2. Битвы и не-битвы Морица Саксонского

1. ОТ РОКРУА ДО РОКУРА: БУА О МОРИЦЕ-ТАКТИКЕ И  НЕ-БИТВЕ

Мориц одержал три большие победы в полевых баталиях – Фонтенуа, Року (Рокур) и Лауфельд, и так получилось, что первая из них бессовестным образом стянула на себя все внимание. В этом Мориц схож с Мальборо, у которого были Рамийи, Ауденарде и Мальплаке, а все равно больше пишут про Бленхейм. В честь Фонтенуа стали сочиняться наперебой целые поэмы и рисоваться величественные картины, битва быстро обросла легендами вроде знаменитого диалога-расшаркивания о чести убивать первыми, однако Року и Лауфельд не получили столь грандиозного пиара[1]. Они словно неудачные сиквелы имевшего большой кассовый успех оригинального боевика. И поныне книги и статьи про Фонтенуа продолжают регулярно появляться, а вот выход отдельных обстоятельных работ про Року и Лауфельд – это редчайшее событие. Появление в 2017 г. книги про Року стало прекрасным поводом обратиться к некоторым трудам о битвах Саксонского Тюренна.

* * *

Для начала вернемся к творчеству уже известного нам Жан-Пьера Буа, так много сделавшего для возрождения интереса к Морицу Саксонскому. 1990-е гг были временем утверждения историка в научных кругах в качестве крупнейшего специалиста по «саксонскому Тюренну». В 1992-м, как мы знаем, вышла его добротная биография Морица (о ней см. "Быть Тюренном Людовика XV") , а в 1996 г. - отдельная книга про Фонтенуа. Но, прежде чем рассказать об этой работе, стоит снизойти до одной очень любопытной его статьи 2000-го года, в центре внимания которой оказалась не столько практика ведения войны и выигрыша битв, сколько военная теория, думы и идеи, r;flexion militaire. Речь идет о статье «La Bataille, de Cond; ; Saxe. Essai de r;flexion sur le concept de la bataille dans la guerre moderne», опубликованной в Revue Internationale d'Histoire militaire, 2000. Это некий промежуточный итог размышлений Буа о проблемах военного искусства за 100 лет - 1648-1748 гг. - от Великого Конде до Морица Саксонского, хотя в качестве знаковых полководцев можно было выбрать еще с десяток достойных имен, и необязательно французских, или даже заменить людей битвами, взяв, например, звучные Rocroi и Rocourt. Главный вопрос: «qu'est donc devenue la bataille dans ce si;cle de guerres ?» (р. 61). Буа раскрывает причины изменений в стратегии и тактике, как и причины, приведшие ведение войны и битвы в тупик, не делая каких-то принципиально новых открытий. Разве что концепция «не-битвы» может приглянуться своей новизной, но придумана она была, судя по всему, не самим Буа: «Au milieu du xvme si;cle, l’art militaire consistait parfois ; contraindre, par des man;uvres complexes, l’ennemi ; abandonner ses positions de peur d’;tre accul; ; une d;faite» («Мориц Саксонский», р. 380); «битва теперь кажется безрезультатной, меж двумя армиями, которые ищут скорее не-битву, чем битву» («La Bataille, de Cond; ; Saxe», р. 67). В своей книге про Морица Буа приводит яркий пример такой не-битвы («La bataille des Cinq-;toiles n’a pas eu lieu», см. рр. 376-380). Да и сам Мориц говорил: « Je ne suis cependant point pour les batailles, surtout au commencement d'une guerre : & je suis persuad; qu'un habile g;n;ral peut la faire toute sa vie, sans s'y voir oblig; » . Идея не-битвы, конечно, любопытная, однако Буа тем самым ставит своего героя в один ряд с другими «среднестатистическими» военачальниками. Поиск не-битвы – практика распространенная; в этом плане у Морица было много предшественников, конкурентов и последователей – уйма полководцев тех времен только и занимались поиском не-битв, иногда плавно переходя к поиску не-кампаний и в итоге принуждая своих монархов к поиску не-войн, то есть мира…


