Песнь жизни. Фрагмент 77 заключительный

Начало: http://proza.ru/2018/11/24/20

   Дийсан не понимала сколько времени прошло. Она сидела словно бы далеко от мира, не слыша ничего вокруг. Неожиданно рука Сариан легла ей на плечо. 
-  Пойдём, Дий, теперь к нему можно.
-  Айрик? Он разрешил мне вернуться? Он меня ждёт?
-  Дий, мы выполним его обещание тебе. Айрик умер. Пойдём.
   Она не поверила. Он не мог умереть!
   Дийсан помогли сесть на землю.
-  А-айрик! - позвала она тихо.
-  Дий, вот он. Рядом с тобой, - взяв ладонь менестреля, Сариан провела по его спокойным рукам, чуть откинутым в стороны, по замершему лицу, не став касаться только залитой кровью груди.
-  Зачем ты меня отослал?! - Дийсан резко вырвала руку. Она нашла ответ, сама изучив умершего. Кровь на груди, на плащах. Сколько её!
   "Она текла вниз, когда он дышал!" Упав на неподвижное тело, Дийсан охватила руками плечи её мёртвого Айрика.
-  Прости-и! - повторяла она сквозь судорожный плач.
   Воительница с трудом её подняла.
-  Я причинила ему такую боль! Айрик, умер, страшась за меня!
-  Ничего, Дий. Он тебя простил. Перед смертью он был спокоен.
   Отведя менестреля в сторону Сариан вернулась к умершему.
-  Когда мы оденем тебя для прощания, я снова её приведу. Сейчас ей лучше немного отдохнуть.
   Воительница знала, он бы поступил точно так же.
-  Ты всё понимаешь? Правда? 
   Не в силах стереть с жестокого лезвия кровь Ратвин так и вложил его в ножны. Воин оставил нож у себя. Надеть на шею ремень он не смел, просто заложив лезвие за пояс.
-  Я взял только до завтрашнего утра. На костре оно к тебе возвратится.
   Осторожно, словно её прикосновения ещё причиняли умершему боль, Сариан расстегнула медальон Райнаров.
   Он больше не переливался всеми цветами радуги, а имел чёткий красноватый оттенок. Это частица его Алар вплелась в медальон, когда король отдавал себя Вирангату.
   "Она будет всегда защищать твой род. Да по-другому ты и не мог."
   Айрик лежал слишком молодой, чтобы быть мёртвым. Кровь, тёмная, густая, высыхала, как единственный признак страданий, плата за безмятежность, вечное облегчение. 
Воительнице хотелось её стереть, осторожно собрать чистой тканью.
   "Мальчик наш! Цвет Алкарина! Прости, не сумевших, не догадавшихся, не разделивших! Тебе бы ещё жить и жить!" 
Сариан припомнился мрамор смерти Амрала.
–  По какому счёту судьба выбирает кому умирать в страдании? Разве ты заслужил такой трудный уход?!
 
   Войско подходило к центру Вирангата. Теперь он весело зеленел. Люди ставили палатки, начиная радоваться.
-  Так что? Выходит? Победа?! – спрашивали они друг у друга, глядя в усталые лица, с силой хлопая друзей по плечу.
-  Вот надо же! Шли и шли погибать! А тут вдруг Вирангат пропал! Кажется мы победили! Создатель, да! Мы его одолели!
   Люди начинали смеяться, бросали мечи на землю, подкидывали вверх головные уборы.
-  Теперь бы найти пива! А вечером развести большие костры! Сушняка в лесу хватит, он остался от осенних деревьев.
   Но хмельного в лагере не было. Свежего мяса в нём тоже не нашлось. В ледяном крае не жили животные.

   Радовался победе король Норгар. Теперь он вернётся в Дайрингар к Нэйрин.
-  Ух, Тальгер там точно уже вырос, вот как приду, как подниму его на руки и подкину к солнышку, высоко, высоко! Когда настанет зима, будем втроём у очага сидеть! А может вчетвером или впятером. Нэйрин мне много наследников обещала! - король широко улыбался, подняв руки вверх.
   Ликовал Кирвел. Он вспоминал Вельниру: её светлые волосы и огромный живот.
-  Интересно, кого она мне родит? Девочку? Или мальчика? А может сразу двойню, как у Дийсан? У сестры вот Айрик умер... - воин вздохнул, но радость к нему вернулась, потому что вокруг стоял замечательный день! И, наконец, наступила победа!
   Улыбались Гернил и Саен. Они словно не верили в то, что выжили в походе под Великую Песню Жизни. Они держались за руки, смущённо глядя друг на друга.
-  А что теперь будет? - голос женщины звенел удивлением.
-  Я совсем не понимаю, что теперь настанет?
-  Сай, теперь всё хорошо будет! Победа Случилась! Достаток к нам придёт! Мы вернёмся домой, и наконец, заживём!
   Горвил тоже радовался, он представлял, как подходит к дому, где ждут его дети и Ане.
-  Я постучусь к ней в окошко. Жена к нему подъедет и так поглядит! А потом кинется двери мне открывать со страшным грохотом, после я крепко её обниму! Сколько подарков я вам накуплю! Я своими руками вон сколько монет тут заработал! Теперь и подавно ещё заработаю! Наша деревня оживёт, расцветёт новыми садами! Мы покрасим дома, вырастим хлеб, и я буду много мастерить.
 
