98. Домой!

Как я ни торопился, в Иркутске нас задержали из-за нелётной погоды над Уралом. Пришлось отсиживаться в аэровокзале. Наконец, прибыли в Москву. Я потратил половину денег на билет на Мурманский поезд, чтобы только поскорее приехать.
Наконец, я у дверей Фаиной квартиры. Звонил ей из Москвы, но из-за шума почти ничего не слышал. Подумал, что она поймёт, что еду. Но вместо ожидаемой Фаины меня встречает Анечка.
-- У Фаины сегодня дежурство в госпитале. Она же тебе говорила по телефону. Ты мне не рад?
-- Рад, конечно! (А что я ещё мог ей сказать?)
Анечка накормила меня ужином. После тепла в домах Хабаровска здесь было не просто прохладно, а холодно. Батареи едва теплились. Как они, вообще, пережили эту зиму, если говорят, что батареи горячее не были?
Я увидел провод, идущий в постель Фаины. Заглянув, удивился. Она в электрическую поясную грелку натолкала пластиковых бутылок с водой и включила грелку в розетку. Так как электричество подавали по часам, то грелка нагревала бутылки, которые даже после отключения света ещё долго согревали постель. Даже если хозяйка приходила поздно, постель была тёплой.
Старательно берёг себя для Фаины, стараясь не излишествовать с Маей. Радовался, что задержка в полёте позволит вернуть мне выжатые ею силы. А в результате первая ночь пройдёт с Анечкой. Меня это расстроило. Хорошо, что свет выключили, Анечка не видела моего разочарования. Будучи насыщенным Маей, я от всей души поиздевался над несчастной женщиной, то и дело выводя её за порог наслаждения. Когда решил кончить сам, она едва дышала от изнеможения.
Утром пошёл в штаб. Мне надо съездить в училище, чтобы получить методички для следующей сессии и сдать командировочное удостоверение в НИИ. Командующий эскадрой пригласил в кабинет. Он опять долго подводил разговор к нужной теме. Наконец сказал, что желает послать меня в Питер на очередные сборы. Кроме меня некого. Офицеров не хватает. Некоторые офицерские должности исполняют старшины срочной службы. Я – самая подходящая кандидатура, потому что пока не нагружен никакими должностями, тем более, командами. Я взмолился, что скоро два года, как без отпуска, да ещё 4 месяца в Хабаровске без выходных. Дали бы хотя бы отгулы за выходные. Командир будто обрадовался. Дал разрешение покрыть отгулы за выходные до 1 Мая, а с 1 мая – первый очередной отпуск. 1 июня я должен быть на сборах в Питере. Это надо использовать для учёбы.
В нынешнем году идёт аудит и реструктуризация кредитов военных предприятий и воинских частей. Северный Флот из-за плачевного состояния в финансировании стоит одним из первых в списке. Есть надежда, что вопрос с топливом и задержанными зарплатами будет решён. В будущем, после решения вопросов финансирования, возможно возвращение в строй замороженных кораблей, оставшихся без экипажей. Правда, об этом пока речи не идёт, а готовиться желательно заранее. Вот меня и хотят подготовить в резерв.
До конца апреля, то есть две недели, я был в отгулах и посвятил это время Фаине. Она всё ещё отстранялась днём, но по ночам это была Венера и Афродита в одном лице. Обнимая её, я чувствовал наше единение даже без секса. Высшее чувство портила Анечка своими появлениями. Фаина умоляла не обижать её.
В эти две недели я нашёл Лукьяненко. После нескольких встреч убедил его попытаться поступить в наше училище. У него среднее образование, хороший послужной список, награды и интерес к электронике. Рассказал, как легко поступил сам из-за недобора. Пока он не женат, пока существует такой недобор, да ещё нарастающее внимание правительства к Вооружённым Силам, существует возможность поступить в училище по облегчённой схеме.
Не мог без штаба найти Лешку. Пришлось искать через отдел кадров. Оказалось, он на сборах перед повышением звания. Наконец-то! Даже обрадовался за него.
С большим трудом умолил Фаину попросить отпуск в мае, чтобы побыть вместе. К моему удовольствию, ей тоже дали отпуск с 1 мая. Только, мой отпуск прерывался сборами, а её был на неделю длиннее за счёт праздничных дней, переработок и полярной надбавки.
Прошли майские праздники. Мы с Фаиной сходили на центральную площадь, где чествовали ветеранов войны. Их почти не осталось. Всё внимание теперь было уделено тем, кто во время войны были детьми, партизанили или работали на военных предприятиях. В основном это были приезжие. Они в те времена воевали и трудились в других регионах.