Валентинин день

 
 - Когда то она была лучшей среди нас. Все ребята наши старались понравится ей. Девчонки завидовали... кто молча, кто не очень...Но талантливая была...ужас какой-то. Всё бы сложилось хорошо - вышла бы на большую сцену.- Сказал, подбоченясь, Олегович, вспомнив свою ученицу Милку Арсеньеву.
  - А что? Что с ней случилось?- Спросила Вера, сщурив близорукие кротовьи глазки.
  - Она упала из окна. И умерла.- Вздохнула Арина, поправив светлые кудельные волосы, по привычке огладив их тонкой сухенькой рукой. Прежде, волосы её легко вились по хореографическим плечам, сияющие молодым пшеничным цветом, ныне - перемешанные с густой неброской сединой, которая превращает волосы блондинок в бесцветную паклю, прикрывали позвонки, выступающие из-за низкого разреза декольте. - Попала в дурную компанию... наркотики, проституция... Жить было негде.
  - Так и бывает... -Пробасил Пётр Семёнович, бывший руководитель курса.- Их воспитываешь, воспитываешь ,а они вместо марседесов, садятся на свиней и по двору сигают.
   Все засмеялись, но осеклись, ибо смеяться над шутками Петра Семёновича было необходимо, однако, сейчас был вовсе не повод.
  - Виктор Остапович говорил, что в ней нескончаемая мера таланта. Она её и погубила. Ладно, детишки. Давайте выпьем и забудем... что ли....- Сказал Юрий Олегович, второй преподаватель и попросил Семёна, бородатого, в преклонных летах режиссёра, сидевшего рядом с ним, налить ему водки.
   Тот, заодно, крякнул, и плеснул себе в стопу.
  - Сёма!- Вскрикнул Олегович зычно.- Ты пьёшь!?
  Сколько удивления было в этом утверждении или вопросе...
  - Да. Запил.- Грустно констатировал Семён, подтерев куцые рыжие усы, некрасиво подрезанные с обеих сторон.
  - Но ты!- Воскликнул Олегович и снова сделав жест открытой к небу ладонью.
  - И всё же...- Семён выдохнул и выпил .
  - Симеон... Симеон же...- Разочарованно покачал головой Олегович и взял свою стопку.- Не повезло тебе...или что там ещё...
   Собрались они все в квартире Олеговича отнюдь не случайно. Прошло пятнадцать лет со дня выпуска курса и теперь Олеговичу уже семьдесят пять. Он всё ещё хорошо выглядит, играет в театре, правда, поседел, но правда и то, что прежние ребятишки его двадцатилетние или, около того, теперь превратились в здоровенных тёть и дядь. Кто во что...Пётр Семёнович, профессор режиссуры, ещё во время обучения этого курса женился на красавице Арине Сениной. Вот она, такая же высокая, худая, с копной длинных светлых волос. Она родила своему учителю мальчишку, который уже закончил девятый класс...Актрисой, впрочем, она так и не стала.
   Пётр самодовольно жмурится, кладя ей руку на плечико, в столыпинских усах его постоянно гостит улыбка и морщинки веерами ползут от круглых, чуть навыкате, глаз. Все помнят, что он, ради Аришки тихо бросил жену, так же, режиссёршу, новаторшу и вообще, великую женщину, преподававшую на курсе актёрское мастерство. Она была прекрасна, такая миловидная евреечка в возрасте слегка за сорок, оставшаяся навсегда в двадцати восьми. Так вот, он её оставил. Арину и Петю застали в гримёрной две девчонки...Бомба...Ладно была бы одна. Словом, режиссёрша уехала преподавать за границу и там вышла замуж за молодого сценариста. А ещё бы! Хороша! Огонь -женщина.
   Пришёл и Никита Раднянов. Теперешний артист погорелого театра. Он снимается в небольших эпизодах, но пафос зашкаливает. Никита высок, плешив, манерен. У него большой нос и говорит он не по -мужски, а как-то по-среднему, много и не по делу жестикулируя своими белыми девичьими руками. Напротив него сидит ближайшая подруга беглой режиссёрши, Ольга, до сих пор трагично и безответно влюблённая в Никиту. В ранней юности Ольга занималась балетом, но после двадцати бросила и сильно раздобрела. Хоть Ольга и добрый, умный человек, она хорошо смеётся, красиво и грудно, она любит этого полуникиту в полукедах...Так неприятно...Ольга посвятила себя искусству. Сейчас она завлит одного из московских театров. Ходит с Никитиной тросточкой, старинной, облепленной жестяными бляхами, а сама пригрела его у себя и стоически наблюдает, как любимый изображая актёрское божество, репетирует новые эпические эпизоды.
   Вот сидит рядом, с несколько полысевшим, Олеговичем, Валентина. Худенькая писательница с белым гладким лицом и выразительным взглядом. Она единственная не пошла в актёрский мир. Талант, безусловно, у неё был. И комический, и драматический...Валентина могла бы стать великой актрисой, но она встретила человека, который внезапно женился на ней, и ещё внезапней, они родили двойню. Поэтому Валентина стала писать детские сказки, которые неплохо продаются.
  - Лучше живой писатель, чем мёртвая актриса...Аххаха...-Хохочет , разливая вино по пузатым бокалам, Осипье.
   Этот парень был влюблён в Валентину, тайно. Он тоже ушёл в кино. Женился на выпускнице театрального института. Бил её, пил с нею, потом они родили ребёнка и Осипье, герой-любовник с внешностью Лермонтова и душой Дона Жуана ушёл к девкам. Он хорош собой, в прошлом, перед театральным, успел окончить физмат с золотом. Но теперь от него веет потёртостью и пошлостью... И этот дух печален.
   Шумно разделся в прихожей и ввалился в квартиру Павлуша. Он приветствовал всех громко и пышно, размахивая громадным букетом роз. Обнимал женщин,а Валентину, особенно. Она так и припала к его потному свитеру.
  - Какой ты стал упитанный... что ли!- Визжала она, стараясь ущипнуть его за ребро и не находя его.
  Арина и другие девчонки висли на коренастом крепком Павлуше - весельчаке и душе курса.
