Песнь жизни. Фрагмент 76

Начало: http://proza.ru/2018/11/24/20

-  Нет, не сейчас! Ещё не сейчас! – шептал король во мгле не губами, шептал душой, что гасла во мраке. Айрик почти превратился в ледышку, он ничего не помнил. Но тело помнило, нужно дышать, сердце помнило, нужно биться. Поэтому новый удар, новый вдох, пока тьма не раздавит совсем, тогда наступит конец, но только тогда, не раньше.
   Вдруг, в ледяное пространства просочилась песня. В её чистоте горела Алар Дийсан, сама суть её сильной и дерзкой души. Вокруг главной мелодии лились сердца других людей, они звучали собранные единым стремлением выжить и выстоять, пусть сейчас они шли умирать. В человеческом хоре голоса пели вместе, и отдельно. Они превратили мелодию в удивительный, не на что не похожий мотив, единственный на земле. От тёплого звука сердце Айрика забилось ровно, вернулось дыхание, темнота перестала давить на грудь. Алар людей принесла во мглу частицу света. Король не мог надышаться, он шевелил руками и ногами, по ним снова потекла кровь. Телу стало горячо, оно оттаяло.
-  Вот надо же! Люди пришли! Как они догадались?! - Айрик обрадовался и удивился.
   Дорога к камню открыта. Начало победы можно положить сейчас! Неужели прямо сейчас, можно исправить жестокую несправедливость, что совершилось давным давно!
Сердце Айрика застучало гулко и часто, слишком часто, как показалось ему самому.
-  И жизнь, что можно отдать чёрному камню, есть! Жизнь моя собственная. Как выбирают жертву? По жребию или желанию. Свой жребий я бросил, когда полетел в Вирангат. А долг, он сильней всех желаний! Так значит?! Да! Это и значит!
Только руки вдруг задрожали, ладони стали ледяными и мокрыми. В душу вполз холод предсмертной тоски.
   Айрик поднялся с земли. Он радовался, что перед смертью успел услышать самый прекрасный на свете мотив.
-  Как же ты родилась? Непостижимая, как сама жизнь, и как жизнь замечательная!
Сердце зашлось в груди. Оно захотело пойти к людям, взять Дийсан за руку, возвратиться со всеми на свет. Но назад повернуть нельзя, его решение принято.
   Проверив ножи, король шагнул во мглу. В огромном зале из его тёмных снов на троне восседал Дивенгарт. Обычно мрачный зал наполнен теневыми и чёрными, но сейчас в нём почти никого нет, все прислужники мрака отправились остановить людей. Только несколько врагов остались на месте, охранять своего господина и чёрный камень.
   Айрик приближался к нему во мраке, едва освещённом песней.
   "Как же темно внутри. На сердце совсем холодно. Я же слишком живой! Это так трудно, быть очень живым сейчас!" - мысли куда-то рассеялись. Вместо них возникла картина, увы, слишком яркая! 
   Дийсан горько плачет над ним, зовёт возвратиться.
-  Но разве я мог отправить на камень кого-то кроме себя?! В чьи глаза я мог взглянуть без стыда?! Прости меня, Дий! Я это выполню! - король шагал во мраке стремительно, чтобы самое страшное для него скорей началось. После смерти не будет страданий, не останется боли за близких.
   Когда Айрик вошёл в зал, теневые и чёрные бросились на него. Один нож, второй. От точно направленных лезвий враги падали и сморщивались. Немногие защитники окружили Дивенгарта плотным кольцом.
-  Он пришёл меня уби-и-и-ить!– выл прислужник тьмы отчаянно высоким голосом.
   Вскочив на камень, король не удержался от насмешливой улыбки. Холодные пальцы сомкнулись на рукоятке заветного ножа, ощутив почти живое тепло: "Вот она и пришла, твоя минута! Прошу! Помоги мне сейчас! Иначе рука моя дрогнет, испугавшись верно тебя направить! Но если бы лучик дневного, настоящего света!"
