Хар-р-рош, засранец!

Хар-р-рош, засранец!

Ах, как она была хороша собой и свежа. А еще влюблена. В него… Когда он появлялся, то её глаза прожигали к нему тропинку сквозь человеческую суету и разноголосицу. Её не беспокоили  шепот подруг и тот факт, что она, очевидно, глупела в его присутствии. Она пылала и наслаждалась своим состоянием. Все её существо кричало: Посмотрите!!! Я лечуууууу!!!

Конечно, он все знал и чувствовал. Потому что такое нельзя не заметить. Конечно, это ему льстило и будоражило. Стоило лишь протянуть руку и насладиться океаном преданности, искренности и ощущения своего всемогущества. Разбежаться и броситься в манящие, сверкающие девичьи глаза – забрызгав при этом всех вокруг её счастьем.


Но он не делал ни одного движения навстречу. Хотя искушение нарастало с каждым днем. Друзья считали его тонким знатоком женской души и сердца. (Что совсем не соответствовало действительности)
 «Это такая игра - говорили они- Он с ней забавляется…» … «и тем ее скорей
губим…» и дальше вспоминали Пушкина и какие-то его письма Соболевскому про то, как поэт с «божьей помощью» что-то там сделал с Керн.


В реальности его останавливала почти двухкратная разница в возрасте. Ему казалось, что не очень честно обольщать столь юное создание - без каких-либо обязательств. Ведь это только сначала праздник тела. А потом, как расплата - усталость, а у неё горькие слезы обиженного ребенка.


И еще не покидало ощущение, что он, когда - то, очень давно, уже видел её лицо. Что он знаком с ней гораздо раньше, значительно раньше, чем они встретились. Всматриваясь в её милые черты, он перематывал пленку воспоминаний назад и всякий раз поражался, как крутящаяся с тихим шелестом старая кассета уводит так глубоко и, как будто не имеет даже начала….

В памяти появлялся и рассыпался неясный, но знакомый образ. Он совершенно точно знал лицо влюбленной в него девчонки задолго до её рождения.

Эти экскурсии в прошлое давались ему тяжело. Особенно худо и непонятно становилось по возращению. Камнем давило чувство полной безнадеги. И глаза саднило… Как будто он там плакал в своем путешествии во времени.

Вот и сейчас он их машинально потер, пытаясь что-то вспомнить. А она ластилась нему как подросший котенок пантеры. Лукавая, мурлыкающая, уже с острыми коготочками.

- Мы так редко видимся… А я, между прочим, потом, после наших встреч несколько дней, как дура хожу. Мне девочки говорят, что я, как пятак начищенный, сияю. Ты когда-нибудь видел начищенный пятак? Ты же старый! Ты должен был застать пятаки…

- Да, у меня были пятаки. Их в турникеты бросали, чтобы в метро попасть…
- Вот, так и знала- старый! А девочки мне говорят, что я глупая - раз старика
 полюбила. А я думаю, что они мне просто завидуют. Ты такой красивый! Вот взяла бы твое лицо в руки и целовала…

Вокруг торжествовала, шла своим чередом и дышала здоровьем жизнь. Он спрятался от солнца в летнем кафе с чашкой остывающего капучино. А она кокетничала в кресле напротив, смелая, с детства знакомая со вниманием противоположного пола. Привычка к поклонению проскальзывала во всем. В улыбке, движениях головы, в том, как поправляла волосы, забавлялась с босоножкой на игривой ножке…

За ними наблюдали. Из глубины террасы - стайка барышень, судя по всему, знакомых его девчонки. Они стреляли в него глазками, о чем- то темпераментно шушукались и прыскали смехом. Одна из них грациозно и демонстративно, так чтобы он мог её видеть, прихорашивалась, а другая громко ответила в запиликавший телефон:

«Девочки, мы в нашей кафешке, приходите
сразу после пары…Здесь Анька своего енота клеит…Прикольно...!»

Явно не просто так сидел дядька в дорогом пиджаке и с отполированной лысиной. В ней отражался «Мерс», запаркованный у террасы. Ключ зажигания лежал на столе рядом с накрученным гаджетом. А напряженное красное ухо, настроенное на тональность влюбленной девчонки, выдавало в нем прилив тестостерона.