Ряд высказанных автором точек зрения интересен и дискуссионен. Например,  Буа говорит о «le vide apparent de la r;flexion th;orique entre le Parfait Capitaine du duc de Rohan et les ;crits de Folard. Ni Cond; , ni Turenne , ni Luxembourg, ni Villars, ni Marlborough , ni le prince Eug;ne , ni m;me Montecuccoli, qui n'est publi; que tr;s tard, ni Charles XII ou Pierre le Grand ne laissent de v;ritables r;flexions sur l'art de la guerre». За то, что не забыт российский самодержец - отдельная благодарность автору, но почему Монтекукколи не оставил «настоящих размышлений» о военном искусстве? А как же его многотомные произведения ? Справедливости ради отметим, что спустя годы наш автор изменил взгляды: когда во Франции в 2017 переиздали «Записки» Монтекукколи, Буа – автор предисловия - признал, что этот полководец  «tient une place de premier rang dans l’histoire de la pens;e militaire du XVIIIe si;cle». Не согласимся с Буа по Тюренну: он тоже написал, помимо всем известных мемуаров, «M;moires sur la guerre» - «Записки о войне» (если, конечно, это действительно его пера дело), пусть и небольшие по объему.


Итак, - возвращаемся мы к статье Буа, - оказавшись в стратегическом и тактическом тупике, военачальники искали выход. Как? - Интуитивно. «L'intuition tactique, qui permet de remporter de grandes victoires par la d;cision et le coup d';il, les qualit;s majeures du g;n;ral selon Fr;d;ric II... C'est en cela que Cond; ou Turenne, Luxembourg ou Villars sont beaucoup plus grands que Marlborough, Eug;ne ou Vend;me». Да-да, вы правильно прочитали: Мальборо и Евгений, по мнению автора, уступали в плане тактической интуиции Люксембургу и Виллару... В качестве примеров тактической интуиции Буа приводит Конде при Рокруа, Тюренна при Тюркхайме, Виллара при Денене, стратегической интуиции - Люксембурга при  Неервиндене. Насчет Мальборо автор не стал углубляться, сказав только: «Vend;me, Villeroy, Tallard, et m;me Villars et Boufflers ; Malplaquet, ne trouvent pas la r;solution du blocage tactique - pas plus que le duc de Marlborough, d'ailleurs» (р. 70). А что ж Евгений? »...le prince Eug;ne... a cependant des intuitions strat;giques qui lui permettent de dominer largement la guerre de son temps, mais il se trouve en r;alit; embarrass; de n';tre entour; que de bons tacticiens» (ibid). Качества стратега Буа просто так не присуждает: когда он задается вопросом «La guerre moderne n'a-t-elle pas manqu; de strat;ges ?»,  сам отвечает так: «Luxembourg, Charles XII, et Maurice de Saxe, peut-;tre» (р. 72). Неожиданно, спорно, но это право автора. Надо заметить, правда, что Люксембург и Мориц были довольно стеснены в своей стратегии другими, более могущественными стратегами - из Парижа-Версаля, а Карл XII как стратег, возможно, великолепен, и даже его поход на Россию, возможно, тоже великолепен, только вот итог его стратегии несколько разочаровывает…


Выход из тупика ищется не только на полях сражений. Буа пишет об идеях Фекьера, Фолара и «Мечтаниях» Морица Саксонского, которому довелось впоследствии выступить и в качестве практика. Значение битв при Фонтенуа, Року и Лауфельде Буа видит в том, что они «sont des mises en ;uvre des conceptions tactiques de Maurice de Saxe, et visent ; rendre ; la bataille sa fonction dans la guerre» (р.72).



[1] Хотя стихи и картины про них тоже, естественно, писались