   Только вокруг зыбкий полумрак, как глубокое болото для чувств. И времени не осталось. Чёрный камень окружили теневые, готовясь его защитить. Айрик вонзил нож себе в грудь, с силой, одним движением, по самую рукоятку. Боль обожгла тело, - король упал на ледяную поверхность.
-  Поздно. Теперь спасать Вирангат слишком поздно! - умирающий улыбнулся, чувствуя, как ему стало больно дышать.
-  Значит я сделал, как надо. У мглы достаточно времени, чтобы разрушить меня до конца.
   Камень холодный, как лёд, такой же безжалостный. Иглы чёрного льда проникли в горячее тело, проложив дорогу туда, где по тонким сосудам струился живой огонь. Столкнувшись с Алар, они вобрали её внутрь, унося свет в камень, двигаясь по каналам открытым неизбежностью гибели. Тогда огонь притянул в себя тьму, что в свою очередь неизменно к нему, стремилась, остужала, гасила, веками вбирая в себя. Когда свет и тьма проникли друг в друга, живые сосуды начали рваться, потому что они не могли вынести схватку двух противоположенных начал.
-  Создатель! Прости! Я не могу! Прошу тебя! Дай умереть! Пусть это закончится! Но ведь всё правильно?! Да?! - пропустив внутрь себя Алар, мрак начал превращаться в пар, теплом её смертного света, силой любви и жизни, что приняла жестокий конец, возвращая другим надежду на мир и счастье. Живой огонь проходил сквозь мглу без жалости разрушая её. И чёрный камень не выдержал столкновения с сердцем, искренним, непокорным, беззаветно преданным людям! Так есть во все времена. Свет и тьма, тепло и холод, сострадание и жестокость ВМЕСТЕ НЕ СУЩЕСТВУЮТ! Огонь Айрика был удивительно ярким. Он до конца очистился от тьмы. Сейчас этот свет умирал.
Разум исчез. Осталась одна боль. Король кричал в тяжком страдании, которое никому не под силу выдержать молча.
   Чёрный камень словно вторил стоном тому, кто жестоко страдал на нём. Искры горячего света, уходя расплавляли тьму. Она превращалась в пар. Вирангат становился светлей. Тогда Дивенгарт завыл, вспомнив того сероглазого воина, каким был когда-то давно.
   На несколько безнадёжных секунд память вернула прислужнику тьмы человеческие чувства. Тысячи лет его жизни стали беспросветно жестокими. За них Дивенгарту придётся долго платить. Пришёл страх неминуемой смерти. Она подступила к нему. Стены ледяного края испарялись, потому что в пар обращался камень, который их породил. Исчезали теневые, и чёрные. Напоследок они вспоминали, какими людьми были, что привело их в Вирангат ощущали раскаяние и ужас.
   "И тогда придёт один, носящий имя предателя, и будет у него сила всё разрушить и всё восстановить, и будет он иметь огонь и холод, но выбор его всё равно ведёт во тьму..." - не Айрик Райнар вспомнил слова, когда-то сказанные о нём. Их вспомнил сам мир, которому века назад была обещана надежда на спасение от Вирангата. Но осуществление её было отдано в руки людей.
   Король продолжал страдать. Крича от боли он не понимал, в нём не осталось Алар. сквозь его тело в камень уходили теперь отголоски великой песни жизни, довершая гибель ледяного края частицами тепла других сердец.
   Внезапно, разрушив великую мелодию, в сердце Дийсан проник отчаянный голос. Песнь жизни смолкла, она была не нужна. Теневые уходили в землю белесым паром. Пропала тоска, растаяла туманная дымка, исчез полусвет-полутьма. Над Вирангатом поднялось солнце. На чёрную землю упали горячие лучи, от них земля ожила. Слишком долго она была ледяной и застывшей. В почву вернулось столько всего, что веками должно было сгнить, став пищей для новой жизни, поэтому из неё стремительно выросли трава, цветы и деревья. Лёд растаял, по земле зазвенели ручьи. Но Менестрель не заметила весны. Она слышала только крик души Айрика. Дийсан побежала к нему. Норгар, Сариан, Дальнир, Ратвин, Кирвел, Дайнис бросились вслед за менестрелем, подчинившись её порыву. За ними спешили другие воины. Они ещё не поняли, что происходит, почему вдруг пал Вирангат. Они не успели обрадоваться победе.