  - Ого, Павлуша у нас тамада.- Тихонько шепчет Олегович разрумянившейся Валентине.- Но, впрочем, не рога чёрта красят...Хорош, подлец.
   Валентина вспомнила, что Павлуша питал к ней немое обожание, которое в моменты своего прорыва высыпалось отборнейшими пошлыми шутками и непристойными предложениями и частенько за кулисами, Павлуша старался приобнять её, получая всякий раз отказ и сопротивление. Валентина била его всем, что было у ней в руках по этюду или по сцене. Била его и сумочками, и цветами в лицо, и веничком для обмахивания пыли, и корзинкой с бутафорской малиной. Поправляла свои волшебно-драматические кружевные, пахнущие сундуками, белые, кремовые платья-облака, когда они на протяжении года играли Чехова. Выбегала к публике румяная, возбуждённая короткими стычками с Павлушей, и играла на этой волне волшебно, притягательно...Её чеховские героини законно пополняли ряды чеховских дур. Она шедеврально курила сигариллу в янтарном мундштуке, играя Машу Шамраеву в Чайке. Павлуша млел...
   Он уселся, как всегда, сложив руки на ширинке и принялся сыпать остротами и восхвалениями, подскакивал, наливал, поворачиваясь к Валентине и Олеговичу крепким задом, произносил тосты и много и обильно ел салаты, наструганные девочками.
   Ксюня, томно глядящая карими украинскими глазами на всё это безобразие, сидела по другую сторону Олеговича и всё время ловила и гладила его руку, чем очень раздражала его супругу Татьяну, которая иногда показывалась из кухни принося новые блюда. Ещё три девицы с курса помогали ей рубить салаты и среди них Татьяна ещё больше расстраивалась тому, что не может так- же, как они, радовать Олеговича молодостью и красотой. Всю жизнь она считает и не может сосчитать его увлечения, но, так как работает экономистом, понимает, что он творческая личность. Ему надо...Детей у них нет, поэтому ребятишки эти- его радость. Похоже, радость единственная после театра, в котором он скоро начнёт играть мебель.
   У него осталась только одна роль, и, когда он её не играет, то сидит возле телефона, курит и ждёт, что ему позвонят. Иногда звонят, и Олегович, снова по- детски счастлив, произнося невзрачные диалоги учителей, учёных и престарелых отцов. Хорошо,если предлагают играть отца в сериале. Тогда, по- крайней-мере Олегович проходит пунктиром через все серии, он снова занят, снова жив...Татьяна рада этому.
   Ксюня, тоже никем не стала. То есть совсем никем. Она работает техничкой в поликлинике в Запорожье и только вспоминает, как в молодости ей удалось случайно поступить на курс и отучится там год. Потом её попросили уйти с бюджетного места и платить она не смогла. Так и уехала на свою Украйну.
   Ксюня была влюблена в талант Олеговича, который преподавал предмет под названием "театр одного актёра".Он купался в многогранности тех персонажей, которых они выбирали со студентами. Да, студенты должны были выбрать себе кусок произведения и выучить его. Им давалось по полчаса времени, чтобы сыграть спектакль, в котором они были одни на сцене! Кому ещё могло прийти такое в голову...учить студентов так...Они читали и играли божественно. Ксюня успела захватить это...прочесть "Олесю" Куприна и её героиня взволновала всех до глубины души. Ксюня, тихая,с огромными чёрными глазами бледная и маленькая, как тонконогая птичка, потерявшаяся среди бакланов, сейчас распухла, личико её покруглело а глаза, соловые и печальные, глядели откровенно и значительно. Ксюня уже много выпила.
   Из кухни прибежала Рада. Эта девица, в прежние времена, по чёрному снегурила,пользуясь тем, что обладала дивно -голубыми глазами и длинной косой солового цвета. Рада не была цыганкой, но любила мужчин так, как никто не любил. Она была безбашенной и безотказной ,  с восторгом рассказывала о своих приключениях девчонкам, и пыталась учить их жизни в девятнадцать лет. Рада лет с четырнадцати играла в любительском театре, где у неё случилась нечеловеческая страсть с солидным актёром, в том- же театре задержавшимся на семь лет...Моменты этой страсти в синяках и ссадинах наблюдал весь курс. Отборнейший мат и нежная опытность Рады повергала в шок всех ребят. Они таяли перед ней. С ней побывали все, но никто не оценил.
  - Олегыч, милюшечка мой, пусечка, возьми салатик...- Кричала Рада передавая салат в сторону тыла, где сидел Олегович зажатый между Ксюней, тупо глядящей в салат и Валентиной, живо беседущей с Павлушей. Олегович расплывался в улыбке, но уже не облизывался на Раду, с годами ставшую квадратной, с тонной пудры на лице и обрисованными чёрным карандашом глазами. Рада работала музыковедом в саду. Своих детей она так и не родила, убившись в этом смысле, по юности.
   Наконец, пришла и Настя, курносая милая девчушка, которая тоже, не вышла замуж. Теперь она была так -же курноса, но тоже располнела. Всё так - же Настя жила с мамой и играла в маленьком театре на окраине Москвы. Играла животных, фей и принцесс. Но, как говорил Пушкин, значительно "привяла" без ласки и любви.
   Как-то тихо пришёл из коридора Дениска. Стройный и симпатичный, но ничем особо на курсе не блиставший. Пришёл так -же, с букетом и тихо сел на угол. Дениска играл в сериалах, много курил и всё своё время посвящал ещё и самопознанию. Он обнял всех девчонок, снял с себя тяжёленькую Раду, поцеловал вздыхающую Настю с девичьими хвостиками и вялым лицом, коротко обнял Валентину, которая была занята разговором и взаимными подколами Павлуши. Кивнул Арине.