И наконец, на соседнем столике хозяйничал сердитый воробей. Он злобно чирикал,
демонстрируя нарочитый интерес к крошкам. И вроде бы даже собирался отругать официанта за нерадивость. Но опытный взгляд определял, что это лишь оперативное прикрытие. Агент проявлял себя, когда девчонка запускала свою новую волну обольщения. Тогда воробей подскакивал поближе и фокусировал бусинку-глаз. Отслеживал, фиксировал, запоминал.

Девчонка, между тем, вела свою партию легко, непринужденно ни секунды видимо не
сомневаясь в результате. Легкий румянец смущения придавал ей неотразимую комбинацию чистоты и порока.

«Она могла вообще ничего не говорить- думал он. Просто улыбайся в своем кресле – деточка и все. И так крышу сносит. Через пару лет совершенно расцветешь и станешь еще той амазонкой, сучкой…Кстати, что ты там щебечешь…?»

- Але! Возлюбленный? Ты меня слышишь? По-моему, ты сейчас должен пожирать меня глазами. - Девчонка легонько коснулась его босоножкой - А ты своим внутренним миром любуешься…А может ты считаешь меня легкомысленной? Это не так… Я могу выглядеть глупенькой…Но это не так. Вообще то я тебя два года веду… Ты просто меня не замечал...я маленькая была. А сейчас я готова…я готова к любви…

«Ишь ты… Она готова… Два года вела…- усмехнулась его первая, и, к слову, весьма глумливая сущность. Но вторая часть его натуры, более жизнелюбивая, мгновенно парировала: «Тогда что ты сидишь, как лох педальный!? Хватай её под мышку и на острова…»

- Слушай, а ты где учишься - спросил он, чтобы что-то сказать…
- О, Боги!!! Статуя командора заговорила!- девчонка дурачась вознесла руки к увитому вьюном потолку. А потом, мгновенно перейдя на приглушенные интонации, продолжила- Не бойся. Мне уже есть восемнадцать. Я ранняя и умная…Кроме того я знаю, что нравлюсь тебе…»


« Однако интродукция затянулась. Юная красотка разводит меня на секс, а я сижу как зачарованный - заскулило его нетерпеливое я.
«Не бойсь - высморкалась в салфетку глумливая половина - Со стороны ты кажешься значительным и знающим себе цену. Ну, примерно, как преподаватель средних лет. А она – первокурсница, стремящаяся к зачету, но не нашедшая времени на конспекты. Сомневаешься? Попроси помощи у зала»

Он оторвался от созерцания чувственного майкапа влюбленной девчонки и вопросительно оглянулся по кафе. Дядька в дорогом пиджаке пожал плечами. Его лысина затуманилась. В стайке барышень в глубине террасы фыркнули, хрюкнули и захихикали.
 «Перестаньте ржать, дурочки! - цыкнула на них девушка, наводящая марафет - Я из-за вас стрелку криво провела!» А воробей, звонко чирикнув, агрессивно клюнул по тарелке с остатками фокаччо.


-Послушайте, возлюбленный - его девчонка вдруг изменилась лицом и значительно откинулась в кресле. Может Вас смущает то, что я девственна? Типа, для Вас это не подарок, а ответственность? Понимаю…Я слышала о такой заморочке… у рефлексирующих ... - тут она совсем тихо прошелестела слово. Он его не расслышал полностью, а только окончание «ОВ» Он предпочел думать, что она имела в виду «мужиков» Хотя « электропоездов» здесь тоже рифмовалось.

Возникла контролируемая девчонкой пауза. Она оценивающе смотрела ему в глаза, постукивая наманикюренными ноготочками по поручню кресла. Ленивая растерянность, одолевавшая его, исчезла. Он напрягся. Потому что в новом образе собеседницы вновь мелькнуло, что-то очень знакомое, но давно забытое…

Цок! Цок! Цок!- мельчили коготки по полированной поверхности. Цок! Цок! Цок!

- Есть решение! - наконец прозвучало после постукивания, поцокивания и поигрывания босоножкой в затаившей дыхание террасе - Есть решение!

