Российское государство 4

 Очерк истории восьми диктатур (862 – 2000 – 20??)

     МОЯ ЗЛОСЧАСТНАЯ РОССИЯ

 Автор Игорь Бестужев-Лада.

 Игорь Васильевич Бестужев-Лада(1927-2015), советский и российский учёный, историк, социолог и футуролог, специалист
в области социального прогнозирования и глобалистики. Доктор исторических наук, профессор. Заслуженный деятель науки РСФСР. Лауреат золотой медали Н. Д. Кондратьева 2001 года «за выдающийся вклад в развитие общественных наук».
Автор нескольких десятков монографий и брошюр, свыше двух тысяч статей в периодических изданиях.

  https://ru.wikipedia.org/wiki/ Бестужев-Лада, Игорь Васильевич

Продолжение 3 очерка.
Продолжение 2 http://www.proza.ru/2019/05/05/751

 «Было бы ошибкой думать, что до возникновения государства население деревень и города составляли лишь более или менее зажиточные крестьяне. У стадных млекопитающих (например, у собак, обезьян и их ближайшего родственника – человека) совершенно иная социальная или, точнее, стадно-племенная структура).
Не будем обижать читателя сопоставлением с собаками и обезьянами (хотя оно буквально напрашивается). Вглядитесь внимательнее в любое человеческое сообщество – от детской, подростковой, молодёжной компании до любого предприятия учреждения, организации и государства в целом. Вы увидите ровно пять уровней-классов – ни больше, ни меньше.

 Во-первых, в каждой деревне, тем более, в каждом городе должен быть глава, лидер, «авторитет», вождь, иначе тут же возникает анархия, мать беспорядка и нестихийной катастрофы. В одних случаях такой лидер может быть авторитарен, как Сталин или Гитлер. В других он только наиболее авторитетен среди нескольких равных ему по положению. Чаще наблюдаются промежуточные варианты. Всё это можно увидеть хоть сейчас на примере чеченских кланов (тейпов), доживших до наших дней.

 Как назывались у древних славян такого рода «главы администрации»? У южных славян мы знаем: жупан. У восточных – нет. Это вытравлено из нашего сознания огнём и мечом. Как угодно, только не ханами, царями или князьями. Хан – слово тюркское, в славянских языках столь же бессмысленное, сколь и «роуси». Царь – латинское (сокращенное Цезарь). Князь – германское, вольный перевод с варяжского «конунгс» (вожди, будущие кинги и кёниги, переведенные позже славянами, как короли (крали, крули) уже как производное от Карла Великого (1Х век). Точно так же витязь – это от «викингс» (воины), а вовсе не сам по себе. Не мог он называться и государем, потому что государства не было и таких слов еще не существовало.

 Наверное, что-нибудь вроде «старшого», «старосты», «володаря», «владимира» (сельская община до 1917 года именовалась «миром» со своим вече – «мирским сходом»). А может быть, вообще не было никакого титула. Просто все знали, что такой-то по древнеславянскому имени и прозвищу есть, говоря современным языком, глава местной администрации – обычно в одном лице.
Совокупность таких «глав» составляла высший класс древнеславянских племён. Как и сегодняшний высший класс – от правящих кругов до последнего олигарха -  это было для народа одновременно и благо и горе. Благо – потому что без него тут же начиналось «смутное время» 1605, 1917 или 1991 года. Горе – не только потому, что «новые русские», как и сегодня, присваивали себе львиную долю общего достояния, но еще и потому, что, как и сегодня, без конца ссорились и дрались друг с другом (точнее, недруг с недругом), вовлекая в свои кровавые разборки остальное население. По известному принципу: паны дерутся – у холопов чубы трещат.

 Любой Фома Неверующий может легко убедиться в действительности сего печального факта, прочитав знаменитые слова летописи: «земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет». В последующих строках можно сомневаться, а в этой – нет. По той простой причине, что видим это сами воочию все 1250 лет российской истории.
Высший класс всегда и везде составлял и составляет не более одного процента населения (полторы тысячи лет это как раз и был «глава» деревни из примерно сотни жителей) Только очень редко – как, например, сегодня в постсоветской России – процент доходит до полутора-двух. Но это уже за счёт наглого ограбления основной массы населения.

