Крылья

Мальчишек у меня в танцевальном классе всегда было достаточно. Я, как педагог, давала им возможность развить и проявить свои «мужские» качества и на тренировках, и на сцене, и это удерживало их в коллективе на долгий период.
   
Руслан пришел ко мне маленьким смешным чебурашкой – большая круглая голова на короткой шее, оттопыренные уши, веснушки и русые вихры. С «телом танцора» ему не очень повезло – приземистое квадратное туловище, коротковатые руки и ноги – не лучшие исходные данные для исполнителя в стиле Джаз, где основой техники являются объем движений, размах и широта позиций, прыжков и пируэтов.
   
Тем не менее, характер у Руслана был под стать внешности, – упорный и задиристый, упрямый и амбициозный, он «из кожи лез», пытаясь освоить сложные танцевальные элементы и комбинации и получить заветную «первую линию» в танце. Однако, его постоянно теснили на задний план наши красавчики – солисты, – длинноногие Костя, Ромка и другие не менее статные и техничные мальчики. Руслан сопел, злился и после очередного «раздела танцевальных партий» с удвоенной энергией тренировал свое «не столь совершенное» тело, все время искоса наблюдая, замечаю ли я его старания.
   
Надо сказать, что «старание» было основным качеством всех моих детей-танцоров. Как-то все они рвались вперед, на первый план сцены… Никто не хотел уступать, в коллективе практически все дети были яркие лидеры и амбициозные творческие натуры. Я, впрочем, никого не выделяла и оценивала всех исключительно по результатам технических зачетов, которые были привычными в системе наших занятий и быстро ставили всех по местам. Как в спорте: сдал зачет – получил свой разряд и соответствующий результат (в нашем случае – место в танце).
   
Старание – да. Но вот вдохновение… То, что я называю  полетом в танце… То, чем сама обладала по Божьей милости… С детства помню свое состояние на сцене – восторженное парение души и тела. Какой сияющей звездой я ощущала себя в этом сочетании нереально красивого (как мне казалось) костюма, вдохновенной музыки и сотен (или пусть даже десятков) пар глаз, с восхищением следящих за каждым твоим движением… И мне, в детстве тому самому  «гадкому утенку», часто говорили после концертов – «Ты на сцене совсем другая! Такая красивая, и вся светишься!»
   
Вот это вошло в меня прочно – танец делает меня красивой! В классе, среди дворовых друзей я – никто, дочь родителей – алкашей, бедная, недостойная внимания… А на сцене я  - принцесса! И все восхищаются мной! Вот и упивалась я каждой такой возможностью очаровать мир и доказать ему свою значимость. Вот и летала по сцене, не чуя ног, вдохновенно и трепетно, ловя флюиды любви и восхищения из зала.
   
В моих учениках такого полета не наблюдалось.  Красивые дети из благополучных семей, избалованные и достаточно любимые на всех уровнях социума, видимо, не очень нуждались в излишних доказательствах своей исключительности. Их больше заботило, в какой линии они выходят на сцену, чем то, что, собственно, они на эту сцену несут, о чем говорят со зрителем посредством танца. Потребовались годы труда и воспитания, чтобы добиться осмысленного самовыражения детей, чтобы зритель начал сопереживать во время наших выступлений. Чтобы начал плакать в ответ на искреннюю душевную боль или заряжаться безудержной энергией, идущей со сцены.
   
А пока дети прилежно тренировались, сдавали зачеты и получали свой «кусочек пирога». И только Руслан, упорно пробиваясь в первые ряды со своей неказистой внешностью, уловил, как мне кажется, этот бонус танцевального творчества. Он, как и я когда-то в детстве, почувствовал свой шанс – выделиться, завоевать, победить через танец.   
   
Как это важно для подростка… Как важно для взрослеющего мальчишки, заслоняемого более стройными и симпатичным ровесниками, найти свою лазейку… Я это читала где-то по психологии – чем меньше, чем мельче мужчина телом, тем более он активен в чем угодно – политике, творчестве, государственной или военной деятельности. Таким образом он завоевывает пространство, недостающее ему от природы. Крупный же мужчина, напротив, получил свою «территорию» уже при рождении, поэтому по жизни меньше суетится и нервничает, - все его уже при  нем. Примеров сотни, просто проанализируйте хотя бы небольшой список знаменитых  деятелей всего мира.
   