   И вдруг явился граф Орлов. Да, конечно, он был не граф, но фамилия его обязывала. Сейчас он стал успешным айтишником, бросив своё театральное прошлое. Выбирал он, конечно, только моделей. Поэтому тоже остался без семьи. Трудоголик и активный сиделец в соцсетях. Но он был особо замечен Валентиной. Она была совершенно патологически в него влюблена два года. Он был первым человеком, который разбудил в ней любовное недоедание, бессонницу и депрессию. Он не замечал тогда Валентину, громово вздыхающую о нём. Он приходил редко, юный пижон одетый в европейском секонд-хенде во всякие старые модные и брендовые вещи, с арафаткой на шее, с пятью серьгами в ухе, красиво курящий Галуаз Блонд. Орлов, дающий и отнимающий надежду у сонмов красавиц института, с параллельных курсов, и не дающий покоя милой Валентине. Бывало, они шли вместе до метро по цветущим бульварам, за горло берущим весною, по вьющимся улочкам столицы. Он шёл чуть впереди, закинув крашеную в цыплячий цвет голову, она влеклась за ним, он же дымил ей в лицо и рассказывал о том, как обесчестила его Наташа, модель и красавица и что он теперь всё будет рассказывать Вальке, как лучшему другу.
  Валя обожала его мятный свитер.Она видела его и бежала за ним молча. Этот платонический транс длился года два, пока Валентину не поцеловал на этюде Осипье.
  Тогда она поняла, что стоит большего, да и Орлов ушёл с курса.
  А всё равно сердце её ёкнуло, когда она увидела, что Орлов потух, облысел и отрастил пузо. Да, и Валентина успокоилась давным - давно. Мясистые уши Орлова уже без серёг, а лицо пожилое. И какое-то усталое - усталое. Лицо мужа, но не мальчика.
  - Так вот я и живу...Своя компания, тачка, хаты две.Дома два. А жизнь меня потрахала.- Говорит грустно Орлов.
   Валентина наливала красное Таганское, невесть откуда притащенное Павлушей,и ей стало скучно немного в этом весёлом и удивительно родном доме. Она могла бы рассказать о том, как ей нравится жить в её чудесном возрасте, в компании мужа и детей, которые заканчивают школу в этом году. Как прекрасен её муж, спокойный инженер в строительной кампании, мудрый, правильный. До потери пульса преданный семье и ей. Она хотела рассказать про свои сказки о добре и взаимопомощи, о вечных исканиях и счастливых свершениях. Она понимала, что среди этих ребят только одна она нашла тот кастальский ключ, омывшись в котором ты скажещь, что чист и счастлив. Ей не хотелось пить. Но она знала что надо бы...так будет интереснее.
  Муж её был в долгосрочной командировке. Дети у бабушки. Валентина тосковала дома, а здесь она снова радовалась бесшабашно вспоминая, как некогда они покупали пончики в универмаге, как разыгрывали милицию, чтобы их пропустили в метро, не имея пятака за душой. Как оставались спать на чердаке института, ложась с кем попало на брошенные онегинские плащи и татьянинские платья, когда репетировали за полночь и с утра надо было опять идти на сцену. Вспоминались ей облитые слезами галёрки и ложи бенуара с которых она могла бесплатно наблюдать тётю Наташу Гундареву и тётю Марину Неёлову, дядю Сашу Лазарева и дядю Кешу Смоктуновского, который играл уже в последние разы. Валентина, совсем юная, тоненькая, милая, с пушистыми русыми волосами, в очках, рыдала над "Романтиками","Кином Четвёртым", "Травиатой" Рыдала над безукоризненной игрой молодой фоменковской труппы, и сама мечтала только о театре.
   Олегович же к вечеру устал. Он выпил больше, чем надо и его оттащили на второй этаж его небольшой квартирки. Валентина поцеловала его плешивое темя.
  - Валёк, ты самая, самая моя любимая девочка...ты такая умничка...не пропадай...лапочка моя славная...звони старику...- Шептал он ей и из его старческих бесцветных глаз катились жидкие слёзы.
  - Никогда, Олегович, ты же мой учитель...мой друг.- Шептала Валентина.
   Павлуша, наевшись, незаметно ушёл. За ним сгинул и сытый Осипье, грустная Настя, самодовольный, подвыпивший Пётр и с молчаливой верно идущей впритирку к нему, Ариной.
   Они ушли поблагодарив всех, обнявшись, оставив за собой гору пустых тарелок и пустых бутылок.
  - Мдя...а убирать нам. - Недовольно буркнула Рада, собирая кости в мисочку.
  Она уже была в подпитии и ждала когда за ней заедет мужчина.
  - Он хороший. Не то что мой Левончик - грузинчик...Помните, как я играла то?
  - Помним, естественно. - Сказала Валентина, двигая кресло с расплывшейся Ксюней.
  - Ксю, вставай. Все уехали...надо собираться. А то Татьяна Николаевна тоже устала, да и Олегович спать пошёл.- Сказала Валентина.
  Та резко вздрогнула, обвела комнату взглядом соловым и полубезумным.
  - А где мой Олегович ?-Спросила она Раду, собирающую со стола стопки, бокалы и чашки.- Он что, бросил меня ?
  - О...оо...-протянула Рада, исподлобья блеснув недобрым взглядом, - я это называю "приход подкрался". Ты давай вставай и дуй домой. Валька тебе поможет до метро дошкандыбать. А за мной щас Андрюха заедет.
  Валентина понимала, что Ксюхе либо придётся спать здесь, либо ей придётся её тащить на себе. Но тут позвонили в дверь и Татьяна пошла открывать, негодуя про себя, что собрала эту гоп-компанию некстати, и, наверное, зря.
  - Это мой мужик пришёл. Я пошла. - Радостно гаркнула Рада.
  Но это всего лишь был Дениска. Он снял шапку и серое драповое полупальто, к слову, дорогое и очень ладно на нём сидящее, и зашёл в комнату.
  - Ты чего, решил вернуться?- Спросила его Валентина,не поднимая глаз от Ксюни, плачущей в кресле.
  - Я понял, что Ксюху надо будет проводить.- Улыбнулся Дениска тонкими губами.- Не ты же это будешь делать, правда ведь?
   Тогда Валентина посмотрела на него и что-то странное прошило её насквозь. Какой- то неизвестно откуда прилетевший разряд тока. Предчувствие чего -то фатального и неизбежного...Она отвела взгляд испугавшись своей откровенности и в её светло-серых, с крапинами, глазах, как у школьницы, мелькнули слёзы. Их надо было срочно втянуть.
