Красная чума

- Борьба рабочего класса за светлое счастливое будущее против мировой буржуазии будет беспощадна. С каждым годом она будет усиливаться и усиливаться. Ведь борьба классов не прекратиться никогда, даже когда победит рабочий класс…

На этом месте Николая остановил  настойчивый звонок в передней. Тайное собрание рабочих, которой вел Николай в комнате ожидания в квартире дантиста Гроссмана, еврея сочувствовавшего рабочему движению, было прервано незваным посетителем.

Рабочие без слов заняли свои места. Один прошел в кабинет врача и Гроссман  стал его внимательно осматривать, остальные остались в комнате ожидания. Николай сидел перед дверью кабинета и изображал из себя посетителя, который был следующий на очереди.

Помощница дантиста открыла дверь. Зашел шпик тайной охранки. Николай сразу его узнал. Он был одет соответственно. Пальто из шерстяного материала, котелок на голове и главное зоркий въедливый взгляд, которым вошедший посетитель мгновенно окинул людей.

- У меня страшная зубная боль. Мне нужно немедленно пройти к дантисту, - сходу начал шпик.
- Но позвольте, любезнейший, сейчас моя очередь? – деланно проговорил Николай.
- Я не могу ждать! – воскликнул шпик и вошел в кабинет дантиста, так как кресло освободилось.
- Ну, раз так, то мы Вам уступаем, - облегченно сказал Николай.
Шпик сел в кресло.
- Да, молодой человек, Вы изрядно подзапустили свои зубы, - сказал Гроссман и стал один за другим выдергивать зубы шпику.
- Вот Ваши больные зубы, милейший, - сказал Гроссман и показал шпику два желтых зуба. – С Вас десять рублей.

Шпик недовольно слез с кресла, отдал дантисту десять рублей и направился на выход. Он ожидал, что все посетители убегут. Каково же было его удивление, когда он увидел, что все остались на своих местах, а Николай зашел в кабинет и сел в кресло дантиста. Шпику нечего было докладывать в охранное отделение, и он разочарованно удалился.

- Наш шпик благодаря нам избавился от больных зубов. С их работой некогда ходить по врачам, - сказал Николай.
- Ничего подобного. Зубы у него как раз здоровые, - уведомил всех Грассман.

Все дружно засмеялись. Не смеялся только Виктор. Николай продолжил свою речь:
- Мировая буржуазия и их приспешники обломают об нас свои зубы. Вот вам яркий пример.

Виктор несмело поднял руку.
- Что ты хотел сказать? – спросил его Николай.
- Я считаю, что мы несправедливо  обошлись с этим человеком, хоть он и шпик. Как же мы хотим построить счастливое будущее, если сами будем жестоко поступать с людьми? – сказал Виктор, убежденный в том, что с этими людьми ему не по пути.
- Нас ожидает жесточайшая борьба. То, как мы поступили с этим шпиком это цветочки. Ягодки начнутся тогда, когда мы победим. Мы нещадно уничтожим всех буржуев, офицеров, лавочников, мироедов-крестьян и всех их лакеев. Им не место в нашем царстве трудящихся, - начал проповедовать Николай.
- Тогда мне не место среди вас. Я думал,  вы радеете о счастье всех людей, а вы хотите построить светлое будущее только для рабочих. Мне не нужно такое счастье, которое строится  на несчастье других, - ответил Виктор, резко встал и вышел из квартиры Гроссмана.

Виктор вдохнул свежий морозный воздух. На душе у него немного полегчало. Ему показалось, что он избавился от чего-то грязного и бесчеловечного. Нет, с социал-демократами ему не по пути. Они какие-то  маниакальные фанатики. Его мать была кухаркой у профессора Ведерникова,  который преподавал философию в Петербургском университете. Виктор вырос в его доме. Профессор всегда сажал за свой стол его мать и его. Он не был чванлив и горд. Он всегда по-хорошему и по-доброму относился к его матери и ему.

Раньше отец Виктора работал на Путиловском заводе, и жили они в бараке на множество семей. Но его отец много пил и зверски избивал мать. Когда Виктору было четыре года, то его отец не вернулся домой. Его нашли мертвым в канаве. Матери с сыном пришлось уйти с барака, так как она не работала на заводе.

Была зима. С котомкой в руках мать остановилась возле крылечка какого-то барского дома. Там был навес и не так сильно сыпал снег на голову бездомных бедолаг.

Вдруг возле дома остановился экипаж. Из него вышла молодая женщина и пожилой мужчина. Они подошли к крыльцу и увидели мать с сыном.
- Николя, спроси их? Им, наверное, идти некуда? – обратилась женщина к своему спутнику.
- Что с Вами приключилось, сударыня? – спросил пожилой человек мать Виктора.

Она вкратце рассказала свою историю.
- Николя, у нас как раз уволилась кухарка. Давай возьмем эту добрую женщину. Комната кухарки сейчас свободна. Ты видишь, сам Бог привел ее к нашему дому, - настаивала женщина.
- Конечно, дорогая, я не возражаю, - ответил мужчина.

Так Виктор поселился в доме профессора. Он рос и воспитывался с дочерьми хозяина. Мать была рада. Так хорошо ей, как в доме профессора, не было никогда. Она повеселела и помолодела.

Особенно, Виктор прилепился к младшенькой дочери профессора Машеньке. Он, как нянька, ходил за ней. Он гулял с ней во дворе дома. А потом, когда она подросла и пошла в гимназию, то стала учить Виктора всему, чему ее учили там.

Когда они выросли, то крепкая дружба между ними переросла в любовь.

Поэтому, когда Виктор услышал, что профессору и его семье нет места в их счастливом будущем, то Виктор понял, ему с социал-демократами не по пути.

Когда он подходил к дому, то прогремел выстрел. Пуля сразила Виктора в самое сердце. Он упал на землю.
«Счастье вот оно, на небе, под десницей Божией», - была последняя мысль Виктора.

Это был 1905 год. Но уже тогда красная чума стала набирать свою силу. Она жестоко расправлялась с инакомыслящими. Николай  и все те рабочие, которым он проповедовал о счастье рабочего класса, пали жертвами революции.

Выражение Кромвеля: «Революция пожирает своих детей», осуществилась в жизни тех, кого Достоевский назвал бесами. Их жизни унесла Гражданская война, голод и Сталинские репрессии.

Мы потомки тех, кто сумел выжить в ужасные годы красной чумы, должны знать, что не все были бесами. Были среди рабочих и такие, как Виктор, которые сразу поняли ее кровавую жестокую суть и сказали ей «Нет».