«Бур-бур» в дальнем углу прекратилось. Там перестали шуршать и краситься. Воробей на соседнем столике подскакал максимально близко и сделал вид, что ему совершенно
неинтересно. А лысый дядька, как блохастый пес бросился истово чесать огромное ухо. Видимо возникли помехи…

-Я придумала…Так как мое влечение к тебе необъяснимо и продиктовано свыше, то не могу послать тебя к черту…Хотя ты этого заслуживаешь… И раз для тебя мое целомудрие не дар божий, а ответственность, то я пересплю… я пересплю с первым встречным. Да, да – возвысила она голос- С первым встречным…Надеюсь- тут девчонка еще раз пристально поглядела в его глаза- тебе это поможет определиться!

На этот раз реакция партера и галерки интересовала уже её... Что-то должно было случиться.
Аплодисменты или первый встречный. И зрители не замедлили. Воробей стремглав вылетел с террасы, видимо с донесением. Дядька в дорогом пиджаке попытался втянуть брюхо и поморщился, разворачивая собранные в крылья плечи. В его лысине отразился еще один автомобиль.
В дальнем углу сказали: «ОЙ» и со звоном уронили под стол нож: «Сейчас какой-то
мужик явится»- отреагировала наводившая красоту девушка, не отрываясь от зеркальца…

- Чушь несешь дурочка малолетняя - нахмурился он - с первым встречным она переспит…Это может для тебя плохо кончиться. Ты где живешь, кстати?

-Неподалеку…В паре кварталов отсюда. Мой возлюбленный хочет меня проводить?
- «Мой возлюбленный»- передразнил он её- Не проводить, а отвести домой и сдать матери… Чтобы заперла тебя на время.

-Пойдем, пойдем! Я много маме о тебе рассказывала. Уже пора с ней познакомиться!

Она взяла его по - хозяйски под руку и проследовала к выходу. В конце дефиле оглянулась и послала галерке взгляд императрицы… Там сказали: «Ах!» Девушка, что все время чистила перышки, хлестко щелкнула пудреницей. А дядька с мгновенно потухшей лысиной потребовал: «Официант! Счет!»


Через 15 минут у чистенького подъезда влюбленная девчонка положила ему руки на плечи и подошла совсем близко:
- Хочется к тебе на ручки запрыгнуть. Но сладкое на потом…это мой подъезд. Я знала, что ты сегодня ко мне придешь. Наверное, у мамы уже и пирожки поспели…Ты же любишь пирожки. Обычно взрослые мужчины их не боятся. Пойдем - девчонка приподнялась на носочки, потерлась носиком о его начинающую пламенеть щеку. А затем уверенно закончила - Пойдем милый к маме…


Квартиру он угадал сразу. Возле одной из дверей струился аромат сдобы.
« Аромамаркетинг - удовлетворенно констатировал моз г- Грамотная мама…» Но тут дверь распахнулась и на него обрушилась лавина приятных запахов и уюта…
Мама, симпатичная, ухоженная, радушная дама постбальзаковкого возраста, протянула полную холеную рук для приветствия. Но не отпустила сразу, а улыбаясь, всматривалась в его лицо и фигуру: «Харр-рош! Хар-рош, кавалер… И ботинки чистые… Молодец Анна… Зачет!»


Девчонка под одобрение матери прижалась к его плечу, пискнула что-то счастливое и упорхнула в свою комнату со словами: «Мамочка, ну ты прими нашего гостя…. Как ты умеешь…А я пока…мне надо…»

-Вы уж простите мою кошку! Суматошная уж очень сегодня…Радуется Вам…

Потом он сидел за столом, на котором дышали пироги с яблоками, светилось варенье, и грел душу чай в стакане с подстаканником. Подавая его, мама девчонки со смехом вспоминала, как искали подстаканник и как дочь принесла его вчера за полночь. Мол, А.В. любит чай из подстаканника. А он думал о том, что любой другой бы на его месте сейчас свернулся клубочком и заурчал под таким потоком ласки и внимания. Он бы тоже хотел.

 Однако где-то под сердцем колыхнуло матушкино: «ХАРРР-РОШ»! От этого «ХАРРР-РОШ» стало тревожно и даже тоскливо.