   Ксюха, которую, сидя одели в её бедную искусственную пегую шубку, рыдала вполголоса и перевернув руки ладонями вверх трясла ими и вопрошала, как Федра у моря:
  - Где, где я была всё это время, что я делала, зачем меня не было рядом с этим чудесным, чистым, просто...простодушным человеком...Человечищем.
   Дениска сел на стул перед ней и молча наблюдал, до чего Ксюху доведёт кондиция.
  - Работаю, вот красные руки, от хлорки заскору...рузли...это руки актрисы, это руки... он ведь их держал и говорил...деточка, ты можешь...ну, прочитай - же этот кусок без ошибки :"Куры собрались...на втулку смотрят..."
  Рада захохотала, положила поднос на стол и ответила Ксюне.
  - Дура ты...да он тебя никогда, никогдашеньки в упор не замечал.Просто жалел. Посмотри на свою рожу. Вот ты стала, как атомная война страшная и теперь хочешь...дура простодырая, чтоб он тебя девушкой не обнимал, а на бабку позарился!
  И она хлопнула себя по квадратным бокам.
  - Сука ты. Всегда сукой была.- Спокойно и чуть слышно сказала Ксюня.
  - Ну ...ребят...идите уже, а...Проводите её,а? С посудой я разберусь.- Тихонько напомнила Татьяна Николаевна из коридора.
  - Да! -Громко сказал Дениска и вскочил со стула.- Ксюня, пошли со мной.
   Он встал между Радой и ошеломлённой Ксюней и протянул ей обе руки. Но Ксюня, встала без помощи Дениски.
  - Отвалите от меня. - Гневно сказала она.- Вы что, думаете, если я не стала звездой сцены, если я техничка и вообще мне тогда ничего не светит, да? Мне светит! Я,между прочим, пою. Сейчас, если я запою, вы все от зависти перевешаетесь! Вот...Вот...- И Ксюня заголосила.- И-извела меня кручиинааа! Подколодная змея...Сука.
   Рада, уперев руки в бока, готовилась дать отпор. Олегович проснулся на втором этаже и сел на лестнице, закурив.
  - Девулечки...Не ссорьтесь.- Сказал он грустно.
   Ксюха, которую Дениска крепко держал за левое предплечье вдруг размахнулась и ударила головой в сервант.
  - А ну - ка тащите её отсюда к чертовой бабушке!- Крикнула Рада.-Олегыч,с смотри, что она делает!!!Она тебе разнесёт весь дом!
  По Ксюхиному лбу побежала струйка крови.
  - А я тебя суку и не спрашиваю! Что мне делать. Захочу и рразнесу!!!- И она стала вырываться от Дениски, но за другую раззудевшуюся руку поймала её Валентина и они вдвоём вытащили Ксюню на лестничную клетку. За ними вышла Рада, накидывая дублёнку и матерясь и Олегович с сигаркой, непроспавшийся и непротрезвевший.
   Татьяна Николаевна тихо махнула одобрительным жестом и позвала Олеговича. Тот, с трудом запалив зажигалку, заругался.
  - Ну Тань, ладно...покурю сейчас и вернусь. Тань,ладно,иди,иди...
  Татьяна грустно ушла.
   Валентина застегнула шубку остолбеневшей, вдруг, Ксюни, которую под руку поддерживал Дениска.
  - Это- ж надо так напиться, так нажраться, что и лыка не вязать...- Ругалась Рада, подперев грудь рукой а другой рукой, с манерно оттопыренными пальцами играя с сигаретой.
  - Да ладно тебе, расслабился человек...ничего...-По доброму успокаивал её Олегович.
  - Ну, что, пойдём?- Спросила Валентина Дениску и они потащили Ксюню по лестницам.
   Навстречу им поднимался огромный двухметровый мужик в шапке-ушанке и бежевой дублёнке нараспашку. Он пробежал наверх грубо цапая перила и придавая своему ходу сокрушительный напор.
  -Это ,наверное, Радин Андрей...-Сказала Валентина.
   Через минуту с третьего этажа посыпалась отборная брань Рады и её мужчины. Хлопнула железная дверь Олеговича и его скромной супруги, и орущая на весь подъезд пара вылетела на улицу наотмашь распахнув двустворчатые двери.
  - Я тебе сказал, чтоб это было в последний раз, а ты опять! - Орал Андрей, тыча пальцем в грудь Рады, которая не могла застегнуть свою дублёнку и топала ногой.
  - Я не лезла к нему!
  - А чего вы обнимались тогда...!
  - Мы прикуривали, дурак!
  - Знаю я твои прикуривания, овца.
   И Андрей пошёл к метро, обогнав остановившихся Валентину, Дениску и Ксюню, которые оговаривали маршрут следования. Мимо пронеслась и Рада.
  - Анрдюшечка , миленький,ну, не надо! Я не буду больше, солнышко!- Кричала она, подскальзываясь на асфальте, свежо припорошенном нежным ночным снегом.
  - Отлезь, овца!-Доносилось издалека.
  -Да...-Сказала Валентина- Учитель, воспитай ученика и он тебе поставит коньяка...
  Дениска вздохнул и улыбнулся.
  - Я без машины сегодня... Ты придержи Ксюху, я такси поймаю.
  -Лови, хоть частника. Я подержу.
   Дениска вышел на бульвар и останавливал машины, медленно, по-жучьи, двигающиеся по опасному гололёду. Нашёлся и такой кадр, который согласился отвезти их. Но вот только не решили куда. Когда Ксюня с подратым о разбитое стекло серванта лбом, замёрзшая Валентина и Дениска, поднявший воротник , с покрасневшим носом, сели на заднее сиденье машины, стало понятно, что они ещё не договорились.
  -Ксюня, куда тебя везти? -Спросила Валентина.- Где ты живёшь?
  - Я не знаю...меня не надо туда сейчас...почему не надо,когда надо...?-Спросила сама себя Ксюня.
  - Чёрт.- Сказал Денис.- Ко мне тоже нежелательно. Там у меня гости из Белоруссии.
