Валерий Мартынов

    Валерий Мартынов.   

      Перебирая бумаги, нашёл несколько рецензий на свою писанину, и отношение ко мне, как к пишущему человеку.
Из протоколов 8 Всесоюзного Совещания Молодых Писателей,15 -21 мая 1984 год, г. Москва.
      С. Смоляницкий. Рассказы В. Мартынова разнообразны по тематике, чувствуется, что автор хорошо знает то, о чём пишет. В. Мартынов, владея, в общем-то языком, не вполне овладел таким компонентом писательского мастерства, как интонация. Интонационный разнобой может погубить интересно задуманную вещь.
       В. Личутин. В рассказах В. Мартынова меня привлекает достоверность жизненных картин. Основной приём, при помощи которого он этого достигает,- диалог. Речь персонажа не только движет сюжет, как это часто бывает у начинающих писателей, она в рассказах В. Мартынова глубоко раскрывает характер героя.
      А. Скалон. В мелочах В. Мартынов безукоризнен. Человек он, несомненно, одарённый, и поэтому ему нужно посоветовать только одно – работать, работать и работать.
      Светлана Ермакова (г. Тюмень) рецензируя повесть «Ворошить прошлое», делает акцент, что «литература есть открытие характеров и, как высшее обобщение – типов. Истории жизни часто случайны, а характеры всегда закономерны: именно через характеры становятся закономерны и истории, случаи и ситуации жизни; именно как проявление закономерностей они становятся предметом литературы. Можно встретиться и разминуться, погибнуть и уцелеть случайно – это предмет разговора на лавочке, а тот или иной поступок человека в жизненной ситуации (при встрече и разминовении, в счастье случайном и в случайной беде) – это предмет литературы. Это интересует людей, это учит их, как жить, это воспитывает. Отдаю должное автору – он не обходит драматических ситуаций, описывает их смело; более того, они составляют сюжет повести. Драматические ситуации наиболее трудны для литератора: именно в них он должен обнаружить глубины понимания человеческой психологии, именно в них проявляются полно и многосторонне характеры. Согласится ли автор, что человека раздражают даже слёзы близких людей – если они обильны и за ними видна цель разжалобить, чтобы добиться своего?»
      Ольга Славникова, рецензент «Средне-Уральского книжного издательства», разбирая повесть «Свиль», пишет: «В. Мартынов пишет искренне. Чувствуется, что ему надо выговориться. Иногда даже выкричаться. Он пишет правду, в его повестях мало литературщины - –автор идёт от жизни. Многое по-житейски узнаваемо. Понятно. Что такое повесть «Свиль»? Набор разрозненных эпизодов. Такое ощущение, будто попутчик в поезде рассказывает о своей жизни. Без всякой системы, просто что приходит в голову. Мне кажется, повесть могла бы завершиться смертью брата Евгении Егора – так логично сопряглись бы две трагедии, замкнув произведение в некую целостность. Всё как в жизни – но недостаёт обобщающего, преобразующего авторского взгляда. Мне кажется, что уровень мышления автора не поднимается над уровнем мышления его героев. Герои В. Мартынова – люди обыденного сознания, они наблюдают, судят-рядят, живут, как могут».
       Доктор филологических наук Наталия Цымбалистенко размышляет: «В художественной картине мира Валерия Мартынова при всей его индивидуальной специфике просматриваются и некоторые «узнаваемые», типические для северной литературы черты. В центре повести «Посолонь» – тема смерти. Порог между жизнью и смертью – устойчивая смотровая площадка автора. Даже рисуя совершенно проходную ситуацию, Валерий Мартынов всё равно делает её пороговой. Обязательное присутствие мотива смерти вызывает ощущение зыбкости границы между мирами мёртвых и живых, между реальным и ирреальным, открывает возможности для их взаимопроникновения. Мартынов использует традиционный мотив дороги, но по канонам литературы «новой волны» она никуда не ведёт, бездуховность превращает мир в хаос, пустоту. Писатель доказывает, что человеческая жизнь абсурдна, ибо его герои не приходят к познанию цели и смысла жизни, а в ином мире они достигают лишь покоя и безразличия. Конфликт строится на столкновении добра и зла. Кроме мотива смерти ещё два мотива пронизывают рассказы Валерия Мартынова: мотив Судьбы и мотив Случайной встречи. Валерий Мартынов подчёркивает, как обмельчал мир, как примитивны стали люди. Наступила своеобразная «болезнь жизни», когда человек превратился в безропотный объект всевозможных манипуляций. Герои Валерия Мартынова относятся к категории «маленького человека», всеми обижаемого, которым легко манипулировать. Однако его «маленький человек» терпит до определённого момента, а потом начинается «бунт смерти». Он, этот бунт, тихий, как тих и сам герой. В рассказах Валерия Мартынова силён мотив судьбы, которая определяет жизнь и смерть каждого персонажа. Герои не властны ни в одном своём шаге».
