Пробуждение Глава 2

Ей было непонятно и поэтому тревожно. Память её изо всех сил сопротивлялась и не хотела помогать. Не было у неё никаких мыслей или воспоминаний, лишь только какие-то вязкие ощущения на уровне физического тела. Незнание, непонимание того, что именно так сильно, так глубоко пугало там, снаружи, как-то особенно тяготило её.

Долго, очень долго закрывалась и укутывалась она в своей неосознанности, пытаясь не впускать в себя никакую внешнюю реальность. Спасаясь от пугающей неизвестности, её сущность инстинктивно хваталась за любую соломинку. Имелась у неё ещё последняя надежда ненадолго спрятаться в безликом, сером забытьи. Да, сон исчез, рассыпался безвозвратно, но осознанность в голове проявилась ещё не полностью. Ещё была у неё возможность немного побыть в нигде. Но нелегко оказалось сопротивляться пробуждению. Наступил момент, когда незнакомое окружающее всё же ворвалось в её сознание, и она проснулась окончательно. Её глаза предательски открылись сами по себе.

То, что открылось перед глазами, было совершенно незнакомо. Впрочем, осмотреться ей так и не удалось. Все старания её хоть как-то повернуть голову вправо или влево успехом не увенчались. Смогла она увидеть только белоснежный потолок и небольшой кусок стены со стеллажами, на которых размещалось что-то стеклянное. В общем-то, комната эта скорее была похожа на какую-нибудь химическую или же медицинскую лабораторию.

«Почему я здесь? Может, я заболел... или заболела», — больно подумалось где-то там, внутри.

Впрочем, в следующий момент пришло понимание того, что нет никакой возможности вспомнить о себе хоть что-то, пусть даже мелочь какую-нибудь. Этот момент немного пугал, но больше злил.

«Нет. Это же совершенно невозможно — думать о себе как о пустом месте, — никак не успокаивалось это что-то внутри. — Нет, не помню. Ничего не помню... А может быть, всё это только снится мне или даже кому-нибудь».

Она ещё раз попыталась двинуться как-нибудь, но очень скоро выяснила, что ни голова, ни руки, ни ноги не слушаются её совершенно. Непонятно это. Она отчётливо чувствовала напряжение мышц в теле, но пошевелить не могла даже пальцем.
Палата или процедурная, в которой она находилась, казалась просторной. Она не видела всего, но так ей хотелось думать. Где-то сбоку слышно было ей какое-то шуршание и тихий, приглушённый разговор, почти шёпот.

— Эй! — позвала она почему-то тоже шёпотом. — Здесь есть кто-нибудь?
Разговор затих, и прошла целая вечность прежде, чем услышала она шаги. К ней подошла незнакомая женщина в белом халате и заглянула ей в лицо.

— Проснулась, — сказала женщина, улыбаясь одними только губами, потому что глаза её при этом оставались холодными и даже какими-то хищными. — С добрым утром.

— С добрым утром, — ответила она чисто механически, чувствуя при этом, что в голове у неё абсолютно пусто.

Она уже пожалела о том, что наделала столько шума. Зачем... Она представления не имела, о чём будет разговаривать с этой женщиной позже, а главное — для чего.

— Где я? — всё же спросила она, сама того не ожидая. Ей показалось, что этот вопрос задала не она сама, а кто-то другой. Ей стало легче, и её губы дрогнули в улыбке.

— Кто вы? — выпрыгнул из неё ещё один вопрос. Но так как задавался этот вопрос кем-то другим, не было внутри никаких ожиданий и переживаний насчёт ответов.

— Я друг, — ответила женщина с холодными глазами. — А находишься ты у себя в доме. Мы сейчас покушаем с тобой, а потом пойдём гулять в парк. Там сейчас черешни цветут, очень красиво.

Внутри у неё мелькнуло что-то знакомо-незнакомое. Она что-то вспомнила — нечто совершенно непереводимое на язык слов.

— Кто я? Как меня зовут? Я что, в больнице нахожусь? А чем я болею? — сорвавшись с места, затараторила она свои вопросы, а затем, понизив голос опять до шёпота... — Я даже не помню, мальчик я или девочка...

— Ты девочка, и зовут тебя Даша, — сказала женщина, всё ещё улыбаясь. — Скоро приедет твой муж, Леонид Сергеевич, и всё, всё тебе расскажет, всё объяснит и расставит по своим местам.

Разговаривая с Дашей, женщина ловко вставила ей в рот длинную, противную трубку и больно протолкнула её аж до самого желудка. По этой трубке прямо в Дашин желудок полилось что-то густое и противное. По окончании питания так же ловко и почти безболезненно медсестра или помощница вытащила трубку из её нутра.