  -Тогда ко мне. - Обречённо сказала Валентина.- Хорошо, что я сегодня одна.
  - Так что, куда ехать?- Спросил водитель, большой мужчина,лет пятидесяти, глуховатый и с ишемическим румянцем на полных щеках.
  - Ехайте на Большую Дмитровку. Я подскажу.- Выдохнула Валентина.
  Дениска снова улыбнулся. Между ними сидела Ксюха, уронившая голову в тёмно-каштановых, выбившихся из пучка волосах на плечо Валентине. Она прикрыла глаза ,и казалось,что спала.
  - Ты знаешь, ты не изменилась совсем.- Тихо сказал Дениска, отвернувшись к стеклу, покрытому испариной. -Кто-то из нас пил...стёкла запотели.
  Валентина негромко засмеялась.
  - Кто-то...это звучит оскорбительно в сей момент.
  - Наверное, Ксюня...Ксюня, наша милая Ксюня...что с ней будет дальше...-спросил Денис сам себя, не отворачиваясь от стекла.
  - Дальше..."Дальше" с ней уже сбылось, Ден.Это всё.
  Ксюня вдруг встрепенулась, вздрогнула и открыла глаза.
  - А моя сумка!
  - Что, какая сумка,ты была с сумкой? -Испугалась Валентина.
  -Да ,моя сумка! Где она...
  - Она у Олеговича, видимо, осталась.Забыли мы её.- Констатировал Денис.- Я с ним потом договорюсь.
  - Пусть он её в театр возьмёт, а я подскочу и заберу.- Сказала Валентина.
  - Да не нужно никуда скакать. Мы с Олеговичем играем завтра и я заберу.
  - Там мои лекарства...там мой волокордин.- Грустно сказала Ксюня.
  - Наволокординилась ты уже. У меня есть дома .Я тебе накапаю. Сиди спокойно.
   Через несколько минут они уже поднимались в уютную квартиру Валентины и её семьи. Валентина удивлялась про себя, что не знала прежде, что Денис играет в театре с Олеговичем. Это хорошо даже.
  - Давно ты в театре?- Спросила она, когда Ксюня уже была выпростана из шубы, умыта и усажена на кухне.
  - Лет пять.- Ответил Дениска.
  - Давай, я сделаю хороший чай.- Сказала Валентина.
   Ксюня принялась рассказывать о своей жизни, горько подперев подбородок рукой и глядя в конфетницу, в которой лежали сухофрукты и орехи. Валентина постелила ей постель в гостиной и несколько раз пыталась уложить её, но та вы- рывалась и обещала, что не заснёт до утра.
  - И не надо меня укладывать! Не треба мени ложить! -Вопила Ксюня. -Дайте мне гитару,Валька,у тебя должна быть гитара!
  - Ксюня, нет давно.
  - Тогда пописать меня отведи.- Сказала Ксюня и поднялась.
  Валентина под руку отвела её в ванную и закрыла дверь снаружи.
  - Ты смотри, чтоб она не упала там.- Крикнул из кухни Дениска.- Бывает,что они падают, разбиваются обо что-нибудь и будет проблема тогда.
  В ответ на его слова что-то тяжёлое рухнуло на пол в ванной. Валентина распахнула дверь. Это Ксюха, вставая, оперлась о полку с химией и поехала по кафельному полу в сторону ванны, но не удержалась и опрокинула всё на себя.
  - Блин. Вот не было мне печали.- Сказала Валентина и стала поднимать Ксюху, ноги которой разъезжались на вылитом шампуне.
  -Денис! Иди, пожалуйста, помоги, а то я поднять не могу её.
  Денис прибежал, взвалил Ксюху на плечо и потащил в гостиную.
  - Ну вы изверги! Таскаете меня как мешок! Чего вы мне руки то выворачиваете!- Недовольно голосила Ксюха.
  - Ты сама иди тогда, балбеска. И так проблемы Вале создаёшь лишние.
   Денис закинул Ксюху на диван в гостиной, укрыл её пледом и сел рядом. Пока Валентина убиралась в ванной, Ксюха успела рассказать Дениске ещё полтора раза про свою несчастную жизнь.
  - Ты спи давай, чтоб я тебя не видел больше до утра, поняла? -Сказал он, перебивая Ксюню. -Если ещё раз соберёшься где нибудь падать, то знай, я тебя тихонечко возьму и выкину на улицу. Поняла?
  - Да. Ты такой же...моральный урод как мой бывший.Такой -же...абсолютно. Он тоже меня выкидывал. Вот как поругаемся и выкидывал. -Шёпотом жаловалась Ксюня.
  - Потому что, ты пьёшь. А пить нельзя. Это неуважение себя и своих близких и окружающих.- Спокойно сказал Дениска, поглаживая Ксюнину руку, никогда не знавшую маникюра.- Пойми одно, пьющая женщина, это беда общества. Поэтому лучше роди ребёнка и включи мозги.
  - Но от кого я рожу ты скажи, у меня ни квартиры, ни мужа. Я на съёмной хате живу до сих пор. А мне тридцать девять уже!- Хрипло зашептала Ксюня.- Это всё, конец мне. Вернусь в Запорожье и снова - здорова. Тряпки-швабры-хлорки. Я сюда ведь спецом ехала, к нему...Думала, сдохла его Танька. Он один, у него же нет детей. Я бы ему ребёночка...- И Ксюня снова заплакала с подвыванием. Остатки туши потекли из уголков её глаз.- Думала, что развёлся уже, а они живут ,на тебе, и у них хорошо...всё...
  -Ох, и глупая ты. - Вздохнул Денис.- Однако, я сказал тебе...лежать и спать. Лежи и спи. Ясно?
  -Ясно. -Согласилась Ксюня.- Ты мою сумку привези только. Там паспорт мой и деньги...на билет...
   Денис погладил её по круглому лбу. Ксюня была хорошенькая, с овальным правильным лицом, словно нарисованными, остроугольными губами, крупными тёмными глазами. Наверное,походила на Мухинских красавиц Арт-Деко...Но сейчас другое время и Ксюня не нашла себя в нём...Отчего же это происходит?
