять звездолетами…
       Президент Потанин сразу же перебил его: 
       - Весь отряд космонавтов к вашим услугам, отбирайте любых.
       - Спасибо, Владимир Петрович, но они не понадобятся. Они натасканы до автоматизма по определенным программам, которые я совершенно не задействую и не обладают необходимыми знаниями для полетов. Легче обучить бомжа, чем переучить космонавта. Это, конечно, утрировано и слишком гипертрофировано, но, примерно, так. Мне не нужны летчики истребители и пилоты современных ракет, мне необходимы выпускники вузов со специализацией в астрометрии; астрофизике; галактической астрономии; гравиметрии, геодезии и космической навигации; небесной механики. Мне необходимы молодые люди, способные совершить прорыв в собственном человеческом сознании и использовать ум для глубоких космологических исследований. Это по пилотам. Во-вторых, необходимо перепрограммировать космонавигационную систему с учетом данных корабля пришельцев. Он давно бороздил пространство Вселенной, заглядывал в разные галактики и пролетел не одну тысячу миллионов световых лет. Только по прямой до Пармы, это планета пришельцев, двести пятьдесят миллионов световых лет пути. Академики предлагают Марс, - Антон улыбнулся, - кому нужен сейчас этот Марс? Пескоструйным заседателям академии? Ни мне, ни вам, ни стране он абсолютно не нужен. Наши академики, Владимир Петрович, так и не поняли, что их уровень знаний опустился до первого класса, они даже на техникум не тянут. Вот где настоящая академия и кузница кадров, - он провел рукой, старясь показать весь Городок, - здесь работают настоящие ученые, которые скинули привычно-научные шоры с глаз и творят открытия в многомерном пространстве.
       - Прорыв в собственном человеческом сознании… - повторил Президент, - что предлагаете вы?
       Муромец встал с кресла, прошелся по комнате и ответил в задумчивости:
       - Что предлагаю я? Раньше я планировал посетить галактику Андромеды, она находится в одноименном созвездии, и далее исследовать туманность со скоростью света, облетая красные и желтые карлики. Около них есть планеты, притормаживать там, осматривая объекты в бинокль, например. Садится, где есть вода и растительность, взять образцы и посетить несколько таких планет. Все, естественно, снимать на видео и уже на земле решить о пригодности для жизни какой-либо из планет. В будущем организовать там поселение людей. Нормальное поселение, а не такое, как планировали на Марсе в герметичных помещениях и с билетом в один конец. Я планировал потратить на полет месяц, чтобы посетить не одну планету. Но сейчас все скорректировано. В туманности Андромеды есть планета Террэга, на которой есть вода, воздух, растительность и животные. Она находится на расстоянии ста сорока миллионов световых лет от нас и размерами соответствует Земле. Планирую слетать туда в начале июня. Пару минут на взлет и посадку, недельку побыть там и вернуться с образцами воды, почвы, растительности и животного мира для земного музея. Прилетевшие гуманоиды намного облегчили задачу поиска пригодных для жизни далеких планет. Только не знаю, что с телевидением делать – транслировать наш взлет или не транслировать? Это уже вам решать, Владимир Петрович.
       - Почему не транслировать, какие соображения?
       - Не знаю, - пожал плечами Муромец, - не поверят. Я же собираюсь взять на борт десяток ученых для непосредственной работы на планете и человек двадцать бойцов из спецназа в качестве рабочей силы, автоподъемник для погрузки больших животных. Лететь на маленьком звездолете и большом. Маленький для подстраховки и надежной охраны в случае встречи с незваными пришельцами. Так как быть с телевидением?
       - Не поверят и пусть не верят, - как-то зло ответил Потанин, - в Америке большинство населения о Гагарине даже не слышали и первым космонавтом его не считают.
       - Хорошо, Владимир Петрович, пойдемте, я покажу вам достояние России – наши великолепные звездолеты.
       Потанин пришел в восторг, осматривая необычные тарелки издалека, вблизи и заходя внутрь. Он поражался размерам большого звездолета с площадью половины футбольного поля. В него действительно можно погрузить не только автоподъемник и несколько десятков людей, но и более габаритный груз.
       Президент восхищенно осматривал корабль и удивился огромной, на его взгляд, капитанской каюте с двуспальной кроватью. Муромец пояснил:
       - Этот звездолет предназначен для меня и моей супруги, он единственный с такой каютой. Но в первый полет Вероника отправится в качестве командира малого звездолета, а этот экипаж возглавлю я.
       - Мы не можем позволить генеральному конструктору отправиться в полет в целях его безопасности. Это абсолютно исключено, - твердо констатировал Президент.
       - Эра неполадок, неисправностей и даже взрывов перед полетами прошла, канула в вечность, Владимир Петрович. Нет более безопасного места на всей планете Земля, как в этом звездолете. Полет абсолютно безопасен, и я должен проконтролировать лично первые действия пилотов.
       - Не обсуждается вопрос, не обсуждается, - возразил Потанин, - вы сами сказали, что для подстраховки полетит малый звездолет. Вашу жену отпустим, а вас нет, извините.
       - Есть такая птица с названием квезаль или кетсаль, Владимир Петрович. Очень яркая и красивая птица, которая в Гватемале считается национальным символом свободы этой страны. У древних майя и ацтеков она являлась священной птицей, олицетворяя собой бога воздуха. Если эту птицу посадить в клетку, то она умирает от разрыва сердца. Вы тоже хотите запереть меня в клетке?
       Президент нахмурился и спросил несколько позже снова:
       - Разве бывают безопасные полеты в космос?
       Муромец ответил с улыбкой:
       - На ракетах не бывает, а на звездолетах они все безопасны. Это не разовый корабль и срок службы у него исчисляется сотнями лет.
       Потанин вздохнул и махнул рукой, что означало – делай, как знаешь.
      