   Умчавшись от всех далеко вперёд, Дийсан достигла места, где раньше лежал господин мрака. А он был разрушен до конца. Тёмные иглы ушли из Айрика, оставив в нём разорванные сосуды. В них задержались живые искорки, обрывки великой песни.   
   Сила мелодии людей стремилась занять пустоту, что за собой оставила тьма, как у тех, кто был ранен серой и чёрной сталью. Только в разрушенном теле ей было не за что зацепиться.
   Король замолчал, облегчённо вздохнул. Конечно, боль исчезла не вся, в груди оставался нож, тело словно бы обожгли. Но простое страдание малость, в сравнении с тем, что было минуты назад. Понемногу Айрик пришёл в себя. Его не обрадовал зелёный солнечный мир, он стал чужим. Умирающий закрыл глаза, стремясь приблизиться к вечности. Душа устала, в ней не осталось сил. Только тело продолжало бороться, отказавшись принять поражение.
   "Не цепляйся, не мешай мне уйти. Чёрный камень сделал со мной такое, после чего невозможно жить, - раненому казалось, беспамятство близко. - Пусть придёт хотя бы оно." 
-  Айрик! Где ты?! - крик менестреля, растерянный, отчаянный, заставил сердце проснуться. Оно ожило, наполнившись безнадёжным чувством любви. Глубоко вдохнув, король позвал её так громко, как мог: - Дий... Сюда... Я здесь, - в хриплом звуке она не сразу узнала родной голос.
   Опустившись рядом Дийсан коснулась его руки, ладонь была едва тёплая. Когда жена сжала пальцы Айрика , они попытались отдёрнуться, им было больно, но вместо этого сумели лишь чуть шевельнутся.
   Король дышал часто и коротко, словно отчего-то себя берёг.
-  Скажи, что с тобой?! Куда тебя ранили теневые?! Надо перевязать. Я сумею, если расскажешь.
-  Дий, перевязки, не... надо, - глубокий прерывистый вдох был больше похож на всхлип. Если бы кто-то другой сказал ей об этом, но нет."
  - Я умираю. Прости.
   Страшные слова разделил отдых.
-  Айрик! Молчи! Ты не смеешь! - менестрель коснулась рукоятки ножа в его груди. Поняв, как глубоко вошло лезвие, она прибегла к последнему средству. Став тонкой иглой Аларъян начала петь. Мотив звучал осторожно, но точки чужого тепла отзывались на него болью, словно открытые раны, когда в них попала соль. Частички силы, что задержались в теле, не могли слиться в единый ритм. Они трепетали, стремясь друг другу, но вместе не складывались. В сердце самой Дийсан зазвучала живая, непокорная сталь. Узнав свою песню, душа Айрика откликнулась на неё, потянулась к звуку, стремясь принять помощь. Чужая Алар устремилась в мотив старалась к нему подстроиться, создавала верный напев. Секунда. Всё выйдет! Задрожав, король выгнулся дугой. Воздух, что он глотал, при выдохе становился кашлем. Песня распалась, обрывки сосудов не могли удержать тепло. Менестрель остановилась.
- А-айри-ик! Ты же правда... Умрёшь!.. - потрясение было СТРАШНЫМ! Лицо Дийсан побелело. Губы дрожали, словно пытались что-то сказать но не могли.
   Он притих, почти потеряв, память, поэтому не ответил. Менестрель осмотрела рукой тяжёлое, неподатливое тело. Грудь поднималась резкими рывками, неровно,  редко.
