Чембулак

Готовиться к поступлению в 1-й класс я начал, когда мне прочитали рассказ «Филиппок». В ту пору мне ещё и шести лет не исполнилось. О, как я завидовал своим чуть более взрослым друзьям, которые с важным видом, неся портфели и ранцы, шли с мамами и бабушками домой, а потом, поиграв с нами-дошколятами, садились за выполнение домашних заданий. И мне, хотелось, придя из школы, звонко рапортовать: «По чтению – четыре, по арифметике – пять, по чистописанию тоже – пять!» - как это делали друзья-товарищи. Ох уж это мне чистописание! Мог ли я представить то, что этот предмет принесёт мне столько слёз и огорчений! Подсмотрев в тетрадках друзей, что они вначале выводили крючочки-кружочки, я выпросил у мамы чистую тетрадь и попытался отобразить увиденное на бумаге! Куда там! При всём моём усердии и старании, то, что изначально  написанное мною должно было стать кружочками, почему-то более походило на неправильные квадраты с ромбами, а крючочки очень смахивали на клюки, с которыми передвигалась по дому прабабушка… Ознакомившись с буквами, и научившись читать по складам, я решил, что чистописание не даётся мне – левше от рождения, потому, что учительница наверняка знает какой-то более лёгкий и быстрый путь к успеху, чем повторение до головокружения, до одури одних и тех же крючочков-кружочков.
С этой, как мне казалось, спасительной и всё объясняющей мыслью я и встретил своё самое важное в жизни 1-е сентября. В первый школьный день мы учились вставать и садиться за парты, не хлопая откидными крышками, правильно поднимать руку, желая обратиться к учителю. Одним словом в школе мне понравилось всё, а одобрение Нины Алексеевны было для меня лучшей наградой!
Но праздники почему-то проходят быстро, а когда начались школьные будни, выяснилось, что «грызть гранит науки» мне, мальчишке, больному ДЦП с поражением правой стороны тела, придётся с немалыми трудностями…
Если с работами по математике у меня особых проблем не было: устный счёт я любил и считал быстро и верно, решать задачи – любил, а примеры решал без ошибок, то в занятиях по письму такого, увы, не скажешь. Ну никак не давалось мне чистописание и работа в тетрадях по русскому языку!
Ребята уже давно от письма карандашами перешли к письму перьевыми ручками и усердно выводили соединения букв, начав писать слоги, а я всё ещё продолжал выводить элементы букв вечно ломающимся карандашом…
Не сосчитать, сколько листов было вырвано и вставлено мамой в мои многострадальные школьные тетради, сколько часов я провёл в классе на индивидуальных занятиях с Ниной Алексеевной, а дома – с мамой! Лишь с годами я оценил степень их великого терпения и веры в меня. А тогда, чем больше я старался – а я действительно старался порадовать успехами в письме родителей и первую учительницу! – тем больше у меня ничего не получалось!
Едва начав новую страницу или тетрадь, я как назло делал помарку или ошибку и этот «адов круг» начинался сначала… Двоек тогда не ставили никому, и «лебедей» я домой не носил, но и две буквы «См.» для меня были не лучше неудов, ведь в нашем сильном классе в основном ребята учились на 4 и 5, а тут тебе «См.» по письму и не больше…
«См» - это сокращение от «стыдно мне», - с усмешкой мимоходом пояснила мне соседка тётя Валя на робкую просьбу расшифровать смыл этих букв, которых в тетрадях успешных одноклассников – не было вовсе.
Нет, я не разочаровался в школьных занятиях, ведь на уроках было так интересно! – но уроков по письму ожидал с содроганием сердца: у меня всё сжималось внутри и начинало предательски сосать «под ложечкой». Несмотря на все мои старания, я всё больше отставал от ребят в этом таком неподатливом предмете, как письмо. Когда я, наконец научился выводить кружочки-крючочки, одноклассники уже слова писали! Хорошо ещё, что никто из них не смеялся над моей бедою, а наоборот, пытались помочь, хотя бы советом…
Тем временем наступила зима и как-то незаметно приблизилось окончание первого полугодия… Моего первого в жизни школьного полугодия. Это меня совсем не радовало, ведь по его итогам должны объявить наши полугодовые отметки, а «См.» по письму известно как расшифровывается: ничего хорошего от объявления оценок я не ждал. Когда же наступила последняя неделя уходящего года, я и вовсе слёг с температурой, и на «судном дне» – не присутствовал.