       *          *          *
      
       В Н-ске особо не заморачивались прилетом НЛО. Видели его немногие, поговорили и забыли. Вероника занялась поиском молодых специалистов в области астрономии. Созваниваясь с профильными вузами, она искала лучших выпускников, общалась с ними сама и оптимальных на ее взгляд приглашала на собеседование в Городок.
       Муромец выбрал десять человек и только после подписки о неразглашении сообщил о будущих занятиях. Пилоты звездолетов – такого предвидеть не мог никто. «А как же космонавты»? – спрашивали они. Илья отвечал: «Кучер или возница – давно отжившие профессии, как и космонавты теперь. Полагаю, что не стоит менять названия, но смысл изменится кардинально».
       Будущие пилоты ошеломленно, изумленно и очарованно смотрели на звездолеты в ангарах. Пресса сообщала о новом космодроме, запусках ракет в космос, о космонавтах на МКС, а тут невероятное собственными глазами. Кто бы мог подумать…
       Муромец посадил их с самого начала на изучение навигационных космических карт, карт Вселенной огромной площади на тысячи миллионов световых лет. И снова удивление – откуда такие подробности? Пока пилоты изучали необходимые предметы, тренировались на стендах и тренажерах, сам Муромец решал вопрос о небольшой частичной замене оборудования кораблей на лучшие образцы с инопланетного корабля. Таковых было немного, но они были и лучшее – есть лучшее.
       Из бойцов спецназа отобрали особенных и Швецов готовил из них космическую пехоту по специально разработанной программе. Их учили пользоваться электромагнитными пистолетами, определять на глаз массу тела и в зависимости от нее посылать импульс с определенной целью – обездвижить на время или убить. Тренировались на бурых и белых медведях, имеющих разный вес. Весь Городок работал без устали и с огромным воодушевлением, желая увидеть полет своих звездолетов. Пять лет трудились люди, веря в начале с трудом в межгалактические полеты. Но трудились, и эта вера росла с каждым часом, с каждой минутой. Теперь не сомневался никто.
       Настало время, которого с нетерпением ждал весь десятитысячный персонал Городка. Время праздничного ожидания, воодушевления, всеобщего подъема энтузиазма. В Н-ск прибыл Президент и к КПП Городка стали подтягиваться журналисты. Их образовалась огромная тучка, но внутрь пропустили только телеведущих и операторов каналов Россия 1, НТВ и местное телевидение, всего шесть человек с аппаратурой. Никто из них, в том числе и местные, никогда не были на территории Городка.
       Десятитысячная толпа сотрудников разместилась вокруг стартовой площадки, на которой уже красовались большой и малый серебристые звездолеты. Журналисты, привыкшие и всегда ждущие новых сенсаций, оторопели. Они ожидали увидеть старт большой новой ракеты, а на площадке, сверкая бликами, находились звездолеты из фантастических рассказов, фильмов и книг.
       «НЛО, это НЛО», - восторженно закричали они. Но их сразу же поправили, пояснив, что это не НЛО, а известные российские космические корабли нового поколения. Телеведущих и операторов доставили в отведенное специально для них место. Перед съемкой один из ученых Городка сделал для них краткое пояснение.
       - Уважаемые журналисты, сегодня ваша нога впервые вступила на землю ученого Городка Н-ска, где вы увидели российские космические корабли нового поколения. Это большой и малый звездолеты, способные прорывать пространство и посещать любые галактики необъятной Вселенной. К сожалению, вы не увидите генерального конструктора, создателя этих великолепных звездолетов, великого и гениального ученого современности по понятным причинам секретности. Но от его имени я поздравляю весь трудовой коллектив, каждого сотрудника персонально от уборщицы до профессора, которые внесли свой посильный вклад в создание звездолетов. У каждого из вас на руках имеются памятки, из которых ясен путь и цель кораблей. Пожелаем им удачного взлета и мягкой посадки через неделю.
       Телеведущие разошлись по своим кабинкам, операторы настраивали аппаратуру. Все волновались, как, наверное, 12 апреля 1961 года, когда впервые в мире корабль «Восток-1» улетал в космос с Юрием Гагариным. И теперь настало время межзвездных полетов. Впервые в космос, впервые к звездам. Настало время трансляции.
       «Внимание, внимание! Работают все радиостанции и телеканалы России! Сегодня впервые в мире российские звездолеты поднимутся в небо и двинутся в просторы созвездия Андромеды. Очень далеко от нас в галактике Андромеды есть планета Террэга. Свет от Солнца достигает Земли за восемь минут, а с планеты Террэга ему лететь сто сорок миллионов лет. Громадное и непостижимое разуму расстояние, но именно на эту планету отправятся через несколько минут российские звездолеты «Родина» и «Земля». Вы сейчас видите их на телеэкранах. Красавцы корабли словно сошли с фантастических картинок звездного неба. Писатели фантасты оказались провидцами новых космических кораблей, напоминающих форму тарелок. Сейчас к звездолетам подошли автобусы и экипажи занимают свои места на космических кораблях. В путь отправляются ученые, которые исследуют далекую планету Террэга на месте и соберут материал для изучения на Земле. К сожалению, мы не видим лиц космонавтов, они далеки от нас и загорожены автобусами, но мы знаем, что они отправляются в полет без привычных скафандров. На звездолете земная атмосфера и отсутствуют перегрузки, которые испытывали космонавты старых космических кораблей. Люки кораблей закрываются, автобусы уезжают, пошла последняя предстартовая минута. И вот большой корабль «Родина» отрывается от стартовой площадки, зависая на высоте ста метров. За ним поднимается малый звездолет «Земля» и они вместе исчезают в бесконечности голубого неба. На околоземной орбите включится скорость света и корабль, прорывая огромное пространство в сто сорок световых лет, окажется на орбите Террэги. Межзвездные расстояния, непреодолимые для космических кораблей с реактивной тягой двигателей, становятся побежденными для космолетов нового поколения. Уже сейчас командиры кораблей наверняка выбирают места посадок на далекой планете. Пожелаем им мягкой посадки, удачи и возвращения домой через неделю с новыми образцами растительного и животного мира».
      
