Азбука жизни Глава 8 Часть 74 Счастливой надо роди

Глава 8.74. Счастливой надо родиться

— А ты почему вчера отказалась отдыхать со мной и детьми? — спросил Николенька, откладывая газету.
— Погода в Питере редко бывает такой солнечной, — согласилась я. — Но мне нужно было поработать в библиотеке отца Настёны.
— Хорошо, что вы решили устроить её в отдельной квартире.
— Во-первых, Анастасия Ильинична сама этого захотела. Чтобы каждый из нас, приходя туда, мог уединиться и спокойно поработать.
— И москвичи там часто бывают?
— По мере необходимости.

Он посмотрел на меня внимательно, и в его взгляде промелькнуло что-то тёплое, укоренённое.
— Счастливая ты, любимая.
— Рядом с тобой? Да!
— Спасибо, но я имел в виду ту среду, в которой ты родилась.
— А знаешь, Вересов, счастливой надо родиться.
— Хочешь сказать, что если бы родилась в другой среде, всё равно была бы счастлива?
— Конечно. Вчера, разбирая конспекты лекций прадеда по латыни, я вдруг подумала: как мало знаю о своих предках. И что грустнее — Настенька и Ксюша тоже знают не так много.
— Может, пока от тебя скрывают? И твой первый редактор не зря советовал тебе «подрасти». Не жалеешь, что вы больше не виделись?
— Иногда такая мысль возникает. Но мне кажется, он просто боялся мне помешать. Поэтому и предложил отдохнуть, вырасти… чтобы я могла увидеть больше.
— И поэтому сейчас сказала, что счастливой надо родиться?
— Не сомневаюсь. Мы уже запрограммированы с рождения.
— Уверена? Даже если бы родилась в другой среде, стала бы той же, кто ты сегодня?
— Безусловно. Если двухлетний ребёнок, глядя на облака, задумывается, что за ними скрывается, то ясно: счастливыми мы рождаемся. Вопрос лишь в том, удастся ли это пронести через годы.
— И ты не веришь в генетику?
— Я бы не стала так утверждать. Но то, что я никогда не ощущала себя «рядом» со своими близкими в общепринятом смысле — это правда. Я ими гордилась, стремилась к знаниям, но никогда не думала повторить их путь. У меня были свои интересы. Свои, едва осознанные тогда, задачи.
— Этим объясняешь, почему приходилось так… распыляться?
— На фоне вашей цельности — да!
— Это естественно, родная. Вам, женщинам, не нужно думать о том, как материально защитить семью. Особенно если вы с рождения живёте в достатке.
— Возможно, любимый.
— Как приятно слышать от тебя эти слова признания.
— Не балую?
— Но ты даже в творчестве сохраняешь сдержанность в словах.
— Это «природный дар»! Как мне сказали в Союзе писателей.
— А сама этого не понимала?
— Скорее, не задумывалась, Николенька.
— Тебе и думать-то было некогда.
— Правда. У меня было одно желание — успеть сделать задуманное. Но я никуда не успевала.
— А может, в этом и есть твоё счастье?
— Прежде всего оно — в тебе.
— Я создаю лишь часть того комфорта, в котором ты живёшь.

Вересов был прав. Я никогда не могла зависеть ни от кого полностью. В этом и заключался мой здоровый пофигизм — не равнодушие, а та внутренняя независимость, что позволяла оставаться собой с самого рождения. Она же делала для меня загадкой злобу и зависть окружающих. На людскую глупость я смотрела спокойно, легко находя ей объяснение, но никогда не позволяя ей зацепить себя. Потому что счастье — это не обстоятельства. Это внутреннее состояние. Или дар, с которым ты рождаешься и который проносишь сквозь всю жизнь, как ту самую мелодию, что звучит внутри, даже когда вокруг тишина.