Придя в себя, Айрик начал задыхаться.
   С ножом в груди тяжело лежать на ровной земле. Если уложить его высоко, то дышать станет легче. Осторожно подведя руки под спину и голову короля, менестрель стала потихоньку его приподнимать.
-  Дий, Нет. Начну уходить, напугать могу.
-  Айрик, я не увижу, что ты заснул. Тебя у меня возьмут словно ещё живого. Не надо тревожиться за меня, лучше сейчас отдохни.
   Для опоры Дийсан прислонилась к дереву, как можно лучше устроила голову Айрика у себя на груди. Для этого хорошо быть женщиной. Уложив бессильные руки, она поняла, их можно почти не придерживать. Менестрель замерла. Дыхание раненого стало ровнее,  глубже. Ветер шумел в деревьях. Солнышко пригрело лицо. Сколько раз во время дневного привала, она держала его вот так. Он никогда не умел заснуть, нарушал мирный отдых горячим объятием, весёлой шуткой, шальной, неистощимый на выдумки. Его усталость теперь - предвестница страшного Отдыха! великого, вечного Сна! Плач вырвался, короткий, глухой. пусть она так старалась его удержать!
-  Твои капельки на меня тёплым дождиком падают.
   Дийсан поняла. Разве мог он сказать что-то другое? Для того, что скоро настанет, верного утешения нет. Менестрель прикоснулась к родному лицу. Уголки губ смягчила улыбка, но глаза и щёки были мокрыми.
-  Там тебе больно не будет. Как вспомню... мне станет легче.
Её голос был хриплым. Мне было с тобой замечательно! Жалеть обо мне не, надо. Когда случится, любовь, не горем, жизнью и радостью, докажи! Засмеёшься. Поглядеть приду... - его слова привязывали к жизни, отнимали заветное стремление сердца.
   "Жестокий! Не даёшь за тобой последовать! Или с детьми в обители затвориться!"
-  Слышишь! Смеяться стану, только если придёшь!
Её голос словно бы заклинал, страстный, отчаянный.
Наконец, подошли те, кто устремился за Дийсан. В надежде недостойной провидицы Айдрин привела целительницу Аларъян. Она осматривала раненого. Осторожным лучиком силы женщина исследовала обрывки сосудов. Поняв, причина их разрушения - тьма, она попыталась помочь, направила частицу дара, способного их срастить. Тело отторгло свет, так порой безнадёжный больной не принимает воду и пищу.
   Целительница прикоснулась к ножу, чуть потянула его вверх, лезвие не поддалось. Женщина надавила сильней. В груди раненого забулькало, на губах появилась пена.   
   Менестрель замерла, ей показалось, наступает конец. Нож вышел
едвали на один острый зубец, но успел сделать состояние раненого хуже. Это лезвие осторожно не вынуть, Такие ножи не идут прямо. Они рвут в теле всё, что можно разорвать. Грудь заполнится кровью и воздухом, раненый задохнётся. Неизбежная тяжкая смерть. Если оставить нож в груди, смерть просто окажется долгой.
-  Простите меня, Ваше Величество! - женщина опустила глаза. Она не знала, что говорить.
   "Сказать королю: нож вынуть нельзя, не значит его утешить. Вытащить лезвие, сразу убить. Безнадёжных всегда ободряют надеждой".
-  За то... что мой час умереть? - правитель чуть улыбнулся. Глаза смотрели спокойно.
-  Или минута... Но вероятней всего, вы отойдёте к рассвету, после часов беспамятства.
   "Крепкое тело - великий дар для жизни, большое проклятье для смерти".
   Она собралась с силами.
-  Ваше Величество, я приготовлю южный отвар. Дорогое, сильное средство, что даёт часы сна. В страдании лорды нередко его требовали. Ошибиться на каплю... в минуты сон станет вечным, для многих великий соблазн. Целителю не дозволено нарушать закон, но приказ сюзерена не отменить. Смерть короля в его власти. Преступление ляжет на совесть до конца её дней!