       *          *          *
      
       Звездолеты, совершив рывок, зависли на околопланетной орбите, осматривая Террэгу с большой высоты. Десять профессоров, удобно расположившись в креслах кают-компании, словно приросли к большому монитору, наблюдая за планетой. Три огромных материка, окруженные со всех сторон водой занимали на вскидку немногим более трети поверхности. Звездолеты начали снижение и зависли на высоте пятисот метров, продолжая движение над поверхностью. Перед посадкой необходимо осмотреться и выявить скрытые угрозы. Корабли пролетали над поверхностью по экватору планеты, приборы показывали за бортом температуру в тридцать девять градусов, состав воздуха, примерно, соответствовал земному и приборы не обнаруживали ядовитых примесей. Сбоку на мониторе отражались все исследуемые атмосферные показатели за бортом. Звездолет иногда притормаживал, чтобы можно было хорошо разглядеть растительность внизу. Деревья, кустарники, трава – все, как на Земле, но других форм и размеров. Хотя и на Земле листья имеют многообразную форму. Корабль пролетал в зоне тропического дождливого климата и разросшиеся кроны деревьев не позволяли увидеть лесную подстилку и обитающий животный мир. Хотя на верхушках иногда просматривалось нечто похожее на обезьян. Звездолет летел дальше, небольшая горная гряда и как-то резко под ним оказалась пустыня, температура за бортом пятьдесят девять градусов. Видимо, облака не могут пересечь горы и в центре материка образовалась выжженная почва, приправленная постоянной засухой. Ближе к другой стороне океана вновь появилась растительность и корабль взял курс к полюсу. Тропики сменились на субтропики, степи, тайгу и тундру с последующей вечной мерзлотой, если судить по земным меркам.
       Звездолеты поднялись на высоту осмотра всего материка и начали снижение в умеренных широтах. Текущая по материку река образовывала достаточно большое и глубокое озеро, словно собирая в него воду со всех окрестностей. В озеро впадало множество мелких и средних речушек, а выходила только одна большая, впадающая в океан. Вблизи ее истока находилась достаточно ровная многокилометровая площадка и звездолеты зависли над ней, сканируя пространство под собой.
       Густая трава метр и более высотой элементарно кишела змеями и множеством мелких грызунов, которыми они питались. Наличие жизни радовало, но соседство с кучей змей ничего хорошего не сулило. В такой густой и высокой траве невозможно заметит всех ползучих тварей, какая-нибудь все равно укусит. Может быть змеи не ядовиты, а может их яд намного сильнее земных пресмыкающихся. Все это предстояло выяснить и обезопасить личный состав обеих звездолетов.
       Корабли отлетели чуть ближе к воде, где трава не была столь высокой и никакой живности не водилось. Видимо, эти участки затопляла при разливе река после сильных дождей. Проведя контрольный биохимический анализ воздуха и почвы, корабли окончательно обосновались на берегу реки. Двадцать бойцов спецназа ступили первыми на планету Террэга и заняли круговую оборону с электромагнитным оружием, способным временно обездвиживать животных или убивать их в зависимости от применяемой настройки.
       Ученые занялись своим делом, исследуя планету, которая не была внешне безжизненным и мало воздушным Марсом. Все напоминало Землю – река, озеро, травы, деревья… Но все необычно другое и особенное. Форма стеблей высокой травы не являлась плоской и представляла из себя треугольник или круг на срезе. А потому она казалась сочнее и питательнее земной. Бойцы сразу же отловили в высокой траве несколько видов змей. Ученые взяли у них яд на исследование и поместили экземпляры в специальные контейнеры грузового отсека большого корабля. Экспресс-анализ показал наличие у всех змей сильнейшего нейротоксичного яда, но у каждого вида к нему подмешивался или миотоксичный комплекс, или цитотоксичный яд, или гемотоксичный. Нейротоксичный яд составлял основу, но в относительном чистом виде, как, например, у королевской земной кобры, не встречался ни у одной змеи. При укусе человек бы умер в течение нескольких минут от паралича и сердечной недостаточности и уже после смерти у него развились бы другие симптомы – заражение крови и нарушение свертываемости, распад тканей на месте укуса, некроз мышц.
       Несколько экземпляров грызунов также собрали в спецконтейнеры для более тщательного исследования на Земле. Они одновременно чем-то напоминали и разнились от луговых собачек, сусликов, сурков и других земных грызунов. Обилие змей в траве не позволило идти дальше и добраться до ближайших деревьев. Муромец не позволил рисковать личному составу. Звездолеты поднялись, перелетели долину и совершили посадку у подножия холмов высотою до пятисот метров. Здесь в полуметровой сочно-зеленой траве встречались лишь единичные змеи и грызуны. Первые представляли из себя неядовитых ужей, а вторые больше напоминали мышей или крыс, чем сусликов или луговых собачек. Они не рыли норы и выводили потомство в травяных гнездах.
       Долина змей, как ее назвал Муромец, стороной в пятьдесят километров плавно перешла в лесные и луговые массивы с более низкой травой и наличием травоядных животных. Интересные особи бродили у подножья холмов и в долинах, их рассматривали в бинокль. Тело напоминало громадного и свирепого буйвола, а вытянутая вперед морда с метровым рогом посередине черепа смахивала на носорога. Это внеземное чудовище мирно щипало травку, не обращая ни на кого внимания. Другая особь походила формами на лошадь Пржевальского, а пятнистой зеленой шерстью напоминала узоры ягуара. Легкостью и изяществом форм отличалось необычное животное с длинными тонкими рогами и зелеными полосками на шкуре, как у зебры. Все они мирно паслись, щипая травку и не обращая внимания друг на друга.
       Вдруг стада замерли и начали всматриваться и вслушиваться в окружающее пространство. Муромец включил видеокамеру, позволяющую снимать на значительном расстоянии. Внезапно мирные носороги, пришлось назвать этих животных именно так, встрепенулись и понеслись сломя голову. Земляне разглядели в ужасе, что за ними гонится необычный зверь, напоминающий телом варана на крепких и длинных ногах гепарда. Его спина изгибалась дугой, позволяя почти соприкасаться передними и задними лапами, совершая невероятно большие прыжки. Словно механизм быстроного гепарда встроился в тело гибкой ящерицы с мощными ногами и крокодильей пастью. За несколько секунд это существо, получившее название терроварана, догнало носорога и в прыжке вцепилось ему в холку, валя на землю. Терроваран немедленно отскочил от носорога и тот встал, припадая на разорванный бок. Ящерица закрутила животное круговым бегом и вцепилось намертво в глотку, разрывая ее и выпуская фонтаны крови. Ужасное зрелище, когда еще живого носорога начинают рвать на части и проглатывать куски дымящегося парком мяса. Челюсти терроварана напоминали крокодила с зубами льва, которые могли не только рвать, кусать, но и жевать пищу, проглатывая небольшие куски целиком. Земляне инстинктивно содрогнулись и прижались друг к другу. Позже они неоднократно видели охоту терроварана на различных животных, и она не всегда получалась удачной. Иногда стадо резко тормозило, когда хищник впивался зубами в холку одного из них, и, выставляя вперед рог, нападало. Тогда терроваран ретировался не на долго и позже все равно съедал раненое животное. Редко, но все же хищник нарывался иногда не на холку в погоне, а на вовремя повернувшийся рог. Пронзенного насквозь, его затаптывали в ожесточении копытами.
       В долинах холмов водились не только страшные и свирепые терровараны, но наблюдались хищники и поменьше, уже более похожие на львов или тигров. Грузовой отсек постепенно заполнялся различными видами растительного и животного мира. Пройдя проверку на съедобность, целый отсек загружался фруктами, отдаленно напоминающими бананы, кокосы, ананасы, апельсины…
       Радость, счастье и воодушевление заполняло души и сердца всех землян на планете Террэга. Кто бы мог подумать еще совсем недавно, что свершится межзвездный полет, что они не просто полетят в космос, в другую галактику, а ступят на планету, похожую на родную. Увлеченность, подъем, энтузиазм и всеобщее веселье выплеснулось в физическом смысле – все принялись качать Муромца. Кричали ура, подкидывали его вверх, смеялись и иногда от счастья задавали себе и коллегам вопросы – неужели мы на другой планете?
      
