Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

13 - Расставание

      На Омеге нашли небольшую комнату, опустевшую после того, как её бывший владелец был убит роботом на территории «Затмения». Присутствовал даже относительный комфорт. Герман пока старался не сорить деньгами, да и большого разнообразия способов сделать это на Омеге не было. Разве что записаться в какой-нибудь клуб, чтобы сразу же привлечь внимание одной из местных шаек, а то и нескольких сразу.

      Азари сидела на своей кровати и придумывала себе звучное прозвище. Копалась в инструметроне и советовалась с Германом по поводу вариантов:

      — Может быть, «Танатос»?

      — Танатос был мальчиком, — отзывался Герман. — Тебе не подходит.

      — Тогда, может быть, «Анубис»? Красиво звучит!

      — Анубис тоже мальчик. К тому же с головой… С головой варрена, скажем так.

      — А может быть, «Хель»? Хель — девочка!

      — Хель — это имя батарианца, который чистит сортиры в нашем районе.

      — Апух? Хотя это тоже мальчик…

      — Главное — Женьке Пастухову такое имя не говорить.

      — А кто это?

      — Коллега. Сейчас на Новерии. Письмо прислал, рассказывает о незабываемых приключениях на каких-то криостанциях.

      — Здорово!

      — Говорит, что довольно серьёзно обморозился. Кстати, ты новости в экстранете смотрела?

      — Нет, а что там?

      — Там был репортаж про побег некой ардат-якши из некоего монастыря.

      — Про меня? — удивилась азари. — Вот уж не думала, что про меня будут в экстранете рассказывать!

      — Можешь теперь радоваться или огорчаться, потому что про тебя там много чего наговорили. Вроде как ты в какой-то далёкой-далёкой колонии подчинила всех жителей, а когда за тобой прибыл юстициар, ты всех жителей на него натравила.

      Азари удивлённо уставилась на Германа:

      — Ну... Даже не знаю, что сказать. Это хорошо или плохо?

      — Хорошо, что тебя так зауважали, а плохо, что теперь тебя будут искать по-серьёзному.

      — Меня и так ищут, — тряхнула головой азари. — Всё равно ничего хуже этого монастыря-тюрьмы быть не может. Нужно, правда, придумать себе какое-нибудь вымышленное имя. Может быть, Морана? Морана — девочка.

      — А это откуда?

      — Написано, что славянская мифология. Можно попробовать немного изменить её имя. Морана. Мортана. Мортина.

      — Взяла бы какое-нибудь имя, не связанное со смертью. Пташка, к примеру, или Цветок.

      — Ты не понимаешь. Я не могу сопротивляться.

      Герман знал, что иногда его спутница уходит из дома и часами бродит по самым тёмным и грязным подворотням в надежде, что кто-то захочет на неё напасть. Мёртвых ворка, которых стали чаще находить в глухих тупиках, наверняка тоже не протеане притащили. Наёмник вздохнул и осуждающе посмотрел на азари:

      — Ты бы хоть попыталась.

      — Попробуй рассказать, что наркотики — это плохо, тем наркоманам, которые валяются возле лавки Харрота. Они сами выбрали свою судьбу, а у меня никто не спросил моего мнения, — азари опустила глаза. — Очень сложно сдерживать себя, чтобы не навредить тебе. А так я хоть немного разряжаюсь.

      Герман сел рядом. Эта фраза давно должна была быть произнесена, но никак не срывалась с языка:

      — Значит, нам пора расходиться, — выдавил он из себя. — Я перечислил на твой счёт деньги. Половину того, что заплатил Призрак. На какое-то время тебе хватит. Попробуй вступить в какую-нибудь группировку наёмников. Там ты, по крайней мере, сможешь убивать в рамках контракта.

      — Я уже пробовала, — тихо сказала азари. — Ещё неделю назад. Ко мне сразу начали подкатывать другие наёмники. Слетелись как варрены на падаль. Там было полно других азари — выше, красивее меня. Некоторые из них откровенно себя демонстрировали, а эти идиоты липли ко мне. И я поняла, что если я останусь с ними, утром будет по крайней мере один труп.

      Она положила голову на плечо Германа и надолго задумалась, потом сказала:

      — Ты первый, кто желает мне добра. Я часто в мечтах улетаю в какой-то другой мир, где всё хорошо, где мы вместе и у нас уже есть дети. Красивые дочки, которые хотят быть такими же сильными и умными, как папа…

      Герман вспомнил совет на базе «Цербера», вспомнил доклад доктора Лоусона и понял, что его спутница даже не догадывается о той жуткой правде, которую он раздобыл на Цитадели. Она искренне верит, что азари могут быть любящими жёнами, могут сочетаться браком с турианцами, кроганами, землянами, что способны дарить им детей. Наёмник стиснул зубы, чтобы не проболтаться, чтобы не разрушать эту красивую сказку. Его спутница и без того была обделена судьбой, чтобы лишаться ещё и светлой и прекрасной мечты. И тут ему пришло в голову, что, пожалуй, большинство азари не имеют никакого представления о своей истинной природе. Для них все эти луны и ритуалы, всё это наследие эгоистичных протеан, которые хотели лишь вырастить себе рабов и не задумывались о последствиях, связаны с реальным миром ничуть не сильнее, чем для него визит в церковь.