        Станислав Ломакин, доцент кафедры философии Тюменского нефтегазового университета, о повести «Свиль», романе «Единица, делённая», цикле рассказов «Мещанские сказы», написал следующее: «Читаешь повести, рассказы В. Мартынова и поражаешься его прозорливости, его жизненному опыту, его наблюдениям относительно переоценке моральных ценностей людей, когда они меняют бараки, балки на квартиры. Новая среда, условия жизни вызывали неотвратимые изменения в жизненных переменах. Состояние жизненного дискомфорта и наоборот влияют на духовную жизнь людей. В рассказах в. Мартынова «Мимозы», «Баба Поля», «Сейф», «Не пью», «Такая вот война» и других, сохраняя все внешние приметы сугубо камерного повествования, захватывают гораздо более широкие пласты социальной жизни. В повести «Фагоцит» В. Мартынова главный персонаж Светлана. Много испытавшая в жизни размышляет: «Жизнь не есть непрерывно разматывающаяся лента, это на надгробье она вмещается в небольшую черту между цифрами начала и конца, жизнь состоит из отрезков разной длины, разного цвета, разного запаха».
      В обзорной статье «Литература и освоение» в альманахе «Эринтур» преподаватели Тюменского госуниверситета – Наталья Рогачёва, Галина Данилина, Елена Эртнер анализируют повесть «Черта».
  «…Становление души принципиально незавершаемо, так как уже нет дома – традиционного символа внутреннего покоя, нравственной устроенности. Его героиня «…три года…не была дома». С каждым разом, с каждым приездом сюда ей всё труднее было сдерживать раздражение. Её не умиляли ни гвозди на стене, ни трещина в балке, залепленная ею когда-то пластилином, ни подоконник, изрезанный ножом. И стол, и кровать, и зеркало – всё из детства. Но, глядя на это, хотелось плакать. Неприбранность бросалась в глаза. Запустение…»
Писатель многозначительно называет свою повесть «Черта». Название это аллегорично. Черта – знак раскола, рассечённого пространства и времени. Это закрепляется в самой структуре повести. Действие как будто отражено в разбитом зеркале, и картина не складывается и не может сложиться в целое. Тюменский вокзал сегодняшних дней, побег из сталинского лагеря 30-х годов, «мистическое» переселение душ. Деревенский дом со спившейся хозяйкой…- и все эти планы действия не являются ни причиной. Ни следствием друг друга, взаимно не противоречат и уж, конечно, ничего не объясняют. Подведена черта под миром, в котором есть представление о судьбе, как упорядочности и закономерности…»
    Сергей Лыкошин, секретарь Союза писателей России, в предисловии к сборнику «Фагоцит». Пишет:
«В прозе В. Мартынова нет эффективных пассажей и головоломок. Она, подобно большой сибирской реке, нетороплива и накатиста в течении. Характеры героев, угловатые, по-сибирски заметные – страдать так страдать, выживать так выживать – запоминаются и подтверждают знание писателем человека и его природы.
На фоне политических, страстей и гражданских конфликтов, проза В. Мартынова, добротное напоминание о вечных вопросах и истинах, стоящих перед нами.
Так непросто сохранить человеческое в поступках и решениях, когда кто-то незримый буквально испытывает каждый твой шаг на прочность и ждёт твоей роковой ошибки. Писательское сердце живёт надеждой, но правда жизни заставляет автора терять её на краю и терять человека, как это происходит в повести «Свиль».
Свобода, найденная в смерти – страшный образ распадающегося мира и надо иметь немалое писательское мужество, чтобы засвидетельствовать и подтвердить этот распад».
    «…Удивительная манера письма. Очень редкая. Его свободная душа уходит всё дальше от стандартов, но ближе к живой природе. Читаешь его рассказ и подчас физически чувствуешь, как строка сливается с ручейком, пробивающимся в вязких болотах…» - это отзыв писателя из Тобольска Александра Рахвалова.
   Владислав Корчевский. Рецензия на «Крах». «Это дерзкое повествование о себе, через призму собственного «я». Прекрасно. Поток сознания льётся через край, попробуй унять его. Монолог происходит всю жизнь, но передать его не каждому дано».
   Елена Себелева по поводу романа "Крах" высказалась: "Повествование даёт представление о душевном состоянии человека при смене строя в нашем государстве".

