Не удите рыбу в худую погоду

У меня есть друг Митя. Он заядлый рыболов. Я не о том что он любит рыбалку, он жить без неё не может. И летнюю и зимнюю — всякую. Плюс к этому категорично не понимает как вообще люди
могут жить без неё. Он на червячка поплёвывает даже когда спит дома. Я тоже люблю рыбалку, но сны у меня другие обычно.
А на зимней я вообще никогда не был. Хвастать тут нечем, конечно. Хвастать вообще нельзя, а тут ещё и нечем... .
В зимнем отпуске особо много удовольствий не могу придумать. Вот ему и говорю, поделись своими, возьми меня с собой. Долго ждать не пришлось. Позвонил, сказал во сколько автобус, рано утром, и велел одеться потеплее, мороз, ветерок будет. Остальное он сам захватит всё необходимое.
Ни о какой водке не было и речи. Он практически не пьющий, а я хотел просто порыбачить.
Скепсис некий был в сознании. Как может зимняя рыбалка сравниваться с летней? Как танцовщица с холодным трупом? Как песня соловья и окуня?
Пока так рассуждал достал, не пожалел, новые валенки, кальсоны с начёсом, перчатки не забыл. Термос с чаем. Бутербродов мама завернула на двоих.
По будильнику встал рано, недовольный затеей. Но помылся, побрился и засветилась искорка в душе в предвкушении интересного.
К автобусу заранее явился. Подтягивались и другие пассажиры, почти всё рыбаки. С ящиками рыбацкими и в неимоверно неуклюжем одеянии сгрудились с заветренной стороны остановки.
Пришёл Митя. Пришёл автобус — сели и поехали. Народ был сонный, тряслись на ухабах молча.
Минут через 20 стали выбираться наружу в рыбацкой деревеньке на берегу Ловати. Постояли с папиросками. Я не курю. И двинулись гуськом по еле заметной тропинке в темноту. Я несколько раз оглянулся на деревню с жёлтыми огоньками, и больше не оглядывался.
В быстром ритме движения появилась в мозгу моём мозоль. Видимо перепутал валенки и левый обул на правую ногу, а правый … .Остановиться невозможно, я как вагон в товарном поезде.
Митю спрашиваю — Долго ли нам? - Да не... . - Всё конкретно. Только незнакомое превращение левой ноги в правую, а правой... .
А воздух густой, свежий. Так и бьёт в лицо невидимыми, колючими снежинками. Сбивает дыхание. Лбом упираешься и носом его режешь. Вперёд! Рваные облака цепляются за Луну, а ей тоже нипочём, упрямо летит вперёд, по левую руку, с нами по пути.
Не обгоняет нас,но и не отстаёт!
Скрип морозного снега, молчаливое, сосредоточенное пыхтение цепочки мужиков нагруженных ящиками и прочим вооружением. Мы партизаны! Идём взрывать мост. В ящиках динамит! Я налегке, видимо пленный, или раненый в голову командир.
«Что у вас ребята в рюкзаках?
Мыло, полотенце и рубашка... .»
Стучала в голове детская песенка, которую когда-то мы с Митей пели в Доме Пионеров , а сзади нам подпевал хор мальчиков. Мне стыдно было, даже без рюкзака за спиной идти с пакетиком в руке. Не скажешь ведь кому — давай помогу. Засмеют. Зимние рыбаки народ суровый.
А на востоке зелёно-жёлто-красная полоса на горизонте. Как здорово! Какая радость что я встал так рано! Это жизнь! А то бы не жил сейчас всем этим, а спал. Т.е. был как убитый.
Спустились в реку. Разошлись. Я сам пробурил себе лунку, недалеко от Мити, моего хозяина положения. И стал ловить рыбу. Сесть не на что, неудобно. Но нормально. Стал ждать поклёвки. Насчёт валенок успокоился, когда переобул. Они просто новые, их делают без акцента на левый и правый. Как носки тоже.
Ловить зимой рыбу, если не клюёт, можно с энтузиазмом пол-часа. Ну час, если рядом хронические энтузиасты этого дела. Потом красоты природы начинают оскудевать. Мороз, холодно. Пару раз высморкался на ветру неудачно... . Очевидная бесполезность подёргивания мормышки возбуждает в тебе несогласие. Думаю: ну вот дёрну ещё ровно 10 раз и пойду скажу Мите — довольно! Я возвращаюсь к старым жизненным радостям! Ну вот ещё разок дёрну... , доем бутерброд и встану. Стыдно, конечно.
Встал. Выпрямился. Подошёл к Мите.
- Что-то я замёрз, дружище. Промахнулся с одёжей с непривычки. Поеду-ка я домой.
- Автобус не скоро. В деревне магазин уже открылся, там печка есть. Погрейся. Я за тобой зайду к ближайшему рейсу. Клёва почти нет сегодня.
Такие радостные новости может сообщить только друг.
Если новые валенки обувать почаще и бегать поскрипывая в них по снежной тропинке, то они скоро растопчутся и начнут приносить удовольствие беглецу.
Магазинчик — изба с трубой. Из трубы дым. Дверь на пружине — чтобы беречь тепло. Я не удержал её и она злобно проскрежетав громко хлопнула об косяк! На секунду, от неожиданности, забыл зачем явился. Эта дверь не вписалась в доброе утро.
А внутри тепло. Пахнет свежим хлебом. Продавщица молодая, румяная с морозца — улыбается ясными глазами.
- Что, не клюёт?
Сразу родная стала.
- Обогрейте меня. Напоите и накормите. И денег моих не жалейте.