      — Несчастный мой Цветок, — сказал он. — Я тебя запомню именно такой. Несчастной, прекрасной, одинокой. Идём, отпразднуем нашу разлуку. Я заказал нам место в «Загробной жизни».

      — Символичное название, — отозвалась азари, села ровно на койке и протёрла глаза. — Идём, Мокрушник! По крайней мере, этот последний день я проведу в веселье!

      * * *

      Под громкие ритмы наёмник и ардат-якши танцевали до упаду, потом, запыхавшиеся, упивающиеся своим весельем, они рассказывали друг другу смешные истории и хохотали над каждой глупой шуткой. Их мимолётное счастье оказалось заразительным, так что вскоре начались импровизированные выступления доморощенных комиков, состязания в танцах, попытки перепить друг друга. Они потеряли счёт времени и были основательно пьяны, когда решили покинуть «Могилку», как они окрестили «Загробную жизнь», и погонять местных ворка. Удалось немного пострелять, но, увидев ослепительную ауру биотики, эти мелкие паразиты быстро попрятались по щелям. Азари выпустила несколько огромных светящихся шаров, которые с грохотом взорвались среди труб и кабелей. Потом радостно захохотала, повернулась к Герману и повисла у него на шее. Хохот быстро перешёл в рыдания. Наёмник прижал к себе хрупкое, содрогающееся тело.

      — Я не смогу! — всхлипнула она. — Как же я теперь останусь совсем одна?

      — Ведь мы всё равно не можем быть вместе, — шептал ей наёмник. — Жизнь землян коротка. Я быстро состарюсь и умру. Гораздо быстрее, чем ты сможешь свыкнуться с этой мыслью. Просто представь, что я уже умер. При самом благополучном варианте меня не станет лет через сорок. А с учётом моей работы...

      Наёмник мигнул инструметроном, и заиграла давно забытая мелодия. Азари всхлипнула ещё несколько раз и подняла мокрые глаза:

      — Что это?

      — Это музыка. Вальс, — и через силу улыбнулся: — Как «волус», только «вальс». Давай я тебя научу.

      Он закружил свою несчастную подругу в танце, который был так не похож на те, что они отплясывали в «Загробной жизни». Мелькали тусклые огни Омеги, под ногами шуршали обрывки пластиковых упаковок, но эти двое видели только лица друг друга. Азари широко раскрытыми глазами смотрела на отрешённое и задумчивое лицо наёмника, словно пыталась запомнить его на всю оставшуюся жизнь, и даже не пыталась вытирать слёзы, лишь изредка шмыгала носом. А наёмник всё говорил и говорил. Рассказывал про музыку, про свою родную планету; и азари, которая мало что видела, кроме тюремных стен, казалось, что прекраснее захолустной планеты с нищей колонией землян нет ничего во всей галактике. Её ноги стали заплетаться, она бессильно повисла на своём партнёре. В этот момент кто-то крепко схватил Германа за плечо:

      — Эй, ты, малявка! Довёл до слёз такую красотку?!

      За спиной стояли три крогана, один был в тяжёлой штурмовой броне, с дробовиком.

      — Теперь она будет моей подругой! А, красотка? Я не какой-то хилый землянин!

      Кроган потряс в воздухе оружием, его подельники скрутили руки Герману. Наёмник пожалел, что именно сегодня не взял с собой старый добрый нож, и уже хотел начать серьёзную драку, но вмешалась сама азари:

      — Ты такой сильный. Не то что этот хлюпик, — она подошла вплотную к крогану и провела рукой по его пупырчатой щеке. — Может, отправимся к тебе?

      — Ха-ха! — зарычал кроган. — Я знаю, что тебе нужно! И я могу тебе это дать! Послушай меня, красавица, ты скоро будешь боготворить меня. Мои поклонницы сделали мою статую в полный рост, я подарю её тебе, чтобы ты никогда не оставалась одна.

      — Наверное, такой славный кроганский воитель богат? — азари улыбнулась, но улыбка эта была похожа на оскал бешеного волка.

      Кроган опустил свою морду вплотную к её лицу и прохрипел:

      — Сказочно! — затем повернулся к своим подельникам: — Эй, вы! Отнесите его и бросьте в помойку! Потом пристрелите!

      — Прощай, Цветок, — сказал Герман.

      Азари повернулась к нему и тихо сказала:

      — Прощай, Мокрушник.

      Кроган грубо схватил её за талию и поволок дальше по переходам, рыча и выкрикивая боевые кличи. Герман посмотрел ему вслед и, когда за ним закрылась гермодверь, покачал головой:

      — Пусть боги Тучанки будут милостивы к тебе, идиот.

      — Что ты сказал? — рыкнул один из кроганов.

      — Ничего хорошего, — ответил наёмник и резко вырвал свою руку из цепких объятий. Из его инструметрона вырвался луч света, который сложился в раскалённый голографический клинок. В следующее мгновение Герман всадил его в глаз одному из кроганов.


Рецензии