-  Пока буду... в памяти. Потом... обычный, приму.
   Целительница обернулась к остальным. Наркель, Ратвин, Дальнир и Сариан держались в стороне, не решались мешать. Бледные, они ждали вестей.
-  Его Величество, король Айрик Райнар, умирает. Идите к нему, вы нужны ему больше, чем я.
   Слова прозвучали почти шёпотом.
   Они подошли нерешительно. Все опустились на землю, не знали что говорить.
-  Я... здесь, я с вами.
-  Айрик!
   Воительница осторожно погладила руку умирающего.
-  Айрик.
   Маршал и друг так на него смотрели!
   "Как же мне их оставить?! Для прощания с ними и ночи не хватит. Но мне для него как раз пригодилась бы целая жизнь".
   Другие не поняли отчего тень улыбки скользнула по бледным губам.
   Тебе удобно? Вижу, Дийсан держит тебя неплохо, но можно подыскать подходящий холм, подложить плащи. Ратвин поищет отличное место, где будет прохладней.
Воительница склонилась к нему, чтобы не затруднить ответ.
-  Нет, не надо.
   Забота, нелёгкая, без надежды на хороший исход. Страшно дотронуться, лишний раз потревожить. Кажется, дай умереть и всё. Что может быть проще?! Но видеть, он страдает. Временами губы дрожат, сдерживая стон. Ждать последнего мига, страшась пропустить. Зачем?.. Что изменят живые взгляды? Но близкие ждут. Стыдиться мелькнувшей мысли: "Скорей бы отмаялся". Не хотеть!..  Не верить!..
   Жизнь без него невозможна! Айрик испытал неловкость и стыд.
-  Для мёртвого тела нужны чистая одежда, стол, да огонь прощания. Умирающий требует от других куда больше. Уложить, приготовить отвар, попробовать его влить, всё время быть рядом: вдруг что-то понадобится.
   Внезапно ко всем подбежала Эрин. Едва чёрный камень распался, она пришла в себя. Воительница прислушивалась к новым ощущениям, что возникли в душе. Бархатный шёпот ушёл, как будто его никогда и не было, но радость девушки робкая, почти позабытая, похожая на первую травку, что появилась на оттаявшей земле.
-  Откуда взялись цветы и деревья? Почему пал Вирангат? – спрашивала Эрин у себя и у мира.
   Вдруг она увидела Айрика, который умирал на руках у Дийсан,  и людей, что собрались рядом.  Кожа короля бледная, почти мраморная. Взгляд подёрнут предсмертной мутью. Остальные притихли, словно прибитые неизбежностью. Эрин поняла, это прощание. На мире, куда вернулась весна, лежит отпечаток печали. Радость ушла, её разрушила боль. Она оказалась сильней, чем тьма бархатного шёпота, она была её собственная.
-  Как же ты так, Айрик? Как же ты так?! – спрашивала воительница, глядя в глаза короля.
-  Ничего. Хорошо, ты дождалась! - слова понятные им обоим.
   В умирающем взгляде проснулась искорка ясности. Король увидел, к Эрин вернулась жизнь.
   Сердце воительницы перевернулось, в горле застрял комок. Он безнадёжно искал выхода.
-  Это же ты уничтожил Вирангат?! Ты очень хотел его разрушить! - голос звучал чуть слышно, Эрин боялась придать ему силы.
-  Мы вместе... победили! – почти прошептал умирающий. В его глазах возник погребальный костёр, большой, как никогда.
   "Последний огонь уравняет всех. Судьба у людей была разная, но костёр не помнит ни положения, ни прожитых лет. Пусть он и меня уравняет. Мы все отдали то, что могли – жизнь. Обратиться в пепел! Когда я столько бы смог?!" - пальцы стремились сжаться в кулак, но лишь сумели вздрогнуть.
   "Ничего, так надо."