   Только близкие люди короля Айрика оставались в горе. Они готовили умершего к огню последнего пути. Не улыбались наступлению мира и те, кто потерял в походе близких. Они были рядом с погибшими, вместо того, чтобы праздновать избавление от ледяного края.
   Когда тело Айрика было омыто чистой, словно хрусталь водой, в которую превратился лёд Вирангата, Дальнир и Ратвин одели его в тёмно-синий костюм, лучший, какой нашли. Друг собрал волосы короля в воинский хвост, такой он всегда носил.
-  Это Сари сказала, тебя не надо одевать в чёрное, мы её послушались. Роскошной одежды у тебя никогда не было. Я знаю ты так и хотел, раз попросил не возводить для тебя отдельный костёр. Мы всё выполним! Всё будет как надо! – говорил умершему маршал.
-  Королевский меч в Вирангате так и не нашёлся, так что на костёр мы положим только твой нож. Прости нас, - объяснял Ратвин. – А может тебе так и надо? Нож всегда был твоим главным оружием. Великое дело совершилось безымянным лезвием! Свершилась дважды решённая смерть! Так что всё окажется по чести.

   Два рослых воина сбили высокий стол из свежих не струганных досок. На него близкие положили тело умершего. Над ним не поставили палатки, понимая, Айрик хотел бы проститься с весной и зеленью, что вдруг пришли в Вирангат.
   Присев возле него, Дийсан начала ждать, Айрик с ней заговорит, даст понять, он находится рядом. Не дождавшись родного голоса, менестрель осторожно нашла короля, проведя руками по дереву. Неживая прохлада ранила сердце.
-  Хороший мой, когда ты успел остыть?! Времени промелькнуло всего ничего?!
Понимание безвозвратного коснулось души, пока не сумев в ней задержаться.
   Только Айрик лежал безучастный к теплу её рук, бесконечно далёкий от жизни.

   Тем временем счастливые воины нашли удивительное растение. Из него получался хмельной напиток похожий на эль вкусный и лёгкий, только готовилось растение как чай. Теперь его варили, чтобы отпраздновать победу. Люди собирали сладкие корни, вот будет свежая пища. Жёсткие сухари и вяленое мясо в походе безумно всем надоело. Великую победу нужно праздновать весело!
   Только время от времени воины подходили прощаться с павшими. И конечно, они приближались к королю Айрику Райнару. Да остались с умершим те, кто не мог не отдать ему победные день и ночь. Они находились рядом, понимая, потеря неизмерима! Слишком много сегодня ушло от них. В горле тяжёлая, безысходная горечь.
-  Айрик, смотри! На земле наступил мир! Ты так его хотел! Да только вот!..
   Потихоньку поднявшись, Сариан собирала в лесу цветы и ветви, отыскивая среди растений белые. Пусть останутся только зелёный и белый.
-  Ты будешь лежать красивый, в цвете нашего Алкарина. Айрик, тебе бы понравилось.
   В глазах воительницы возник семнадцатилетний юноша, привязанный к лошади.
-  А почему... ваш город... такой белый?! - принц впервые взглянул на их столицу с мальчишеским восторгом и удивлением. Он замер восхищённый ею, не зная, как быть. От этого юноша передёрнул плечами, пошевелил связанными запястьями и недовольный собой отвернулся.
-  Айрик, там, в глубине души ты и остался семнадцатилетним мальчишкой, которого  однажды сумело разглядеть моё сердце! Ты не умел отчаиваться, жил с неизменной надеждой, пускай судьба редко щадила тебя. Если б ты только знал, как тяжко больше никогда не видеть озорные искорки твоих глаз!" - Сариан замерла. Она не могла идти дальше. Плечи воительницы тряслись, руки уронили цветы и ветви, которые она держала.
-  Как же мы ничего не успели тебе сказать?! Айрик, куда ты спешил такой молодой?! Ты нёс на плечах королевскую власть! Принимал непростые решения! Они оказались верными! Ты справился с ними, Айрик! Найдя нам слова утешения, пусть сам тяжело умирал! Это мы ничего не сумели! Ни облегчили тебе боль! Ни сказали, что любим! Неужели мы впрямь не могли тебе помочь?! Мы только тебя отпустили, словно так было надо! Разве мы не могли подождать, пока ты угаснешь в беспамятстве?! Но Никто этого не сказал! Ты один принял решение, облегчая не свой уход, ожидание наше!

-  Спи, Айрик, спи. Когда долг выполнен, всегда спится легко. Ты выполнил его до конца, – говорил Дальнир Аторм своему королю, перед смертью достигшему предела человеческого достоинства. Маршалу вспомнилась фигурка целительницы, склонившаяся над умершим.
-  Ваше Величество! Даже обычного средства не дождались! Сколько раз я отказывала!.. А вы!..
   "Едва ли ты мог лечь камнем на совесть других. Мы вынули нож, что не давал тебе умереть. Это была только помощь. Ты находился вне смерти, но и вне жизни тоже. С лезвием в груди земную дорогу продолжить нельзя.

   Рассказала о последнем видении Айдрин Тарир.
-  Я знала, Вирангат мог быть побеждён тем, чего нельзя просить, нельзя приказать: добровольным решением умереть. Айрик верил, не только он может разрушить чёрный камень, если понять, как к нему подобраться. Но Песнь Жизни звучала один единственный раз! Она поднялась для него! Если бы Айрик, устрашившись, вышел назад, надежда мира была бы утрачена. Чтобы камень разрушился полностью, я должна была промолчать, позволив свершиться личному выбору. Жертва по принуждению могла слегка повредить мрак, добровольная гибель расплавила его в пар.
   Дальнир, мне так тяжело. Айрик лежит и не знает, как я о нём говорю!
-  Да, Айдрин, почему не решился я? Я хотел погибнуть в великом походе, но судьба назначила не меня.
   Воин смотрел в мирное лицо умершего короля. Из глаз маршала катились слёзы.
-  Вот так и вышло, ты защитил всех. Ничего не оставив себе, ты сказал и сделал, что должен, и бросил себя в смерть, точно клинок в ножны. Лезвие чистой сверкающей стали, что не сломалось, не затупилось, просто оставило нас!
 