  - Ты обязательно будешь счастлива, только не пей, а то вот синяки уже под глазами у тебя. Спи.
  - Ты ласковый.- Хлюпнула Ксюня и натянула плед до глаз.- Жалко, что у нас ничего нет и не будет. Всё.Сплю.Сплю...
  И она закрыла глаза и мгновенно отрубилась.
   Денис поправил плед и вышел в яркий свет кухни. Он прислонился к косяку и наблюдал, как Валентина невесомо передвигается по белому плиточному полу и варит кофе. Она выглядела дочкой Ксюни, хоть была всего на три года младше..Её пепельно-русые волосы уже были убраны в аккуратных лисий хвост, домашний голубой костюм с штанишками по колено, очень шёл к её стройной фигуре без возрастных изъянов. Только по чуть опущенным плечам можно было понять, что она уже не девчонка, а взрослая женщина. Глаза Валентины, всегда были чуть прищурены и сейчас она сторожила турку и внимательно следила за плитой и кипящим кофе.
  - Мне очень жаль её...-Сказал вдруг Денис и кофе, шипя, выскочило из своего маленького убежища и залило плиту, распространяя аромат горечи и гари.
  - Ну зачем!- Раздражённо крикнула Валентина. -Зачем...под руку!
  Дениска подошёл к ней, намочил в раковине губку и стал осторожно тереть плиту.
  - Надеюсь,ты не боишься, что я поцарапаю?- Спросил он.
  - Не боюсь. Только не понимаю, что ты такой намарафеченный.
  - Не понял...
  - Пиджак бы снял...да и водолазку. У тебя футболка есть, или тебе дать?- Валентина окинула Дениску взглядом.- Мне кажется, тебе должно быть жарко...
  - Так интересно наблюдать за тобой...как ты стойко переживаешь неожиданные проблемы сегодняшнего дня и даже не ругаешься. А за кофе сердишься на меня...
  - Просто я хотела кофе.
  Дениска ушёл в гостиную и вернулся вскоре в серой футболке и слегка распаренный .
  - Да...Так намного лучше.- Сказал он.- Но это не значит, совершенно не значит, что я стал хоть на немного счастливее.
   Валентина разлила остатки кофе по чашечкам с синими китайскими драконами.
  - У меня нет молока. И сливок нет. Вот сахар...конфетки...-Она,словно не слышала его.- Дети съели шоколад, поэтому...вот...одни морские камушки.
  - Сколько им?
  - Свежие. Вчера покупала. Захотелось вспомнить детство.
  -Да не камушкам. Детям...сколько?
  - А...-Валентина засмеялась, наконец, села на другой край стола и положила острые локотки на белую стеклянную столешницу.- Им по шестнадцать. Уехали на зимние каникулы к бабушке на Урал...А муж...там же где-то...в Миуссе что ли...или как там его...В командировке ,словом.
  За окном было первозданно-тихо. Приближался второй час ночи.
  - У вас здесь тишина.- Сказал Денис.
  - Пешеходная зона.А ты...шёл бы спать. У вас спектакль завтра.Кстати...что вы играете?
  - Бидерман и поджигатели.
  -Всё ещё играете его? Я думала,он давно снят с репертуара.
  - Нет...ещё идёт. Знаешь, Валь, я - же почти не помню тебя...оттуда.- Денис нервно заколотил по чашечке ложкой, размешивая кофе.
  - То ли не обращал внимания на тебя...то ли...Незнаю...
  -Я тебя тоже слабо помню. Если честно.- Ответила Валентина, внезапно помрачнев.- Помню, шнырял порою. Приходил на режиссуру. И на мастерство...И как ты сдал то экзамены...Незнаю, прямо...
  Денис потёр тонкие руки и потрогал свои щёки.
  - Гляди...ударило в жар меня...
   Валентина уже не улыбалась, а разглядывала Дениску. Он показался ей моложе своих лет. Будто не было тех годов, которые отделяли её навеки от прошлого и театра. Да, всё перегорело,и желание играть, и желание нравиться. Теперь она была совсем другой и не понимала, зачем пошла сегодня к Олеговичу.
  - Я думаю, знаешь что...- Сказал Дениска, промокая салфеткой рот.- Думаю я, что непросто так мы с тобой встретились сегодня.
  - Ну, не начинай только. -Вставила Валентина.
  - Всему есть объяснение...Я тебя всё -же немного знаю.
  - Это откуда же ты меня знаешь, например?
  -Из твоих книг.
  - Бред какой.
  - Почему же бред? Ты в своих книгах вся есть. Кстати,как твой муж относится к тому,что ты пишешь?
  Валентина опустила глаза и стала беспокойно вертеть в пальцах кусок салфетки.
  - Он не читает их.
  - Как это? А почему?
  -Так.Однажды нашёл черновик какой-то повести...прочёл...и с тех пор не читает.
  - Но ты- же вышла замуж совсем юной. Он там что-то прочёл о твоём прошлом?
  - У меня не было прошлого до него. Только мечты. Но они и дали ему пищу к размышлениям.Короче,баста. Не будем об этом.
  - Ты умная. Ты очень-очень умная.
  -Это не делает меня лучше.
  - А счастливее?
  Валентина посмотрела в глаза Дениске.
  - Ты чего сейчас хочешь? Чтоб я первому встречному -поперечному исповедовалась? Тебя я даже не знаю.
  Денис пожал плечами.
  - Ты не спрашиваешь.
  - Ну, тогда считай, что спрашиваю...
  - А зачем?
  Оба замолчали и услышав в тишине храп Ксюни, засмеялись.
  - Спит,чертовка.Приехала Будницкого на себе женить. Глупышка.- Вздохнула Валентина.- А он счастлив с Татьяной.Она столько лет таскает его бездыханное тело и предлагает утром огручик, что никакая другая Ксюня не разрушит это семейную спайку.
  - Брак, мне кажется, это блажь. Можно и без него обходиться.
  Дениска подошёл к окну, забросанному до половины липким снегом.
  - Ты не прав, как человек, не состоящий в браке...по любви. Подобные тебе люди не могут рассуждать о том, чего не знают.
