Глава 4. Академическая и ее академики

   Речь пойдет о красивейшей улице города Львова, проспекте Т.Шевченко, которая является продолжением проспекта Свободы и от площади Адама Мицкевича вырывается на простор после узкой горловины, образуемой с одной стороны гостиницей «Жорж» и зданием с продовольственным магазином, называемым в народе «сквозняком», с другой – тремя зданиями, в одном из которых разместилось кафе «Макдональдс».

   Улица пережила несколько переименований. Впервые она упоминается как Гарбарская, на которой в ХVI веке жили кожевенники (гарбари). Затем носила название Святого Яна в честь памятника, стоявшем на мосту протекавшей посредине улицы, если не забыл читатель, реке Полтве. Сегодня над руслом ушедшей под землю реки пролегает пешеходная аллея с высаженными несколько лет назад канадскими кленами.

   В 1871 году улица получила название Академической. И сегодня это название нередко можно услышать из уст старожилов города. Академиками в упомянутое время называли студентов, учившихся в Университете, здания которого расположены по улице М. Грушевского (биологический и геологический факультеты), улице Кририлла и Мефодия (физический и химический факультеты). Знают ли о значении этого слова нынешние члены академий наук, положившие столько усилий для получения заветного звания?

   Предлагаю читателю пройтись вначале по четной стороне улицы, начинающейся с площади, на которой поставлен памятник задумчиво сидящему первому президенту Украины Михаилу Грушевскому. В 1901 году на этом месте был установлен памятник выдающемуся польскому драматургу Александру Фредра, вывезенному вскоре после Второй мировой войны в Польшу. Сходство обоих памятников таково, что кажется, сменилось только внешность сидящего человека. 


   Первое же здание (№28) было известно тем, что в советское время, десятками лет в нем находился небольшой кинотеатр имени Щорса, специализировавшийся на демонстрациях старых, трофейных фильмов. Поскольку аншлагов там никогда не было, можно было всегда забежать на сеанс погреться, а, если повезло со спутницей, то и нацеловаться.

   Следующий дом (№26) отличают прекрасный фасад, с атлантами, лепниной. Его сменяет двухэтажный, непритязательный, похожий на казарму, дом №24, в народе называемый презрительно «колбаса», в которой расположена стоматологическая поликлиника – недосягаемая мечта трудоустроиться львовских выпускников стоматологического факультета.

   Последующие скучные дома (№22, 18, 16) равнодушно смотрят на прохожих, как и пешеходы, не обращающие на них внимания. Но вот следующее строение (№14) – дом-красавец с башнями, неординарными балконами.

   Таким же шедевром кажется фасад дома №10, во дворе которого расположен гранд-клуб «София» с бассейном и спа-процедурами. К фасадной стороне здания прилегает сверкающий, кружевной, из меди и стекла, комплекс бывшего кафе-кондитерской, а теперь - всего лишь банальная забегаловка «Пузатая хата». Новый хозяин, выкупивший кафе, обещал сохранить имеющий архитектурную ценность объект и его назначение, но, видимо, доходы не оправдали надежд.

   С особым волнением подхожу к дому №8. Во дворе этого дома находился популярный кинотеатр «Киев», а на третьем этаже жила выдающаяся женщина, Евгения Семеновна Гинзбург – автор книги «Крутой поворот», известный журналист, мать писателя Василия Аксенова.

   Евгения Семеновна поселилась во Львове в 1956 году, после «окончательной» реабилитации вместе с гражданским мужем Антоном Вальтером и приемной дочерью Антониной. Как говорила Е.С., причиной переезда на проживание именно во Львов было изобилие яблок на рынках города (в столицах жить ей было запрещено) для лечения цинги, от которой она страдала до конца жизни.

   Знакомство мое с этой семьей произошло совершенно случайно. За какой-то год жизни во Львове Антон Вальтер стал авторитетным врачом-гомеопатом, лечившим львовскую бедноту за смехотворные гонорары, часто помогая пациентам лекарствами, купленными за собственные деньги. Его пациенткой стала и моя мать, страдавшая стрессовой язвой после неудачи с моим поступлением в университет на мехмат. Его докторский визит в наш дом, очарование, исходившее от него во время врачевания мамы, решило мою будущую судьбу врача.

