Ах, любовь...

Любовь — это прекрасное чувство, рождающееся в душе мужчины буквально пару раз за всю жизнь.

Я не имею в виду мимолётные увлечения и гормональные всплески.

Я имею в виду настоящую, чистую любовь, которая, впрочем, на мой взгляд, является, хотя и не очень страшным, но довольно опасным психическим заболеванием.

А сколько глупостей было совершено на Земле из;за женщин, известно лишь одному Богу.

Когда моему брату Аслану, только что зачисленному в Северо;Осетинский медицинский институт, выдалась возможность отдохнуть несколько недель на берегу Чёрного моря в славном городе Геленджике, он, нисколько не раздумывая, собрал свои скромные пожитки и прыгнул в автобус «Владикавказ — Геленджик».

Родная тётя Аслана вместе с мужем Сергеем и детьми — сыном Альбертом и дочерью Надюшей — уже много лет жили в Геленджике, поэтому дядя Сергей на своей «шестёрке» поехал встретить племянника на автовокзал.

Дома тётя Клара уже накрыла праздничный стол в честь приезда племянника и его поступления в мединститут. За столом были произнесены обязательные осетинские тосты, озвучены искренние напутствия и пожелания великих достижений в трудной, но благородной профессии.

На следующий день братья вышли на городской пляж, чтобы слегка позагорать на жарком летнем солнце и поглазеть на приезжих красавиц.

От большого количества красивых полуобнажённых женщин у Аслана слегка кружилась голова и разбегались близорукие глаза, но он никак не мог найти ту, от которой у него бы ёкнуло романтическое сердце.

Аслан искренне верил, что называется, в «любовь до гроба», поэтому к вопросу выбора «той единственной» подходил крайне щепетильно.

Ближе к вечеру Альберт сказал, что устал валяться на пляже, и предложил пройтись по набережной.

Вечерняя набережная Геленджика мало чем отличалась от любой другой набережной: празднично одетые граждане прогуливались и глазели друг на друга, иногда останавливаясь, чтобы что;нибудь попить в многочисленных кафешках и поболтать с продавцами дешёвых сувениров.

Именно около продавца сувенирных поделок из ракушек Аслан и увидел «ту самую» — ту, о которой много дней грезил в своих романтических снах.

Она была одета в лёгкое, воздушное платье, развевающееся даже при небольшом порыве ветра. У неё были каштановые волосы, огромные голубые глаза, идеальные черты лица и стройная фигура.

Мой брат от изумления буквально застыл на месте.

Альберт грубо его толкнул:

— Ты чего рот разинул?! Пошли дальше!

— Вот она. Это она. Мне нужно с ней познакомиться. Мне нужно… — бормотал Аслан.

Альберт бросил недовольный взгляд в сторону девушки, скривил лицо и пожал плечами:

— Так себе. Пошли. Познакомлю вас.

— Э;э;э, красавица! Посмотри, какой заяц! Я его два дня клеил. А какие ракушки? — кричал продавец сувениров.

— А ракушки три дня собирал? — пошутила девушка и звонко рассмеялась.

От этого звонкого смеха Аслан окончательно потерял рассудок и расплылся в глупой улыбке.

— Привет! Как дела? Может, помочь? Меня Альберт зовут, а это мой брат Аслан. А как ваше имя? — начал разговор Альберт.

Девушка, несмотря на протесты продавца, вернула ему поделку из ракушек, кокетливо наклонила голову и, повертев несколько раз вокруг тонкого указательного пальца каштановый локон, ответила:

— Иоланта.

Они поздоровались за руку, а Аслан долго не мог отпустить её руку, пока она снова звонко не рассмеялась и аккуратно не вытащила свою ладонь.

Затем все трое медленно стали прогуливаться по набережной. Спустя полчаса влюблённый обрёл голос и стал без остановки болтать разные милые глупости.

Альберт понял, что теперь он третий лишний, поэтому галантно привлёк внимание:

— Так. Мне нужно срочно бежать к товарищу, а вы погуляйте без меня. Приятно было познакомиться, Иоланта, — и, подмигнув брату, быстро ушёл.

Следующие несколько дней роман Аслана и Иоланты развивался чрезвычайно бурно.

Сердце девушки, которая, как оказалось, приехала со своей матерью на трёхмесячный отдых из Новосибирска, дрогнуло и воспылало нежными чувствами к моему брату.

Роман был в самом разгаре, когда Аслану позвонил отец и сообщил, что нужно срочно возвращаться во Владикавказ, чтобы уладить какие;то вопросы в институте.

Расставание стало невыносимым.

Влюблённые плакали, обменивались прощальными поцелуями и давали страшные клятвы. Аслан дал слово, что очень скоро вернётся к своей Иоланте.

Прошло чуть больше месяца со дня расставания.

Мой брат страдал.

Муки любви разрывали ему сердце.

Он грезил о любимой и днём, и ночью.

Даже хотел сделать наколку «Iolanta» на груди, но не нашёл татуировщика на воле, а на зону его не пустили по понятным причинам.

