Щелчок

Щелчок. С этого звука начинаются многие истории. Иногда в этом резком звуке отражаются целые миры. Иногда же он - всего лишь щелчок.

Щелчки бывают разными. Пальцы демиурга вместе с резким звуком создают вселенную. Или это был Большой Взрыв? Неважно. А вот щелчок тонких пальчиков танцовщицы - это лишь часть ритмики, часть пластики, часть танца.

Но эта история началась с щелчка кнута по голому телу. Со стона израненной жертвы. С кровавых лоскутов кожи. С боли. С разрывающего душу крика, который нельзя выпустить на волю, ведь за ним последует новая волна унижений.

Смех.

Злой, чудовищный, ужасный смех. Пробирающие до костей вибрации, наполненные безраздельной властью над несчастными и беспомощными жертвами. Наслаждение от их ужаса. Сладострастное упоение собственным величием. Похотливая радость от насилия и возможности подчинять других, ломать их, превращать их волю в податливую массу, делая из людей беспрекословных рабов.

Такой сладкий миг абсолютной власти.

Приторное чувство пресыщенности, вседозволенности, всемогущества.

Богиня сошла с ума. Богиня, когда-то бывшая олицетворением любви, стала… вестницей страстей, бесконтрольных, бездумных, безжалостных страстей, которым подчиняются все в веренице миров, подчинившихся белой королеве. И в глазах ее несчастные не видели ни капли человечности.

Любовь умерла вместе с зеленой листвой в глазах женщины. И там, в лишенных зрачков серых пустынях в обрамлении черных ресниц теперь плескалось лишь желание. Желание утолить голод непомерно раздутых потребностей, у которых так и не нашлось потолка.

Но с каждым мигом женщина ощущала все большее опустошение. Пресыщение. И все сложнее было найти что-то, что развеет скуку. Неимоверную, непередаваемую скуку всемогущества.

Не было любви. Не было радости. Не было надежды.

Люди делились на две группы - те, кто страдает, и те, кто заставляет страдать. Периодически щелчком царственных пальцев белая королева перемешивала своих подданных, смешивая своих рабов вновь в однородную массу и отправляя очередную группу на убой, на очередной виток насилия и кровавых соплей.

Белой королеве всего мало. Ей не хватало страсти. Ей не хватало боли. Ей не хватало ненависти…

Вновь щелчок. Чьей-то появление. Изумлённый вздох испуганных приспешников и лизоблюдов. Резкий поворот головы, вызвавший вихрь из пепельно-белых волос.

-Любви тебе не хватает, дорогая, - сочувствующий голос прибывшей был немного хриплым, немного печальным, светлым и каким-то неземным. Будто его обладательница была и здесь, и везде одновременно.

-Что ты здесь делаешь? - злобно рычит обладательница бесцветных глаз. - Чего тебе надо в моих владениях?

-Пришла посмотреть, что с нами стало, - легкое танцующее движение пальцами. - Хотя пришла… это не совсем точно, ты же знаешь, - лёгкая усмешка появилась в голосе гостьи. Хотя ее изображение и не отразила даже десятой доли эмоций.

Впрочем, само ее присутствие было настолько же эфемерным, как и голос. Будто изображение с плохо отрегулированного кинескопного телевизора вдруг сошло с экрана и решило прогуляться по миру, выполненному в черно-красных тонах боли и ужаса. Женщина, возможно, была красива, да вот слегка смазанный, подрагивающий образ ее скрадывал детали лица и эмоции слишком хорошо. Уж точно она не была живой в полной мере. Как и существующей в какой-то определенной точке пространства и времени.

-Не юли! - рык в голосе белой заставил дрожать здания вокруг. Изображение гости пару раз даже исчезло от напора белой ярости. - Что тебе надо?! Ты никогда не приходишь просто так!..

-Ты права, - печально вздохнула эфемерная гостья, что-то кладя на покрытый золотыми узорами мраморный пол. - Только надо не мне. А тебе. И ему.

Она стерлась из этой реальности с таким же щелчком, как и появилась. Лишь на полу остался лежать предмет, который она оставила для хозяйки. Та сначала долго не хотела прикасаться к нему, даже не смотрела в его сторону. Лишь с большим трудом она смогла себя убедить в том, что просто так ничего не происходит. И, постукивая стальными шпильками, она подошла и дрожащей рукой взяла с пола конверт. Простой бумажный конверт, внутри которого она отлично ощущала что-то плотное.

Подцепив когтем тонкую и хрупкую, как человеческая жизнь, бумагу, она вскрыла конверт, чтобы достать глянцевый фотоснимок. Старая технология, бессмысленная показуха, глупость - все это было правдой. Но одновременно и ложью. Ведь там, на снимке, было что-то, от чего так же веяло стариной и древностью.

Там был изображен кто-то, кто был для белой слишком дорог. Вот только… он уже был мертв. Или будет. Или… Невозможно разобрать, в каком сейчас времени существует исчезнувшая особа.

Кровь смешалась с соленой водой. Седые волосы намокли и потемнели. Хищный нож матово блестел на белом песке. Все кончено для того, кто уже все сделал. Безнадежно утрачено.

И резкие буквы в правом верхнем углу.

“Все еще можно исправить”.

И полились слезы, вымывая серый лед из глаз. Крик сорвался с губ, разрушая устоявшийся порядок. Дрожащие пальцы скользили по изображению, в правдивости которого не стоило сомневаться. Гостья не врет.

-Любви нет! - бессильно выкрикнула белая королева, да вот только уже и сама не верила своим словам. Она… вспоминала. И краски возвращались к ней.

К ней возвращался мир.

-Любви нет… - шептала она, опускаясь на колени. - Любви нет…

Бессмысленно было что-то пытаться изменить. Кричать уже бесполезно. Боль захлестнула с головой.

-Любовь есть, - вдруг она почувствовала чью-то руку на плече. Настоящую руку. - Иди, если хочешь успеть. Только ты сможешь это сделать.

Щелчок.

Песок. Пляж. Океан рядом. И севший в волнах мужчина, из рук которого потоками вытекала кровь. Крик. Разорванная на лоскуты душа рвется наружу, ломая грудную клетку изнутри.

Торопливые шаги.

Снова крик рвущейся наружу боли.

Падение тела в теплые воды.

Щелчок.