   К телу короля Алкарина подошёл Норгар.
–  Создатель, куда мне скрыться от стыда?! Я ж хотел совершить много важного, мечтал спасти наш мир от войны. Но, глядя, как ты умирал, я слишком обрадовался, что сам остался живой. Я не успел попросить у тебя прощения. Прости меня Айрик Райнар! Но ты никогда меня не услышишь! Наш праздник совсем не праздник, когда тебя на нём нет! Я не знал, что победить без тебя, мне окажется больно!
   Постояв немного рядом с умершим, король горцев от него отошёл. Правителя повлекло к народу, потянуло к его настоящей радости.

   Глядя на тело Айрика Райнара, Кирвел искал в душе скорбь от потери, но она отказалась прийти. В душе брата Дийсан было огромное уважение к королю Алкарина за великий подвиг, совершившийся в Вирангате, за достойный уход. Скорбь была за сестру, которая сидела рядом с умершим, словно сама неживая.
-  Простите меня, Ваше Величество, в прощании с вами я лишний. Мне неловко находиться рядом с большим горем, раз в мою душу оно не пришло, - Кирвел присоединился к воинскому гулянию.

   Внезапно Эрин вскочила, не в силах сдержаться, не в силах принять.
-  Как ты смог так Айрик?! Я видела какое у тебя сердце! Оно не умело сдаваться, как сердце лесных зверей, что живут на зло всем врагам! Но ты поразил себя своей же рукой, нарушив великий закон природы! Я знаю, что сделаю для тебя, как дочь своей матери! - глотая слёзы, воительница двумя руками рвала цветы, что выросли среди юной зелени. Она долго вкладывала сочные стебли в руки Айрика. Но мёртвые пальцы не согнулись, чтобы их взять. - Не отказывайся от них! У тебя есть на них право! Ты - победитель! Только вот неживой. А я осталась жить на земле. Для меня всё будет: Алар без тьмы, долгие годы с Ратвином. Я бы вернула тебе огонь! Что меня поддержал. Я добавила бы к нему свой! Весь, что можно собрать! - цветы рассыпались, Эрин не стала их поднимать. Наклонившись к умершему, она поднесла последний бутон к безмятежному лицу, в знак того, чему никогда не сбыться.
 
   Провидица судьбы Айдрин Тарир тихо покачивала дочь.
-  Мне не страшно держать Вейлин рядом с тобой мёртвым. Чистое сердце, остановившись, никому не станет вредить. Однажды, глядя тебе в глаза, я очень хотела спросить: "Что станешь делать, если узнаешь, цена спасения мира - смерть?" Ты слишком любил жизнь, Айрик, как же ты её любил! Я рассказала другим всё. Люди веками должны тебя помнить! Но ты выбрал не слышать ни мой рассказ, ни наше почтение. Вот ты и погас, огонёк Алкарина, горячий по сердцу и имени! Долги королевства оплачены! Маленький ты лежал у меня на руках, теперь застыл на столе. Судьба не отмерила тебе ни счастья, ни долгой жизни...

   Наркель Ирдэйн сидел, согнувшись. Казалось он постарел на несколько лет.
   "Ты исполнил свой долг перед народом, поступив как хороший король. Но сколько было в тебе сил и мыслей! Сколько с тобой ушло! Сколько всего не случится!
Канцлер чувствовал, бессилие что-то исправить сжимает ему горло.
-  Я научу твоих детей всему! Обещание будет исполнено. Я восстановлю Алкарин, он станет ещё красивей! Никто не посмеет коснуться ни Дийсан! Ни твоей памяти! Ничто не будет напрасно! Отдыхай спокойно, Айрик, раз судьба короля отвела тебе вечный покой до срока, а не большие дела..."
 
   Дайнис была задумчива. 
   "Как же вам повезло, Ваше Величество! Вы погибли на исходе войны, осветив мир вокруг ослепительной искрой. Так зачем я осталась в живых? Где теперь искать цель? Конечно, я продолжу служить леди Дийсан, раз Кирвел меня не любит.
 
   Ратвин смотрел на умершего друга не в силах справиться с внезапной потерей. пытаясь понять, как безмятежный покой может ранить живое сердце острее клинка.
   "Выходит я никого и не терял! Когда они падали, я говорил: в гибели воина ничего страшного нет, она справедлива. Воин сам выбирает судьбу. Но это твоя смерть! Твоя судьба! И нет мне утешения от правильных слов! Нет его, Айрик, как не ищу!
   Плечи Ратвина тряслись. Раскачиваясь то взад, то вперёд, он пытался сдержать слёзы, которых стыдился.
-  Ещё мне выпало не спасти, а отправить тебя туда! Но я бы тебя никому не доверил! Чужой руке совершить это было нельзя. Знаешь, нет мне на свете победной радости! Я смотрю на Эрин, гляжу на Дийсан, и на сердце так горько и страшно! Пусть я как будто слышу, ты, улыбнувшись сказал: "Всё хорошо." Только мирная жизнь без тебя пуста и несправедлива!

   На земле наступила ночь, которую Айрик у себя отнял. Он не увидел, как закат первого дня победы перешёл в небо полное звёзд. Недалеко от тела короля горели большие костры. Красноватый свет освещал вечный покой. Умершему не нужны ни победа, ни радость. Не важно о чём он мечтал, кого любил, во что верил. Для него всё закончилось. Близкие понимали, они могут его оставить. Айрик не задержал их жизнью, не стал бы держать и смертью. Но алкаринцы не могли от него уйти, их держала сама его смерть. Ночной ветерок. Неясная тень. Может это его душа находится рядом с ними?!...