Я однажды увидела это очень ярко в своем сыне. Он шел в рост довольно медленно, до девятого класса выглядел как пятиклашка. Дома сын был спокойным и уравновешенным мальчиком, таким я его и считала. Но как-то я зашла в его класс во время перемены и была поражена увиденным. Мой сын скакал по классу, как клоун на манеже (если не сказать резче), кривлялся, строил рожицы и выкрикивал несуразицу. Дети воспринимали это спокойно, видимо, такое поведение было для них привычным. А я просто замерла от изумления и жалости к своему мальчику, который так старался быть заметным и значимым в своем детском коллективе…
   
Так вот, эта борьба за свое место под солнцем стала поднимать и моего воспитанника Руслана на новый уровень восприятия танца. Неожиданно для всех он полетел.
   
В те Новогодние праздники мы, по традиции, устроили вечеринку в своем коллективе – только я, мои танцоры и нарядная Елка в большом танцевальном зале. Все дети уже подросли и были в состоянии активного поиска, строили друг другу глазки и приглашали на медленные танцы. Особенно оживлялись, когда я объявляла белое танго – мальчишки, все как на подбор уже высокие и стройные,  замирали и равнодушно упирались глазами в пол, пока девочки не спеша оценивали шансы партнеров и с деланным равнодушием плыли по залу приглашать. Девчонок, конечно, было больше, партнеры не сходили с круга.
   
Но вот Руслан… Все еще не доросший даже до плеча своих одногруппников, с упрямыми вихрами и презрительным взглядом в ответ на все несостоявшиеся приглашения, он стоял в стороне. Зазвучал очередной медляк… Парочки быстро распределились и заколыхались в такт…
   
И вдруг  Руслан затанцевал один. Затанцевал джаз – то, что я вкладывала в него несколько лет. Не проученные комбинации или партии, - он импровизировал. Само по себе это уже было прорывом, – никто из детей не осмеливался пока на свободное самовыражение в танце. Это был вызов, желание заявить о себе миру. В большом полутемном зале его маленькое неуклюжее тельце выписывало невероятные пируэты и прыжки, он метался из конца в конец , никого не замечая, ни о ком не думая… И руки, руки этого пацана-подростка вдруг превратились в сильные и трепетные крылья, несущие звуки чувственной мелодии и каждым взмахом, каждым движением выражая то страсть и отчаяние, то нежность и тепло… Пары замерли. Девочки смотрели на Руслана с изумлением, как будто видя его в первый раз. Парни – с ревнивой усмешкой. А я  - я тихо плакала от счастья, потому что впервые до моего воспитанника дошло истинное предназначение искусства – летать.
   
Руслан в тот вечер нашел свои крылья и с тех пор каждый раз гордо выносил их на сцену. Энергия и чувственность, с которыми он стал танцевать, смотрелись зачастую интереснее правильных линий тела и высоких полетов солистов. Я, пытаясь найти компромисс между техничностью и выразительностью танца, стала все чаще выводить Руслана на первый план. Радости его не было предела, когда на постановочных репетициях он слышал свое имя в списке «первой линии» танца. Выходил важно, несуетливо, словно понимал, что явно заслужил такое «повышение». Старался безмерно, смотреть на него становилось все более интересно. Никого уже не занимали размеры его тела, размах рук или высота прыжков, – та страсть и вдохновение, с которыми танцевал этот мальчик, завораживали зрителя. Он прочно занял лидирующие позиции в коллективе и внутренне совершенно успокоился.
   
Через два года наш главный солист и авторитет Костя решил, что повзрослел достаточно, чтобы заняться более серьезными делами, чем танцы. И убедил в этом почти всю мужскую половину коллектива. Они ушли. Все сразу. Подошли после нашего грандиозного отчетного концерта и объявили, что закончили танцевальную карьеру. Кто - с осознанием происходящего. Кто - за компанию. Кто – вопреки своему желанию и не видя другого выхода. 
   
На Руслана тогда было больно смотреть. Он не понимал, что ему делать. ГДЕ ТЕПЕРЬ ЛЕТАТЬ? Он долго еще ходил кругами вокруг нашего «осиротевшего» коллектива и пытался найти новую точку опоры в других видах деятельности.
   
Он, конечно, нашел ее. Успешно закончил школу, как и все мои воспитанники. Был лучшим студентом своего потока в ВУЗе – бороться и побеждать он научился хорошо. Теперь уже женат, растит дочку. Вряд ли помнит свои детские переживания. 
   
А вот я и теперь со слезами тихой радости вспоминаю тот его полет на Новогодней вечеринке. Потому что так редко встречаю на своем творческом пути  детей, способных в полной мере ощутить и воспринять волшебную силу вдохновения.

Кто летал – тот знает.               

19.11.2014