-  Меня... На общий... Костёр... - король протолкнул приказ сквозь трудное дыхание.
   "Где же ты, Алкарин? Самый белый на свете город! Лавки и таверны с весёлой, изменчивой  суетой. Королевский дворец, где легко, затеряться, спрятаться. Тебя разорили враги. Но теперь тебя восстановят! Другие люди! Не я! А я сегодня засну. Я никогда тебя не увижу! Каким ты станешь после войны?!" - по щекам покатились слёзы.
   "Вот уж не остановишь, не вытрешь", - король обвёл всех ускользающим взглядом. Сариан, Дальнир, Эрин, Ратвин, Дайнис, Наркель, Айдрин - они растерянные и бледные. Только что они шли в Вирангат погибать под Великую Песню Жизни. Ледяной край пал. Умирает Айрик. Наверно, он заплатил собой за победу над тьмой. В груди короля нож, конечно, он сам убил им себя. Жестокое лезвие вошло глубоко. Во время схватки нельзя так ударить.
-  Айрик, ты знаешь, почему пал Вирангат? – спросила Сариан. – Если сумеешь начать, мы поможем, догадаемся.
-  У меня было видение, я расскажу вам сама, - решительно произнесла Айдрин.
-  Да, Айрик? Пусть Айдрин расскажет?
-  Да... и... не... сейчас.
-  Чего тебе хочется перед смертью?! Чего ты попросишь?!Мы сделаем всё! Только вот жизни тебе никто не в силах вернуть!
   Важные слова разлетелись, осыпались песком в траву, поэтому близкие молчали.
Поодаль замерли другие воины, они растерялись, не зная, , что делать. Король видел их смутные очертания. Глаза умирающего могли сосредоточиться только на близких вещах. Норгар и Кирвел стояли словно бы на незримой черте, не в силах приблизиться и отойти.
-  Пусть Айрик Райнар останется с теми, кто по-настоящему ему дорог.
   "Нужно сказать что-нибудь. Произнести что-то важное. Куда разбежались правильные слова?! Но я не могу подвести дорогие глаза, оставить мир молча, - раненый заговорил.
-  Хорошо. Я... берёг Алкарин... и вас. Спасибо, что... сердцем... меня приняли!
Возвращайтесь... домой! И пусть... возникнет что-то новое. Ничего, что его не увижу... Война... обычную цену взяла. Многие... ей... платили, - король говорил чётко, только с долгим отдыхом. За слова он расплатился кашлем тяжёлым, почти беззвучным. Чтобы говорить хорошо, ему пришлось дышать глубже, чем это было возможно. Сариан смочила лицо раненого прохладной водой. Воительница смыла кровь, влила немного влаги в пересохшие губы.
-  Чувствуешь, вода ключевая. Лёд превратился в ручьи. Айрик, в лесу столько наших цветов! Совсем такие как дома. Мы можем нарвать, принести их тебе.
-  Не... надо. Пускай... живут.
   Горло Сариан дёрнулось, пытаясь сглотнуть, но она сумела сдержаться.
-  Скоро подойдёт войско. Мы уложим тебя в палатке. Когда целители приготовят хороший отвар, ты сможешь немного поспать.
-  Нет. Постараюсь раньше... Совсем.
   Глаза умирающего - спокойные, покрытые дымкой. Она не нашлась, чем ему возразить. Рука воительницы по-матерински погладила волосы короля, бережно поправила кожаную повязку.
   "Арверн, Анрид и Найталь, три маленьких сердца, прощайте и вы! Вы и помнить меня не будете! У вас я отнял больше всего! Никакой рассказ обо мне не заменит живого отца! Моей любви не заменит! Мне ли того не знать?! Всю жизнь вы будете тянуться ко мне, как я тянулся к тени безмятежного принца Амрала. Я нигде его не нашёл. Так и вы меня не найдёте!" - Айрик вздрогнул всем телом, он словно пытался вскинуться, пытался вздохнуть глубоко. Только в груди что-то булькало, да во рту появился железный привкус крови.