Даже на первую в жизни школьную ёлку, о которой мечтал совсем недавно, мне идти уже не хотелось… Но мама заранее приготовила мне карнавальный костюм Незнайки – очень уж нравилось читать про приключения неунывающих героев в Солнечном городе, - и огорчать её отказом не хотелось ещё больше.
Когда в назначенный час я с мамой вошёл в празднично украшенный зал, то вмиг оказался в кругу ребят: они наперебой делились со мною новостями, а Нина Алексеевна улыбалась мне своей доброй, ободряющей улыбкой. До неё так улыбались мне только моя мама и любимые бабушки…
Между тем, после хоровода у крутящейся ёлки, – зрелище для нас, школьников начала 60-х годов минувшего века было и вправду невиданным! – щедрый Дед Мороз приступил к раздаче подарков по списку классного журнала, где моя фамилия на «С» значилась в самом конце! В числе награждённых за отличную и хорошую учёбу оказались практически все мои одноклассники. Но чем ближе к моей фамилии приближался Дед Мороз, тем всё тоскливее становилось у меня на душе! Нет, я завидовал ребятам не по-чёрному! Все они заслужили свои подарки – машинки и куклы, наборы игрушечной мебели и оловянных солдатиков. Их было за что награждвть – за успехи в учёбе и труде.
А меня ведь – не за что! По письму – одни «См.», значит в учёбе – не за что! На уроках труда, хотя и очень старался справиться с заданиями, я тоже был не в числе лучших. На уроках физкультуры из-за ДЦП я занимался по специальной программе и оценок мне не ставили. Вот и получалось, что награждать меня было не за что. Сквозь слёзы я радовался за ребят, видел, с какой гордостью они показывали друг другу свои новогодние подарки. Но от мысли, что награждать меня не за что, становилось ещё тоскливее, а предательские слёзы – горше...
Вот уже к щедрому Деду Морозу вызвали хорошиста Саню Соколова, стоящему в списке на строчку выше меня, а за мною будет Толя Яценюк, учившейся на одни пятёрки… Наградят всех. Всех, кроме меня, думал я, чувствуя, как от стыда пылают щёки и бешено колотится сердце…
Сейчас им вручат подарки и всё! Как же мне стыдно за своё неумение красиво писать! Как же неудобно перед другими будет моей маме, столько сделавшей для меня! А тут ещё я в костюме Незнайки – вот уж герой и я весь в него – нелепый и вечно невезучий…
… – А теперь пусть ко мне подойдёт Игорёк Сычёв, – я едва услышал голос Деда Мороза, - всё ещё будучи в плену своих невесёлых мыслей.
- Ну, иди же скорей! – ободряющий голос Нины Алексеевны окончательно вывел меня из оцепенения. Пять шагов вперёд, пусть и зарёванный, я оказался в центре зала…
А Дед Мороз, доставая из своего почти волшебного мешка с подарками, обращаясь к зрителям, произнёс слова, которые я никогда не забуду: «Первоклассник Игорь Сычёв награждается книгой «Чембулак» и авторучкой за усердие в учёбе и примерное поведение!» 
В тот момент я был самым счастливым человеком на Земле! Вместе со мною улыбались все – мама, Нина Алексеевна, ребята и их родители. А я, счастливый и воодушевлённый, без запинки и с выражением прочёл заготовленный отрывок, где «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои»…
…А на зимних каникулах, я занимался с соседкой тётей Любой – прекрасной учительницей начальных классов из другой школы. За две недели она «поставила мне руку» и острота проблемы с почерком ушла из моей жизни. Нет, обладателем каллиграфического почерка я так и не стал, - лучший его вариант ныне имеется на дисплее ПК или в принтерской распечатке, но то, что было написано мною собственноручно, с тех пор могли прочесть уже все.
Лишь повзрослев, с годами, я оценил значение и мудрость того поступка Нины Алексеевны и директора школы Николая Александровича Черепанова. Будучи в неоплатном долгу перед родителями и учителями, за их поддержку и веру в мои силы, выданный ими аванс, я отрабатываю и сегодня…