   А у больших костров растение, которое отыскали воины, превратилось в пенистый эль. Запах его пьянил. Он был сладкий и горьковатый. Люди поджаривали корни для победного пира. В ночи то и дело слышались шутки и оглушительный смех.
-  Ну, всё, после войны ждите меня, развесёлые таверны Алкарина! Клянусь теневым, что не пропущу ни одной красотки, стану развлекать всех без разбора. А пить буду столько, чтобы лопнуть уж, наконец. Раз Вирангат прикончили, то можно всласть покутить, - звучал хриплый голос у одного из огней.
-  Эх, потом тебя жена, как дубинкой домой погонит, аж голова у тебя зазвенит. Как был ты ослом, так им и остался. А жена твоя ничего, только муж у неё совсем некудышний.
   Оглушительно хохоча, воины молотили плечи друг друга.
-  Зато у тебя жена может собой заменить бак для поливки огорода, такая же толстая и круглая. Ух, я бы на ней вязанки дров поносил. Как раз у неё спина для них подходящая.

   Счастливая ночь победы была в полном разгаре. Саен и Гернил стояли перед жарким огнём. Осенние брёвна теперь горели хорошо. Наверное, из них тоже ушла порча.
-  Какой он яркий! - женщина протянула руки к теплу, пусть ночь была не холодная.
–  Гер, я хочу тебя попросить, давай пойдём в Алкарин. Я по дому соскучилась. Может поход меня укрепил и силы для жизни в деревне найдутся. Только давай мы будем алкаринскими крестьянами.
-  Ну, к тебе на Родину, значит давай туда и отправимся. В городе тоже можно жить.  Я пойду в стражники. Говорят, у вас им надел земли дают. Мне главное хлеб растить. А скотину заводить и не надо, ну разве что пару куриц с тобой держать будем...
   Саен прижалась к мужу, закинула руки на его крестьянские плечи, такие надёжные и широкие. Гернил улыбался жене и вдруг он поцеловал её в нос. Саен весело прыснула.
-  Риа, теперь я вернусь поближе к тебе. И дочке я обязательно дам твоё имя, чтобы она росла смелая и весёлая, а сынок мой пусть будет похож на Гернила.
   Жаркий костёр радовал пламенем весеннюю ночь.
-  Пойдём, выпьем, кажется наши корешки отлично пахнут. А эль-то уж точно хорошо в голову стукнет.
-  Вот если я вдруг напьюсь, ты в палатку меня на руках отнесёшь?
-  И отнесу, и плащом прикрою. И никому не скажу, что моя красавица жена пьяная под пологом заснула.
   У костра над едой для пира колдовал Горвил. Успев разложить ароматные корешки на больших листьях, он наполнял фляжки элем.
-  Вон кажется даже мясом немного пахнут. Я отрыл много хороших клубней, к элю точно подойдут, корни удались сытные. Ох, буду дома наши корешки вспоминать, когда меня жена станет пирогами кормить. Знаете, какие пироги она у меня печёт?! Пальчики оближешь. Вы к нам обязательно приезжайте. Будем за столом сидеть и детям про поход наш рассказывать.
-  Ну, тогда мы точно до вас доберёмся. Где я ещё расскажу про поход, словно я тоже в нём воевала, - Саен улыбнулась, остальные засмеялись.
-  А что в последний то раз мы все воинами были, когда в Вирангат рука об руку шли.
-  Знаешь, я недавно был у погибших, Хэрига видел. Гернил моргнул от пламени костра.
-  К королю Айрику я тоже прощаться ходил. Оказывается он долго двигался с нами к Велериану, когда мы беженцев защищали. И ещё я раз, на представлении был, когда он полутеневого играл.
   Услышав приятеля, Горвил вздохнул и задумался. Он вспомнил, как сам задержался у Хэрига. Старый воин лежал в смерти словно помолодевший. Погибнув в войне с Вирангатом, он точно нашёл то, что давно искал.
-  Как видно такой конец жизни ему судьба нагадала, раз он любил саму её провидицу. Только жена по нему будет плакать, и у детей слёзы из глаз всё время текут.

   Рядом с погибшим сидели его сыновья суровые и печальные. Постояв возле друга, Горвил приблизился к телу правителя Алкарина. Айрик Райнар лежал на высоком столе, одетый в походный костюм тёмно-синего цвета без единого украшения. Только ремни, что предали телу умершего верное положение, были чиканены серебром. Оно сверкало на солнце извечной своей чистотой. Рядом белые цветы да зелёные ветви.
воины в чёрном, не дают нарушать порядок. Они стоят прямые, замерев словно камни. Ни принуждением, ни деньгами нельзя придать такой неподвижности, не оплатить скорби глаз, опущенных в землю. Прощаясь, люди склоняются перед правителем в низком поклоне, касаются пальцами застывшего запястья правой руки, по обычаю стран-союзниц. В ней умерший держал меч. Невольным жестом тянутся положить правителю посмертный оберег простого воина, что говорит Творцу о достоинстве души, оставившей жизнь. 
-  Создатель! Прими Его Величество короля Айрика Райнара в великий свет! Прости ему всё! Он был отважен! Он победил врага! Был до конца предан трём нашим народам! - простая воинская молитва.
   Король застыл в тишине, удивительно светлый. Живые встречали победу, он - вечность. Кто сумел защитить других, слезы для себя не ждёт. Но, разбавляя радость, слёзы текли. Умерший тихо лежал, приняв свою судьбу.
   Люди уходили с пронзительным чувством. Мир вокруг удивительно чистый, словно умытый росой. Сейчас он такой нарядный, весь в молодой зелени.

