Госпиталь

ГОСПИТАЛЬ

Живя в армии и находясь в режиме «Завтра едем на войну», послезавтра строим казарму, а потом идём в наряд. Солдату всегда между этими событиями, навязчиво хочется отдыха, отойти от принятых всеми правил утомительной службы. Отдохнуть на белых простынях с кондиционером, с приличным питанием без мух в каше. И пафосно лёжа на кровати усталым, хриплым голосом произнести: «Сестра, воды…». Медсестра положит под голову подушку и напоит тебя «берёзовым соком» и слово ласковое скажет.
 Сознание штука сложная и глюки после перегрузок и жары обычное дело. Мозг размягчается и голову лезут мысли об отдыхе под пальмами в тени с грудастыми медсестричками. А в исковерканной армейской действительностью реальности, по заветам офицеров, солдат должен быть окружён заботой о ратном труде 24 часа в сутки 365 дней в году. Только в этом случае есть гарантия, спокойной жизни командира и его удачного продвижения по службе. В таких удобных для командиров условиях, жизнь не даёт шанса простому солдату на отдых и остальные глупости. А наоборот, ожидает от него систематического гусарского подвига, и «жертву» в виде своего здоровья и личного времени.
В связи с этим, сообразительность русского солдата на войне не знает видимых границ не только в бою, но и на отдыхе. Есть тысячи способов провести приятно время среди молоденьких мед сестричек в госпитале. Изображая больного, полубольного и в крайнем случае, поскользнувшегося на банановой кожуре т.е. ушибленного, которого хотя бы зелёнкой, но надо смазать для профилактики. Война, как и время между ней, штука непредсказуемая и попасть в госпиталь можно и без диагноза с металлической занозой в каком-нибудь интересном месте.
Случаи бывают разные, например, как я с болью в боку. Что случилось? История болезни умалчивает, но «песок из трусов ссыпается прям в тапки» и напоминает об армии. Я его ожидал годам к 80-ти. Ну уж посыпался, так подставляй совок.
А в армии, специалисты по этому строй материалу, только в госпитале. Хоть наш дивизионный фельдшер обладал «волшебными таблетками» на все случаи жизни, но магическими способностями по лечению загнувшимися от «песка» солдатика до «супер мага полковника» из армейского госпиталя, ещё не доучился. И по этой причине, он просто мечтал сдать меня на опыты в больничку. Так я очутился в отеле пол звезды с красным крестом на перевес .
А было это так: Ночь, какой-то недуг решил испортить мой сон, я издал несколько торжественных звуков быка перед бойней, почти разбудил крепко спящих боевых товарищей. Принял таблетку, пять минут в ожидании чуда, боль не прошла. Организм требовал повышенного внимания. Шкала терпения приближалась к нулю. Санитар сделал гениальный вывод: «Само не пройдёт» Утром повезли в госпиталь. Врач, волшебник по призванию, что-то кольнул в филейную часть. Я уснул, и через два часа был как огурец, готовый продолжить ратную деятельность на благо Родины. Ничего не болело, что меня очень смущало, укол, я ожил, чудеса. Капитанское начальство не отходило далеко от «Своего ожившего имущества» и хотело забрать солдатика для дальнейшего использования, но «белый ангел» по прозвищу «врач, по званию полковник». Изложил свою позицию, несколько отличающуюся от капитанской. Мол, на благо госпиталя надо бы посанитарить. И взял меня в аренду на месяц, с условием подкормить и при случае вернуть солдата без песка в лучшем виде. Отцы командиры ударили по рукам. И меня оставили в госпитале. На опыты.
Я, по наивности душевной, находясь в блаженном неведении, три дня праздновал свободу, на чистых простынях в полупустом люксе с кондиционером. На третий день, шантажист средней руки, санитар Саня подсел ко мне на кровать. Так долго тебе «косить» никто не даст, видно, ты не болен. Но есть план. Какой? Идём к врачу, я представляю тебя как своего приемника. Я тут третий месяц в госпитале. Пацаны в части не поймут моей наглости, надо и послужить. Болезнь в три месяца для здорового пацана немного смахивает на симуляцию. А я ж танкист.
Выбора у меня не было. Нет, был, но именно такой. Я согласен. Три дня на обучение и смена готова. Банки, склянки, носилки, бинты, швабра, тряпка, всё было принято по «описи, печать, протокол, роспись». Вот я и «Санитар нижнего слоя». Для непонятливых – это хирургия, операции, кровь. На операции врач – хирург, главный, ну да куда ж без него. Рядом ассистент, санитарки верхнего слоя, бинты, шприцы, скальпель, второе место по важности, ну и наконец я, «пугало в резиновых рукавичках», «гвоздь программы», куда ж без меня. С тряпкой на перевес, практически незаменимое создание. Я «неваляшка», в обморок не падаю, крови не боюсь, руки, от куда надо и куда попало не сую. И имею постоянно, дикое желание продлевать, кондиционированный рай до бесконечности.
А желающих сменить меня на моём не боевом посту было достаточно. Однако они блевали, падали в обморок, или руки у них «под лопату заточены». Чего только я не видел, я, видел всё. Через плечо хирурга. Ну а в свободное от операций время, перевязки. За неделю я освоился и перевязывал раненых. Пацанам больно, кричат! Опыт скажу на войне незаменимый, бинты вязать. Но были «медсестрички»! С устойчивым диагнозом «Прогрессирующий садист» к ранениям и крикам индифферентное отношение. А тут ещё такой случай.
«Пуля дура, а граната вообще без диагноза», привезли сапёра. На растяжке получил необычное ранение. Посекло ноги и перебило в половине на две третьи детородный орган. Орган пришили, забинтовали. Пришло время перевязки. Медсестра Рита позвала меня. Помоги не успеваю. Вон того, под простынёй, перевяжи. Поднимаю простыню, парень в отрубе под снотворным, между ног футбольный шарик из бинтов. Я не буду этого перевязывать. Рита: "Хорошо я сама." И просто тянет вверх бинт, шарик болтается из стороны в сторону, парень сквозь сон орёт. Ну и звали эту злыдню, «сестра милосердия, Рита».
Ясно, что не все «сёстры милосердия» садистки, есть и положительные, я бы сказал очаровательные лица, среди «белых халатов». Как то, зашла ко мне в процедурную, настоящая сестра милосердия, умница, красавица Людмила Пономарева, разговорились. А я ей говорю. Ну что может, «тупой мальчик из Сибири» в 18 лет сказать, девочке с Волгограда: «Давай, я тебя карате научу», как с растяжкой, нормально? (ну представляете с медсестрой в армии про карате, на жаре у солдата мозги топлёные), давай бей с боку в голову. Ага. Сейчас блок поставлю. Ага. Не успел. Лежу, рассматриваю пол под шкафом, что-то пыльно, надо протереть. Зевнул, малость, а девчонка ничего, подружимся. Так и дружили до самого моего дембеля, не поверите и мы просто дружили. Эта ж какой кайф, свинтишь из части на часок, а Людмила напечёт, печенье «орешки» со сгущёнкой накормит с чаем, а на войне, «домашние», это кайф. Сходите на войну поймёте важность этого слова, «домашнее».
Но, как и всему в этой жизни, пришёл конец, моей реабилитации, армия и не забывала своего «героя», и просто горела желанием видеть его в первых рядах, в борьбе за независимость афганского народа, и о моём мнении особо не заботилась. Месяц как день пролетел. Я вновь погрузился в лёгкие и нелёгкие будни армейской жизни, вспоминая белые простыни, кондишн и Людмилу с «орешками со сгущёнкой».