Короткая история

Эта история была, я лишь облек ее в литературную одежду.

На столе еще лежал журнал, который читал муж в последний их приезд и который она не стала убирать, с той поры рядом лежала писчая ручка, рубашку его, висящую в комнате, в углу, на складном стуле, она тоже не решилась убрать, представляя мужа в ней и поговорив с ним про себя.
Было пусто, листья с яблонь и вишен осыпали, и весь сад теперь был гол и виден насквозь. Анна Сергеевна достала из сарая грабли, нагребла сморщенную первыми ночными морозами листву и сор в кучи, распоясала бечёвку с кустов, снесла вместе с граблями в сарай.
Затопивши печь, зашипевшую и закряхтевшую мокрыми дровами, Анна Сергеевна присела в комнате на стуле, листая журнал, смотря сквозь страницы. Впервые приехать без мужа было непривычно, и было нехорошо от этой непривычности, быть тут, на даче, одной, ничто не могло увлечь, и ничто не могло ее собрать.
Потом она сидела, закрыв журнал, и смотрела рассеянно в окно, на овраг в рыжей траве, на пестрый лес, что сразу за ним, мелькнула фигура соседки с ведрами, которые та несла с дальнего колодца, соседка шла, сгорбив спину и разглядывая ее дом.
Небо осени, поутру ясное, теперь, к полудню, затянулось мышиного цвета тучами, начал капать дождь, и задул ветер.
Анна Сергеевна сидела против окна на обитом зеленой тканью стуле, и перед нею плыли волны прошлого, лицо сына, взрослого почти уже, с жидкой первой щетинкой под носом, и маленького совсем, которого им, уже в зрелом возрасте, никак не удавалось, и вдруг судьба подарила, и как они были счастливы с мужем. Потом морг, где они опознали его, и как она поверить не могла и онемела от этого неверия, и муж, он держался тогда, потом обнаруживала его на кухне с бутылкой, с хмельным, красным и мокрым лицом. Он молчал, по щекам катились слезы.
Купленная дача затянула рану, они засадили садик цветами, яблонями и вишневыми деревьями, копали грядки, подначивая весело друг друга, шипела музыка в приемнике. Вечером сидели на крыльце или в доме, пили чай, муж читал журналы и газеты, говорили, ругались с соседями через забор, уличив их в том, что те оттяпали нарочно их земли, неправильно установив заборный столб.
Муж заболел, они лечились, лежали в больничных палатах, Анна Сергеевна каждый день приезжала после работы, подолгу сидела на краешке койки, они говорили, привозила гостинцы, хлопотала около, в те дни, когда не ездила, ходила в церковь, молилась, плакала, ставила свечи за его здоровье. Однажды был утренний звонок телефона, она поначалу не желала брать, боясь услыхать в нем то, во что верить не хотела. Она и сейчас помнила это очень хорошо, взяла, и с того конца ей сказали, что она теперь одна. Анна Сергеевна потерялась, утонула в словах, ноги налились тяжестью, и встать уже не было сил, сидела до самого вечера, звонил телефон еще, она не отвечала.
Анна Сергеевна вернулась из дум, за окном хрипела в лае собака, и был еще какой-то шум, вспомнила вдруг, в сарае приметила дыру в рубероидом стелянной крыше, и теперь будет затекать туда вода, и что надо бы на зиму хоть картонкой прикрыть.
Анна Сергеевна вошла во мрак сарая, через дырку капало, сочился столбик серого света, и виднелся серый кусок неба.

Анна Сергевна, Анна Сергевна! — за калиткой соседка звала хозяйку. — Нюр! — кликнула опять, подождала, слушая.
Отворила не запертую калитку, прошла к дому, постучала в дверь и опять позвала, удивленно пожала плечами и хмыкнула, не услыхав ответа, зашла в настежь отворенные двери сарая.

Анна Сергеевна висела посреди на бечевке от кустов, старомодные ботинки, которые она переодевала по приезду на дачу, валялись внизу.

Ветер разогнал небо, оно рассыпалось на облака, выглянуло бесцветное, осеннее солнце.