   В темноте Горвил легко вспоминал погожий весенний день. Хмельные, шумные воины водили хороводы вокруг костров. Кружась в весёлом танце, они не всегда попадали в такт. Повсюду носились шутки и смех. То там, то тут заводили победные песни. Долетев до Дийсан, торжественный мотив отозвался в душе чем-то пронзительным и тревожным. Взяв жёсткие пряди Айрика, менестрель поднесла их к лицу, словно спрашивая у умершего прощения, за вернувшуюся вдруг жизнь.
-  Я схожу к ним сейчас? Ты немножко меня подожди, я совсем недолго. Мне нужно им спеть в час великой победы. Но как же хочется, чтобы ты тоже меня услышал! А ты только здесь полежишь.
   Дийсан поднялась. Она медленно подошла к кострам. Взобравшись на холм, как на помост для выступлений, менестрель запела то, что должна спеть. Сегодня она может спеть только одно.
-  Мы победили! Ура, ура!   
   Радуйтесь, люди, сейчас у костра!
   Мы победили! Пропал туман!
   И этот вечер надеждой пьян.
   Мы победили большой ценой.
   Ведь мы стояли живой стеной.
   Мёртвые падали, плачьте, друзья!
   Как этой песней заплачу я.
   Мы победили! Рассвет встаёт!
   Жизнь продолжается! Радость ждёт! - Дийсан натянулась струной, звеня вместе с мелодией песни. Чтобы люди её услышали! Пусть они ощутят торжественность этого вечера, даже когда ночь для её Айрика наступила раньше, чем для других.
-  Она для тебя! Слышишь?! Пока тело твоё ещё не предали огню!
   Когда песня закончилась, Дийсан вернулась к умершему. Она нежно погладила его вытянутые руки. Они очень выпрямились, затвердели. Всё тело стало слишком прямым и твёрдым.
   Смерть не щадит и не отступает. Когда Дийсан случайно коснулась ремней, что крепко его стянули, сердце наполнилось острой жалостью.
-  За что она так с тобой? Мой хороший. Я знаю, тебе не больно, ты их совсем не чувствуешь, но я всё равно не могу!
   Менестрель осторожно дотронулась до неподвижной груди. Под тканью одежды есть рана, от которой её Айрик умер.
-  Хорошо, и она теперь не болит. Кровью больше не пахнет, одежда чистая, только сердце молчит совсем, - коснувшись родного лица, жена избегала закрытых глаз, страшась их потревожить. - Тебе неживому не надо их открывать, - менестрель перебирала в пальцах жёсткие волосы, только они одни оставались прежними, словно ещё живыми. - Да, ты просто тихонечко спишь. Ничего, что совсем прохладный. Ты был должен таким стать и стал. Но если бы ты хоть разочек вздохнул! Шепнул бы мне что-нибудь! - менестрель запела чуть слышно, срываясь, мотив без единого слова, как не пела наверное никогда. - Единственный мой! Спи до рассвета, до самого огня своего костра. Поднимаясь на нём к Создателю, ты не проснёшься, не ощутишь как последний жар снова тебя согреет. Он сумеет тебе помочь, как я помочь не смогу!

   Приближался рассвет. Близкие встречали его рядом с умершим. Они никак не могли прийти в себя. Слишком долгим был прошлый день, а ночь пролетела так быстро. Алкаринцы молчали, уважая высокую цену, что Айрик заплатил за мир. Час глубокой предрассветной тишины, провожал его вместе с ними.
   Ощутив, как мёртвое тело взяло на себя предутренний холод, Дийсан не выдержала полной неподвижности, великого молчания, что ничем невозможно нарушить.
-  Айри-ик! - закричала она страшно. - А-а-айри-и-иик!
   Других слов не нашлось. Прикасаясь лицом к шершавой ткани одежды, положив руки на плечи умершего, ища поддержки его и защиты, менестрель рыдала в голос, горько, безнадёжно, как плачут только по мёртвым. Сариан её утешала Дальнир тоже был рядом, но слёзы не унимались, потому что он, единственный для неё, молчал. 
   Наконец, сумев выпрямиться, Дийсан всё равно продолжала дрожать и всхлипывать. Вдруг она ощутила, как в ледяной воздух проникло тепло летнего солнца, того, что приходит после ветра или дождя, горячее, долгожданное. Слабый порыв шевельнул волосы, словно играя с ними.
-  Айрик, ты здесь! Ты пришёл!
-  Да, да, да... - голос далёкий, услышанный ли?! Чужой, неземной, нездешний. Но сердце его! Его большая любовь, что пришла, поддержать и утешить её в самый страшный на свете час. 
   В который раз коснувшись, остывшего Айрика, она замерла, прощая его, и прощаясь с ним.
   Когда солнце поднялось высоко над землёй, воины сложили большие костры. На них приносили погибших. Живые укладывали их заботливо, ровными рядами. Горвил и Гернил положили на костёр Хэрига, его перерезанную шею перевязали шарфом, который подарила Альмета. Кирвел укладывал на костёр тела своих крестьян.
-  Они почти все погибли! Почти все! Сколько горя я принесу их жёнам! Сколько детей остались сиротами! Вирангат сотню раз стоил, чтобы его разрушили! Но Создатель, чего же он всем нам стоил!
   Дальнир и Сариан укладывали на костёр тела Аларъян. Ратвин и Эрин вдвоём помогали родителям.
-  Сколько из вас не успели раскрыться! Сколько раскрылось всего лишь на половину! Вы никогда не подарите миру того, что могли бы ему подарить!

