Не Хоббит, но туда и обратно Быль I

Рисунок автора
Озеро. Наше – Чкаловское. На закате оно особенно красиво. Дома в водной глади отражаются. И вечер теплый, безветренный. Август. Крякают утки. Людей уже меньше, нежели утром. Но они еще стоят на берегу, дети кричат и смеются, подростки просто кричат и выпендриваются. Но я уже привык к этим звукам. Вот родители девочки с трехколесным велосипедом достали из пакета батон белого хлеба и стали крошить его уткам. Девочка запрыгала и засмеялась, на вид ей лет пять, а то и четыре года. Десять минут я провел в раздумье…
Ну ладно, пойду на площадку. Папа уже там долго. Я развернулся и, засунув руки в карманы легкой беловато-серой курточки поплелся к зеленому решетчатому забору. Моя опушенная голова не символизировала боязнь упасть, об этом свидетельствовала моя медленная походка. Я лишь грустил – лето скоро кончится.
Миновав забор я поднял голову. На площадке, состоящей из трех башенок и четырех горок с двумя лестницами по бокам не было никого. Все дети носились по берегу. По краям площадки стояли скучные лавочки. Это не цепляющие глаз зеленые доски с гвоздями. На одной такой, стоящей у правой стены от входа сидел мой отец в очках. Он уткнулся в Олди «Дикари ойкумены». Он не переставал повторять мне все лето, какая это прекрасная книга. Думаю, когда вырасту, пойму, чем он восхищается.
Игорь Михайлович не заметил, как я переступил порог этого тихого и скучного царства (в воображении тех, кто сейчас с радостью и всей жизнью впереди прыгает и играет у озера, глядя на лакомящихся покрошенным хлебом уток). Он лишь сидел с угрюмым выражением лица и чуть приподнятой нижней губой. Лишь его зрачки быстро скакали взад-вперед, и смешивались с отражением строк в очках.
Я остановился и полюбовался уходящим солнцем. Тишина и покой… «Хоть читай за упокой!» - прозвучал в моей голове голос знакомого старшеклассника из гимназии. Школа! Ох, лето кончается, а я здесь, не счастлив, но и не за партой. Это ужасно, ведь август еще не кончился, каникулы идут, а мне из-за этого же и грустно! Эх, почему я не радуюсь настоящему, а прошлому?!
Моя нога случайно пошатнулась и наступила прямо на сухой кленовый лист. Отец оторвался от книги и взглянул на меня.
- Пойдем? – спросил он, кладя в книгу закладку и закрывая ее.
Я грустно кивнул. Отец приподнялся и запихал книгу в сумочку. Мы направились к выходу…
БАХ!!!
А! ЧТО?! Я обернулся. Свет переменился, стал каким-то… Не летним! Но и не другим, скорее, не знаю, сказочным?! Послышался грохот! Земля содрогалась под чьей то тяжестью! Да что происходит?! Я не на площадке, а на какой-то поляне на холме, среди леса! Вокруг слышался треск елей и топот! УЖАСНЫЙ! Я бросился, сам не зная куда. Поляна темнела под чьей то огромной тенью, при этом тень все время дрожала, и дневной свет озарял ее. Я бежал, все время вертя головой. Дыханья не хватало…
- ААААААА!
Что?! Где?! Папа?! Я обернулся и увидел несущегося метрах в семи от меня отца. Я махнул ему рукой и поднял голову… Тут только мое зрение нашло нужный угол, и я четко увидел вверху великана-всадника на извергающем пламя из ноздрей черном коне! У всадника отовсюду свисали диковинные шкуры с приделанными разными золотыми бляшками, под шкурами и хвостами были расшитые узорами на полосатой основе одежды, туго препоясанные к тучному воину, явно иноземного происхождения. Его рожу делали еще более внушающей смуглые огромные щеки, чья бородка, обрамляющие его лицо делала тонкую дугу по шее под щеками и перерождалась под носом в длинные обвисшие и тонкие усики. Нос был крючковат, словно у совы и, как будто зеленоват. Глаза были малюсеньким, но ярко горели красным из-под мохнатого, мигающего кончиками хвостов разных зверюшек низа шапки, торчащей вверх рыжим заостренным мешочком…
Вдруг все лицо исчезло под взлетевшей вверх рукой, чей конец рукава был обрамлен золотым обручем с разными изображениями причудливых чудовищ. Далее шли браслеты с драгоценными камнями и пухлая, украшенная бросающимися в глаза колечками ладонь. В ней была сжата рукоять длинной острой сабли, так начищенной и наточенной и благодаря этому шикарно отражающей свет, что я не сумел разглядеть ее узоры…
ЦЗЫНЬ!!!
Я рухнул, перебежав на другой конец поляны под куст малины не по своей воле! Земля содрогнулась из-за громового удара чудовищных размеров басурманской сабли о исполинский кривой кинжал. В воздух поднялся столб дыма, в котором исчез отец. Надеюсь, он успел добежать… Мое внимание отвлек прекрасно видный отсюда вид на эту бойню, надо было лишь неподвижно лежать, и меня не заметят, так что смотрю в оба! И так, огромный, размерами превышающий небоскреб конь встал на дыбы, и, звеня и грохоча тяжелой сбруей взмахнул окольцованными шипастыми обручами передними копытищами и раскрыл блестящую зубами-булыжниками пасть… Я все понял, и заткнул уши, сжавшись под кустиком… Это не помогло. Над всем уходящим за горизонт лесом, спускающимся с этого холма пронеслось жуткое громоподобное ржание! Из пасти великанского коня вырвались вместе с обычным кроваво красным языком сотни языков пламени, обжигая морду, описанного мною в следующей главе противника, как я понял, пусть это и протестует здравому смыслу, Тугарина Змеевича…
24 февраля-2 марта 2019 года Чкаловский