       *          *          *
      
       Торжественная суета встречи и праздничный журналистский ажиотаж завершился. Вскрики восхищения, восклицания удивления, восторги изумления закончились. Ничего необычного – российские журналисты радовались и гордились, освещая события первого в мире полета к звездам, с ликованием демонстрировали в эфире животных с другой планеты. Западная пресса и американцы в унисон твердили, что спутники на орбите не зафиксировали никаких полетов в космос в данное время, а демонстрируемые животные – это генетические опыты, за которые необходимо привлекать к ответственности.
       Обычные будни западной и американской лжи, уничижающей русских. Большинство американцев никогда не слышали о Гагарине и не считают его первым космонавтом планеты. Великая и лучшая нация в мире – так думают о себе американцы. Так считает простой американец, бизнесмен и правитель. Простой русский тоже считает, что он принадлежит к великой и лучшей нации в мире. А вот некоторые российские политики и бизнесмены думают только о деньгах.
       Муромец обнял Веронику и прошептал ей на ушко:
       - Ты сейчас иди домой, поезжай в мой другой коттедж, ты знаешь где. Я его приватизировал и конторской охраны там нет. По телефону ни с кем не разговаривай, даже с родителями и кроме них в дом никого не пускай, чекистов тоже, в Городке не появляйся. Меня сейчас арестуют…
       - Илья…
       - Хочешь мне помочь – молчи, слушай и делай, что говорю, - в свою очередь перебил он жену, -  твоя задача запереться в доме и ни с кем не общаться, кроме родителей. Ни с кем – будь то чекисты, буддисты или марсиане. Ни с кем!.. Я вернусь, верь мне. Быстро уезжай, а то задержат и тебя.
       Муромец обнял ее и потом ласково подтолкнул к автомобилю. Очень скоро к нему подошла Воронцова.
       - Пришла лично сопроводить меня в изолятор? – спросил Муромец с издевкой.
       - Ты всегда был умным мальчиком, - ответила она.
       - Видимо, не всегда, если не смог раскусить тебя сразу. Ты по натуре лидер и умный человек, очень быстро поняла, что я гений и не могла допустить, чтобы в моей постели был кто-то другой. Но через некоторое время уяснила иное – в тени моей гениальности тебе придется прозябать незамеченной. И ты уехала в Москву, не пришлось искать причину – я тебя сам отправил. Тем более, что стала полковником, а не капитаном. А там каждый хотел тебя поиметь. Не любить, а именно поиметь разок или несколько разков. Но ты жаждала любви, а не траханья на кабинетном столе и еще больше стремилась к власти. Ты вернулась в Н-ск, стала генеральшей и снова в моей тени. Лидер в тени – это нонсенс и что делать? Вернуться в Москву ты не можешь, ибо хорошо понимаешь, что там возможны только два варианта – обслуживать более властного генеральского старичка или идти на зону. Пенсии ты еще не заработала и просто так тебя никто не уволит. За отказ сфабрикуют дело и отправят в лагерь, где придется давать хозяину или заму по опер. Ты металась в поиске выхода и твой криминальный талант быстро нашел его. Я не думаю, что Малинин с тобой в доле, ты просто заморочила ему голову. И цель у тебя самая низменная – сорвать денежный куш побольше, чтобы вкусить богатство и стать лидером нескольких любовников. Есть же в России передовики, а ты станешь на Западе передовицей.
       Илья похабно засмеялся, но Воронцова умела держать себя в руках.
       - Пройдемте задержанный, продолжим разговор в камере.
       - И за что я задержан? – поинтересовался Муромец.
       - В камере и узнаешь, - грубо ответила Воронцова.
       - А если я не пойду – ты даже конвой с собой не взяла.
       - У меня достаточно способов использования силы, но не хотелось бы народ смешить. Будем ручки заламывать или сам пойдешь?
       - Действительно, не станем народ смешить, - ответил Илья и двинулся по направлению к изолятору.
       В камере он заговорил первый:
       - Геля, пока ты не задала мне ни одного вопроса по своему беспределу – ты еще можешь уйти отсюда. Никаких уголовных дел в отношении меня не возбуждено, это очевидно, но они тебе и не нужны. Пиши рапорт на увольнение по собственному желанию и уходи.
       - Ты ошибся, Илья, очень ошибся – я не стану задавать тебе никаких вопросов, - с усмешкой ответила Воронцова, - я требую от тебя формулу муромита. Отдай формулу и лети к своей Веронике, хоть к Малинину, хоть на Террэгу, хоть к черту на кулички. Ты же понимаешь прекрасно, что формулу я все равно получу, но ты можешь остаться инвалидом после нескольких доз сыворотки правды, одной тебя не сломить. Пиши, - она положила на стол лист и авторучку, - пиши, мы проверим и после подтверждения отпустим тебя. Живи, летай на свои планеты и радуйся.
       - Один вопрос, Геля, на КПП и здесь в изоляторе новые бойцы – где старые и Николай Игнатьевич?
       - Швецов отправлен на пенсию, а Городок охраняет совершенно другой батальон. Я здесь полновластная хозяйка, Илья, а ты никто, никто тебя не знает и не послушается, я сменила всех военных. Так что не тяни время, пиши формулу и жди ее проверки.
       Муромец смотрел на Воронцову и невольно сравнил ее с Вероникой. Холодная красота одной и теплое обаяние другой, снежная королева и русская красавица… Ангелина, Ангелина… когда ты успела продать душу дьяволу?
       - Формула муромита… В России ты никому ее не продашь, а это означает одно – ты готова продать Родину. Глупышка, на Западе формулу никто не купит, они заберут ее у тебя в обмен на твою же жизнь. И это в том случае, если докажешь аксиому современности: кто владеет муромитом – тот владеет миром. Понимаешь, Геля, иногда бывает так, что доказать аксиому намного сложнее любой теоремы или же вообще невозможно.
       - Хватит, - крикнула Воронцова и ударила ладошкой по столу, - хватит болтать! Не стоит вразумлять меня своей болтовней, пиши формулу.
       - Пиши формулу, - усмехнулся Илья, - а ты подумала о том – кто ее прочитать сможет? Ты прекрасно знаешь, что многие академики бились над составом этого металла и ничего не добились. Пиши формулу, - вновь усмехнулся Муромец, - попытаюсь на пальцах и на уровне школьной программы объяснить тебе некоторые азы химии.
       - Хочешь заморочить мне голову и съехать с темы? – перебила его Воронцова. - Не получится, Илюша, не получится. Ты, может быть, действительно самый умный человек на Земле, но и я не дура.
       - Ну-у, если не дура, то и сама поймешь собственную глупость. Например, что убивать тебе меня нет смысла. Как говорится – ничего личного. Тебе от меня нужна формула, а потом ты скроешься на мной созданных звездолетах в Англию или США. Пилотов, я полагаю, ты уже перевербовала. Все продумано, да не все. Вспомни из школьной программы, что алмаз и графит имеют одну и ту же химическую формулу. И это факт, от которого не уйти. Формула одна, а структура разная. Графит – это сетка шестиугольников, а у алмаза кубическая структура. Атомы углерода у графита легко отделяются друг от друга, а у алмаза они прочно связаны между собой. Формула одна, а минералы разные. Графит – это углерод. Алмаз – это тоже углерод. Вот, ты сейчас смотришь на меня и рассуждаешь – вроде бы все правильно, но где-то не так. Все так, Геля, все так. Природа берет углерод, помещает его под огромное давление и потом быстро охлаждает. Получается алмаз. И снова природа берет углерод, образно говоря, при низком давлении и очень большой температуре – получается графит. Зачем тебе муромит, Ангелина? Я тебе дам формулу алмаза, и ты вся станешь бриллиантовой девочкой.
       - Издеваешься, - иронично произнесла Воронцова.
       - Зачем мне над тобой издеваться? – удивленно спросил Муромец, - ты это прекрасно делаешь без меня. В системе Менделеева под шестым порядковым номером идет углерод. И ты его прекрасно знаешь. В кристаллическом виде – это алмаз или графит, а в аморфном виде – это древесный или активированный уголь, сажа. Так тебе чего надобно, Ангелина, сажи немного или все-таки алмазов на грудь? Может быть тебе нужны изотопы в чистом виде?
       - Издеваешься, - уже утвердительно произнесла Ангелина, - но ничего, это ненадолго. Не хотел по-хорошему – будет по-плохому. – Она нажала кнопку, в камеру вошли два бойца и врач в белом халате. – Берите его, пусть расскажет получение муромита от начала до конца. Потом он мне не нужен. Пока, Илюша, лет через пятьдесят-семьдесят увидимся, - она ткнула пальцем вверх и ушла.
       Грубо сработано, подумал Илья, очень грубо, но по версии Воронцовой достаточно эффективно и просто. Под воздействием сыворотки правды она получает формулу муромита и на звездолетах улетает в Англию или США. Умение пользоваться звездолетами обеспечило бы ей владение миром. Известность, власть и деньги… Последнее, как средство завладения первыми.
       - Сам сядешь в кресло или тебя силой туда помещать? – задал вопрос доктор в белом халате, а может и не доктор вовсе.
       Муромец посмотрел на кресло – раньше подобных в изоляторе не было. Специальные подлокотники с ремнями для запястий, нагрудник и ошейник, лодыжечные браслеты. Человек фиксируется жестко.
       - А как быть с законом, док? Вы же его нарушаете, понимаете это и не боитесь. Так сильно верите Воронцовой, что деньги дороже свободы? С собой в Англию она вас не возьмет, и вы это прекрасно знаете. Обещала… Государству она тоже когда-то обещала быть верной.
       Но доктор отмахнулся и приказал бойцам силой упаковать в кресло клиента.
       Воронцова вернулась в изолятор часов через пять в полной уверенности, что формула муромита и способ его изготовления уже лежит для нее на блюдечке с голубой каемочкой. Пилоты уже находились около своих звездолетов и были готовы к отбытию. Но пока не открывали люки, чтобы не было лишних вопросов.
       Ангелина вошла в камеру и опешила – доктор сидел прикованным к креслу, а бойцы валялись в углу в наручниках, пристегнутые друг к другу. Она глянула на Муромца.
       - А-а-а, ты думаешь – выкрутился? Черта с два, это ты их смог заболтать и обезвредить, а со мной такое не получится.
       Воронцова рассчитала резкий удар пяткой в челюсть, но нога почему-то не двигалась. Несколько попыток ни к чему не привели, нога даже не шевельнулась, и она решала нанести прямой хук в челюсть. Руки тоже не слушались и не выполняли команды мозга. Ангелина ужаснулась, поняв, что ничего не может противопоставить Муромцу. А это следствие и лет двадцать колонии. Бомжиха в пятьдесят пять лет…
       Илья указал рукой на обыкновенный стул у стола. Она, к своему удивлению, свободно присела на него.
       - Есть такие понятия, как закон и справедливость, - начал Муромец, - они часто не совпадают друг с другом. Такие, как ты, в тюрьме не перевоспитываются, они могут затихнуть на время и при удобном случае отыгрываются сполна, могут ждать день, год, всю жизнь. Отыгрываются с полной жестокостью и ненавистью. Нашему обществу не нужен враг и поэтому ты не будешь судима. Я помещу тебя и твоих друзей, - он указал рукой на дока и охранников, - в шлюзовую камеру звездолета. Ты же хотела полетать, познать космос, вот я и оставлю тебя там, открыв шлюз. Это не страшно – сначала у тебя вылезут глаза из орбит, потом выскочит матка и уже позже лопнет живот от перепада давления. Когда-нибудь твои дерьмовые куски упадут на Землю или сгорят в плотных слоях атмосферы. До встречи, как ты говорила, - он ткнул пальцем вверх.
       - Не-е-е-е-е-т, - истошный вопль затерялся в коридорах изолятора.
       Он строился совершенно для других целей. В него должны были помещаться опасные инопланетные животные с целью исследования или временного содержания. А поместился человек с животными наклонностями.
      