   Последним на погребальный костёр Эрин и Ратвин, Сариан и Наркель несли тело короля Айрика Райнара. Они шли медленно, чтобы умерший лежал ровно, не качаясь на жёсткой доске. Маршал шагал рядом. Он тяжело опирался на костыль. Горе надломило Дальнира. Рука лежала на плече Айрика, словно она могла помочь ему на пути к последнему свету. За телом короля Алкарина шли все воины войска, они построились тесными рядами, как перед битвой. Они шли, чеканя шаг, только без песен. Айрик лёг на костёр рядом с другими погибшими такой же застывший, как и они.
   Суровый строй дайрингарцев, велерианцев и алкаринцев замер перед погребальным костром. По приказу короля Норгара мечи воинов поднялись, отдавая прощальный салют тем, кто погиб в войне с Вирангатом.
-  Прощайте, все: Аларъян и простые воины! Ткачи! Плотники! Ювелиры! Крестьяне! те, кто сменил мирный труд на меч! - Норгар молча дал знак, чтобы речь произнёс маршал Алкарина Дальнир Аторм.
–  Прощайте! Вы защитили нас! И теперь нас не слышите! Прощайте, самые достойные! Вы остались во тьме, чтобы мы возвратились домой! Мы в последний раз говорим вам спасибо! И вечно плачем о вас! Прощай, король Айрик Райнар! Ты собрал нас в великий поход! Не устрашился тьмы Вирангата! Расплатился за его гибель не только силой Алар! Но и болью! И не прожитой жизнью! Прощай, мы будем помнить тебя! - закончив говорить, Дальнир Аторм положил под правую руку умершего свой меч. Верный клинок служил маршалу с самой юности. - Прими его, Айрик! Вчера я закрыл тебе глаза, так же, как твоему отцу! Мне не дано забыть, как твой взгляд оставляла жизнь. Мой воинский путь окончен. У меня не осталось сил. Твоя смерть совсем меня подкосила. Воины служат принцам и королям. Ты стал моим единственным правителем! Служить тебе было для меня гордостью! Я был для для тебя наставником! Так прими же мой мечь, Айрик! Прими, как самый достойный!

   Ратвин положил умершему нож открытый без ножен. Жестокая сталь ярко сверкнула в солнечном свете, отразилась бликом в глазах людей. Друг не стал класть нож под руку короля. Воин положил лезвие ему на грудь.
-  Возьми его как и носил, в знак того, что никогда не страшился судьбы! Надеюсь я прав, положив тебе лезвие так... - Ратвин сглотнул что-то тяжёлое.
   Сариан развязала ремни.
-  Я не успела показать тебе твой портрет! Это и был твой последний вызов, Айрик! Иди! Неужели на портрете ты ей улыбался?! Жестокой судьбе и жестокой гибели.
   Когда Дийсан показали, где находится тело короля, она растерялась. Вокруг много людей. Всё случилось слишком быстро и страшно. Менестрелю казалось, у костра стоит совсем не она. Дотронувшись до Айрика, Дийсан случайно коснулась рукой ножа. Она о него порезалась, больно, до крови. Тогда Дийсан провела рукой вдоль лезвия ещё и ещё. Менестрель всхлипнула, её сердце сжалось.
-  Хороший мой! Что же ты с собой сотворил! - Дийсан поднесла к лицу его ладонь, шершавую от вечных мозолей.
-  Ты выполнил обещание! Война закончилась. Ты снял с себя нож! Твои руки никогда не возьмут клинок!
   Капли слёз высыхали на неподвижных пальцах. Менестрель коснулась губами закрытых глаз. При расставании так положено.
   "У живого я не разу их не коснулась! Помнила о страшной примете! А ты всё равно ушёл!"
-  Пора, - сказал Дальнир.
   Задрожав, как в ознобе, менестрель отняла от умершего руки, взяла протянутый факел. Она подожгла костёр.
   Огонь взвился вверх. Он уносил за собой тех, кто никогда не вернётся в три страны - союзницы. Пламя горело ровно. Вместе с погибшими в погребальном костре горели поминальные ветви и цветы. Они распространяли вокруг горьковатый аромат.   
   Вместо погребальных песен, что поют служители храма, пение птиц нарушил торжественный марш. Он говорил воинам о печали и доблести.
   Костёр трещал. Дийсан вдруг почудилось, Айрик стоит рядом. Сейчас её коснётся родная рука. Повернёт к себе, погладит щёку, переберёт волосы.
-  Но он же остался там! В огне! - менестрель покачнулась. Чьи-то руки подхватили её, отводя от костра.
   Когда огонь догорел, воины собрали пепел и остатки костей погибших, чтобы накрыть их свежей землёй, землёй возвращённой к жизни. Над павшими возвели высокий курган из остатка скалы Вирангата чёрной и гладкой.

   В своём вечном приюте Айрик Райнар навсегда стал неразделимым с другими погибшими, как сам и решил. Но память о нём до сих пор жива среди народов. Память о человеке, который разрушил Вирангат, восстановил в мире нарушенное равновесие, шагнув в ледяную тьму, туда, где люди утрачивали надежды. Вспоминая Айрика, страны союзницы простили предательства Алкарина. Его молодой король искупил позор добровольно отданной жизнью. Но до сердца, что сгорело на костре и давно остыло под курганом из твёрдых камней, память о нём не доносится. Вокруг шелестит густой лес. Через несколько лет в центре ледяного края возникла деревня. Её жители, конечно знали, что за курган стоит в лесной тишине. К нему приезжали женщины: крестьянки, ремесленницы, знатные леди. Они клали на твёрдый камень простые и роскошные поминальные ленты, но плакали одинаково, горе на всех одно. Здесь на веки остался кто-то для них близкий.