  - Но я актёр...Я могу понять.
  - Смотря, какой ты актёр. Нехорошо основывать свои мысли на наблюдениях, а не на личных переживаниях. Пустые гении выходят из таких притворщиков. Для несведующих.
  Валентина сложила руки на груди и снизу вверх посмотрела на Дениску.Её слова его здорово задели.
  - Нет...не так ты говоришь.- Он сел на пол под плитой и сложил ноги одну на другую. - Я когда армейку служил, мы ездили по всяким городам и показывали разные голимые спектакли. Знаешь, пипл всё хавает. Им нравится даже. Показываешь им какую -нибудь ерунду а они в своём Сладкокарасинске и того не видали.
  - Неподпоясанному не наложишь...Это, на самом деле нечестно.- Сказала Валентина и налила ещё чаю.
  - Понимаешь, я в актёры пошёл...в принципе, чтобы особо не трудиться. Конечно, эти все репетиции, прогоны, читки, это нормально, но тоже выматывает. Не думал, что буду уставать. И считал, что это легче, чем пахать,скажем,землю...
  - А разве это не легче?
  -Нет.
  -Но ты разве, пахал когда-нибудь?
  -Нет.
  -Тогда ты опять говоришь...как наблюдатель. А это обман самого себя и всех остальных. Поэтому ты плохой актёр...и зритель твой такой же.
  Денис закусил нижнюю губу и стал похож на обиженного подростка.
  - Что ж ты меня так на место ставишь?
  Валентина пожала плечами.
  - Ничего больше не остаётся.
  - Ну, а если, скажем, никому не нужно высокое искусство?- Спросил он горячо.- Что тогда? Прозябать? Мы же не просто работаем...мы, извини за сравнение,пашем огород, чтоб посадить на нём потом своё благополучие.
  -Поэтому гении всегда умирали в нищете...Они не были настроены на результат. Они творили потому, что не могли не творить.
  - Но я же не гений...я просто человек.
  - И я. Поэтому я стала писать сказки. Чтобы меня хоть кто-то читал. Больше ста человек, которые понимают, например, мои стихи, или мою большую прозу...Или мою малую прозу...или мои драматические произведения. Может, когда я умру, меня тоже включат в школьную программу.
  -Тебе надо это?
  -Нет. Совсем ,наверное, не надо. Мне, скорее надо ,чтобы мои дети были сыты и одеты, образованны. Муж был рад. В семье было ладно. Понимаешь, я же не смогу быть знаменитой, не смогу быть орденоносцем. Я не умею славить власть. Меня много не устраивает и я обязательно говорю...что. Я говорю правду и умалчивать не хочу. Поэтому я пишу сказки.
  Денис сел рядом на красивый хромированный стул с белым кожаным сиденьем и пододвинулся к Валентине.
  - Знаешь, что я подумал?
  -Что?
  -Я подумал, что лучше бы ты сейчас была пьяная и целовала меня.
  Валентина вздохнула.
  - А я подумала, что лучше бы...я сама дотащила Ксюню.
   - Мы с тобой говорим очень долго.- Вдруг сказал Денис.-Я думаю, надо идти спать.
  -Да, ты прав.Надо.Пойдём,я тебя положу спать в детской.
  Денис заморгал глазами.
  - В детской? Ты не шутишь?
  - Нет.
  -А...в детской,значит...
   Валентина молча кивнула. Она дала Денису полотенце и отправила его в душ. Пока он мылся, постелила ему постель в детской, где сейчас было тихо. Ксюня спала, как будто её отключили. Дениска же пел в душе какую то знакомую и симпатичную песню, поэтому, когда он,подпоясанный полотенцем с мокрым ершом светло-русых волос на большой голове пришёл спать, Валентина не смогла сдержать смех.
  - Что ты такое пел там? Что-то из "Призрака оперы"
  Валентина уютно сидела в розовом кресле дочки Маринки. Тут она обычно читала под торшером. Сейчас горел только маленький ночничок в виде пучка разноцветных оптических нитей, на концах ,периодически, вспыхивающих радужными огоньками. Детская комната, как обычно это бывает в старинных домах, выходила из гостиной и Дениска притворил двери и сел на коврик.
  - Я там...да. Это у меня привычка в душе петь. Кстати, Ксюха пошла в душ тоже.
  - Проснулась что ли?- Встрепенулась Валентина. -Ладно...полотенце, надеюсь найдёт сама. Не ходить же за ней как за маленькой. Это твои песни её разбудили. Она только что спала обнулённая совсем. Дурацкая привычка, потому что это всем слышно и смешно.
  - Ты какая -то неромантичная совсем. А я ведь не только пою,но ещё и танцую...
  Дениска вскочил и заходил как челнок от стены к стене.
  - Тарататата тата тата
  таратата тата та...- Запел он в ритм сертаки.
  - Прекрати.Ты меня не возьмёшь этими выколбашиваниями.
  - Как -как ты сказала? Выколбашиваниями???-Остановился Дениска и сел обратно.- Не верю я, чтобы у тебя не было талантов.
  Валентина удивлённо вскинула смешные тоненькие брови над негодующими глазами.
  -У меня нет талантов? Это ты мне сказал?
  Денис кинул на неё растерянный взгляд.
  -Да. Тебе.
  Валентинины губы задрожали, она явно обиделась.
  - Не искрить же мне тут своими божьими искрами, чтоб ты загорелся. А потом изжарился. Слушай,Дениска,а тебе вообще то сколько лет? Ты же был старше меня.
  Дениска застыл, как каменное изваяние.
  - Алё.- Повторила Валентина.
  -Да я и есть старше тебя. А что? Я тебе...ты мне...я какой -то не такой, да?
  - Не такой, не такой. Молодой какой-то.
  - Дак я не пью и не курю.
  - Ого! Болеешь?
  - Да я вообще не пил и не курил.
  - Ты мне не гони...
  -Я серьёзно говорю.
  - Ну ладно,ложись.Вот кровать моего сынка, тебе тут будет хорошо спать. А утром я тебя разбужу, сгоняешь за сумкой в театр...А то Ксюня у меня жить останется.