       *          *          *
      
       Новый директор ФСБ Малинин Александр Федорович не мог усидеть в кресле и ходил по кабинету из угла в угол. Пять часов прошло, а из Н-ска ни ответа, ни привета. Черт его дернул связаться с этой Воронцовой. Как опытный оперативник в прошлом, он понимал прекрасно, что иногда необходимо полагаться на неподтвержденную информацию источников. Особенно, когда речь идет о безопасности государства. Он еще раз перечитал сообщения трех профессоров НПО «Электроника» и двух пилотов звездолетов. Смысл везде один – набрать золота и драгоценных камней на планетах других галактик и обосноваться на необитаемом острове, диктуя миру свою политику мирового гегемона, угрожая непобедимыми звездолетами. Малинин бы не поверил даже таким письменным сообщениям, если бы Воронцова не была близка с Муромцем в прошлом, подставу в данном случае он исключал.
       Зачем ему необитаемый остров, если у него могут быть целые планеты? Жажда власти, а там властвовать не над кем… Не понимал Малинин, ничего не понимал, но не реагировать на ситуацию не мог. Что доложить Президенту? Он наплел кучу несуразностей, что даже запутался сам. Но итог подвел верный – конкретной информации нет, но рисковать жизнью первого лица государства необходимости нет.
       Никто из высокопоставленных лиц не встречал в Н-ске первые межпланетные звездолеты. Телевидение с упоительным восхищением транслировало посадку и показывало доставленных животных с планеты Террэга. Во всем мире это расценили по-своему – не хотят показывать первых межгалактических пилотов. Видимо, кто-то из конструкторов летал с ними, а это уже большой государственный секрет.
       Воронцова уже давно должна позвонить и отчитаться, но ее телефон недоступен. Звонок раздался неожиданно и совершенно не тот. Удивленный Малинин взял трубку.
       - Алло…
       - Здравствуй, Александр Федорович, снова что-то произошло, опять иностранная разведка или внутренняя сволочь пытается захватить мои открытия? Батальон охраны другой, Воронцовой вообще нигде нет, мой тесть Швецов почему-то оказался внезапно на пенсии. Что тут произошло за неделю моего отсутствия?
       - Здравствуйте, Илья Иванович, я выезжаю к вам.
       В трубке раздались короткие гудки. Выезжает он, подумал Муромец, а кому ты здесь нужен? Илья впервые за несколько лет не остался ночевать в Городке в предоставленном ему государством коттедже. Он поехал в свой приватизированный дом, который построил ему в свое время Пермяков. По пути заехал в магазин и набрал продуктов питания на пару дней, в том числе мяса на шашлыки.
       Частная охрана быстро отворила ворота, и он въехал в собственный двор. Немного запущенный участок все равно радовал глаз. Прислуги в доме не было и только два охранника постоянно проживали в пристрое у ворот. Вероника встретила его на крыльце, обняла.
       - Здесь так спокойно, тихо и уютно… Почему мы бывали здесь несколько раз наскоком?
       - Ты знаешь ответ – работа. Но сейчас мы можем и отдохнуть замечательно! Мы с тобой сделали главное, а на остальное плевать. Пусть ажиотаж в Городке уляжется, у нас выходные.
       Илья взял жену на руки и унес в дом… Уже по темноте они жарили шашлыки и смотрели на звездное небо. Где-то там в глубине соседней галактики находилась Террэга, которая даже не мигала им маленькой звездочкой из-за громадного расстояния.
      
            Звезда мерцает в темном небе…
            Благоволит какая мне?
            В порыве страсти, сладкой неге
            Любовь утешится в вине.
            
            А, может, нет на то веленья
            С незримой глазу высоты,
            И лишь земные увлеченья
            Кипящей страсти не пусты?
            
            Что звезды нам своим мерцаньем
            Сказать готовы о любви,
            И с неземным очарованьем
            Ваять гормоны на крови?
            
            Летит далекое посланье,
            Морзянкой бьет их дальний свет,
            А на земле не пониманье
            Завета дальнего секрет.
            