- Рубль сорок чекушка водки, лимонад двадцать две копейки и возьмите, коль рыбы не поймали, свежий, копчёной скумбрии рулет.
Завернула его в крепкую бумагу, стаканчик дала.
- А вилку?
- Вилки нету .Ешьте рыбу руками.
«Рыбу,птицу и девицу положено брать руками» - вспомнилось.
- Я посижу тут у Вас скромно в уголку до автобуса?
- Да хоть на ночь оставайтесь.
Взглянул в глаза — улыбаются. Начал я оттаивать.
В одной руке бутылки, в другой рулет. Посередине моё удовольствие на лице. И никак его и нечем стереть. Торчу я как большой палец на руке посреди магазина. Чувствую как мне хорошо тут.
А тут ещё зацокали каблуки по дощатому полу.
Переобулась!
Волна скромности поднялась от сердца к ушам,зажгла их и я начал искать себе место. Между печкой и поленницей берёзовых дров. Взглянул на хозяйку — она кивнула согласно. Сел на пол ,вытянул ноги. Валенки снять наглости не хватило.
Начал думать как дальше быть. Вполне возможно что через пол часа мы этот магазин изнутри запрём.
Чистого родника голосок пропел:
- Хотите горячего,свежего хлеба отломлю Вам кусочек?
- Хочу!
И все мои желания кинулись, было, к сдавленному горлу. Взял протянутую горбушку,  и правда горячего хлеба. Прижал к губам и к носу.
- Спасибо! Хотите маленькую рюмочку водки и рулета из скумбрии с горячим, чёрным хлебом?
- Нет - улыбка у неё с лица так и не сходит. — Сейчас люди потянутся за свежим хлебом. А Вы располагайтесь. Будьте как дома.
Хозяйка. Так мне приятно стало на душе. Рядом.
Всё мужское начало крутится в природе вокруг женщины .Без неё нет смысла ни бегать, ни прыгать, ни суетиться в этой жизни. Без неё не достигнуть физического отдохновения души, что называют иногда семейным счастьем. А человек обделённый им очень чуток к поглаживанию женской руки.
Меня гладили,  но я так до сих пор и не женился. Толи лучшей доли искал, толи не верил в искренность. Фальши много. А тут чувствую всё так просто, вкусно и красиво. Как свежий хлеб из печки.
На!
Шапку я снял. Пригладил волосы.
Взглянул по новому на товар в магазине.
Рюмки ещё не пил, а Она мне уже нравилась. Красивая. И видимо умная. Молчит.
Нынче в деревне надо искать себе жену. В городе у них когти накрашены и загнуты внутрь. Чтоб не
сорвался. Там борьба за существование. Там тесно с широкой душой. Даже если и есть она, не развернуть, не показать. А тут так близко я увидел возможность счастия своего. Так необходимого мне уже и по возрасту и по смыслу жизненному.
Сел в угол. Лицом посветлевшим к ней обернулся.
- Можно я буду Вам стихи читать свои. Про любовь?
И тут снова заскрежетала пружинная дверь, и мучила слух мой пока все не вошли, а потом громко хлопнула, наконец, злорадно, изо всей своей силы. В клубах морозного пара ввалилась туча закутанных, притоптывающих валенками, почтенного возраста односельчанок, разной степени зрелости и багажа женского счастья за плечами.
- О-ой, гляньте-ка, она уже себе нового кавалера завела! Уже с бутылкой сидит, с утра пораньше. Когда вы напьётесь только, алкаши. Всё пропили, и честь и совесть.
Видимо эта тема была для говорившей очень близкой и болезненной.
Я взглядом извинился за неё перед хозяйкой. И чтобы не мучить себя нависшей паузой — храбро налил и выпил.
- Ваше здоровье, добрые люди!
- О, и откуда вас сюда чёрт приносит.
Встали ко мне спиной, загородили мне весь свет и загалдели.
«Почему чёрт? Кого нас?»
Я нахмурился над пакетом с жирным рулетом. Развернул его, стараясь не испачкать пальцы. Стал отщипывать большие куски и класть в рот. Немного погодя начал жевать.
Шум стоял как в метро на эскалаторе. И лиц красивых и приветливых видно мне не было.
Пальцы жирные! Подбородок тоже, наверное. Вытереть нечем. Да на меня никто и внимания не обращает.
Я выпил ещё водки, хмуро посмотрел на рыбу и вытер подбородок рукавом.
- А в соседнем селе в магазин, в дверь полез. - якобы продолжил я - На хлебный дух пошёл!
Гомону в толпе поубавилось, стали оглядываться.
- А что я один тут поставлен, с пистолетиком, против медведя? Помял там, конечно, кто ближе к дверям
был... .
Бабы совсем примолкли, сбились в кучу от дверей.
Продавщица моя совсем заалела понятливо, от отношения ко мне ещё ярче вспыхнувшего. Не соскучишься с таким.
Я полез за пазуху важно. Вытащил чекушку и посмотрел её на свет.
- Для храбрости, гражданки.
Никто уже не возражал.
Сидя в своём углу,упираясь ногами в дощатый пол, положил руки с растопыренными,
 блестящими от жира пальцами на торчащие передо мной согнутые коленки и запел первое что пришло на ум:
- «Мама, мама, что мы будем кушать?... .»
-»У меня нет тёплого пальтишки... .» - пытался я навязать другую тему.
Запах прелой, высыхающей овчины и дым от печки душил меня и заставлял глаза слезиться.
И тут с морозца явился друг мой Митя. Он с аппетитом допил оставшуюся в чекушке водку и съел рулет из скумбрии с остывшей уже горбушкой хлеба.
Пришёл автобус и мы поехали домой.