  Дениска встал с коврика, поймал Валентинину руку и потянул легонько к себе, но Валентина пальцами босых ног так впилась в пол, что он её даже с места не сдвинул.
  - А это лишнее...наверное.
  Дениска отпустил руку.
  - Ты уверена?
  Валентина кивнула и молча вышла.
  Ровно через минуту она влетела обратно, когда Денис уже обиженно решил спать. Ударив рукой по выключателю, Валентина сказала страшным голосом.
  - Ксюня!
  Денис вскочил, забыв про полотенце, но вернулся и всё -таки вскочил в джинсы. Ему хватило минуты.
   Видимо, пока они говорили с Валентиной Ксюня пошла в туалет и упала. При падении она опять разбила голову и теперь лежала и даже не поскуливала. Крови,правда,было побольше,чем от удара о сервант, поэтому Валентина сначала испугалась и наклонившись потянула руку к Ксюниной шее,чтобы послушать пульс.В этот миг она прокляла себя, своё решение пойти на встречу выпускников,Ксюню,Дениску и ещё двадцать человек следом.Разве можно было вляпаться в подобную историю,имея за плечамистолько мудрых,размеренных, наполненных классической оперой и балетом лет...Нет...Только Валентина могла снова попасть в ситуацию "незнаючоделать"...Но услышав голос Ксюхи,ответивший ей, пришла в себя.
  - Говорила я себе не едь на кацапщину...нет,попёрлась...
  Дениска молча поднял Ксюню на руки и понёс её на кухню бинтовать.Он обернулся к Валентине.
  - Ты знаешь,давай, я наверное, отвезу её в больницу.Тут зашивать надо.Да и мне утрецом надо побывать в одном месте. А я что то и сглупил...остался у тебя.
  Валентина поглядела на него умоляющим взглядом.
  - Если бы не ты...если бы не ты, я бы уже тут...незнаю...-Сказала она и вдруг заплакала,закрыв поллица.
  Это выглядело очень по -детски и так беспомощно, что Дениска отвернулся, и попросил скорее дать бинт.
   Через полчаса Ксюня и Денис ушли. Валентина, шмыгая носом, отмывала туалет. Поздний рассвет совсем не хотел разгораться и Валентина, сидя на своём любимом кухонном подоконнике, старинном, гранитном, с настеленной на него овечьей шкурой, на которой можно было спать, глядела на редкие машины, медленно и бесшумно ползущие по улице, поднимающие за собой красноватую позёмку, освящённую задними подфарниками.
   Вокруг фонарей тоже вился снег и он выглядел,как столпы дыма, вырывающиеся из драконовых огнедыщащих пастей,причудливо вихрился, поднимался вверх и терялся в тёмно-сиреневом, с оранжевым отливом московском небе,так редко чёрном и безоблачном в эти зимние ночи.
  Валентина подумала,что ей срочно нужно лечь спать, но она боялась что проспит даже будильник и потому завела себе три будильника на разное время.Надо было,конечно, выспаться, но как там они- Денис и Ксюня,которая на улице пыталась убежать от Дениса,чтобы не ехать в больницу.Убежала?
  У Валентины нет их телефонов, чтобы узнать это...
  И она пошла спать.
  Сон её был беспокоен, снилось что-то тревожное и какие-то объятия, чужие и недобрые, холодный чужой дом с ободранными стенами.Окна,распахнутые в сад, осенний, облетевший сад со скрюченными старыми, неплодными деревьями, с густым подшёрстком непроходимых шиповниковых кустов, тёмных, цепких веточек, похожих на лапки летучих мышей.И она смотрит из пустого дома в пустой сад и видит там себя.На ней платок и волосы,белым очельем окаймляющие старый морщинистый лоб,который ничем не загладишь,ничем не закроешь... И сквозь сон она слышит:
- А тут смотрел? – это голос Ксюни.- Да шо ты возишься? Быстрее, а то она сейчас оклёмываться начнёт!
- Да не телёпайся!- это…голос Дениса и у него какой-то немыслимое выражение…- Ксюха! Хватит соваться по комнате! Кидай мне сюда! Ты больше следов оставишь!
   Валентина открыла глаза почти в ужасе, но уже после. Тяжело голове, всё кружится перед глазами, бежит и вихрится!
  - Куда ночь- туда сон.- Сказала Валентина и поняла,что вчерашний день ещё не прошёл.Ещё только одиннадцать утра.
  Она вскочила с постели и побежала к телефону. В доме беспорядок…Опрокинуты стулья, открыты шкафы…Из комода вывернуто бельё. Часто ей снилось,что она не может набрать номер, не помнит цифры, путается, и что-то важное растворяется во времени , вот и сейчас так. Она нажимает кнопки, озирая картину разрушения, но понимает, что надо сперва позвонить, а уж после…
  - Олегович, не разбудила вас?
  - Нет, солнышко!Я уже в театре.
  - Денис заезжал к вам?
  - Денис? Который Денис?
  - Ну...Денис...-Надавила Валентина.- Голубев.
  - Ээ...А зачем он тебе…
  - Ксюня у вас оставила сумку.Вчера.
  - Она не оставляла…Солнышко, поспи как ты ещё часочек.
  - А он в театре с вами не играет разве?
  - Кто? Денис? Ты, может быть, путаешь, Денис он же в армию уходил.Если ты о Голубеве, то его с третьего курса отчислили за профнепригодность.Он попытался пойти на режиссёрский...но его забрали в армию. А ты знаешь...там ...он умер там от перетонита.Кто-то его там побил сильно.
  - Да...я вспомнила. Я вам попозже перезвоню...
  Валентина положила трубку и пошла на кухню медленным, казалось, ленивым шагом. Её волосы сбились в хвосте набок, глаза покраснели от недосыпа и она отчаянно тёрла их, то ли стараясь окончательно проснуться, то ли вернуть на место слёзы, которые болезненно подступали а проливать их было бы напрасно.
  - Вот к чему приводит водка и тихая семейная жизнь.- Вздохнула Валентина.
  На столе стояла одна фарфоровая чашка с недопитым кофе.