А, собаки, они нас умнее?!

    Весенний мартовский день с утра выдался пасмурный, не вызывающим позитива начала масленичной недели. Но после обеда погода в корне изменилась. Невидимый мне из окна моей комнаты, где я провел практически весь воскресный день за компьютером, с перерывами на телевизионные просмотры новостей и спортивных соревнований, ветродуй, разогнал все тучи и небо стало свинцово-голубым и безоблачным. Солнце светило по-праздничному весело и манило собой на улицу, на природу.
    Даже я, закоренелый домосед, не выдержал. Вспомнил — сегодня ведь совсем не дышал свежим воздухом. Оделся быстро по-домашнему, но тепло. Дорожки от ветра и солнца хорошо просохли, после стаявшего снега и недавних дождей. И теперь мои резиновые сапоги были излишними в моем гардеробе, можно было обойтись и обувью полегче. Но возвращаться не стал. И это. Как говорят, «на всякий случай» потому, что сразу за моей усадьбой расположена изрядно выжженная лесополоса, но при том образовавшийся «мертвый» пустырь был усеян недогоревшими пнями, редким кустарником и усеян сухой прошлогодней травой, чудом уцелевшей от ежегодных пожаров.
    Дышалось  очень легко и я с удовольствием «опьянял» себя свежим воздухом, глубокими затяжными вдохами. Радовался весне, солнцу и т ому, что всё-таки догадался выбраться на вечер из своей «конуры». Обычно мой маршрут до скучного однообразен, уходил налево через мостик, вдоль пустыря, обильно усеянного мусором — показателем «мусорной реформы». Зимой из-за «примороженности» запахов дышится терпимо. А летом … - не передать. Длина этого маршрута, не затрагивающего «спальные кварталы» и места культурного досуга граждан, составлял в одну сторону около 150 метров. Затем я возвращался назад. При желании мог разнообразить прогулку, приплюсовав к первому и маршрут №2, в другую сторону, протяженностью метров 50.
    Но сегодня что-то пошло не так. Ещё издали я заметил серую собаку, которая вышла из кустарников, расположенных за мостом и направилась, в отличие от обычного поведения бродящих собак — не от меня, а в мою сторону. В начале, я насторожился — не бешеная ли собака?! Но, когда она подошла ближе, я всё понял. Передо мной стояла недавно ощенившаяся лайка, возможно не чистокровная, но с хорошими данными, с обвисшими сосками и жалостным взглядом. Я протянул ей навстречу руку, она лизнула меня и начала тереться у ног.
    Я раньше держал лаек много лет, у меня было последовательно два кобеля по имени Буран и две сучки, Терра и Дина. Они быстро всплыли в моей памяти. Самое страшное, что у всех была прискорбная судьба. Первый Буран, моя надежда на удачные охотничьи трофеи пал на охоте от выстрела нерадивого охотника, который не мог отличить собаку лайка, гнавшего зайца от самого зайца. Потом я пожалел, что вторую собаку назвал в честь первой, тоже Бураном. Участь второго подобна, отличается лишь тем, что он был застрелен лично председателем общества охотников прямо возле моего дома. Третья, самая способная и обученная к охоте, Терра, ушла за подранком на охоте в начале первого ее сезона и … по сей день неизвестна ее судьба. Дина прослужила мне верой и правдой значительно дольше, лет 6-7, возможно потому, что после убийства второй собаки, я вышел из членов общества и собаку на охоту не брал. Она приводило мне ежегодно по 6 щенков. Щенки были красивые, но нечистой крови, так как она находила возможность удовлетворить жизненную потребность, как бы я ее не закрывал. Она перепрыгивала через любые заборы или перелезала, если высоты прыжка было недостаточно. Кожаные ошейники на ней держались, она их или снимала или разгрызала др самой бляшки и освобождалась таким образом. Перед тем, как привести щенят, она делала описанные выше действия и после этого я её больше не привязывал. Она делала в затененной стороне двора, вернее в палисаднике себе яму даже когда приводила щенков зимой. Местом для этого могли стать, например, сложенные доски, под которыми она и устраивала себе «роддом». Охотилась Дина ночью, уходя из дома и ловы дичь и грызунов, слепцы были также её трофеями. И, во время вскармливания щенков, не всякую предлагаемую мной пищу принимала. Её судьба мне тоже не известна. Она ушла в очередной раз на охоту и не вернулась. Скорее всего стала жертвой любителей пострелять. Залезть в чей-то курятник за курами она не могла потому, что четко разбиралась в дичи и домашней птице. Мы держали уток шипунов. И как-то я заметил, что Дина постоянно, даже в дождь не прячется в конуру. Когда мы заглянули к ней в домик, то там вольготно восседала утка на нанесенных яйцах, вся в пуху. Дина охраняла птичье семейство. После Дины я перестал держать породистых и тем более охотничьих собак. Но после этого мой двор не перестал быть пристанищем для подброшенных собак и щенков. Мадонна, нынешняя моя «хозяйка! Усадьбы живет уже лет 8, Бой, кобелек, с которым Мадонна дружила, но Бог не дал им общих детей, пропал в прошлом году.
