Метаморфозы

      
      По внешнему виду и выражению лица женатого мужчины можно вполне уверенно судить о взаимоотношениях супругов в семье и о том, как относится к мужу вторая половина.

Впрочем, для того, чтобы иметь представление о характере и прочих достоинствах жены Миши Горского не требовалось долго размышлять и делать догадки - достаточно было подняться на второй этаж офисного здания, где она трудилась секретаршей начальника нашего монтажно-наладочного управления, и опрометчиво завязать с ней разговор на любую тему.

      Любочка имела удивительную способность портить настроение всем собеседникам без исключения. Однако, ее шеф, несмотря на многочисленные жалобы сотрудников и советы недовольного вышестоящего начальства "уволить хабалку", упорно держал стервозную секретаршу при себе и не решался сменить «матрац». Вероятно, эффектная крашеная блондинка в ярком макияже, свирепо лающая на докучливых посетителей, обладала какими-то отдельными, очень высоко им ценимыми достоинствами.

      Без сомнения, «ангельский» характер супруги в полной мере проявлялся и дома. Какое-то «убитое» выражение лица Миши Горского - единственного сварщика-аргонщика управления, недвусмысленно говорило об этом.

      Специальность Горского была относительно редкой, по крайней мере, среди работников министерства, к которому относилось наше управление, и хорошо оплачивалась. В трехмесячных командировках зарплата сварщиков доходила до тысячи рублей в месяц. Тем не менее, выглядел Миша весьма непрезентабельно, как безнадежный холостяк или захудалый мужичок, «живущий без женского догляду»: в потрепанном пальто с наполовину оторванными пуговицами, вечно мятом пиджаке, пузырящихся на худых коленках брюках и хронически нестираных рубашках. Детей у этой парочки не было. «Любаша не хочет», - объяснял Миша и при этом провожал несчастными глазами чуть ли не каждую женщину, проходившую мимо. Видимо, собственная половина не видела в нем человека, в отношении которого нужно соблюдать какие-то элементарные супружеские обязанности.

      Нет смысла замалчивать, что при такой жизни Горский «закладывал за воротник», бывало, что и весьма основательно. Как-то раз, привычно обмывая получку, он засиделся допоздна в пивной с приятелями и коллегами по работе и вдруг вспомнил, что ему поручено принести домой некоторое количество хлебобулочных изделий. Он успел попасть в булочную только перед самым закрытием. На прилавках оставался лишь один, очень давней выпечки и неимоверной черствости батон, который ему и пришлось приобрести, выполняя наказ строгой супруги. На другой день Горский пришел на работу с изрядно разукрашенным синяками и ссадинами лицом. На вопрос: «Кто это тебя так?» Миша потупился, горько вздохнул и сказал: «Любаша… Батоном… Слишком черствый оказался!»

      Любаша откровенно стыдилась, что ее муж - рабочий и, как следовало ожидать, однажды решительно выставила чемоданчик с пожитками супруга на порог, хладнокровно потребовав развода и раздела совместно нажитого имущества. При расторжении брака супруги разменяли московскую квартиру, доставшуюся Мише по наследству после смерти родителей. Горскому досталась маленькая комнатка в Чертаново, а Любаша вьехала в однокомнатную квартиру в Марьино (доплатив другой стороне изрядную сумму при размене Мишиной жилплощади). Деньги она хранила в банке (стеклянной, объемом в один литр, из-под маринованных огурцов, предусмотрительно ею до поры припрятанной). Доказать в суде, что эти деньги в своей основной массе заработаны его собственным тяжелым трудом в длительных командировках, Мише Горскому не удалось.

      Как ни странно, крушение этого брачного союза неожиданным образом оказалось благом для Миши. Через пару месяцев после развода с Любашей знакомые «снюхали» его с симпатичной белоруской, работавшей на московской стройке по лимиту. Практичная представительница братского народа, мечтавшая о московской прописке, сразу смекнула, что это прекрасный шанс устроиться в Москве, и взяла дальнейшую судьбу «отбракованного» мужика в свои руки.

      Где-то через полгода они поженились. Я впервые увидел Горского с новой женой на первомайской демонстрации. Миша выглядел настоящим молодцом, похоже, что стал даже выше ростом. Держался он с достоинством и уверенно, а выглядел так, как будто его одевал и обшивал модный дом моделей. Он поправился и раздался в плечах. Лицо его буквально лоснилось здоровьем.

      Дородная супруга была на пол головы выше его, хотя разница в росте с мужем почти не ощущалась. Выглядела она как «женщина при мужчине», но время от времени оглядывала спутника наметанным хозяйским взглядом. Так смотрит на свой автомобиль, доведенный собственными стараниями почти до идеального состояния, довольный удачным приобретением автовладелец.

      Странным образом, Миша Горский бросил выпивать и стремительно выбился в передовики производства. Вскоре я дал ему рекомендацию в партию. Через год у Горских родился первенец. А еще через два года Мишу наградили орденом «Знак почета» за ударный труд на космодроме Байконур, где готовился запуск многоразового космического корабля «Буран».

      Любовь – чувство весьма капризное и скоропортящееся. Да и в семейной жизни оно, как правило, долго не держится, уступая место другим, не столь ярким, но, пожалуй, более необходимым для совместного проживания отношениям, таким, как взаимное уважение, супружеская дружба и даже привычка, если она не несет с собой утомляющей усталости, надоедливой обыденности и скуки.

      Глубоко уверен, что именно женщина создает тот самый домашний уют, за который мужчина, не раздумывая, готов посвятить женщине собственную жизнь без остатка, если женщина обладает достаточной мудростью, чтобы позволить мужчине захотеть сделать это.