Жеребцы Владимира Сказочного

Начну с банальности. Любое явление   содержит в себе как плюс, так и минус.  Другими словами, не может быть что-то только положительным или отрицательным. Всё в этом мире взаимосвязано.
Закон об оскорблении власти вызвал крайне негативную  реакцию в обществе. Покушение на свободу слова, власть «закручивает гайки»и прочая прочая.  В общем сплошной негатив в отношении закона.
Всё это так. Но будем помнить, что, если есть минус, значит, где-то рядом бродит плюс. И этот плюс обозначился в момент, когда появился первый нарушитель этого закона. Некоего Картыжева Новгородский суд оштрафовал на 30 тысяч рублей за два поста с коротким текстом «Путин — сказочный *******».
Социальные сети откликнулись на приговор с несвойственным им остроумием. «Владимир Сказочный» - это возвращение к лучшему, что было в легальной советской культуре 70-х годов прошлого века.
В условиях всеобщего «брежневнашевсё» были анекдоты на кухне и произведения искусства, в которых создатели фильмов, пьес, книг с разной степенью секретности демонстрировали власти «фигу в кармане», а зрители и читатели пытались ту самую «фигу в кармане» расшифровать.
«Фига в кармане» - это подтекст. Подтекст в те годы часто доминировал над текстом. Будь это «О бедном гусаре замолвите слово» или «Тот самый Мюнхгаузен», повести и романы  Юрия Трифонова или Василия Аксенова, миниатюры Михаила Жванецкого или выступления Геннадия Хазанова, везде царствовал подтекст. Это было время аллюзий и эвфемизмов, мудрой иронии и язвительного сарказма. Лучшие тексты Михаила Жванецкого – тексты 70-х годов.
Его миниатюра «Нормально, Григорий! Отлично, Константин!» стала нарицательной. Достаточно было произнести эту фразу, все понимали, о чем идет речь. О нашей власти. Глупой и смешной. Мы умели читать подтекст.
В какой-то мере эти времена возвращаются. И это не так уж плохо. Мы снова научимся читать подтекст, ценить мудрую иронию и язвительный сарказм. Юмор и сатира  вернется в голову, а  не будет находиться, как сегодня, ниже пояса.
 Будем прочитывать и разбираться в аллюзиях. Говорим «жеребец Инцитат», а слышим «сенатор Клишас». Инцитат, тот самый жеребец, у которого сложилась очень хорошая  политическая карьера в Древнем Риме. Сначала император Калигула сделал его гражданином Рима, затем сенатором. Конец истории с жеребцом. Калигула занёс Инцитата в списки кандидатов на пост консула. Консулом жеребец стать не успел. Калигулу убили. У нас все гораздо оптимистичней. В Древнем был один жеребец Инцитат. У нас целая вертикаль «жеребцов».
Если хочется обругать власть можно воспользоваться эвфемизмом. Этот честный чиновник (уже смешно) – собака женского рода и женщина с пониженной социальной ответственностью, которого мы отправляем в дальнее эротическое путешествие.
Поэтому не надо оскорблять власть. Не надо опускаться до её уровня. Над ней надо смеяться. Смешная власть не имеет никаких исторических перспектив. А поводов для смеха «жеребцы» Владимира Сказочного  нам предоставят ещё не один раз.


Рецензии
Ржут-то,как раз,они: коль есть жеребцы, то есть и кобылы.

Андрей Жеребнев   02.05.2019 14:09     Заявить о нарушении