    Вот почему, при виде этой собаки, я вспомнил именно Дину, единственную мою лайку, которая приводила потомство. Я всё сразу понял и мои предположения вскоре подтвердили пятеро симпатичных колобков, её щенят, выкатившихся из укрытия, где сидели смирно до условного сигнала матери. Щенки заливисто лаяли, крутили хвостиками, вертелись у ног, задрав свои красивые мордочки… Слёзы самопроизвольно потекли по обветренному годами лицу и седой бороде. Никто не видел эту трогательную картину. Только одна моя давнишняя привычку, брать с собой фотокамеру, помогла мне сделать несколько фото. Я приласкал малышей, их мама одобрительно тыкала своим носом мне в ладонь. Какие чувства я испытывал — не передать. Затем малыши немного поразбежались и я решил всё-таки пройти задуманный маршрут. Но их мама сопровождала меня весь маршрут, то приближаясь и лизнув руку, делала пару кругов вокруг меня, то отбежав к пустырю, в надежде поймать мышку. Когда мы вернулись к месту знакомства с малышами, они вновь окружили меня.   Я вспомнил поговорку «соловья баснями не кормят», поспешил домой. Взяв кастрюльку супа и хлеба, поспешил к своим новым знакомым. Они меня ждали невдалеке от их »логова» и встретили вращающимися, как помело хвостиками. Матери от ужина почти ничего не осталось. Так сильно щенята проголодались, что ели с захлебываясь.
    Теперь у меня появилась забота о беспомощных пока ещё малышах. Я думаю, а что, если я не вышел на прогулку? Ведь чаще всего, при решении любых вопросов жизнедеятельности, работа или посещение магазина, я осуществляю на машине. Ведь не в любых глазах людей, которые изредка проходят по этой безлюдной дороге, эта исхудалая от кормления и переживаний за своих детей, мать-лайка, увидит проявление добра и небезразличие. Смотрю я в эти грустные собачьи глаза и думаю - «А, собаки, они, могут быть даже нас, людей умнее.». Даже матери, которых трудно так называть, бросают своих детей на погибель. И большое счастье, если брошенного на умирание ребенка находят и спасают. И это в наше время, когда существуют более «человеческие» способы отказаться от своей кровинки. Жаль, что собаки не могут говорить. Что могла мне рассказать в таком случае эта заботливая мама-лайка, которая голодными глазами смотрела, как едят из кормушки её детёныши и затем пошла по лесополосе «тропить» под старой листвой и травой мышек.
    На приложенных к заметке фото вы можете убедиться в бесподобной красоте и хорошем состоянии щенков. Уверен, что их мать, как и когда-то моя Дина, глаз не сомкнула ночью, чтобы накормить своих малышей. Если найдутся добрые сердца и есть необходимость в приобретении хозяина или хозяйки двора, то обращайтесь. Лайки, хоть и не чистокровные очень умные собачки, поверьте мне. Они будут радовать вас своим присутствием. А если у вас есть дети, то они обязательно полюбят и привяжутся к ним. А пока вы думаете, я позабочусь о них и сделаю всё, чтобы они смогли пережить нелегкие дни в своей, только начавшейся жизни. Жаль, что первое, с чем им пришлось столкнуться — это бессердечность и безразличие, к братьям четвероногим, людей.

03.03.19 г.
Александр Иванченко