     Осень.

Небо сизо и плоско,
Как вода из мочажин лесных.
Насорила берёзка
Вялым золотом листьев своих.
Ясень стал золотиться.
А увалы, как женские шали
расцветают брусникой. Ложится
пепел осени, трогая дали.

    Незабудки.

Туча краем провисшим
За штык осоки задела.
Из дырки, совсем неслышно,
Пригоршня брызг слетела.
Дождинки в подскоке игривом,
За трав лопушьё зацепились.
Цветком незабудки, красиво,
Под тёплым дождём распустились.

     Луч.

Обкусанное молниями,
     Робко из-за туч,
Солнце сквозь прореху
     Выкинуло луч.
Луч спустился в лужу
   На ветвяных косах
Солнечное кружево
   Разбросал, как смог.
С маленьким котёнком
   Искупался в росах,
А у Альки в косах
   Звёздочку зажёг.

   ===

По утрам пауки лениво,
Заплетают кустарникам косы.
На сетку тканья, красиво,
Жемчугом нижут росы.
На траве, что росинками плачет,
Солнце огненный след оставляет.
А лучи, как наездники скачут.
И травинками ветер играет.

   Радуги.

Откуда радуги растут,
И место как найти,
Где тёплая ладонь земли
Начало их пути?
Откуда радуги несут
Ковёр цветистых трав,
В каком из родников они
Полощутся, устав?
Кому развёрнут напоказ
В полнеба холст дугой,
И кто нарисовал для нас
Дорогу звёзд такой?

   ===

Сквозь прореху серой тучи,
Отогнув провислый край,
Соскочил с небесной кручи
Луч, и крикнул: «Догоняй!»
С лупоглазым лягушонком
Юркнул в росную траву,
Запятнал у жеребёнка
 гриву. Пролил синеву.
В омут, прыгнув с крутояра,
Вылил блики озорник.
Там волна и укачала,
Там усталый он и сник.

   ===

Податливое небо лепестками
Подснежники в сугробах приподняли.
В глазках проталин, синими цветами,
Весны капризной свет они собрали.
Грачиный грай зимы сонливость гонит,
Ручьи шумят весенней перебранкой.
В соку берёз звезда ночная тонет.
Весны дурман полощет спозаранку.

   ===
Осень на решётке паутины,
На листве зазимком почервленной,
Разбросав кровавые листы осины,
Капельки росы рассыпали студёной.
Волчьих ягод раскалив серёжки.
На пожухлых травах тенью серой,
Бабье лето золочёные дорожки
По бруснике высветило спелой.


Рецензии