            Что там, в шифровке – правда жизни,
            Код генной цепи иль любви,
            Ученья свет и дельной мысли,
            Чертеж на формуле крови?
            
            Гадает, трудится ученый,
            А я живу, мне наплевать,
            Что там профессор увлеченный
            В бреду пытается сказать.
      
       - Гадает, трудится ученый, а я живу, мне наплевать, что там профессор увлеченный в бреду пытается сказать, - повторил Илья. – Звезды наверняка советуют нам жить в мире, дружбе и взаимопонимании. А человеческий прайд живет по своим законам, взяв немного от волков, муравьев, крыс, пчел и других животных. Винегрет такой получается, где Закон и Справедливость никак не найдут консенсус.
       Утром они встали поздно, включили сотовые телефоны и сразу же начались звонки. Муромец просмотрел запись пропущенных и усмехнулся.
       - Сейчас новая волна звонков начнется, всем СМСка придет, что я на связи.
       - А кто звонил? – спросила Вероника.
       - Все, кому не лень, - ответил Илья, - даже Малинин, он, видимо, уже прилетел в Н-ск.
       - Поедешь в Городок?
       - Еще чего не хватало, пусть без меня покрутятся пару дней, я им не нянька и не катализатор получения денег, - в сердцах ответил Илья.
       Он все-таки ответил на звонок своего секретаря, та затараторила с облегчением:
       - Слава Богу, дозвонилась, Илья Иванович, здравствуйте. Здесь все потеряли вас, прилетел директор ФСБ и требует вашего немедленного присутствия.
       - Здравствуйте, - ответил Муромец, - я пять лет без выходных работал и поэтому взял свои законные отпускные. А Малинину поясните, чтобы в собственном хозяйстве порядок навел, обязательно так и передайте. Все – меня ни для кого нет.
       Через час Малинин появился у ворот коттеджа, вычислив по пеленгу телефона местонахождение Муромца. Но охрана не впустила его, заявив, что хозяин занят. Словесная перепалка через встроенное переговорное устройство завершилось ничем. Охрана предложила оставить повестку или предъявить санкцию суда на обыск или арест, в противном случае обещала выложить в интернет запись незаконного проникновения директора ФСБ на территорию частной собственности. Стать объектом многомиллионного просмотра в интернете Малинину явно не хотелось, и он ретировался, как побитая собака. Впервые в жизни его не впустили в дом, указав на законность.
       Малинин рассвирепел, но не отдал приказ о штурме, он понимал всю незаконность проникновения на частную территорию, а желание переговорить не являлось основанием для силового воздействия. Почему Муромец позвонил в Москву и теперь не хочет видеться с ним здесь? Куда исчезла Воронцова, обещавшая представить доказательства вины ученого максимум через сутки после его возвращения из космического полета? Неужели Муромец действительно желает продать свои открытия за границу? Пять лет он работал без выходных дней и отпусков, а сейчас желает побарствовать? Вполне законное желание, но он же не выдвигал никаких требований. А если Воронцова ошиблась, и мы не встретили звездолеты, как полагается? Никто не пожал Муромцу руку, никто не поблагодарил его за выдающиеся открытия. Необходимо лично переговорить с профессорами и пилотами, написавшими доносы. Доносы, почему доносы, вдруг там все правда?
       Малинин возвращался в Городок и уже не думал о том оскорблении, которое нанес ему Муромец. Профессоров и пилотов он нашел быстро, но к его удивлению и ужасу никто из них не писал никаких заявлений. Они боготворили Муромца, глядя на директора ФСБ с презрением. Явный обман и исчезновение Воронцовой говорили совершенно о другом – это она хотела завладеть тайнами. Завладела и потому исчезла? Или не завладела, но поняла, что ее раскусят и скрылась?
       Какой же я дурак, какой дурак, мысленно повторял про себя Малинин. Гениальнейший ученый тысячелетий создает инопланетные корабли, посещает другие планеты, а его подозревают в измене. Как я мог поверить этой Воронцовой на слово? Потому и поверил, что ее сам Муромец выдвигал. Любой опер бы проверил информацию, а я заочно поверил. Что делать, как исправлять ситуацию?
       Малинин объявил Воронцову в розыск и вернул на прежнее место дислокации старый батальон охраны, восстановил в должности полковника Швецова. Муромец продолжал отказываться от личной встречи и даже не желал общаться по телефону. Малинин улетел в Москву, готовясь к неприятному разговору с Президентом. Сейчас его одолевали раздумья – как обелить Муромца и оправдать свои действия перед первым лицом государства?
      