   Однажды перед курганом остановилась женская фигурка в монашеской одежде. Она прибыла из далёкого Дайрингара. Сестра Анария положила на гладкий камень ленту из синего атласа, точный оттенок любимых глаз.
-  Смотри, Айрик, она тебе понравилась? - женщина нежно погладила холод скалы.
-  Ты обрёл мир раньше многих. Мне казалось, когда я умру, ты всё будешь идти, улыбаясь жизни, тогда мне становилось легче. Теперь я молюсь о твоём покое. И о ней, живой, я тоже молюсь, пусть она будет счастлива!
   В монастыре женщина переписывала свитки, растила цветы, приходила в детский приют. Сестра Анария сама не помнила, как в её душе родилась нежность. Малыши доверчиво на неё глядели. Им чужим она впервые казалась большой и сильной. Цаони не раз начинала сочинять Айрику письма, но боялась, что пишет что-то не так.
   Потом до обители дошли вести: Вирангат разрушен, пришла победа, король Алкарина Айрик Райнар погиб, защитив других.
   Жизнь навсегда изменилась.
-  Знаешь? В монастыре я услышала столько женских историй! В сравнении с ними моя не так и страшна. Не моё сердце тебя отпустило, это ты, расставшись со всеми, поднялся к свету Создателя! - Цаони глядела на небо и зелень деревьев. - В твоей тишине ты нас обеих оставил и принял. Тебе: Великая Даль! Мне и ей: горькие слёзы! Печаль, меня и её уравняла!

   Приезжала к кургану павших менестрель Дийсан Райнар. Она поседела. Вокруг глаз залегли морщинки. Её озорной задор навсегда угас, но что-то новое в ней родилось и многое в ней осталось. Дийсан приносила умершему песни. Однажды она принесла ему ту самую, что обещала сложить, когда Айрик стал наследным принцем.
-  И открылся нам мир!
   И пошли мы вперёд!
   В эту даль, что дорога надеждой зовёт.
   Мы пошли, невзначай улыбнувшись весне,
   Потому что победа была не во сне.
   Мы сумели отстроить свои города,
   Чтобы смех и любовь возвратились туда.
   Мы собрали осколки разбитых сердец
   Потому что рассвету не виден конец.
   Только мирного неба и света зари
   Для тебя больше нет! Ты - частица земли.
   Ты печальная песня. Ты призрачный след.
   Ты остался нам памятью, горечью лет.
   Ты в закате, что кровью под вечер горит.
   И огнём его сердце сильнее болит.
   Потому что нашли мы потерянный свет.
   Мы вернулись домой!.. А тебя с нами нет!..

   Дийсан долго не верила его смерти. Она плохо помнила те страшные месяцы.
Однажды ясным утром в Алкарине, когда к ней, смеясь подбежали дети, менестрель поняла.
-  Айрика нет! Он не вернётся! Его никогда не будет! Совсем никогда! За всю её жизнь! - Дийсан кричала страшней, чем над его телом.
   Ночами менестрель подносила к губам дудочку с частичкой родного тепла. Женщина издавала звук сквозь стальные отверстия, что сковала родная рука. Душе становилось легче, словно он, единственный, находится рядом. Он оставил ей память, что всегда на её груди.
-  Неужели ты знал, как уйдёшь?! Ты сковал два изделия вместе: лезвие, чтобы себя убить, дудочку чтобы спасти меня!.. - Дийсан безутешно плакала, но понемногу ей становилось легче.
   Настал день, когда она успокоилась, желание жить и радость вернулись. Тогда менестрель смогла веселить подарком отца их детей. Они полюбили необычную игру, Анрид, Арверн и Найталь громко смеялись, никогда не зная, какой звук раздастся в следующий миг. Они ждали весёлой забавы с нетерпением. Дийсан тоже хохотала до слёз, пусть порой ей хотелось плакать. Только менестрель знала: Айрик не примет грусти, он пришёл в их вечер для радости.
-  Я осталась на свете ради тебя! Единственный мой, я знаю теперь, как немного ты прожил!
   Менестрель приводила к кургану повзрослевших детей, чтобы умерший на них посмотрел. Они стояли неловко, не зная, что делать, потому что почти не помнили отца. Он, король Алкарина – герой бесчисленных сказаний, его правление уже занесли в летописи. Только детям остался смутный образ большого человека с надёжными руками и озорной улыбкой. Они берегли свою память в душе, как тень любви и защиты умершего, что была только их, но в их судьбе, увы, никогда не выпала. Отец светло смотрел на сыновей и дочь с портрета кисти леди Сариан, на всегда заняв своё место в зале памяти о войне.
   Арверн Райнар стал достойным королём и кузнецом. Он даже выковал меч взамен того, что был потерян в Вирангате. Но когда королю предстояла опасность, он брал с собой набор ножей Айрика которые нашлись в Дайрингаре. Его сын верил: лезвия, что выковала рука отца, защитят его сердце верней, чем другой клинок. Память о подвиге правителя предаст душе стойкости в трудный час.
   А опасности в стране были. За Вирангатом обнаружились воинственные кочевники, но страны-союзницы легко им противостояли. Ещё в лесах появились чудища, которые имели Аран, лорды и воины на них охотились, порой не без удовольствия. На земле, где веками тьма была сильней света, настали века, в которых свет стал сильней тьмы.
   Найталь выращивала в Алкарине сады, выводила для крестьян хорошее зерно, унаследовав дар своей бабушки. Ещё она была попечительницей всех монастырских приютов, устраивала судьбы многих беспризорных сирот. Головокружительные романы Найталь наполняли историями королевский дворец. Казалось ей выпал страстный огонь обоих родителей.
   По дару Алар Анрид стал строителем, он возводил мощные крепости на рубежах страны, утончённые дворцы в её столице. После войны город стал очень красивым, как и хотел Айрик, талантом и сердцем его старшего сына. Анрид научился ходить пусть и медленно. Тело не раз подводило своего обладателя. Но когда Анрид начинал работать даром, он забывал о болезни. Ещё брат был главным советником и надёжной опорой Арверна во всех делах страны. Анрид, Арверн и Наркель составили свод законов. Роскошный свиток лежал на столе. Над ним трудились лучшие переписчики, украсили лучшие живописцы. А канцлеру вдруг вспомнилось, как он нашёл стопку пергаментов, что спеша набросала рука Айрика, крепко перетянув ремнём, когда он в последний раз покидал Дайрингар, чтобы пергаменты без него не рассыпались.
Канцлер заплакал, словно увидев воочию те неровные торопливые строки.
   Арверн и Анрид ничего не поняли.
-  Что с вами? – спросил молодой король Алкарина.
-  Ваше Величество, ваш отец так об этом мечтал! Его наброски стали основой нашей работы. Но на деловых документах не ставят имена давно ушедших... - Наркель Ирдэйн бережно погладил гладкий пергамент. Новая жизнь сложилась.

