Если у вас есть Вова

Машина появилась у меня в 1990 году. Купил за фунты стерлингов. Откуда валюта? Из Государственного банка СССР. Для выезжающих за границу существовал особый, льготный курс, ниже рыночного в три раза, я это узнал и организовал себе вызов в Англию. Успел сделать себе, другу и на этом всё, тема закрылась. Друг купил «Таврию», а я — почти новые «Жигули» пятой модели. Столько счастья за деньги я с тех пор не имел никогда.

Покупал так. Приехал на рынок. Прошёлся. В основном продавали хлам, но были две «нулёвые», как тогда говорили. Одна — «девятка», вокруг которой стеной стояли дорого одетые ребята. По манерам — кидалы. Они смерили взглядом мой прикид и сразу предложили добровольно пройти мимо. На вопрос о цене не ответили. Зато вторая! Цвет — кофе с молоком, идеальные формы, «крабы» на колёсах.

— Мужики, чья машина?

Тишина. Вокруг возник физический вакуум, взрослые мужики отворачивались и прятали глаза. А мне бояться нечего, я за машиной приехал и хочу вот эту «пятёрку». Очень уже хочу.

— Завтра к одиннадцати приезжай, — наконец услышал я, — с деньгами. Вовина машина.

Назавтра в 11:00 я стоял перед машиной и без половины денег. Зато с другом. Нас быстро провели в помещение, где уже сидел Вова. Невысокий, плотный, как борец, улыбчивый. Нормальный.

— Сорок тысяч, — это прозвучало вместо приветствия.
— Хорошо, — сказал я. — Но я могу тридцать пять.
— Давай, — согласился он и протянул руку за деньгами.
— У меня валюта, — сообщил я и пожал протянутую пятерню, — фунты стерлингов.

На Вовином лице возникло уважение.

— Миху спроси, — выдал он поверх наших голов, и тут оказалось, что за нами стоит кто-то большой. Секунды потянулись: пять, семь, десять. На одиннадцатой за спиной прозвучало:
— Миха сказал, фунты можно.

Сколько рублей в английском фунте — мы с Вовой не обсуждали. Я назвал свой курс, он промолчал. Не будут же его обманывать. На другой день я привёз деньги, он медленно, со вкусом перелистал экзотические банкноты. До нужных тридцати пяти тысяч мне не хватало ровно десяти, я попросил отсрочку на неделю, а машину заберу сейчас. Он кивнул.

— Страховка в бардачке, масло японское, — было его напутствие.

Вова оказался бывшим милиционером, который держал огромный областной рынок. Он был главой шашлычников, фарцовщиков, кидал, напёрсточников и просто честных спекулянтов. Со всех он имел и всем давал жить. Беспредела не допускал, был строг, но справедлив, и, как бывший сотрудник, в друзьях держал бандитов с обеих сторон Уголовного кодекса.

Мы не то чтобы с ним сдружились, но были интересны друг другу. Он доверительно сообщил, что собирается покупать бежевую «Волгу».

— У цыган, — с особым значением уточнил он.

Это была высшая лига, звёздный уровень. После антиалкогольной кампании цыгане вставили золотые зубы жёнам, детям, лошадям и передвигались исключительно на «Волгах».

Через неделю я въехал в столб. Несло на трамвай, но я выбрал столб. Первый в жизни гололёд, летняя резина — а вы чего хотели? Восстановить машину можно было только в одном месте города — правильно, в легендарном центре АвтоВАЗа, куда очередь, даже для блатных, растянулась на годы. Вова помог сразу и без вопросов. Ему сообщили. Кто сообщил и зачем, я спросил — он не ответил. У него была манера говорить только о том, что ему самому интересно. Сказал, однако, что «Волгу» взял. Назвал фантастическую цену, дорого, конечно, но это же «Волга».

Приняли меня в заветном сервисе с почётом, но запчасти я покупал уже по коммерческой цене, помню, фара стоила 300 рублей — это две мои зарплаты на заводе. А гайки масляного поддона мастер закрутить забыл, и драгоценное японское масло на моих глазах полилось на бетон. Это при работающем двигателе. Тьфу-тьфу, чтоб вам такого не видеть.

В следующий раз я увидел Вову через четыре года и не узнал его. Отреагировал только на фамилию, когда диктор областного телевидения объявила гостя студии. Человек команды губернатора, друг великого Кобзона, председатель, представитель и просто очень хороший управленец. В тот год друзья назначили Вову возглавлять заранее разворованный областной фонд по закупкам чего-то, он сидел в костюме и даже был выбран этими друзьями в депутаты. В эту минуту я многое понял про эпоху, в которой мне посчастливилось…

Потом на Вову завели уголовное дело, потом дело замяли, потом губернатор сменился, и тут уж Вова не стал отмалчиваться. Все, кто отжимал у него бизнесы, — эти рейдеры, милиционеры и генералы, — все были названы им, правда, без имён и чинов. Особенно досталось уже умершим прокурорам.

Когда власть опёрлась на силовиков, Вова воспрянул духом, теперь он поддерживал бывших спортсменов, ветеранов органов — своих друзей. Он громко выступил против коррупции, против политики, но за безусловное выполнение указов президента. Ему нравятся Иван Грозный и Сталин, при них был порядок, хотя вот странно, откуда он это помнит? Сейчас такой же Вова сидит в Кремле.

В последние годы мы часто пересекаемся, и, похоже, политика его отпустила. Выпал из гнезда — не формат.

Сколько бы я ни жил на свете, мне ни разу не встречались люди двух типов: плохие или глупые. Вова — это чистый потенциал, он легко мог бы быть Героем Советского Союза, он могуч, пластичен, как вода, и всегда принимает ту форму, какую ему диктует эпоха.

Кстати, его машина, «пятёрка Жигулей», оказалась неожиданно хороша, я много лет по праву ей гордился, сам мыл из ведра, жаль было от неё избавляться. Но пробег рос, сначала один плановый ремонт двигателя, потом второй. Знаете, на отечественных дорогах ни одна машина не должна служить людям больше двух капремонтов подряд, об этом даже в Инструкции чётко написано, а Инструкция — это наш основной закон. Да и на рынке появились машины новой эпохи, с другим качеством управления, обещающим больше свободы людям. Так что однажды я приехал с паспортом, заполнил избирательный бюллетень и проголосовал за свежую модель.