       *          *          *
      
       Олигарх Пермяков разбогател на строительстве Городка очень серьезно. Он и так не бедствовал, но деньги лишними не бывают, они элементарной рекой текли ему в карман целых три года. Виделся он с Муромцем практически ежедневно, а за последние два года ни единой встречи. И вот поступило приглашение посетить его загородную резиденцию.
       Пермяков младший высказался с ухмылкой:
       - Папа, тебя игнорировали два года и теперь ты побежишь к нему на поклон»?
       - Дурак ты, Сережа, полный дурак, - ответил отец, - я считаю Илью своим другом, а ты учился с ним и не подружился. В нашем обществе есть много проблем и гадостей, но мы должны любить Родину и защищать ее. Единый взгляд на будущее объединяет нас, мы любим свою страну, а вы в ней просто живете. Чувствуешь разницу? Э-э-э, ничего ты не чувствуешь, - махнул рукой Пермяков старший, - собирайся, поехали и гордись, что ты можешь сидеть, стоять рядом и смотреть на этого великого человека, разговаривать с ним».
       Машина Пермяковых въехала во двор беспрепятственно, ворота вновь захлопнулись наглухо, не пропуская никого внутрь. Муромец вышел встречать гостей на крыльцо, обнялся с Пермяковым старшим, пожал руку Сергею и удивленно посмотрел на прибывшую с ними женщину среднего возраста.
       - Я прихватил с собой повара, - пояснил Пермяков, - Анна Степановна, вдруг что-то потребуется приготовить, а у тебя тут только охрана.
       - Добро, вы проходите в дом и осваивайтесь сами, - пояснил хозяин женщине, - холодильник, плита и посуда в вашем полном распоряжении.
       Повариха с водителем занесли в дом несколько сумок с продуктами, привезенными с собой. Муромцы и Пермяковы остались на открытой веранде коттеджа.
       - Я не видел воочию твоих звездолетов, Илья, но телевизор смотрел, - начал разговор Сергей, - современная фантастика, особенно этот… терроваран, как сказали по телевизору. Прыть гепарда, тело ящерицы и пасть крокодила… Ты теперь, Илья, самый известный человек на планете.
       Пермяков старший нахмурился и произнес недовольно:
       - Вот она, тупость земная, за одним столом с нами сидит. Ничего не видит, не слышит, не анализирует и не хочет. За что мне такая тяжкая участь? Умру я и промотает сынок все мои капиталы за пару лет, уничтожит бизнес, а скорее всего отнимут его у дурака. Вся страна, весь мир смотрел телевизор, показывали одно и тоже, но вывод у всех разный, а самый тупой у моего сына. Он увидел звездолеты, терроварана и твою славу, Илья. Зашоренный Америкой Запад такую встречу посчитает частью русской секретности и лишь немногие поймут, что на самом деле генеральный конструктор звездолетов вместо почестей и славы находится в полной опале. В России всегда так – если человек велик, то он подвергается гонениям. Королев сидел в тюрьме, маршала победы загнобили после победы, Суворов никогда не был в почестях при дворе. И таких примеров множество. Посмотри, сынок, это Илья Муромец, такие рождаются раз в несколько тысячелетий. И сидит он за столом с нами, а не чествуется в Кремле, не принимает рукоплескания мира. Все академики, вместе взятые, так и не создали ничего достойного, чтобы слетать на Марс. А Илья познал другие галактики. Представляешь, как бы трещал сейчас телевизор о полете на Марс, сколько бы звезд героев посыпалось на тупые головы академиков? А Илье даже спасибо не сказали и руки не подали. А ты, Сереженька, об известности говорил…  терроваран там героем стал, а не Илья Муромец.
       Подошла повариха Анна Степановна.
       - Что вам подать к столу?
       Илья посмотрел на жену и гостей, ответил за всех:
       - Пока принесите пивка, а к вечеру хорошо бы салатики, свининку на косточке, водочки, естественно.
       Подошел охранник, произнес тихо, обращаясь к Муромцу:
       - Там губернатор прибыл, желает пообщаться.
       - Губернатор прибыл… - с сарказмом произнес Илья, - а я его в гости не звал. Скажите, что занят, пусть звонит на работу через день, я там появлюсь ненадолго. Так дословно все и передай.
       Охранник ушел, а Пермяков старший шлепнул ладошкой по столу.
       - Забегали стервятники, засуетились… Кто этого надоумил явиться – Президент или Малинин? С тобой другой связи сейчас нет, вот и отправили посыльным губернатора. Душонки двойственные, мать их так и эдак, хотят одновременно прогнуться и раздавить. Нет, не правильно выразился – раздавить хотят, а приходится прогибаться. Надумал увольняться, Илья?
       Муромец сразу ничего не ответил. Он налил всем пива, отхлебнул пару глотков, заговорил, рассуждая:
       - Мысли об увольнении есть, но еще ничего не решил я. Много мыслей и вариантов в голове крутится, а надо выбрать один верный. Что посоветуешь, Антон Викторович?
       - Что посоветуешь?.. – хмыкнул он в ответ, - что посоветуешь… Трудно советовать в такой ситуации, сложно. За границу ты не побежишь, я это точно и однозначно знаю, а здесь тебя то славить станут, то мордой в грязь тыкать. У нас же теперь одно главное слово на Земле – бизнес. А чтобы делать бизнес – нужны деньги. Таких исключений, как ты, практически нет. Ты, собственно говоря, продаешь мозги. И не желают наши бизнесмены покупать их частично, всё хотят захапать, всё. Сформировалась элита в России, а тут вдруг кто-то в лаптях над ней встал. Не рядом, еще раз повторю, а над ней. И лапти эти долларами пахнут, бриллиантами от них веет, золотом чистым. Но хозяин-то все равно лапотник и не их человек. Поэтому станут прогибаться, чтобы при удобном случае ножку подставить и ободрать в падении полностью.
       Пермяков старший замолчал, припав к пивной кружке.
       - Размышления над пивной пеной, - произнес Илья, тупо уставившись в только что наполненную кружку, - а делать-то что? Общаться с Президентом или Малининым, которые плюнули мне в лицо, поверив простому оговору? С теми, кто не удосужился даже опросить заявителей, как принято по закону, но выводы уже сделал? Сегодня губернатора послали, а завтра ОМОН отправят, чтобы показать мне свое место? Мы можем с Вероникой улететь на Террэгу и жить там припеваючи. Рыбачить, охотиться, сажать картошку, собирать фрукты… И никто нам не станет строить никаких козней. Мне не верили, когда я пришел в НИИ и начал заниматься новым металлом, потом захотели выкрасть или вытащить из меня интригами его формулу. Мне не верили, когда я только начал создавать звездолеты и снова желали использовать мои открытия с целью получения славы и денег. Я выполнил все обещания и вернулся с успехом из другой галактики. Вместо торжественной встречи меня поместили в изолятор, где пытались с помощью химии снова выудить все секреты. Такова моя Россия, но это моя страна и предавать я ее не намерен. Политический, экономический и ученый бомонд – не Родина и мы с ним повоюем за справедливость.
      