   Дийсан прислонилась спиной к кургану, слушая шелест ветра в листве деревьев. Птицы уже замолчали, наступил вечер. В душе менестреля царил мир. Теперь ей нигде не бывало так легко и спокойно, как возле вечного приюта её Айрика.
- Просто тебе здесь хорошо. Кругом лес шумит. Я помню, ты его любил. Люди рядом живут, к вам они часто приходят. Да, сюда они идут со слезами, но они вам столько рассказывают! Многие просят твоей помощи, народ до сих пор тебя помнит. Только ленточку я тебе не разу не положила. Я дорогие трогала, но они для моей руки одинаковые, дешёвую мне принести стыдно. Я не знаю, какая тебе понравится. Зато песни ты любишь точно! С ними я одна к вам прихожу.
   Менестрель прилегла на траву, касаясь твёрдого камня. Рядом с вечным приютом Айрика она крепко спала до самого рассвета. Когда Дийсан разбудил солнечный лучик, женщины в деревне успели подоить коров. Они угостили королеву-мать парным молоком, поведав свои печали и радости…


   Вот она и закончилась моя большая работа. Около пяти лет моей жизни она пугала и согревала меня. А если кто-то её прочитает, то я говорю вам спасибо, за то, что прошли с моими героями их светлый, нелёгкий путь. Путь наивной радости и последней печали. Спасибо вам, те, кто услышит историю, рождённую сердцем, выстраданную ночами и днями труда. Возможно, она что-нибудь в вас затронет.

   Я говорю спасибо всем девочкам, которые первыми прочитали мою книгу! Спасибо, за тёплые слова, за поддержку и критику! Потому что только благодаря вам, я всё же решилась выставить это сказание на просторы сети.

   Спасибо той мишке, что вдруг оказалась моей совестью и нечаянно подтолкнула меня к продолжению редакций книги, пусть сама того не хотела! Но многое важное в этой работе возникло только благодаря тебе!

   Спасибо моей мамочке! Ты вырастила меня такую, какая я есть! Спасибо за терпение читать и перечитывать! За терпение работать с текстом, потому что никто кроме тебя с ним так не работал!

   Спасибо тебе, тот, кто всегда со мной рядом! Ты самый любимый! Ты всегда меня поддерживал, пусть книгу и не читал. А мне того и не надо! Главное, что ты есть!

2014 2019


Рецензии
Дорогая Лидушка, давно я столько не плакала над книгой!
Спасибо тебе огромное за знакомство с прекрасными героями,
с иными мирами и в то же время, мирами людей, живых и сильных,
злых и добрых, трусливых и самоотверженных!
Ты провела нас, читателей, за руку вместе со своими героями,
словно по лабиринтам прекрасных замков, по страшным трущобам
и темным холодным подземельям, где нет ни жалости, ни жизни,
порой лишь маленький лучик надежды теплился с силой Аларьян.
И, конечно, твои песни звучали голосом прекрасной Дийсан,
чтобы помочь жителям трех королевств и бесстрашному Айрику
найти достойный путь и уничтожить тьму и зло.
Ты чудесно справилась со всеми задачами Саги, было захватывающе
интересно, горько и радостно. Думаю, все, кто прочитал твою книгу,
уверены, что все твои герои не выдуманы, а жили, или возможно,
еще настанет их час, но они Настоящие! А это дорогого стоит!
После такой отдачи пусть к тебе придут силы для новых историй!

С искренним уважением и пожеланием добра, тепла и счастья!

Лана Сиена   01.10.2019 20:08     Заявить о нарушении
Спасибо, Ланушка, милая!
Мне всегда так и казалось, эти герои пришли ко мне из своего далёкого мира, чтобы рассказать свою историю. Её невозможно было кроить по другой мерке, можно было только стараться передать, как можно точней. Потому что сердце читателя, способное простить слёзы, не прощает фальшивых нот!
Я рада, что тёплый, интеллигентный человек пришёл в этот текст и сопереживал ему, разделив с героями путь, им выпавший!
От всей души благодарна за добрые пожелания!
Светлой осени! Хороших идей!
С теплом сердечным!

Лидия Сарычева   02.10.2019 16:23   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.