В течение всего времени без любимой Аслан собирал деньги, угоняя из гаража машину отца и занимаясь извозом по ночам.

Денег собралось очень много. Их хватило бы на месяц безбедной жизни в Геленджике с Иолантой.

Оставалось только придумать, как уехать из дома, чтобы родители ничего не заподозрили, а геленджикские дядя и тётя ничего не узнали.

План был разработан в мельчайших подробностях и учитывал все возможные варианты развития событий.

О плане знал только Альберт.

Влюблённый джигит сообщил родителям, что через два дня его отправляют по студенческой линии на конференцию в Краснодар.

Так как его родители — интеллигентнейшие люди, не допускавшие даже мысли о том, что их сын умеет обманывать, — ничего не заподозрили. Брат уехал якобы в Краснодар, а на самом деле рванул в Новороссийск.

Выбор Новороссийска, а не сразу Геленджика, был обусловлен тем, что в то время дядя Сергей таксовал, и существовала, хотя и небольшая, но теоретическая вероятность встречи с ним на вокзале.

Дальнейшие действия согласовывались только с Альбертом, который к приезду брата уже тайно снял для влюблённого квартиру на окраине города.

Всё складывалось как нельзя лучше.

Автобус с характерным шипением затормозил на месте парковки автовокзала Новороссийска. Аслан взял сумку, вышел из салона, сделал один шаг и… лицом к лицу столкнулся с дядей Сергеем.

Дядя сильно удивился и даже для верности пощупал племянника:

— Аслан, это ты?! Что ты тут делаешь?

У брата всё внутри похолодело.

Липкий пот немедленно покрыл всё тело.

План рухнул, даже не успев развернуться во всей своей красе.

Нужно было срочно что;то придумывать.

— Я это… я на конференцию еду в Краснодар и решил на денёк к вам заскочить, — придумал он.

— Хорошо, тогда. Поехали домой, — проговорил Сергей, и они сели в машину.

В тот же вечер тётя набрала свою сестру и сообщила, что любимый племянник снова у них, но та не придала этому никакого значения, так как была абсолютно уверена в своём сыне: заехал — значит, так ему было нужно.

Набережная Геленджика и близлежащих населённых пунктов была усеяна разными пансионатами и домами отдыха, а Аслан не знал, в каком именно поселилась Иоланта с матерью, поэтому он решил обойти их все.

Когда они выдвинулись с Альбертом на поиски, тот грустно сообщил, что ему срочно нужны деньги, но буквально на пару дней. Аслан, конечно же, не мог отказать и отдал ему почти всё, что у него было, после чего Альберт куда;то убежал.

На поиски пришлось идти одному.

До самого вечера наш Ромео обходил пансионат за пансионатом, дом отдыха за домом отдыха, пока не дошёл до самого дальнего пансионата в Кабардинке.

На летней площадке дальнего пансионата стояли небольшие столики. За столиками расслабленно сидели отдыхающие, пили напитки и ели мороженое из металлических креманок.

Аслан даже слегка взвизгнул от радости, когда среди множества лиц смог увидеть свою любимую. Он уже рванулся к ней, но заметил, что она сидела не одна.

Напротив неё сидел пожилой, лет пятидесяти, мужчина, и они о чём;то весело беседовали.

Кровь шумным потоком стала заливать лицо влюблённого. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он судорожно хватал ртом воздух.

— Иоланта! — крикнул он срывающимся голосом. — Подойди ко мне!

Девушка бросила тревожный взгляд и, виновато улыбнувшись, быстро пошла в его сторону.

— Привет, Асик! — проворковала она и попыталась его поцеловать.

Аслан решительно остановил её и зло спросил:

— Что за хмырь с тобой? Что за старый козёл? Ты на него меня променяла? На него? Как… — его голос сорвался на фальцет. — Как ты могла?!

— Это же дядя Боря — наш знакомый из Новосибирска. Мы случайно встретились в кафешке и разговорились. Ничего такого! — взволнованно ответила она.

— Иоланта, он к тебе пристаёт? Может быть, мне спуститься? — подал голос Борис, чем окончательно расстроил Аслана.

— Ты… прости… ты — проститутка! Всё кончено! Тварь ты! Проститутка! — кричал он и, расплакавшись, убежал куда;то в сторону проезжей части.

Иоланта бежала за ним, размахивала руками и просила остановиться, но ревность оглушила Аслана, и он ничего, кроме мерзкого голоса престарелого знакомого, больше не слышал.

Он пробежал, наверное, метров сто — сто пятьдесят, затем перешёл на шаг.

Пешком до автовокзала было очень далеко, поэтому ему пришлось голосовать.

Грузовик с военными в кузове тяжело ухнул и остановился в нескольких метрах.

— Тебе куда, парень? — спросил офицер.

— На автовокзал мне, — грустно ответил Аслан.

В это время где;то вдалеке появилась бегущая и кричащая: «Аслан! Аслан!» — Иоланта. Аслан лихо запрыгнул в машину и попросил побыстрее уезжать. Грузовик немедленно тронулся и умчался прочь от догонявшей девушки.