       *          *          *
      
       Президент, прочитав докладную записку Муромца, сразу же вызвал к себе Малинина.
       - Александр Федорович, здесь верно изложено?
       Он протянул директору записку и наблюдал за его реакцией. Малинин прочел ее с каменным лицом и вернул обратно.
       - Все верно, - ответил директор.
       - Выходит так, что Муромцу не верили изначально, но, не веря, пытались похитить его открытия… Вы посоветовали мне не встречать великого ученого по возвращению из космоса. Да, вы оговорились, что достоверными фактами не располагаете, но я посчитал ваше предложение взвешенным. А тут, оказывается, Муромца незаконно поместили в изолятор, и генерал ФСБ пыталась выведать у него секреты с помощью медицинских препаратов. Муромец столько сделал для России, совершил прорыв в науке, проторил дорогу к звездам, а мы его в изолятор вместо торжественной встречи и славы, вместо звезды Героя и других поощрений. Он написал прошение об отставке… Где он сейчас, чем занят и какие меры принимаются по его реабилитации?
       - Владимир Петрович… Муромец сейчас заперся у себя дома и никого не принимает, на телефонные звонки тоже не отвечает. Губернатор к нему ездил домой, но его не приняли. Связь с ученым временно утеряна.
       - А ты как хотел, Малинин, чтобы после твоих действий он нам ручки целовал и двери нараспашку держал? Я вижу только пассивные действия силовых структур и ничего более. Где ваша оперативная смекалка, что вы собираетесь предпринять кроме просиживания энного места?
       - Но… мы не можем ворваться в его дом силой….
       - И это мне отвечает директор ФСБ… - с грустью произнес Потанин, - кошмар и позор ведомству! Можно написать по интернету – все равно прочтет. Можно для связи использовать родителей, они переговорят с сыном или зятем. Не извинитесь перед Муромцем и не вернете его на работу – я вас уволю по профнепригодности и отсутствии доверия, а вашей халатностью займется Генеральная прокуратура и следственный комитет. Свободны, Малинин.
       Но ему так и не удалось выполнить поручение Президента, гениальный ученый оказался вне зоны доступа ФСБ. Родители Вероники и тетка с дядей Ильи тоже не согласились на передачу любой информации.
       Папа и мама Вероники уже немного привыкли, что являются родственниками знаменитого Муромца. Но сегодня он удивил их всерьез. Пригласив своих родственников и Пермякова старшего, он начал с размышлений:
       - Аксиома состоит в том, что гении ошибаются тоже. Я заблуждался в выводах и мои открытия стали тайно признанными псевдоэлитой общества. Обществом казнокрадов и мошенников. А порядочные круги мира еще не созрели до восприятия моих открытий. Порядочность, государственность, благо и зло – понятия философские. Потому, что человеческие ценности и свобода личности понимаются каждым по-своему. Века следуют друг за другом, меняя не только Законы, но и определения Справедливости.
       Не все в России, Европе и Америке считают, что мы живем в демократии. А что такое демократия? Одно из определений гласит, что это политический режим, в основе которого лежит метод коллективного принятия решений с равным воздействием участников на исход процесса или на его существенные стадии. Это же вообще бред сивой кобылы, не мечта, а грёзы. Демократия – это «наихудшая форма правления, если не считать всех остальных». Если кратко по Черчилю. И вроде бы все демократично и правильно – народ выбрал депутатов и первое лицо. Вот они и станут править от имени большинства. Вспомните прошлые выборы в заксобрание – победившая партия набрала 38% голосов, а это, оказывается, всего около четырех процентов жителей области. И где большинство? Четыре процента жителей области являются большинством! Оппонент скажет, что народ сам не захотел пойти на выборы – вот такой у него выбор и демократия здесь ни причем. Это смех сквозь слезы, издевательство или что?
       Выбрали их… Но из кого народ их выбрал? Из тех, что подсунули. Из тех, у кого есть способности подсунуться под демократию, а это уже, извините, тимократия. Да и хрен бы с ней, с тимократией, но олигархи начинают вылазить. Олигархи… это когда у власти богатые, а бедняки не участвуют в правлении, когда народными достояниями пользуются отдельные личности. Нефтью, например, газом. И это все философия, потому как тимократия – одна из форм олигархии. Почему монархов где-то свергли, а где-то просто отстранили от власти? Потому, что кушать не только монарху хочется, кушает сейчас десятка-сотенка, а ее свергнуть уже сложнее. Проблема государственного устройства была, есть и будет одной из самых сложных и противоречивых проблем, стоящих перед человечеством. Может быть, монархия лучше? Так была уже. И как быть, если к власти придет тупой тиран? Даже меченый приходил и все перестроил, ухудшая жизнь на десятки лет. Ладно… что-то заболтался я, пойдемте шашлыки жарить.
       Илья достал из подсобки мангал, установив его на полянке. Нарубил потоньше полешек и строгал лучину для растопки. Пермяков наблюдал, как он ловко управляется с топором и поленьями дров. Совсем не городской житель. Антон Викторович помнил, что когда-то Муромец жил в деревянном доме на окраине, приходилось колоть дрова и топить печку.
       Школьник Илья, лауреат олимпиад по математике и физике. Он еще тогда, напичканный необычными идеями, пытался заявить о себе в науке. Пермяков это прекрасно помнил. В армии Илья не попал в ученую роту. Рота одна, а способных мальчиков много. И не важно, что ты вундеркинд, а денег и связей у него не было. Но после армии жизнь «сломалась». Уволенные на пенсию из полиции оборотни в погонах продолжали совершать вымогательства, хищения и подставы. Убиты родители Ильи…
       Пермяков по сути заставил Строганова взять Муромца в НИИ прикладной физики. И там мо?лодец решил проявить самостоятельность. Не поработать на профессора, а создать что-нибудь своё собственное без указания имени научного руководителя. Ату его в науке, ату! Но все-таки вышел Илья победителем – это он так посчитал. Кто же у нас в стране может победить деньги и власть? До изобретался Илья до тюремной камеры, до изобретался. Впрочем, камера не тюремная, а для животных и инопланетян.
       Пермяков мысленно усмехнулся. Такого ЧЕЛОВЕКА «сожрать» !.. 
       Дровишки в мангале прогорели, и Илья положил шампура со свиными кусочками мяса. Переворачивал их время от времени.
       Тесть Ильи, поглядывая на источающие аппетитнейший аромат мясные кусочки, заговорил, ни к кому не обращаясь, словно говорил сам с собой. Но он понимал, что его слышат все.
       - Сейчас у звездолетов ажиотаж творится. Ни пилоты и никто другой не могут войти внутрь. Пробовали резать двери болгаркой и сваркой – даже краска не поцарапалась. Профессора вертят головами, жмут плечами и ничего не понимают. Я приказал подогнать тягачи и завести звездолеты в ангар, выставил охрану. Хотя, наверное, она им и не нужна вовсе – звездолеты никто повредить не сможет, а угнать тем более, - Швецов усмехнулся, - захотели пирог проглотить: да подавились размерами.
       Илья продолжал вертеть шампура, словно не слыша тестя. Зинаида Петровна не выдержала:
       - Илья, ну что ты молчишь, что-то же надо делать?
       - Что делать, тетя Зина? Я пять лет без отпуска работал и сейчас решил отдохнуть. Разве в нашей стране не положен отпуск? – в свою очередь задал вопрос Муромец.
       - Ты этот свой круть-муть с профессорами проделывай или с чекистами, Илья. Тебя родная тетка конкретно спросила, вот и ответь по существу, - возмутился Борис Николаевич.
       - Это родня, а не политика, Илья Иванович, - рассмеялся Пермяков, - отвечать по полной придется.
       Муромец молча взял шампур с мангала, отрезал маленький кусочек, попробовал.
       - Шашлык готов! – воскликнул он, - прошу к столу.
       Шампуров шесть, а человек семь – четверо Муромцев, двое Швецовых и один Пермяков. Поэтому Илья снял все кусочки мяса и поместил в одну большую миску на уличном столе. Каждый брал себе по потребности в блюдце. В рюмки всем налил водки, выпил без тоста и закусывал шашлыком.
       - Что делать? – спросил Илья сам себя, - кабы я знал, что делать? В России есть закон, а вот виноватых среди неподсудных нет. Такой получается парадокс, курьез или оксиморон, если хотите. Сам Малинин, новый глава ФСБ в Н-ск прилетел разговоры разговаривать. А самовара-то у меня и не оказалось! – Муромец расхохотался. – Не-е-ет, не уголовные дела возбуждать и не научные конюшни разгребать он прилетел. Извиниться по крокодильи и на место поставить. И что тут можно поделать? Да ничего не надо делать – прошение об отставке я уже подал, - со злостью закончил он говорить.
       - Ну и я тогда завтра подаю рапорт на пенсию. Стажа у меня хватит, - поддержал Илью тесть.
       Все посмотрели на Веронику. Она понимала, чего ждут от нее.
       - Не волнуйтесь, я в стороне не останусь, - ответила она.
       Илья сделал жест рукой – типа сами за собой ухаживайте: водки наливайте, мясо берите. Он смотрел куда-то вдаль и, видимо, рассуждал, мысленно перебирая варианты. Отрывал мясо зубами от больших кусков и выливал в рот всю рюмку водки сразу. Через некоторое время произнес:
       - Все неправы, все. Нельзя противопоставлять себя России, не говнюков накажу – страну! Поэтому никаких прошений и рапортов – работать необходимо на благо Родины. Но покочевряжиться немного полезно, факт. Всех этих Гордеевых, Измайловых, Тороповых, Игнатовых, Филимоновых, Платовых, Сидоркиных и других – к ногтю. Жесткий порядок навести, жесткий. А то превратили демократию во вседозволенность и жируют потихоньку, народ дурят и обирают. Перегибать палку не стоит, но и методы сталинские забывать тоже нельзя. Вот так вот братцы, вот так! Планеты новые освоим и мощь России укрепить надобно, чтобы неповадно было никому на нее рот разевать!
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      


Рецензии