Летний дом

Летний дом (1 глава)

Эмили приоткрыла окно, впуская свежий ветерок, которому прежде уже довелось пробежаться по открытым зеленым просторам безбрежных лугов, пронестись над далекими холмами у самого горизонта, впитав там запахи полевых одуванчиков, обзавестись легкой горчинкой и пряным сладким запахом диких цветов у реки. Утренний воздух румянил ее щеки, она чувствовала, как его дыхание щекочет шею, забираясь под белый кружевной воротничок, и растекается по нежной коже.

- Я ворвусь в это утро точно ласточка, нырнувшая в голубую лазурь, умоюсь утренней прохладой, но прежде, прежде дела! – осекла она себя.

А хлопот было невпроворот, ведь дом был просто огромным! Сейчас он безмолвствовал, готовый вот-вот заполниться голосами, суетой, звоном посуды и распоряжениями, то и дело доносящимися с кухни.

Присев за стол, Эмили положила голову на ладони, посмотрев на буфет, где стояли в ряд белые блюдца и переливающиеся на солнце хрустальные бокалы. Вслушалась в окружающие звуки, прозрачные тюли мерно вздымались и опускались, повинуясь течению теплого ветра-странника, спустившегося с далеких горных вершин по узким долинам и ставшего первым невидимым гостем, заглянувшим в их дом сегодняшним утром. Где-то вдалеке расцветали серенады ранних утренних птиц, чинно, отстукивая шаг, маршировала минутная стрелка, стукались о крышу крыльца желуди и скреблись лапки суетящейся мамы-белки, собирающей запасы для своих бельчат.

Это были нотки ожидания, подобные тем, что слышишь в смолкающем ансамбле, когда опускаются смычки и стихают барабаны, еще слегка звенит треугольник и дрожат после отпрянувших пальцев струны контрабаса. И только одинокая флейта призывно зовет, манит за собой, расплескивая свой голос, наполняя им вылепленную стихшей симфонией форму тишины.

В доме-великане было множество дверей и комнат, но тем не менее ни одна не походила на другую. Одни яркие с пестрыми фиолетовыми обоями - когда заходишь внутрь, то будто проваливаешься внутрь слоеного малинового пирога. Другие затемненные, даже мрачные, с толстыми красными шторами, не пропускающими свет, большими зеркалами на золоченых ножках в виде звериных лап напоминали рыцарские покои старинного замка.

Эмили знала тайну, дом был живой! Она чувствовала это, когда клала ладони на теплые прогретые солнцем стены, проводила по шероховатым обоям. Когда, выглянув в окно, видела чаек, выныривающих из-под загнутого козырька покатой крыши и, слыша журчание ручейков дождевой воды, стекающей по желобку к металлической трубе.

Приглушенные голоса постояльцев, слышимые из-за дверей, были его дыханием, а их шаги - биением сердца. Эмили была внутренним органом, каким она доподлинно не знала, но абсолютно точно была уверена,- без нее этот организм не функционировал бы слаженно.

Эмили поднялась из-за стола с лёгкой неохотой: ей хотелось ещё немного понежиться в объятиях тихого, мягкого утра, но долг звал. Этажером раздался резкий звон будильника – значит, кухарка миссис Поттс уже проснулась, а это значило, что пора подавать на стол завтрак для первых гостей.

Эмили бросила последний взгляд в окно, где солнечный свет, проникая сквозь кружевные занавески, рассыпался по паркету золотыми бликами. Она шагнула в длинный коридор, ухватившись кончиками пальцев за холодные бронзовые ручки – и кивнула огромному, урчащему от счастья, старому шкафу в прихожей.

— Доброе утро, добряк, — шепнула она, и за дверцей что-то удовлетворённо защёлкалось.

Коридор встречал её разноголосым эхом: за стенами по-прежнему жила музыка дома – чириканье воробьев за окном, скрип половицы под ногой, будто глуховатый бас ответил её лёгкому сопративлению. Эмили осторожно, чтобы не разбудить тех, кто ещё спал, открыла дверь в гостиную. На диване сопели две подушки, одна из которых свесилась в пол, будто карабкаясь вниз в поисках приключений. За камином, у самого угла, восседал пушистый кот, внимательно наблюдая за юркой мышью-игрушкой.

И дом, кажется, затаил дыхание вместе с ней. Вот-вот должен был начаться новый день – наполненный встречами, хлопотами, шепотом, звонким смехом, детскими играми и неспешными разговорами в тёплой и уютной столовой.

Эмили улыбнулась – ведь она знала: каждый вздох, каждый шаг, улыбка или каприз гостя отзываются в самом сердце дома, и ей суждено собрать все эти нити, чтобы из них сплести ещё один особенный, по-невидимому важный для кого-то день.

И с этими мыслями она отправилась в кухню – навстречу привычным заботам и обещанию нового, наполненного жизнью утра.

++++

Я просыпаюсь раньше всех. Ещё когда ночь осторожно скользит по моим стенам и скрипит прохладой в оконных переплётах, я уже чувствую предчувствие дня. Шторы едва шелестят во сне, дремлет утренний ветер под крышей, а мышиная лапка мягко скользит по моему паркету — так начинается движение.

Я огромен и многосложен, но каждое прикосновение — будь то лёгкая поступь Эмили или смех мальчишек на втором этаже — я ощущаю остро, будто сердце трепещет из самой глубины стен. Вот Эмили, моя любимая сердце-хранительница, осторожно ступает по коридору — да, я знаю каждую складку её фартука, каждую веселую веснушку на её носу. Она умеет слушать меня лучше других. Я шепчу ей сквозняками, порой подыгрываю золотистой пылью в солнечном луче, иногда не удерживаюсь и скриплю настойчиво, чтобы напомнить: нужно смазать дверь в кладовку.

Я люблю ждать пробуждения. В эти мгновения я наполняюсь обещаниями дня. Где-то, у самого камина, кот уже развалился на пузе — он делит со мной свою пушистую негу, и я принимаю её в своё тепло. Часы на кухне идут чуть неправильно, но я упрямо храню их тиканье, чтобы маленькая Мэри всегда знала, когда пора пить чай.

Сегодня особенное утро — свежий ветерок из дальних лугов врывается в приоткрытое окно и сразу становится моим гостем, цепляясь за тюль, ввинчиваясь в узоры обоев и поднимая запах одуванчиков среди старых книг на полке. Как вкусен новый день! Он ещё не успел примять коврики в прихожей и перепутать дорожки на садовых клумбах — всё так чисто и наполнено ожиданием, что во мне звенит нетерпеливая музыка.

Но вот раздаётся первый голос — это хозяйка спрашивает кухарку, много ли дел на сегодня. Её слова проходят по моим комнатам, будто лёгкий перезвон, и я откликаюсь трепетом стен, вздохом окон и добродушным урчанием дымохода. В каждый момент дня я становлюсь частью их хлопот, слежу, чтобы плита не перегрелась и чтобы скатерть не скользнула с полированного стола, подхожу ближе к каждому гостю, чтобы они почувствовали уют моей большой разлапистой души.

А вечером, когда всё стихает, я приму на себя истории, шёпоты, сердечные переживания — спрячу их на чердаке между пыльными сундуками и сияющими драпировками, чтобы потом, в следующий рассвет, вновь встретить Эмили — с её заботливым взглядом и добрыми руками, которые умеют сделать меня по-настоящему живым.

Я — дом. Я всегда жду их возвращения.

30/03/2019