Закончив процедуру её питания, в несколько движений помощница перестроила её постель в кресло-каталку, в которой оказались большие колёса, и они поехали гулять в сад, прямо под белый цвет черешен. Впрочем, гуляли они совсем недолго. Минут через пять раздался телефонный звонок. Молча выслушав сообщение, медсестра или помощница развернула кресло-каталку в противоположном направлении и повезла свою подопечную опять в дом.

Скоро Даша опять оказалась в процедурной. Именно так она обозвала помещение, в котором находилась, потому что при виде этих колб, банок и пробирок ничего другого на ум больше не приходило. Там её уже поджидал человек в белом халате со стерильной белой маской на лице.

— Ну-с, девушка, как мы себя чувствуем? — спросил он. — Как сегодня обстоят наши дела?

Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно сбросил с неё одеяло. Теперь покрыта она была лишь только множеством кожаных ремней, которые плотно пристёгивали её к кровати. Для чистоты данной медицинской процедуры, как объяснил ей доктор, нужно было добиться абсолютной неподвижности пациента, чтобы уловить мельчайшее движение некоторых внутренних токов тела.

Ничего не понимая, Даша пыталась выяснить хоть что-нибудь о происходящем. Но человек в белом халате ловко вставила ей в рот специальный резиновый кляп со множеством выходящих из него длинных проводов. Те провода он тут же подсоединил к разным приборам, стоящим тут и там.

— Завтра, обо всём поговорим завтра, душа моя, — пообещал Леонид Сергеевич и надел Даше тёмные очки.

Леонид включил над ней яркую лампу зелёного цвета и через большое увеличительное стекло на высоком штативе стал тщательно обследовать каждый сантиметр её тела, особенно живот, прицокивая языком от удовольствия.

— Да, да, да, — произнёс он, отвечая на какой-то свой собственный вопрос, и продолжил: — Ну-с, приступим.

То, что Леонид Сергеевич стал проделывать руками, скорее всего похоже было на точечный массаж. При этом он чуть слышно бормотал что-то невнятное. Может, была это чёрная мантра, то ли заклинание какое-нибудь — разобрать было совершенно невозможно, только в результате вошёл он в глубокий транс. Быстро и чётко, с совершенно закрытыми глазами находил он на Дашином теле какие-то энерговозбуждающие точки, глубоко и сильно массируя каждую из них до синяков, до кровоподтёков.

Вначале это были точки внизу живота, потом его пальцы пробежали вверх по телу, безошибочно фиксируя все парные точки вдоль туловища, затем — в области подмышек, а затем он долго колдовал вокруг пупка, наслаждаясь каждым своим движением. Вслед за тем Леонид Сергеевич сорвал с себя маску и, наклонившись, стал как будто принюхиваться или прислушиваться к тому, что происходит в Дашином теле и вокруг него. На самом же деле он чувствовал силу, он наслаждался силой, которая в тот момент фонтанировала из её тела в избытке. Он жадно впитывал силу и чувствовал при этом неземное блаженство. Это походило на какое-то наркотическое опьянение и могло продолжаться бесконечно. Но всё же, наевшись, он отвалился от неё и упал в кресло, заранее приготовленное для него его помощницей.

Всё это время она, связанная по рукам и ногам, только плакала и вздрагивала от каждого его прикосновения. Через какое-то время, очнувшись от глубокого транса, качаясь от переизбытка силы, Леонид Сергеевич поднялся из кресла и подошёл к Даше.

- А ты не плачь, не переживай - успокаивал он Дашу, вынимая кляп из её рта - Всё будет хорошо. Мы прорвёмся.

Из приготовленного заранее пузырька набрал он немного жидкости в пипетку и влил Даше в рот несколько капель.

- Ты забудешь себя опять. Ты забудешь всё то, что с тобой здесь происходило - произнёс он профессионально поставленным, гипнотическим голосом - Теперь ты будешь спать. Набирайся сил, они тебе ещё, ой, как понадобятся.


Кто знает, сколько «жён», официальных и не очень, сменилось у Леонида Сергеевича за последние годы жизни его в столице. Кто их считал? Дело в том, что функцию свою они выполняли замечательным образом. Эти «дойные коровушки», так он их называл, часто даже не догадываясь о том, что питали своей силой Леонида и часто умирали ради его энерговампирических опытов.

Впрочем, время от времени, на светских вечеринках кое-что от очередной, его дамы доставалось и друзьям его. Так что никто из друзей не утруждал себя долгими размышлениями, откуда берётся у Леонида такое количество женщин, довольно часто сменяющих друг друга, но, главное, куда они все потом исчезают.

Удивительным образом задержалась возле него только Даша. За три года нелёгкой донорской жизни черты её лица и фигура её не поблекли и нисколько не постарели, как это обычно происходило со всякими энергетическими донорами до неё. Все, кто был с ней знаком ранее, отмечают, что со временем становится Даша только краше.