- Анна, наверное, спектакль перед Вами разыграла. Утром перед зеркалом все женщину-вамп рисовала. А на самом деле она очень хотела и боялась сегодняшней встречи: «Мамочка, а вдруг он меня сразу пошлет… Как мне тогда жить!? Я ради него на все готова!!!» Дочь, когда Вас долго не видит, так горько рыдает по ночам... Знаете, как тяжелы слезы твоего ребенка. Как свинец по сердцу. Не обижайте её, пожалуйста. Она последнее, что у меня осталось. У Вас есть дети?

Отхлебывая чай, он обжегся и пролил немного горячей влаги себе на джинсы. Пока мама суетилась с полотенцем, появилась Анна : « ВЫ тут пока развлекайтесь без меня. Я должна быть полчаса в чате. Завтра конференция в универе! Вот вам к пирожкам! » И она, смеясь, протянула ему семейный альбом…..


Почти сразу он увидел заплаканного мальчика на одном из старых снимков. Он знал это фото. Такое же находилось у его родителей. Группа смеющихся детей, кудрявый маленький «Ильич» на стене и он с красными от слез глазами.

В центре фотографии стояла и улыбалась его девчонка.
Или вернее почти её копия. Воспитательница младшей группы детского садика «Солнышко», что возле Шамовской больницы


Сразу навалились запахи и звуки, окружавшие его 42 года назад, спрятанные услужливой психикой в самый глухой угол памяти. Вот, гороховый суп, который он не хочет есть, а вот он уже в умывальной видит себя в зеркале…из носа сочится кровь, гороховый суп размазан по лицу…

Почти копия его девчонки зажала его между колен и, схватив за чубчик, пытается насильно запихнуть ему в рот ложку… Вот, в отражении за приоткрытой дверью мелькают головы сверстников. Им интересно, как наказывает воспитательница. Одна девочка плачет…
-Ты будешь у меня слушаться, засранец! Ты будешь у меня жрать то, что дают!!! Ну, посмотри на себя в зеркало…ХАРРР-РОШ, засранец!


А вот у него не получается танцевальное па. Очень уж неловок, разучивая с девочкой под надзором воспитательницей танец зайчиков. Движения скованны страхом и ожиданием пощечины… Вот он снова в умывальной. Его лицо в зеркале вновь в крови. Вода в раковине розовая…
-Только попробуй заплакать, неуклюжий засранец! Только попробуй…


А вот и игровая комната младшей группы. Он с голой задницей на холодном паркете. Остальных детей посадили наблюдать за экзекуцией… Почти копия его девчонки щурится так знакомо:
«ХАРРР-РОШ, засранец!!! Ты почему свистел в тихий час»?!»

Он не плачет, не может, условный рефлекс. За слезами сразу следует пощечина. Ничего кроме отчаяния и тоски. Он один в этом огромном мире в центре, которого сейчас эти насмешливые глаза. Они - это Бог. И Бог его не любит…. Он только дрожит всем телом и закрывает лицо. Из соседней комнаты доносится нестройное пение. Это старшая группа репетирует новогодний
утренник. А потом пришел фотограф…


…. А.В. почему не пьете чай? Вам не нравится?
- Чай хорош! Я бы сказал, ХАРР-Р-РОШ! А откуда у Вас это фото с детьми, кажется, это детский сад?
-Точно. Это середина 60-х. Моя первая группа после педагогического училища. Правда, мы очень с дочкой похожи?
-Похожи. Очень. Давайте я Вам, пока Анна занята, расскажу историю этого фото…


И он, прихлебывая чай, рассказал. Она сначала толерантно улыбалась в затруднении вспомнить.
Потом улыбка сползла в гримасу. А затем, в этих так знакомых глазах поселились страх, отчаяние и тоска…Ужас матери внезапно осознавшей, что судьба прямехонько отправила её единственное и беззащитное дитя в руки человека, имеющего право мстить…


В комнате ее дочери в это время звучал его любимый Рей Чарльз- I ve Got A Woman
Анне хотелось сделать ему приятное….
I got a woman, way over town
That's good to me, oh yeah…..

   


Рецензии