-  Наркель! – казалось голос умирающего стал громче. – Научи... их... всему! Научи! - крик души перешёл в кашель.
-  Да, Ваше Величество. Обещаю, - канцлер едва мог говорить.
   Понемногу лицо умирающего прояснилось. Он словно что-то принял, что-то решил.
   "Сколько не медли, умереть придётся. Надо завершить начатое. Лежать спокойным... расставшись с жизнью, всех отпустив. Избежать их слёз нельзя. Но можно закончить трудное ожидание. Пусть будет чистый удар, словно к ране горячей сталью, чтобы она не гноилась. Непокорное сердце примет судьбу, когда она свершится над ним.
-  Нож надо вынуть! Найдите, кто, сам...
   Король указал глазами на других воинов. Его приказ прозвучал твёрдо. На губах возникла улыбка, чтобы алкаринцы знали, он правда готов уйти.
-  Дийсан, нам лучше уложить Айрика на земле, - объяснял маршал. – Когда мы потянем нож, раненого нужно крепко держать. Так ему будет хотя бы немного легче.
-  Хорошо, устройте его так, как это лучше всего.
   Когда короля подняли с её рук,  Дийсан запела, чтобы сердце не смело кричать.
-  Я не плачу, смотри, я не плачу.
   Пусть судьбой час разлуки назначен.
   Я пою, ты же пение слышишь,
   А дыханье становится тише.
   Знаю, больно живым оставаться.
   Значит, время настало прощаться.
   И страшиться дороги не надо,
   Потому что останусь я рядом.
   Я тебя в тишине не оставлю.
   Песню сердца с тобою отправлю.
   Ты уйдёшь Далеко. Неизбежно.
   Но в мелодии вечна надежда!
   Горло Айрика сжалось.
   "Дий, зачем ты меня так любишь? Так же ещё больней! Ты будешь меня звать, а я тебя не услышу! Я останусь с тобой синим камнем или звуком дудочки, но сам не буду живым! Когда стану мёртвым, Не находись со мной! Не только ты! Всем не надо! Но если скажу, вы всё равно не послушаете!"
   Суровые близкие остались рядом. Обменявшись взглядами, они поняли, нарушив приказ короля, они выполнят тяжёлое сами, по-другому никак нельзя.
   Осторожно подняв Айрика Ратвин и Эрин медленно опустили его вниз. Сариан положила на землю несколько широко свёрнутых плащей. Раненого устроили на них так, чтобы голова оставалась приподнятой.
-  Дий отведите дальше. Эрин пусть с ней идёт.
-  Айрик? Зачем ты так? - менестрель наклонилась к нему, она словно бы надломилась и едва могла говорить.
-  Зачем, ты один?! Айрик!
   "Создатель! Сейчас мне придётся быть честным! Иначе жестоко! Иначе нельзя!"
-  Дий, плохо мне, очень, будет! Не стоит, таким, меня помнить! Потом тебя приведут. Обещаю.
   Ускользающие глаза встретили взгляд Сариан.
-  Да, мы сразу её приведём.
-  Помни, тебе надо жить!
   Умирающий словно бы потянулся к ней, мгновение ждал ответа. Только Дийсан промолчала. Менестрель уходила, шатаясь, крепко держась за руку Эрин.
-  Единственный мой, почему ты так поступил?! Зачем отнял последнее право?!
   Король смотрел, как родное лицо исчезает из его недалёкого зрения.
   "Хорошая моя! Вот так я и простился с тобой, первой! Ты ещё ничему не веришь! Ты вернёшься ко мне! И тогда!... Меня на свете не будет".
   Губы умирающего дрогнули. Он тяжело вдохнул. Он словно хотел её позвать, и всё-таки промолчал. Только последние в жизни слёзы стояли в его глазах.
   Сариан склонилась над ним.
-  Айрик, ты поступил правильно. Ничего, мы её поддержим. Мы ей когда-нибудь всё объясним.