 Этажом ниже шёл так называемый высше-средний класс – наиболее зажиточные (богатые) соплеменники. Их было тоже не особенно много – не более 5-10%. И тоже иначе быть не могло, потому что богатый всегда и везде отнимает у бедного значительную часть общего достояния. И если бы вдруг богатыми стало большинство (фантастическое допущение), то у кого чего им было бы отнимать?
Однако влияние этой прослойки на дела деревни, города, всего племени было подавляющим. Именно с этими людьми вынуждены были считаться в первую очередь и «глава», и основная масса населения. Именно они, если «глава» зарвётся в своём самодурстве, могли приуготовить ему участь Цезаря, либо Павла или Никиты Первых. Именно они, лучше вооруженные и сплоченные (организованные), могли подавить недовольство бедняков, подкупая и натравливая одних на других.

 Третий этаж сверху представлял средний класс – «средние» между богатыми и бедными. В благополучных обществах он составлял и составляет подавляющее большинство (до 90%!), которое обеспечивает стабильность общества. В неблагополучных – например, в России – это всего лишь тонкая прослойка между кучкой богатых и основной массой бедных. О стабильности такого общества можно только мечтать. Судьбе такого общества трудно позавидовать, «а порядка в нём нет».

 Четвертый, предпоследний этаж – низше-средний класс, бедняки. Сегодня большинство россиян уверенно-нахально относит себя к среднему классу. Но это просто выражение самоутверждения, сродни тому, когда нищая пенсионерка с видом миллионерши подаёт гривенник псевдонищей (которая нередко как раз и есть подпольная миллионерша). На самом деле почти половина россиян, по мировым стандартам, - стопроцентные бедняки, крутящиеся около прожиточного минимума. В благополучных обществах они составляют считанные проценты – не больше, чем богачей – людей, попавших в беду (большей частью, из-за болезни, наркотиков, либо потерявших кормильца и лишенных помощи родственников). В прежние времена сравнительно недавно бедняки составляли подавляющее большинство населения.

 Наконец, пятый, последний класс – нищие. Не псевдонищие, как наши мошенники, а люди, волею судеб потерявшие всякие средства к существованию, изгои, попавшие в кабалу и т. п. Сегодня в благополучных обществах их столько же, сколько сверхбогачей-олигархов, не более 1-2%. Это обычно жертвы какой-то катастрофы, которая заставляет их ночевать в подвалах, побираться по помойкам и т. д. В неблагополучных странах такие несчастные могут составлять десятки процентов (в нынешней России формально – до трети населения, которое, помимо нищенской пенсии или столь же нищенской зарплаты, кормится, в основном, со своих пресловутых «шести соток», да промышляет лесом, рекой и воровством всего вокруг, что «плохо лежит»). В древние времена такого социального бедствия изначально быть не могло, потому что сельская община при любом несчастье помогала пострадавшим подняться до уровня хотя бы бедняка.

 И полторы, и тысячу, и полтысячи лет назад (до введения в середине прошлого тысячелетия крепостного права) низший класс на Руси составляли сравнительно немногочисленные рабы-холопы. Восточная Европа – это ведь не Средиземноморье, где владелец мог содержать хоть тысячу рабов (точнее – они содержали его). Здесь редко обращали в рабство военнопленных – не было такого обычая. Как правило, раб был «кабальный холоп», человек, отдавшийся в кабалу за долги, вообще лишенный иных средств к существованию. Во всем варварском мире – от будущей Англии и Франции до Урала - почти в каждом (далеко не во всяком) селении было не больше одного-двух, реже нескольких холопов. Обычно у кого-нибудь из «верхушки» общества. Как говорил поэт, кажется, трудно яснее нарисовать картину социального расслоения варварского мира, к которому принадлежали наши предки».

 Продолжение очерка в следующей публикации.

  05.05.2019