   Став студентом мединститута, я часто посещал дом Евгении Семеновны.
Е.С. живо интересовалась студенческой жизнью, неординарными событиями в клиниках мединститута. Мои рассказы послужили материалом для  цикла ее публикаций «В большой профессорской» в газете «Правда Украины», двух статей «Вендетта» во «Львовской правде». Она в свою очередь знакомила меня с главами будущей книги «Крутой поворот».

   Завораживала ее образная речь, невероятная память на стихи (она помнила «Евгения Онегина» от первой до последней строчки), с теплом воспринимались ее воспоминания о лучших людях страны, с которыми она отбывала ссылку. Она как-то сказала, что более образованных собеседников, чем в ссылке на Колыме, она не встречала (филологи, историки, искусствоведы, музыканты и пр.). В квартире сердечно принимали творческую интеллигенцию – артиста балета Олега Сталинского, журналиста Анатолия Попова, искусствоведа Игоря Введенского (называю только тех, кого знал лично). В день 16-летия дочери Антонины Е.С. подарила посвященное ей стихотворение, и они в четыре руки сыграли для меня сонату Шуберта. К огромному сожалению, благодаря хлопотам Василия Аксенова,  Е.С. в 1966 году сдала квартиру во Львове и получила жилье в Москве, по улице 1-й Аэропортовской в писательском доме.

   В квартире Евгении Семеновны произошло и мое знакомство с Василием Аксеновым, который любил приезжать во Львов. Один из его приездов был обоснован постановкой в театре имени М.Заньковецкой спектакля по его повести «Коллеги». Его несбывшейся мечтой было поселиться на две недели в мансарде австрийской постройки дома в центре города и писать по ночам, приглашая на встречу только интересных ему людей. В маминой квартире ему досаждали графоманы, просившие дать рецензию на «пробы пера».

   Перенесемся, читатель, на половину улицы с нечетными номерами. Под №7 находится 8-этажное здание, первый в истории города небоскреб в стиле модернизма, построенный по заказу предпринимателя Ионы Шпрехера.  Как принято считать, архитекторы таких величественных построек естественной смертью не умирают. Это касается и легенды о выбросившемся из окна последнего этажа автора проекта из-за якобы ошибок в расчетах. А здание не только не думает падать, но и никогда не подвергалось серьезному капитальному ремонту.

   В доме со строгим фасадом под №17-19 находится Областная прокуратура. Дом строился под торгово-промышленную палату в 1907-1910 гг. В советское время здесь находился городской комитет Коммунистической партии и Городской горком комсомола. Заведовал горкомом комсомола мой приятель Н.Ш., обаятельный в общении, образованнейший выпускник Львовской политехники. Возвращаясь с работы после 11-12 часов вечера, он, чтобы снять стресс, готовил ванну с «Бодусаном» и должен был прочитать обязательных 200-300 страниц текста. В книжном магазине напротив он приобретал все литературные новинки и щедро делился книгами с приятелями. Затем он работал вторым секретарем Ленинского райкома партии, отвечая за жилищное строительство в новом районе города, Сихове. В его кабинете в райкоме стояли в уголке резиновые сапоги и военный плащ-палатка, в который он облачался в 18-00 и ехал проверять сделанное строителями за каждый день. Знают ли живущие сегодня здесь 140 тысяч людей, кому они обязаны бесплатным жильем?

   Я намеренно пропускаю ничем не примечательные дома №21, 23, 25 и хочу просить читателя задержатся у отеля «Атлас» в доме №27. На первом этаже этого здания до войны располагалось «Шотландское кафе». Здесь собирались ученые Львовского политехнического института и Львовского университета, представители львовской математической школы, дискуссии которых легли в основу «Шотландской книги» со 193 задачами, часть которых не решена до сих пор.  Среди них был единственный трезвенник Гуго Штейнгауз, прославившийся работами в области теории вероятностей и научными каламбурами, автор метода определения отцовства, идеи интровизора для определения посторонних тел в теле пострадавшего. Самым одаренным из посетителей «Шотландки» считался Стефан Банах, в голове которого за кофе с коньяком рождались шедевры математических идей, которые легли в основу его переведенной на все языки мира книги «Теория линейных операций». В разработке математических новаций за столиками «Шотландского кафе» участвовали Станислав Улам, Станислав Мазур и более 10 других известных математиков. Часть ученых погибли во время гитлеровской оккупации города Львова.К сожалению, в ресторане не догадались увековечить память о легендарной математической школе фотографиями участников дискуссий.