   Воительница провела пальцами по его щеке, бережно коснулась лба. Раненый моргнул. Его взгляд словно бы стал отстранённым.
   Близкие поняли, медлить не стоит.
   Сариан прижала ноги короля к земле, Наркель положил руки на его плечи. Ратвин, как самый сильный взялся за рукоятку ножа.
-  Создатель, пусть моя ладонь не скользит! Дай ему быструю смерть от моей руки!
   "Зачем они сами решились на это?! Им будет так трудно!
   Глаза умирающего на миг прояснились. Рука маршала легла под его голову. так держат своих сыновей.
-  Потерпи немножко, Айрик. Смерть унимает любую боль.
   Дальнир молчал, он просто глядел на короля жёстко, пристально. Умирающий глядел в ответ.
-  Айрик, пора?
-  Да. Спасибо, что, вы.
   "Теперь им будет легче сейчас и потом. Осталось выдержать, как лезвие выйдет. А дальше!.. Так дальше я снова узнаю, что есть за краем жизни".
-  Только мы могли тебе так помочь, у других нет на это права.
   "И что там ждёт? Конец? Или что-то ещё?"
–  Тяните, - прозвучал голос маршала.
   Король сдержал стон, только глаза посветлели от боли, стали слишком большими.
   "Прости мне, Создатель, всё, что сделал неправильно! Дай мне покой! Если я его заслужил. Если нет, я приму наказание. Живым дай надежду и счастье! Защити моих близких! Пожалуйста!"
   Боль нарастала вместе с тяжестью кашля.
  "Рука у Ратвина сильная, он вынет лезвие быстрей, чем другие. Прости мне, Создатель, и эту вот... Свитки... я... Не... перестроил... маленьких не..."
Нож вышел. Задыхаясь, Айрик не чувствовал, как маршал держал его голову во время жестокой судороги. Жизнь уходила не с воздухом, с кровью, словно кто-то незримый слишком сильно сдавил грудь.
"Дий!"
Единственный проблеск мысли, живой, яркий, последний.  Агония прекратилась, дав мёртвому неподвижность.
Вот и всё. Покойся с миром. Ты его заслужил, - голос маршала осёкся. Утратив тепло, глаза короля глядели в никуда.
   Дальнир бережно их закрыл.
-  Теперь ты как будто спишь. Ты принял смерть стоя, пусть не сумел бы подняться.
   Айрик лежал мирный после предсмертной борьбы. Ратвин уронил нож, его пальцы дрожали. Рука Дальнира дрогнула тоже. У Сариан вздрагивали плечи, она согнулась. По лбу Наркеля текли капельки пота. Алкаринцы переглянулись между собой. Несколько долгих секунд они всматривались в лицо Айрика, теперь совершенно спокойное. Умерший словно бы просветлел, его сомнения и страдания на земле унялись. Но только его с ними нет!
-  Вот мы тебя и отправили! – пронзила сердца до крови единая мысль, как лезвие, что Ратвин бережно поднял с земли.

Окончание здесь: http://proza.ru/2019/04/04/121


Рецензии
"Крепкое тело - великий дар для жизни, большое проклятье для смерти" - цитата достойная бессмертия.
Всё же верила до конца. И свет померк.
И осталась саднящая рана.
Слёз ты вытащила из читателя по максимуму. Вывернула всю душу наизнанку.
И всё же я до конца верила в чудо...
В моей душе он будет жив.

Натали Бизанс   09.08.2019 17:32     Заявить о нарушении
Да, родная, чтобы эта цитата возникла, пришлось многое выстрадать, поняв, что раньше помогало, в последний час обернулось жестокой преградой.
Он жив, для них! Для меня! Потому что в своём мире шагнул в бессмертие, поднявшись на последнюю для себя высоту! Спасибо тебе за живой, неогранённый отклик сердца!

Лидия Сарычева   10.08.2019 18:38   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.