Военные;пограничники всю дорогу смеялись над братом, не понимая, как можно убегать от девушки, а Аслан молчал и мысленно посылал им всем страшные проклятия.

На автовокзале было многолюдно. Одни автобусы медленно поглощали людей, другие так же медленно выдавливали людей из себя.

Новенький «Икарус» припарковался и с шипением открыл переднюю дверь. Из автобуса грациозно вышла потрясающей красоты женщина с увесистым чемоданом в руках.

Аслан, хотя и испытывал глубокую неприязнь к женщинам, но продолжал оставаться джентльменом, поэтому предложил помочь даме донести её чемодан.

Женщину звали Ирина Ивановна, она была прокурором и приехала отдохнуть в пансионат.

— Приходи через час ко мне в номер. Выпьем что;нибудь, — предложила прокурорша.

Брат тут же согласился, решив отомстить Иоланте изменой за измену.

В кармане у Аслана денег оставалось совсем мало, но на тортик и шампанское должно было хватить.

В условленное время он решительно постучал в дверь новой знакомой.

Когда уже шампанское было допито, Аслан подсел поближе к Ирине Ивановне и намеревался робко её поцеловать. В это самое время в дверь грубо постучали.

Невысокий грузный мужчина, коллега прокурорши, с хохотом вошёл в номер, поздоровался и выложил на стол большую бутыль самогона и шмат сала.

Аслан в те времена пил очень редко, а самогон не пробовал никогда, поэтому после пары рюмок он сильно захмелел, и его стало тошнить.

— Пойдёмте на дискотеку! — игриво предложила уже Ирочка, и все трое выдвинулись в бар, где гремела танцевальная музыка и сверкали яркие огни.

Коллега самым наглым образом оттеснил Аслана и стал доминировать с прокуроршей. Хотя брату было очень плохо и в голове начали кружиться «вертолётики», но стерпеть унижение он никак не мог.

Аккуратно отодвинув коллегу от Ирочки, он пустился с ней в пляс, чем несказанно повеселил всех присутствующих, так как танцевать не умел, что называется, совершенно.

Через несколько минут «вертолётики» в его голове устроили такой кавардак, что ему пришлось бежать в туалет, чтобы выплеснуть всю авиацию наружу.

После «очистки» мой брат окончательно расстроился, потеряв веру в человечество и в женщин в частности. Грубо послав своих новых друзей, он ушёл из бара и побрёл вдоль набережной, как говорится, куда глаза глядят, так и не наказав Иоланту за подлую измену.

В голове Аслана тяжёлым грузом лежали мысли о предательстве, о человеческой подлости и неуёмной женской похоти.

Время от времени из уголков его глаз выползали слёзы.

Он искренне жалел себя, не понимая, за что ему ниспосланы такие страшные испытания в столь юном возрасте.

Возле небольшого магазинчика на набережной стояло человек десять молодых людей. Они были хорошо одеты, у всех на шеях красовались толстые золотые цепи, а на пальцах рук виднелись перстни с блестящими камушками.

Аслан брёл, опустив голову, автоматически передвигая ногами, периодически вытирая ладонью сопливый нос.

Вид счастливых молодых людей сильно его расстроил, и он, с суицидальными мыслями, решительно вошёл в толпу.

Молодые люди интеллигентно расступились.

Брат развернулся, снова вызывающе вошёл в толпу и грубо спросил:

— Зачем вы тут стоите?

— Ну, мы тут живём. Ты кто?

— Я — осетин. А вы кто такие?

— Мы — греки!

Тут брат, хотя и был вдребезги пьяным, совершенно точно зная последствия, сказал очень обидные слова:

— Греки? Вы греки?! Это что за хрень такая?!

Молодые эллины не собирались в тот вечер никого бить, но юный осетин выбил у них из;под ног пацифистскую платформу, и они методично, по очереди, предварительно сняв с него очки, стали бить Аслана за расовую неприязнь и ксенофобию.

Когда наказание было приведено в исполнение, они спросили брата, где он живёт, и отвезли его домой к дяде и тёте.

Утром на Аслана было страшно смотреть.

Тётя Клара причитала и мазала ему раны йодом, а Надюша плакала и называла брата дураком.

Через неделю все поняли, что никакой конференции в Краснодаре нет и Аслан всё это придумал, поэтому дядя Сергей, отпустив племяннику звонкий подзатыльник, отвёз его на автовокзал, посадил в автобус «Геленджик — Владикавказ» и отправил домой к маме и папе.

От родителей брату досталось крепко. Мама никак не могла ему простить обман и долгое время припоминала этот случай, а на сердце у Аслана остался глубокий шрам и обида на женщин.

Спустя тридцать лет меткий Амур, изловчившись, всё;таки пустил свою стрелу в израненное сердце моего брата. Аслан нашёл женщину своей мечты и женился на ней, несказанно обрадовав своим поступком всех родственников.

Теперь, когда мы собираемся за праздничными столами, Аслан любит вспоминать о своей первой любви — Иоланте — и просит не ревновать свою жену, потому что мужчина влюбляется в своей жизни буквально пару раз, и третьего раза ему просто не дано…

#аланскиехроники